Аннотация

Много лет назад астрофизик Иниго стал видеть сны об удивительной судьбе Эдеарда, живущего внутри Бездны, самостоятельной микровселенной в самом сердце Галактики. Сны Иниго, транслируемые миллионам людей, положили начало новой религии Воплощенного Сна. Однако действия Второго Сновидца спровоцировали расширение Бездны, которое грозит гибелью человечеству и повергает Межзвездное Содружество в смятение. Между тем Иниго видит очередной сон, дающий ключ к разгадке истинной природы Бездны. А Джастине, капитану корабля «Серебряная птица», удается проникнуть внутрь Бездны, Небесные Властители которой способны спасти Вселенную… или уничтожить ее.

Питер Гамильтон

Темпоральная Бездна

Глава 1

Как ни странно, но самым ярким воспоминанием о том дне, когда погибла станция «Центурион», для Джастины Бурнелли стали деревья – дубы. Вместе со всеми, кто находился в парковом куполе, она спешила к дверям аварийного бункера и по пути оглянулась назад. Покрытый густой изумрудной травой газон усеяли канапе – после сорвавшегося торжественного приема их втоптали в землю – и разбитые стаканы и тарелки, сброшенные со столов неустанно сотрясающими станцию гравитационными волнами. Защитные силовые поля превратили туманности, окружающие ядро Галактики, в расплывчатые пастельные мазки. Джастина почувствовала, как ее вес снова уменьшается. Служащие станции, бегущие по светящейся оранжевой дорожке, изумленно и испуганно закричали, стараясь сохранить равновесие. А затем под куполом раздался оглушительный треск. Одна из гигантских нижних ветвей двухсотлетнего дуба обломилась у самого ствола и рухнула на землю. Стаей перепуганных бабочек взлетели листья. Дерево содрогнулось и покрылось продольными трещинами. Очередная волна развернула его, нагнула и бросила на соседний дуб. Празднично украшенная платформа в его ветвях, где еще минуту назад играли музыканты, разлетелась на куски. Последним, что увидела Джастина, стала пара белок, скачущих по траве прочь от падающего дерева.

Малметаллические двери бункера сомкнулись за ее спиной, и Джастина словно очутилась в оазисе тишины. Собравшиеся здесь люди представляли собой странное зрелище: разодетые в парадные костюмы и вечерние платья, они тяжело дышали и тревожно переглядывались. Директор Трахтенберг, бросая по сторонам безумные взгляды, подошел к Джастине.

– Вы в порядке? – спросил он.

Побоявшись, что голос сорвется, она кивнула.

Станция содрогнулась от очередной гравитационной волны. Вес Джастины снова уменьшился. Ее юз-дубль подключился к станционной сети, и она получила изображение неба. Шары защитных комплексов райелей все еще двигались к своим новым позициям. Джастина убедилась, что гравитационные волны, вызываемые движением ЗК, не повредили «Серебряную птицу». Интел-центр сообщил, что удерживает корабль над пыльной лавовой равниной – той, что заменяла посадочную площадку для станции.

– Я только что посовещался с коллегами-чужаками, – объявил директор Трахтенберг. Он криво усмехнулся. – По крайней мере с теми, кто согласен с нами разговаривать. Мы все пришли к единому мнению, что гравитационные волны превышают защитные способности наших баз. Как ни прискорбно, но я вынужден объявить немедленную эвакуацию.

Раздалось несколько возгласов, полных разочарования.

– Недопустимо! – воскликнул Граффал Эац. – Мы собрались здесь как раз ради этого. Всемилостивый Оззи, такое событие насыщено ценнейшей информацией, беспрецедентный случай! Нельзя уползать, поджав хвост, из-за каких-то нелепых ограничений, разработанных где-то в Содружестве.

– Я разделяю твои сожаления, – спокойно ответил директор Трахтенберг. – Если ситуация изменится, мы обязательно вернемся. А сейчас я прошу всех разойтись по кораблям согласно штатному расписанию.

Джастина заметила, что большинство сотрудников вздохнули с облегчением, тогда как Эац и небольшое число самых упрямых исследователей не скрывали своего негодования. Когда Джастина открыла мозг местной Гея-сфере, то обнаружила столь же разнообразные эмоции. Впрочем, точку зрения Эаца разделяло меньшинство.

Трахтенберг, наклонившись к Джастине, спокойно спросил:

– Вы справитесь сама?

– О да, – заверила она его.

– Прекрасно. В таком случае советую вам выдвинуться вместе с остальными.

– Конечно.

Через канал связи с интел-центром она увидела, как аварийные бункеры поднялись на поверхность и титаново-черные шары повисли над пыльным лавовым плато. Через мгновение они поплыли к стоявшим неподалеку космическим кораблям.

Джастина, убедившись, что аварийная эвакуация проходит штатно, быстро успокоилась. Через интел-центр «Серебряной птицы» она открыла ненадежный канал связи с Содружеством, до которого было не меньше тридцати тысяч световых лет.

– Папа?

«А, с тобой все в порядке, – послышался в ответ голос Гора. – Слава богу».

Несмотря на минимальную ширину канала, она заметила, что отец улыбается. На губах Гора словно играло теплое солнце Карибского моря.

Это ощущение неожиданно вызывало у Джастины эмоциональный отклик. У нее перехватило горло, к глазам подступили слезы, а щеки жарко вспыхнули. «Черт бы побрал это глупое тело», – мысленно выругалась она, но тоже слегка улыбнулась, не обращая внимания на удивленные взгляды окружающих.

– Да, все в порядке.

«Отлично, тогда послушай вот что. Я наблюдал за связью Флота со станцией „Центурион“. Твой новый приятель Трахтенберг только что говорил с Духовным Пастырем – доложил ему о начале фазы расширения. Он даже не позаботился в первую очередь предупредить о происходящем службу безопасности Флота».

Джастина с гордостью отметила, что удержалась от взгляда в сторону Трахтенберга. «Может, это старое глупое тело не такое уж и бесполезное», – подумала она.

– Вот как. Интересно.

«И это еще не все. Примерно пять часов назад Второй Сновидец отказался следовать за Небесным Властителем в Бездну. А потом началась фаза расширения. Не знаю, как ты, а здесь никто не допускает мысли о простом совпадении».

– То есть расширение вызвал Второй Сновидец?

«Ненамеренно. По крайней мере я на это надеюсь. Эффект причинно-следственной связи, как мне кажется. Небесные Властители преследуют единственную цель – помогать душам добраться до ядра Бездны, – и вдруг кто-то заявляет, что их услуги больше не требуются. В таких случаях одержимые испытывают сильнейшее беспокойство».

– Небесные Властители не одержимые.

«Ну, не стоит воспринимать это буквально. Я употребил аллегорию или метафору – что-то такое. Я имел в виду, что мы здесь только и ждем их руководства, и если не последуем за ними…»

– Они сами к нам придут, – прошептала Джастина.

«Вроде того».

– Но переход через барьер никому не под силу.

«Один корабль все-таки прорвался. Каким-то образом».

– Второй Сновидец сказал еще что-то?

«Ничего, даже не извинился. Мелкий чванливый подонок. Я-то считал себя высокомерным, но это!..»

– Тем не менее должен же он что-то сделать.

«Да, мы здесь тоже так считаем. Дело в том, что Воплощенный Сон подбирается к нему все ближе и ближе. Если они его заграбастают, не миновать осложнений – наша подруга Иланта об этом позаботится».

Джастина обратилась к информации станционной сети и недовольно отметила, что запас прочности оборудования из-за гравитационных волн оказался почти исчерпан.

– Хуже, пожалуй, уже не будет, отец.

«Проклятье, мне очень жаль, мой ангел. Ты сумеешь благополучно оттуда выбраться?»

– Ты и сам знаешь, что напрасно обо мне беспокоишься. Не отключайся, мы добрались до космических кораблей.

Наружная дверь шлюзовой камеры начала открываться; люди активировали личные защитные поля, а кое-кто для пущей безопасности вытаскивал из рундуков бункера герметичные костюмы. Джастина знала, что для защиты от любой угрозы на этой безымянной планете она может положиться на свои биононики. Вокруг нее уже усилилось личное силовое поле. Джастина сбросила туфли на каблуках и следом за остальными прошла сквозь тройной барьер повышенного давления. После спуска по десяти алюминиевым ступеням она оказалась на застывшей лаве – босиком и в совершенно неуместном маленьком черном платье для коктейлей. Ступни тотчас ощутили вибрацию, несмотря на усиленную защиту. Вокруг завихрились мелкие пыльные смерчи, поднимаемые аргоновым ветром.

Бункер остановился в ста метрах от приземистого здания, где находился главный шлюз станции. Два из пяти кораблей Флота висели в нескольких метрах от земли по обе стороны от него, их двигатели негромко гудели, компенсируя непредсказуемые скачки гравитации. Джастина обошла один из кораблей и в двух десятках метров от него увидела свою «Серебряную птицу». Простой пурпурный овоид, державшийся устойчивее собратьев, ее заметно порадовал. Она удовлетворенно усмехнулась и поспешила под основание корабля. Поверхность шлюза прогнулась внутрь, образовав темную воронку, и интел-центр уже начал уменьшать силу тяжести, чтобы втянуть Джастину, как вдруг ее внимание привлекло какое-то движение на горизонте. Перед ней предстало невероятное зрелище.

– Стоп, – приказала она.

Ее ноги замерли в десяти сантиметрах над лавой. После того как она активировала зрительные вставки, стало ясно, что это едущий верхом сильфен. Ярко-синий костюм гоминида, похожего на эльфа, сверкал в размытом мерцании звезд драгоценными камнями. Голову его украшала черная остроконечная шляпа с развевающейся наверху золотой лентой. Закрытая перчаткой рука сжимала светящееся копье, поднятое вверх, словно в приветственном салюте. Сам сильфен, подтверждая догадку Джастины, привстал на стременах и немного наклонился вперед. Это само по себе было очень странно, но куда больше Джастину поразил скакун сильфена. Загадочное существо отдаленно напоминало земного носорога, но ростом не уступало слону. Ветерок развевал его длинную пурпурно-красную шерсть, а четыре изогнутых рога по обеим сторонам удлиненной головы были опасно остры. Джастина, которой однажды довелось прокатиться на шарлемане, выведенном на Дальней древними барсумианцами, сразу поняла, что это настоящий боевой монстр. Его устрашающий вид вызвал в ее древнем теле тревожный всплеск гормонов.

Здесь никак не могло быть сильфенов. Никто никогда не предполагал, что их тропы ведут к этой удаленной и пустынной планете. Кроме того, сильфены дышали кислородом, и Джастина подозревала, что грозный скакун тоже. Для таких существ разреженная, насыщенная аргоном атмосфера была смертельно опасной. Впрочем, через мгновение она усмехнулась: а разве она сама не стоит под звездными вихрями Стены в одном бесстыдно коротком платье для коктейлей? И стоило ли ей в таком случае рассуждать о том, как здесь оказался сильфен или как он защищается от опасной окружающей среды?

– Но… почему он здесь? – прошептала Джастина.

«Сильфены живут ради знаний, – откликнулся Гор, не менее Джастины поглощенный созерцанием чужака. – Признай, что нигде не получишь более ценного опыта, чем когда ты наблюдаешь за концом обрушивающейся вокруг тебя Галактики».

Джастины и забыла, что оставила открытым канал связи.

– Боюсь, ему не удастся сохранить полученный опыт, – мрачно ответила она. – А что это за существо под ним?

«Кто знает? Я помню, Оззи рассказывал, что на холодной планете он встречал охотников-сильфенов, ездящих на странных существах».

– Странных, но не ужасных.

«Какая разница? Я полагаю, что ради такого события он выбрал самого выносливого скакуна. В конце концов, и у тебя тоже самый мощный корабль в этом секторе Галактики».

«Мощный корабль?» – Эта мысль нарушила ее оцепенение. Джастина склонила голову в официальном приветствии. Сильфен в ответ качнул копьем и снова опустился в миниатюрное седло.

«Серебряная птица» втянула женщину в небольшую, но роскошно устроенную каюту. Оказавшись внутри, Джастина со вздохом облегчения опустилась в выдвинутое кораблем глубокое мягкое кресло. Под защитой спроектированного Активной нейронной сетью судна она чувствовала себя в безопасности, насколько только это было возможно для человека. Корабельная система наблюдения показала ей, что последние сотрудники станции скрылись в шлюзах кораблей Флота. К первому сильфену присоединились двое его собратьев. Джастина признала правоту отца: они могли появиться здесь только ради какого-то знаменательного события. Их присутствие в ее глазах усиливало мрачное впечатление от разворачивающейся сцены.

– Стартуем, – приказала она интел-центру.

«Серебряная птица» взлетела со станции «Центурион» раньше других космических кораблей. Остальные суда, поднимаясь вслед за ней, образовали странную разношерстную стаю: обтекаемые корабли Флота Содружества шли вперемежку с громоздкими транспортами тикотов, сверкающие пурпурные сферы этоксов беззвучно плясали вокруг огромных танкеров, перевозящих сулинов. В других обстоятельствах Джастина бы с радостью прокатилась на борту элегантных, похожих на птиц порождений искусственной жизни, уносящих от опасности форлинов. Несмотря на поспешность эвакуации, никто не удержался от того, чтобы бросить взгляд на металлические кубы, где жили представители расы кандра. И никто особенно не удивился, когда эти массивные сооружения просто поднялись с поверхности планеты и легко взмыли над рушащимися зданиями наблюдательных миссий.

Джастина по-детски порадовалась тому, что ни один из кораблей не в состоянии развить такое же ускорение, как ее «Серебряная птица». Ультрадвигателю потребовалось всего несколько секунд, чтобы поднять корабль на высоту в пятьсот километров, где Джастина решила остановиться и понаблюдать за последними минутами станции «Центурион». Удар очередной гравитационной волны оказался настолько яростным, что бортовой генератор силы тяжести едва выдержал. Джастина отчетливо ощутила, как завибрировала ее каюта. Поверхность безымянной планеты вздыбилась, но древние геологические пласты еще упрямо сопротивлялись колоссальным гравитационным волнам, сотрясающим мантию. Прямо под кораблем Джастины башня этоксов начала раскачиваться из стороны в сторону все сильнее и сильнее, пока колебания не истощили систему безопасности и все строение с медлительной грацией не упало и не рассыпалось по застывшей лаве. Затем из танкеров сулинов вырвались и раскатились по плато огромные волны. Застывающие на лету брызги превращались в острые иглы и снова падали в темные волны. Но холод быстро победил, создав трехкилометровое в поперечнике ледяное озеро с неровной поверхностью. Из куполов людских построек, как и из сооружений форлинов, через трещины стали вырываться тонкие сероватые струйки воздуха, быстро уносимые слабыми порывами аргонового ветра.

В поразительно короткое время все постройки сровнялись с землей и стали неотличимыми от древних руин, отмечавших место, откуда представители сотен рас наблюдали за ужасающей и загадочной Бездной в центре Галактики. Джастина перевела взгляд на растревоженное небо над головой. Мощные ионные бури, словно в ответ на происходящее за звездной Стеной, обрели такую яркость, какой Джастина еще не наблюдала за тот короткий промежуток времени, что она провела на станции.

Датчики «Серебряной птицы» продолжали следить за полетом сферических ЗК райелей, превосходящих размерами газовые гиганты. Производимые ими гравитационные волны нарушили орбиты в основных кольцах астероидов. Два малых спутника, захваченные возвратными потоками, уже изменили углы наклона орбит. Все девять ЗК держали курс к небольшой оранжевой звезде, вокруг которой и вращалась так и не получившая названия планета. Спустя какое-то время сенсоры отметили, что фотосфера солнца начала тускнеть.

– Господи, помилуй! – воскликнула Джастина.

Похоже, что ЗК черпали энергию напрямую от звезды. Джастине стало интересно, как они сумели этого добиться. Производимый эффект взволновал ее не меньше, чем внезапная гибель станции, хотя сразу после поднятой тревоги Джастина решила было, что «Центурион» станет тем местом, где ее тело окончательно погибнет.

Директор Трахтенберг, словно разделяя ее мысли, активировал связь с кораблями людей.

«Прошу доложить о своем состоянии. Все ли в порядке?»

– У меня все хорошо, – передала она на «Далфорд», где вместе со старшим персоналом находился директор.

Убедившись, что сотрудники человеческого сектора станции благополучно эвакуированы, Трахтенберг связался с кораблями чужаков, покинувшими атмосферу. Все подтвердили, что эвакуация прошла успешно. Странные кубы кандр, как обычно, не отвечали ни на какие сигналы, но все сошлись во мнении, что и они в порядке.

«Мы немедленно возвращаемся в Содружество, – объявил Трахтенберг. – Судя по тому, что показывают приборы систем наблюдения, нам без труда удастся опередить рубеж. Расширение идет со скоростью около трех или четырех световых лет в час. Это дает нам значительное преимущество».

– А информация поступает до сих пор? – спросила Джастина.

«Некоторая ее часть. Мы получаем довольно разрозненные сведения, поскольку еще не понимаем многих процессов внутри Стены. Я полагаю, что большая часть зарегистрированных возмущений вызвана движением ЗК райелей, но, даже если и так, мы продолжим наблюдение до тех пор, пока работают наши сенсоры. Все, что мы получаем, немедленно передается в исследовательский центр Флота».

– Понятно.

Джастина смотрела, как остальные корабли поднимаются до ее высоты, и чувствовала непонятное раздражение. Наверняка можно было что-то предпринять, а не просто бежать. Это попахивало трусостью, страхом невежественных крестьян перед грозой, убежденных, что боги разгневаны и требуют жертв. «От такого рода чепухи мы избавились тысячу лет назад, – подумала Джастина. – Но при всей своей просвещенности остались на том же месте, что и раньше, стараемся укрыться от грозы в уютной сухой пещерке». Космические корабли уже миновали «Серебряную птицу» и начали расходиться, держа курс к родным звездам. Форлины первыми преодолели скорость света, скользнув в червоточины, закрывшиеся сразу же после их прохода.

Каюта «Серебряной птицы» снова завибрировала. Защитные комплексы райелей, находясь на расстоянии восьмидесяти миллионов миль, выстраивались вокруг тускнеющей звезды на низкой орбите. Дрожь корпуса усилила решимость Джастины. «Нет, надо что-то делать», – сказала она себе.

– Папа?

«Я здесь».

– Что говорят райели по поводу расширения?

«Ничего членораздельного. Не забывай, Высокий Ангел – это всего лишь спасательная шлюпка. Все их оборонительные системы сконцентрированы в твоей части Галактики. В любом случае не стоит их винить за сдержанность по отношению к людям. В данный момент половина разумных рас готова разорвать нас в клочья из-за паломничества. И их можно понять. Я и сам в ярости на людей».

– Я знаю. Поэтому я отправляюсь туда, – сказала она, удивляясь скорости своих мыслей.

«Куда ты отправляешься?»

– В Бездну. – Еще не договорив, она уже начала инструктировать интел-центр и прокладывать курс. Она мысленно поторопила машину: «Быстрее! Пока я не перетрусила».

«Ты не можешь так поступить, девочка».

«Серебряная птица» нырнула в гиперпространство и понеслась к звездной Стене со скоростью пятьдесят световых лет в час.

– Скажи ему, – обратилась она к отцу. – Скажи Второму Сновидцу. Убеди его попросить Небесного Властителя впустить меня. Когда я буду там, я смогу поговорить с Властителем напрямую, я попытаюсь объяснить ситуацию, рассказать об угрозе их рубежа для нас.

«Черт побери, немедленно возвращайся сюда!»

– Нет, отец. Это наш шанс добиться дипломатического решения проблемы. Райели миллион лет пытались воздействовать силой. У них ничего не получилось.

«Возвращайся. Ты не сможешь проникнуть внутрь. Эта штука несет гибель всей Галактике. Твой корабль…»

– Люди способны проникнуть туда, это нам уже известно. Нам как-то удается. И если Второй Сновидец мне поможет, я получу исключительный шанс.

«Это безумие».

– Я должна попытаться, папа. Кому-то надо совершить первый шаг. Попробуем человеческий метод. Мы стали частью Галактики, ее неотъемлемой частью. И теперь наша очередь попытать счастья. Это наше право. – Возбуждение отозвалось стуком в ушах. – Я понесу факел для всех нас. Если я не сумею… что ж, попробуем что-нибудь еще. Это тоже очень по-человечески.

«Джастина».

Даже за тридцать тысяч световых лет она ощутила его тоску. И на мгновение испытала ту же боль.

– Папа, если кто-то и способен добраться до Второго Сновидца, если кто-то и сможет его убедить, то только ты, тот самый Гор Бурнелли. Ему всего лишь надо сказать Небесному Властителю о том, что я здесь. Попроси его. Предложи любые сокровища. Все что угодно. Ты сумеешь. Пожалуйста, папа.

«Проклятье! Ну почему ты такая упрямая?»

– Я твоя дочь.

Среди звезд прозвучал его невеселый смех.

«Конечно, я его попрошу. Я предложу ему выбор. Если он не будет умолять Небесного Властителя, стоя на коленях, после фазы расширения ему грозит полное забвение».

– Нет, не смей угрожать людям, – немедленно возразила она.

«Ладно, ладно».

– Я постараюсь держать открытым канат связи через станцию «Центурион», пока это возможно. Специалисты Флота понимают толк в надежности коммуникационных систем, какое-то время они еще продержатся.

«Хорошо, а мне придется расхлебывать последствия твоего самоуправства».

– Спасибо, папа.

«Успехов тебе».

Было три часа утра, когда Крис Тернер вышел из служебной столовой дока в восточной части Колвин-сити и недовольно поморщился летящим в лицо каплям дождя. Он надеялся, что за время перерыва нехарактерный для этого сезона атмосферный фронт пройдет над городом. Но нет, в плотном одеяле туч не было видно ни одного разрыва. Полуорганическая куртка подняла вокруг его шеи высокий воротник, и Крис поспешил обратно в ремонтные мастерские.

Этой ночью в доках он не увидел никаких признаков движения. Да и все предыдущие ночи мало чем отличались от сегодняшней. Рабочих в темное время почти не было, обслуживающие рем-боты отключены. Именно потому он и согласился на эти смены – они не пользовались популярностью, зато неплохо оплачивались. Трансокеанские баржи стояли на якорях у причалов, а их экипажи либо спали, либо гуляли в городских клубах ночь напролет. Все склады оставались закрытыми.

Да и в городе из-за неожиданного дождя ночная жизнь почти замерла. Антиграв-капсулы и наземные машины давным-давно развезли по домам самых заядлых гуляк. Крису была видна громадная арка перекинутого через Кэрнс моста и расплывчатые пятна его фонарей, просвечивающих сквозь дождевую пелену. Обычно на мосту не затихало движение хотя бы отдельных такси и вагончиков метро. Но сегодня не было и их. Криса пробрала дрожь. В такой момент город казался всеми покинутым. Крис попытался избавиться от чувства одиночества и подключился к Гея-сфере, надеясь найти утешение в вечном водовороте чужих мыслей и эмоций. Привычный оживленный шум окружил его неразборчивым гомоном, где мелькали настойчивые мрачные мысли и интригующие ощущения, хотя от самых печальных он старался отгородиться.

Ему стало немного веселее от того, что вокруг были и другие живые и бодрствующие люди, и Крис зашагал энергичнее. До утра ему предстояло отремонтировать еще восемь роботов общего назначения. Интел-центр компании и по ночам был подключен к инженерным службам мастерских, но несмотря на это придется поторопиться, чтобы закончить работу вовремя. Он снова задумался, стоит ли таких усилий даже повышенная плата за ночные смены. С друзьями он теперь мог встречаться только по выходным, но и тогда, при сбитом режиме сна, редко разделял общее веселье.

Он шагал мимо длинного ряда посадочных площадок, расплескивая ботинками образовавшиеся на бетоне лужи. Взбаламученная вода отражала мягкий зеленоватый свет фонарей, висевших на высоких столбах. Тяжелые капли стучали по темным корпусам космических кораблей.

Прямо по курсу в десятке метров над гладким бетоном вдруг зажглась маленькая голубовато-фиолетовая звезда. У Криса от изумления открылся рот. Невозможно работать с космическими кораблями, хотя бы и на таком незначительном участке, и не узнать спектр излучения Черенкова.

– Невозможно, – едва слышно пробормотал Крис.

Звезда исчезла, а на том месте, где она была, воздух начал вибрировать. И внезапно Крис понял, что смотрит в идеальный черный круг, касающийся краем бетонной площадки. Чернота тоже задержалась недолго; круг посветлел до голубовато-серого цвета, а потом стал уменьшаться с головокружительной быстротой. Повинуясь инстинкту, Крис взмахнул руками – он был уверен, что падает вперед. А когда убедился, что прочно стоит на ногах, перед ним уже протянулся бесконечно длинный тоннель. Его слабо светящаяся внутренность быстро наполнилась ослепительным светом солнца – но не солнца Виотии. Это была уже другая звезда.

На одно мгновение свет заслонила большая капсула, вылетевшая из отверстия. Крис метнулся в сторону. Он заметил, что червоточина опустилась на четверть круга ниже уровня земли, так что образовалась широкая дорога для длинной шеренги одетых в броню фигур, выходящих из иного мира. Над ними одна за другой вылетали капсулы. Тяжелые ботинки ритмично стучали по мокрому бетону, и мерный топот разносился гулким эхом между высокими стенами доков. Этот звук почему-то показался Крису зловещим. На Виотию переправилось уже больше сотни солдат. Солдат? А как еще можно было их назвать?

Наконец до него дошла чудовищная невероятность происходящего. Его юз-дубль начал посылать срочные вызовы родным, друзьям, коллегам по работе, руководству компании, полиции, мэру, правительству… Мозг Криса излучал в Гея-сферу мощный вопль, привлекший внимание ближайших пользователей. А когда он открыл им зрительные ощущения, люди заинтересовались ситуацией всерьез.

– Эй, там! – прогремел усиленный голос из первого ряда марширующих фигур. В воздухе уже кружили три десятка капсул, направляющихся к центру города, но они все продолжали прибывать. С того места, где стоял Крис, червоточина представляла собой узкое окошко, позади которого виднелось бескрайнее поле. Теплые солнечные лучи ласково светили на бесконечные ряды людей в броне – тысячи, нет, десятки тысяч ожидали своей очереди. И только зависшая сверху армада антиграв-капсул отбрасывала на них обширную тень.

Крис Тернер развернулся и пустился бежать.

– Стоять, – приказал ему резкий голос. – Мы законная полиция Виотии, получившая полномочия от вашего премьер-министра. Остановись, или будешь отвечать по всей строгости закона.

Крис продолжал бежать. Такого не может быть. Ведь это Содружество. Спокойное и безопасное. Люди с оружием не завоевывают другие планеты, даже в такие беспокойные времена, как сейчас. Невероятно!

– Последнее предупреждение. Стой.

На его отчаянные вызовы начали откликаться члены семьи. Те, с кем он делился своими чувствами в Гея-сфере, отвечали таким же смятением, как и он сам. А потом ударил подавляющий импульс, и Крис потерял сознание, еще падая на мокрый бетон.

Гроза разразилась, когда «Возмездию Элвина» до Виотии оставался всего час пути. Юз-дубли примерно в одно и то же время предоставили новости, взорвавшие унисферу, и все, кто был на борту, притихли. В полном молчании они просматривали репортажи о высадке через червоточину в доках Колвин-сити отрядов военизированной полиции и сопровождавших их капсул. После тщательно выверенной паузы кабинет Духовного Пастыря на Эллезелине опубликовал приглашение Виотии присоединиться к зоне Свободного Рынка. Тотчас последовало согласие, высказанное премьер-министром Виотии от имени всей планеты. Ровно через минуту открылись червоточины.

Вызов Паулы по каналу секретной связи, последовавший через пару минут, не слишком удивил Оскара Монро.

«Мы догадывались об их планах по присоединению, – сказала Паула. – Решающим фактором стал Второй Сновидец».

– Логично, – согласился Оскар. – Все до смерти испуганы начавшейся фазой поглощения. Если нам удастся заполучить Второго Сновидца, я лично постараюсь вбить в его голову немного ума.

«Я думаю, начавшееся поглощение застигло Воплощенный Сон врасплох, так и всех остальных. Последний сон просто помог им определить местонахождение Второго Сновидца. Вот они и приступили к активным действиям».

Оскар снова просмотрел несколько изображений, которые прислали репортеры, собравшиеся вокруг доков.

– И мы с уверенностью можем предположить, что он находится в Колвин-сити.

«Да, но они не знают точно, где он. В противном случае их тайные агенты провели бы операцию и захватили бы его. А то, что мы наблюдаем, свидетельствует об отчаянии Этана. Наши источники на поверхности докладывают, что заблокирован въезд в город и выезд за его пределы, причем как по земле, так и по воздуху».

– Затягивают петлю.

«Точно».

– Но это не облегчает нашу задачу. Нам еще предстоит проникнуть внутрь.

«Не усложняй. Советую приземляться прямо в доках».

– Ты шутишь?

«Ничуть. Дай команду интел-центру активировать маскировку. Я не думаю, что у Воплощенного Сна на Виотии найдутся средства, чтобы обнаружить твой корабль, да еще дождливой ночью».

– Вот дерьмо. Ну ладно.

Сеанс связи закончился, и Оскар повернулся к своим спутникам, чтобы объяснить ситуацию.

– Я могу запустить кое-какие помехи, чтобы прикрыть наше появление, – сказал Лиатрис Макпейерл. – Их сеть уже вышла за пределы доков. Я слежу за ее расширением в унисфере, но могу взломать и узлы сопряжения. Это обеспечит мне доступ к их сенсорам и командным цепям.

– Приземлиться в доках было бы неплохо, – согласился Томансио. – Так мы окажемся в самом центре их операции. Даже если у них очень плотная сеть и очень мощные интел-центры, на начальной стадии все равно будет полная неразбериха. Это даст нам блестящую возможность проскользнуть незаметно.

– Прекрасно, – ответил Оскар. – Я полагаюсь на вас. Только скажите, какой требуется маршрут для захода на посадку.

Спустя сорок минут корабль «Возмездие Элвина» вышел в реальное пространство в тысяче километров над Колвин-сити. При полной маскировке он был незаметен для большинства сенсоров, даже тех, что применялись на боевых кораблях. Огромный невидимый убийца. Детекторы гражданских служб Виотии вряд ли сумели бы обнаружить космический корабль даже на геоцентрической орбите, разве что если б он подавал сигналы. А переправившиеся с Эллезелина отряды не позаботились о развертывании сети обнаружения за пределами атмосферы. Они были заняты слежкой за движением капсул в городе и перехватом любых транспортных средств, выходящих за границу Колвин-сити. На новые суда никто не обращал внимания. Торговые корабли, появившиеся на орбите уже после аннексии, наблюдали за развитием событий и ожидали инструкций от своих хозяев.

По рекомендации Томансио Оскар начал спуск над устьем реки в двух милях от города. Шел дождь, и вздувшаяся река скрывалась за низкими клубящимися тучами. Оптическое искажение, окутывающее корпус, сделало корабль похожим на плотный сгусток мороси, поблескивающий в редких лучах звезд. Электронные сенсоры просто не смогли бы удержать фокус, а датчики массы не увидели бы в занимаемом кораблем пространстве ничего, что было бы тяжелее воздуха. Даже Высшим, вздумай они сканировать пространство, пришлось бы напрячь все свои силы, чтобы хоть что-то заметить – и то лишь при дневном свете и в ясную погоду, а никак не в эту ненастную ночь.

Оскар снизился до трех метров над поверхностью мутной воды и направил корабль вверх по течению, пользуясь при этом только пассивными сенсорами. На высоте пролетели несколько больших капсул с Эллезелина, преследуя бегущих горожан. Хотя корабль Оскара оставался незамеченным, тот каждый раз непроизвольно задерживал дыхание и глупо пялился в потолок каюты. Он вспомнил виденный в первой жизни фильм – уже тогда считавшийся древним – о безмолвном бегстве на субмарине. Обстоятельства показались Оскару схожими, так что несколько раз он хотел спустить корабль под воду. Томансио возражал, говоря, что шум и смещение массы воды при погружении выдадут их намного скорее.

Корабль дрейфовал мимо пустынных причалов, словно призрак в тумане. Лиатрис уже успел внедриться в коммуникационную сеть захватчиков и доложил, что периметр доков охраняется несколькими отрядами военизированной полиции и десятком боевых капсул. Со стороны реки доки оставались открытыми.

Бекия Маккратц проникла в коммерческую сеть управления доками и, осторожно манипулируя узлами согласования, открыла командные каналы, не потревожив службу наблюдения. Еще до приземления она получила полный контроль над огромным торговым складом, принадлежащим импортирующей компании «Буутель и Лейчестер». Как только мимо проплыл пустой ремонтный отсек, Бекия открыла одну из плайпластиковых створок, и космический корабль, роняя дождевые капли на ферментированный бетон, скользнул в пустой и темный ангар. Дверь бесшумно закрылась, из основания корпуса «Возмездия Элвина» выдвинулись пять цилиндрических опор, и корабль остановился рядом с высоким штабелем желто-зеленых ящиков, в которых хранились детали экскаваторов для гражданского строительства, привезенные из другого мира.

– На планете и в безопасном месте, – со вздохом облегчения объявил Оскар.

– Мы-то в безопасном, – весело отозвался Томансио, – но об остальных я бы такого не сказал.

Корабль «Искупление Меллани» вышел из гиперпространства в четырех тысячах километрах над Шолапуром, и Троблум посмотрел на континент, медленно поворачивающийся навстречу рассвету. В ярких лучах нового дня виднелся муссон, зарождающийся недалеко от субтропического побережья, занятого городом-государством Икео. Каприз погоды заинтересовал Троблума. Муссоны на Шолапуре бывают довольно редко, но те, что развиваются, представляют немалую опасность. Этот достигнет побережья уже через пару часов.

В кресле напротив Троблума объемная проекция Катрионы Салиб откинулась назад и медленным движением отвела с лица прядь черных вьющихся волос – этот жест всегда казался Троблуму очень сексуальным.

– Шторм может сыграть нам на руку, – послышался ее хрипловатый голос.

Проекция Триши Марины Халгарт проплыла через небольшую каюту и остановилась рядом с Катрионой. На Трише были узкие черные кожаные брюки и простой белый топ, открывавший значительную часть великолепного стройного торса. Она устроилась на мягкой кушетке, и на ее щеках затрепетали зелеными крыльями бабочки ОС-татуировки. Девушки уютно обнялись, Триша скрестила босые ножки.

– Ты так думаешь? – спросила она Катриону.

– Шторму потребуется не один час, чтобы пересечь Икео. Он собьет все датчики, какими бы точными они ни были. Над большинством поместий поднимутся силовые поля, и сканирование нижних уровней атмосферы окажется затруднено. Мы воспользуемся этим, правда, милый Троблум?

– Возможно, – признал он.

Троблум с удовольствием выслушал бы мнение Изабеллы Халгарт по этому поводу, но ее персональная интел-программа была утеряна во время бегства со станции Ускорителей. Оставив голограмму, он создал видимость, будто корабль все еще стоит в отсеке. Точка зрения Изабеллы всегда оказывалась самой неординарной и была незаменима для прогнозирования предстоящих событий.

– Не стоит и пытаться маневрировать во время шторма, – сказала Триша. – Даже с такой мощной антиграв-установкой, как на твоем корабле, трудно будет точно выдержать курс при ураганном ветре. Лучше приберечь это преимущество на случай поспешного бегства, если в нем возникнет необходимость.

Троблум еще раз просмотрел изображения с наружных сенсоров. Шторм набирал силу. Даже с этой высоты в темной массе туч были видны яркие вспышки молний. По команде интел-центр корабля наложил на картинку схему охранной системы, защищающей Икео от непрошеных гостей. Корабль имел шанс проскользнуть незамеченным, но только после напряженной электронной борьбы. Триша верно заметила: в такую бурю тяжело будет выдержать точный курс. Троблум провел пассивное сканирование, но ни садящихся, ни улетающих судов не обнаружил – только горстка спутников крутилась на геосинхронной орбите.

– Активировать полную маскировку и приступить к снижению, – скомандовал он интел-центру, а потом, развернув карту города, указал место приземления – небольшую лощину в пяти километрах от дома Коротышки Флорака, почти у самой границы его владений.

Пока корабль опускался сквозь тучи, Троблум взмок от страха. Но скоро облачность осталась позади, и в двух километрах под кораблем показалась твердая поверхность. В скудном предутреннем свете корпус быстро снижающегося «Искупления Меллани» почти сливался с серым небом. Троблум выбрал площадку рядом с высокими, похожими на пальмы деревьями, уже раскачивавшимися под первыми порывами ветра.

Прежде чем отправиться к Коротышке Флораку, Троблум надел под плащ-костюм комплект из армированной материи. Затем он проверил биононики, отвечающие за интегральное защитное поле. В совокупности эти средства способны были противостоять многим угрозам, но надеяться на то, что они защитят его от превосходно оснащенного агента Прогрессоров, Троблум не мог. Он задумался, не взять ли с собой оружие. В рундуке имелись два гель-ружья, но оба сначала надо было зарядить. Кроме того, Троблум не обладал никаким боевым опытом. При необходимости его биононики могли запустить импульсные помехи, да и Коротышке вряд ли понравится, если он заявится к нему в дом с опасными игрушками. Троблум и так прилетел без предупреждения, да еще собирался просить об одолжении. Так что он оставил ружья в рундуке и вышел в тамбур-шлюз.

Из грузового отсека вылетел и замер в паре сантиметров над голубоватой травой одноместный антиграв-скутер. Троблум с подозрением посмотрел на миниатюрный транспорт. Он не пользовался им уже несколько десятков лет. Машинка показалась ему слишком хрупкой, к тому же она угрожающе просела под его тяжестью, когда он попытался взгромоздиться на седло. Только с третьей попытки он все-таки сумел сесть верхом и грустно поморщился, ощутив боль, – наверняка потянул мышцу бедра. Биононики мгновенно приступили к ремонту и замещению поврежденных клеток мышечной ткани. В передней части скутера поднялся и развернулся прозрачный плайпластиковый колпак, защищающий водителя от встречного ветра. Обычно он представлял собой вытянутую обтекаемую полусферу, но в случае с Троблумом это была очень широкая сфера. Он направил миниатюрную машину к основной вилле Коротышки, придерживаясь скромной скорости в пятьдесят километров в час на высоте не больше трех метров.

Во время поездки его юз-дубль проверил все космопорты, передающие информацию в довольно скудную планетарную киберсферу. Среди прилетевших на Шолапур космических кораблей не оказалось ни одного, зарегистрированного на Земле. Список был далеко не полным, и Троблум понимал, что Паула Мио не стала бы привлекать внимание к своему визиту земной регистрацией. Отсутствовали в списке и корабли, которые, на взгляд Троблума, могли бы принадлежать агентам Ускорителей. Если за ним и велась погоня, то она была скрытой.

Скутер подошел к ряду тонких серебристых столбов, обозначающих границу поместья Коротышки. Троблум сбросил скорость и отметил, что на него направлено сразу несколько датчиков. Он набрал код вызова Коротышки. Ответ торговца пришел только после удручающе долгой паузы.

«Троблум, приятель, ты ли это?»

– Конечно, я. Не мог бы ты меня впустить?

«Я и не знал, что ты на Шолапуре. В космопорте Икео ты не приземлялся».

– Я же говорил, что для этого дела требуется особая осторожность.

«Да-да, конечно».

Троблум с тревогой покосился на серебристые столбики. Он чувствовал себя здесь бесконечно одиноким и уязвимым.

– Ты собираешься меня впустить?

«Конечно. Да. Обязательно. Вот, я отключил для тебя систему охраны. Входи».

На верхушках двух столбиков прямо перед Троблумом загорелись зеленые огоньки. Он направил скутер между ними и, проезжая линию границы, затаил дыхание. Ничего страшного не произошло, и он вздохнул свободнее.

Позади белой виллы над свинцово-серым морем уже опустилась стена ливня. Троблум остановил скутер у высоких стеклянных дверей и окинул взглядом пологий склон и маленькую уютную бухту. Глиссера Коротышки, обычно стоявшего у причала, нигде не было видно.

Коротышка, открыв дверь, неуверенно усмехнулся.

– Эй, толстяк, как поживаешь?

– Все так же, – ответил Троблум.

Он окинул взглядом Коротышку, но заглянуть ему за спину не смог – тот встал вплотную к косяку, загородив собой проем. Торговец редкостями, как обычно, был одет роскошно и безвкусно: в тесные золотистые спортивные шорты и рубашку с черно-оранжевым цветочным орнаментом, расстегнутую до пояса. Однако лицо его осунулось, как после грандиозного запоя, под глазами явственно проступили темные круги, а щеки заросли щетиной по меньшей мере двухдневной давности. В довершение ко всему его как будто лихорадило, и на покрасневшей коже выступила испарина.

– Я приехал за своей коллекцией.

– Ага, – протянул Коротышка, почесывая затылок. – Да-да. Конечно. Все верно.

За его спиной кто-то босиком прошлепал по выложенному плитками полу.

Троблуму пришлось прибегнуть к программе поведения в обществе.

– Могу я забрать ее прямо сейчас? – прочитал он подсказку, появившуюся в экзо-зрении.

– О'кей, – неохотно согласился Коротышка.

Он распахнул дверь.

Обширное пространство в центре дома осталось таким же, каким Троблум его помнил. Около бассейна журчали струи небольшого водопада, сбегавшего по валунам. Зеленые и желтые растения высотой в два человеческих роста шелестели листвой под первыми порывами ветра, проникавшими под высокую крышу. В воде никто не плавал. Три атлетически сложенные подружки-телохранители Коротышки оставались в патио: одна загорала в шезлонге, остальные неподвижно стояли у длинной барной стойки. Осторожное сканирование показало, что их боевые системы не активированы.

Послышался раскат грома. Три женщины одновременно посмотрели наверх.

– Ты не собираешься включить силовое поле? – спросил Троблум у Коротышки, тяжело опускаясь в шезлонг. Дерево и ткань жалобно застонали под его тяжестью. Он выбрал себе место рядом с девушкой в изумрудно-зеленом бикини. Она так крепко вцепилась в края своего шезлонга, словно боролась с инверсной гравитацией. – Шторм, похоже, разыгрался не на шутку.

– Силовое поле, – повторил Коротышка. – Ага. Отличная идея, старик. Гм, да, конечно, мы так и сделаем.

– Моя коллекция благополучно дошла до тебя?

Коротышка кивнул и присел на край шезлонга рядом с девушкой в зеленом бикини.

– Да, – протянул он. – Все здесь. Мы перевезли вещи с грузового корабля, как и договаривались. Знаешь, капитан очень заинтересовался грузом. Пришлось немного приплатить ему наличными. Я все спустил вниз. Старик, я и не думал, что получу столько хлама.

– Я собирал коллекцию много лет. И это не хлам. – Троблум поднял голову и посмотрел на купол силового поля, накрывший виллу. Завывания ветра уже не было слышно. – Я хочу сегодня же погрузить все на мой корабль.

– А где он стоит, старик?

– Неподалеку, – уклончиво ответил Троблум. Он не собирался ничего раскрывать, пока не расплатится с Коротышкой и не подготовит коллекцию к отправке. – У тебя найдется грузовая капсула?

– Конечно, конечно.

– И у меня есть к тебе еще одна просьба, если ты не возражаешь. Я, конечно, заплачу за дополнительные хлопоты.

Коротышка выдохнул воздух, как будто у него что-то застряло в горле.

– О чем ты говоришь, старик?

– Я должен кое с кем увидеться, так, чтобы о встрече никто больше не знал. И в другое время ты бы не захотел приглашать этого человека в свой дом. Тебе придется согласовать визит с защитной системой города.

– Кто это?

– Можешь считать ее офицером полиции.

– Полиции? – Коротышка криво усмехнулся. – Эге, старик. Ладно, какого черта, все равно мы все погибнем на рубеже Бездны, верно?

– Есть такая вероятность, – согласился Троблум.

Он и сам еще не определился, как относиться к известию о начавшейся фазе расширения. Если ее действительно невозможно остановить, нет смысла и пытаться скрыться в какой-нибудь колонии. Придется бежать в другую галактику, как, по слухам, и поступил Найджел Шелдон. Это будет тяжелым испытанием для «Искупления Меллани». К счастью, прихваченное со станции Ускорителей оборудование могло бы сделать такой полет реальным, если только удастся собрать все компоненты в одно целое и заставить их работать.

– Ну как, могу я приглашать ее на встречу?

Коротышка как-то странно рассмеялся, прищурив глаза.

– Конечно.

– Спасибо.

Троблум воспользовался секретным каналом связи со своим кораблем и вызвал отдел безопасности правления АНС.

«Да, Троблум», – ответило правление АНС.

– Соедините меня пожалуйста с Паулой Мио.

«Как пожелаете».

Паула Мио ответила.

«Ты готов встретиться?»

– Я же просил не маскировать корабль.

«Я и не маскировала».

– И где же ты?

«Неподалеку от Шолапура».

– Хорошо. Я нахожусь в Икео, на вилле Флорака. Он согласился помочь, чтобы планетарная система безопасности пропустила твой корабль. Сколько тебе потребуется времени, чтобы добраться сюда?

«Приблизительно пара часов».

– Отлично, я буду ждать. – Троблум отключил связь и посмотрел на Коротышку. Тот неподвижно сидел на своем месте. – Она появится здесь через два часа.

Его педантичный ум тотчас отметил, что Паула сказала не совсем так. Она никогда не лгала, но в данном случае ее фраза прозвучала слишком неопределенно.

– Хорошо, – сказал Коротышка.

– Я могу посмотреть коллекцию?

– Безусловно, старик. Она внизу.

Коротышка повел Троблума вглубь виллы. Его подружки-телохранители остались у бассейна, хотя их глаза следили за Троблумом, словно сенсоры прицелов.

За одной из дверей просторного холла открылась бетонная лесенка. Коротышка остановился наверху и дождался, пока не включатся осветительные полоски полифото. Казалось, ему очень не хочется спускаться.

– Здесь внизу? – спросил Троблум.

– Ага, – прошептал Коротышка.

Троблум заметил, что он опять вспотел. «Интересно, – подумал Троблум, – какие излишества он позволил себе прошлой ночью, если его тело до сих пор не может справиться с последствиями?»

Коротышка начат спускаться по ступеням. Троблум следоват за ним, ему не терпелось убедиться, что коллекция, посвященная войне против Звездного Странника, не пострадала. Каждый экспонат был помещен в специальный контейнер со стабилизирующим полем, но, чтобы доставить вещи к Коротышке, Троблуму пришлось воспользоваться услугами чартерной перевозки, и пронаблюдать за погрузкой лично он не сумел. Иначе он рисковат привлечь внимание Мария. Так что при перевозке могло произойти все что угодно.

Лестница закончилась, далее тянулся широкий проход, вырубленный в сплошной скале, а от него расходились в стороны более узкие тоннели. Все они были закрыты малметаллическими дверями. Подземное хранилище Коротышки оказалось намного больше, чем сама вилла.

Троблум чуть было не спросил, что же тот хранит здесь, но программа поведения в обществе подсказала, что хозяина виллы такое любопытство огорчит.

Коротышка свернул в один из боковых коридоров и открыл малметаллическую дверь. В просторном круглом зале вспыхнул свет. Троблум вошел внутрь и увидел ряды невысоких столов. Коллекция дождалась хозяина. Каждый бесценный контейнер мерцал защитным полем. Троблум признал, что погрузить все это на «Искупление Меллани» будет нелегко. От самых громоздких экспонатов придется отказаться. Юз-дубль быстро провел инвентаризацию по электронным ярлыкам. Некоторые вещи при погрузке бросали не так осторожно, как хотелось бы Троблуму, но контейнеры превосходно выполнили свою задачу, и их содержимое осталось невредимым. Он с улыбкой провел рукой по футляру, где хранился портативный модуль в роскошном корпусе: эта дорогая вещица принадлежала самой Меллани Рескорай – она была подарена ей любовником, Мортоном, накануне суда. Сквозь мерцание защитного поля Троблум мог видеть даже сам предмет.

– Спасибо тебе, – сказал он Коротышке. – Я знаю, ты не обязан был это делать.

Он поднял взгляд на лицо хозяина виллы и увидел гримасу, которую программа эмоционального контекста интерпретировала как смесь гнева и презрения.

Сетевые узлы виллы, поддерживающие связь с «Искуплением Меллани», внезапно отключились.

– Вот теперь я чувствую себя совсем как дома, – раздался голос Кэт.

Тело Троблума содрогнулось от шока, словно от боли. Его колени подогнулись, и, чтобы не упасть, он был вынужден ухватиться руками за край стола. Женщина вышла из-за огромного контейнера, где хранился носовой обтекатель аэробота, приписанного к планете Уэссекс. Стройное тело Кэт обтягивал простой белый костюм, испускавший слабое сияние, словно она была какой-то древней святой. Поверх костюма обвивались черные ленты; они плавно двигались, а еще десяток таких же полос образовывал вокруг головы нечто вроде шлема. Троблум понимал, что она защищена какой-то особой броней. Даже сейчас, когда он был готов разрыдаться от страха, он не мог не отметить, как великолепно выглядит эта женщина.

– Троблум, дорогуша, – оживленно воскликнула она, словно только что его увидела. – Как приятно снова тебя встретить. А ты забавный малый, какую блестящую игру для нас придумал. Ну, по крайней мере мне понравилось.

– Игру? – едва слышно повторил он.

Интегральное силовое поле Троблума мгновенно активировалось, но он понимал, что против Кэт этого недостаточно.

Она сделала несколько шагов ему навстречу. Троблум почти в панике отскочил назад. И опять не смог удержаться от восхищения ее кошачьей грацией.

– Ну да, милый, – сказала Кэт. – Как же ты ничего не понял? Марий был прав, не так ли? Ты совершенно не разбираешься в человеческих эмоциях. Ты пришел сюда, абсолютно не обращая внимания ни на этого старика Коротышку, ни на его убогий отряд охраны. Троблум, неужели ты не видел их лиц? Посмотри хотя бы сейчас.

Троблум ошеломленно взглянул на Коротышку. Лицо его дилера превратилось в застывшую маску со сжатыми до дрожи губами. В дверях зала появились две из его спутниц. Троблум помнил их по прошлому визиту: Симони в алом платье с короткой юбочкой и Алсинда, чьи тугие мускулы едва не разрывали ткань блестящего черного купальника.

Кэт насмешливо присвистнула.

– Разве они не великолепны? Только играют отвратительно, но это забавно. – Она повернулась к Троблуму, слегка наклонив голову. – Ты до сих пор ничего не понял? Фантастика! Интересный ты тип. Запусти программу эмоционального контекста, милый. Тебе сразу станет ясно, что они очень, очень не в духе. Они были расстроены, когда ты только вошел в дом, они расстроены и сейчас. И все из-за меня, старушки.

– Ладно, – произнес Троблум. – Ты права, я ни о чем не догадывался. Поздравляю.

– Знаю. – Кэт притворно надула губы. – Мы здесь с Коротышкой заключили небольшое пари. Я думала, что ты все поймешь у бассейна, Коротышка говорил, что это случится сразу, как только ты его увидишь. Мы оба проиграли. По твоей вине.

– Как ты меня нашла? – спросил Троблум.

У него не было никакого определенного плана бегства, он даже не представлял, как выбраться из этого помещения, где всего одна дверь, да еще и нет связи. Но и без всяких программ он понимал, что умрет. Всех его знаний хватало только на то, чтобы вспомнить о разнообразных и весьма неприятных методах, которыми Кэт пользовалась, расправляясь со своими врагами (и друзьями), – для этого даже не требовалось вызывать из памяти ее досье. Если бы только он мог заставить ее продолжать разговор… Он снова посмотрел на дверь.

– Вот тебе на! – Довольный смех Кэт, перехватившей его взгляд, раскатился по залу. – Троблум, дорогуша, неужели ты собираешься убежать? Знаешь что, я дам тебе пять минут форы. Как ты думаешь, твои жирные ноги донесут тебя до нижней ступеньки? Или тебе придется присесть, чтобы перевести дух?

– Иди к черту.

– Троблум, как грубо!

В устах кого-нибудь другого это замечание могло показаться смешным, но когда его произнесла Кэт, Троблум испугался еще сильнее.

– Как ты меня нашла? – повторил он.

Кэт похлопала ресницами.

– Это было так трудно… Ты ведь поднаторел в секретных операциях. Дай-ка подумать. Наверное, когда обнаружились нелегально переводимые твоими друзьями Ускорителями деньги, которые через банк Внешних миров поступали прямиком на счет Коротышки Флорака? Или когда ты обратился к правлению АНС и назначил здесь встречу моей давней подружке Пауле Мио? Хм, когда же я догадалась? Да, моя память уже не та, что прежде.

– Ох.

Троблум не часто называл себя глупцом, но после ее слов почувствовал себя полным идиотом. Он ведь подозревал, что связь через унисферу не вполне надежна, и все же не подумал о дополнительных предосторожностях. А что касается денег, так их движение мог проследить любой средний специалист.

– Где твой корабль? – спросила Кэт.

Троблум тряхнул головой.

– Ну уж нет!

На тот случай, если секретный канал окажется взломан, у интел-центра корабля имелись особые инструкции. В экзо-зрении Троблума уже включился таймер. Утешение было слабым, поскольку он предполагал, что корабль, предоставленный Кэт Ускорителями, способен сбить «Искупление Меллани» с одного выстрела. Еще один аспект плохого планирования. Оставался всего один шанс.

– Троблум. – Кэт заговорила таким тоном, словно собиралась пожурить несмышленого ребенка. – Я бы хотела узнать, где стоит твой корабль, и получить коды управления. Уж кто-кто, а ты не решишься меня огорчать.

– Я не понимаю. Зачем тебе мой корабль?

– Ой, брось, ты же все понимаешь. Марий сильно огорчился, когда ты выставил его дураком перед начальством, но меня это мало беспокоит. Ну попробуй, догадайся, ты ведь эксперт по моему прошлому.

– Паула. Ты хочешь воспользоваться кораблем, чтобы заманить ее в ловушку.

Кэт радостно хлопнула в ладоши.

– Нам с ней предстоит провести вместе долгое время. У меня, знаешь ли, свои планы. Большие планы на наше общее будущее. И я хочу, чтобы она попала ко мне целой и невредимой. И ты поможешь мне, убедив ее, что здесь все замечательно.

– Это бессмысленно. Будущего больше нет ни у кого. Бездна пожирает Галактику. Мы все через несколько лет погибнем.

По лицу Кэт скользнула тень раздражения. Некоторое время она молча смотрела на Троблума.

– Я хочу, чтобы она пришла сюда, ожидая увидеть тебя. Желательно, чтобы она при этом ни о чем не подозревала, хотя она настоящий параноик. Итак… Корабль. Быстро.

– Нет.

– Тебе известно, что я делаю с неприятными мне людьми?

Он пожал плечами, не желая вспоминать детали, которые он когда-то тщательно выбирал из полицейских донесений за несколько десятилетий.

– Ты все равно мне поможешь, – заявила она. – Не вынуждай меня тебе угрожать. Мое терпение объясняется лишь тем, что ты не понимаешь последствий своей глупости. Подумай-ка, почему Коротышка и его подружки стали такими сговорчивыми?

Троблум повернулся к перекупщику. И понял, что снова совершил ошибку.

– Помогай ей, – отрывисто бросил Коротышка.

– Я смошенничала, – сказала Кэт, приложив палец к губам. – Я вообще плохая девчонка. Я воспользовалась одной маленькой вставкой. – Она усмехнулась, оглянувшись на телохранителей Коротышки, а те злобно смотрели на нее, стиснув зубы. – Внедрить ее оказалось непросто, верно, девочки? Знаешь, мне пришлось хорошенько прижать их, чтобы это сделать. А как они визжали и извивались! Зато теперь они счастливы сделать все, что им прикажут.

Троблуму показалось, что его сейчас стошнит. Его биононикам пришлось потрудиться, чтобы удержать гормоны в норме. Зато ему не потребовалось прибегать к помощи программы эмоционального контекста, чтобы прочитать мимику Симони и Алсинды – на их лицах отчетливо читались страх и отвращение. Из правого глаза Симони вытекла слезинка.

– Девочки будут тебя держать, Троблум, – продолжала Кэт. – Твое жалкое силовое поле не устоит даже против их идиотских усовершенствований. Общество Высших… – протянула она, тряхнув головой. – О чем думали эти люди, называя себя Высшими? Кто-нибудь позаботился о безопасности? И вы еще толкуете о моих психологических отклонениях!

Обе девушки шагнули к Троблуму. Тогда он мысленным приказом отключил защиту на всех контейнерах и даже собственное интегральное силовое поле. Кэт отреагировала мгновенно. Она просто скрылась в серебристом сиянии, словно окутанная лунным светом.

– Стойте, – скомандовал Троблум.

Девушки нерешительно оглянулись на столб света, ожидая инструкций Кэт.

– Троблум? – послышался ее голос из-за защитной пелены. – Что ты делаешь? Ты остался безо всякой защиты.

– Помнишь эту игрушку? – спросил он, показывая на серый овальный предмет, лежащий на столе у самой двери.

– Нет, – с устрашающим равнодушием ответила Кэт.

– Это оружие было на «Эйблс ND-сорок семь», на котором вы въехали в Буунгейт, – пояснил Троблум, жалея о том, что не в силах унять дрожь и перестать потеть. – Кто-то подобрал его и взял с собой в новый мир. Я так и не смог выяснить, с какой целью. Вероятно, тот человек хотел получить преимущество перед своими собратьями-переселенцами. Но правительство конфисковало этот предмет, и несколько веков он оставался в архиве улик. Потом попал в музей и…

– Троблум! – Сердитый окрик Кэт хлестнул по залу.

– Да, извини. Это зональный истребитель, – кротко закончил он. – Я был счастлив, когда сумел выкупить его. В музее его держали в стабилизирующем поле, так что оружие до сих пор действующее. Вещь, конечно, антикварная, но я бы не поручился, что кто-либо, даже с таким силовым полем как у тебя, выживет в замкнутом пространстве вроде этого зала. Как ты считаешь?

– Ты пытаешься мне угрожать, дорогуша? – спросила Кэт после небольшой паузы.

– Я поставил его на двойной триггер, – сказал Троблум. – Я могу привести его в действие лично, если решу что ты представляешь для меня угрозу. Но, если ты окажешься достаточно ловкой и уничтожишь меня, оружие все равно сработает.

– Да хоть бы и волновым ножом, – взвыл Коротышка. Ноги у него подогнулись, и он грузно осел на пол. – Я больше не могу. – Он обхватил руками голову и зарыдал. – Действуй, старик. Ради бога, покончи с этим.

Убей нас всех.

– Он этого не сделает, – заявила Кэт. – Не тот тип. Если ты выстрелишь, толстяк, погибнут все, не только я. А если ты меня послушаешься и поможешь схватить Паулу, я могу и позабыть об этом мелком проступке. Поворачивайся, Алсинда, – повелительно добавила она.

Троблум отправил команду на маленький пульт управления зонального истребителя; малметаллическая поверхность замерцала, и на ней открылись пятьдесят небольших отверстий.

– Нет.

Алсинда успела сделать один шаг и снова остановилась.

– Действуй, – приказала Кэт.

– Они не понимают, – сказал Троблум. – Контролировать их тебе помогает не только вставка; они не потеряли надежду. А у меня ее нет. Я знаю, как это глупо. Я знаю тебя. Возможно, ты одна из немногих людей, кого я действительно понимаю. Потому я и отключил свое силовое поле. Я знаю, что ты все равно меня убьешь. И мы оба понимаем, что меня не оживят, даже если Галактика уцелеет. Для меня это конец. Не утрата тела, а реальная смерть. Так что я могу оказать услугу человечеству, забрав тебя с собой.

– А как насчет Коротышки и девчонок? – спросила Кэт.

– Стреляй же, чертов ублюдок! – завопил Коротышка.

– Да, – взвизгнула Алсинда. – Избавь нас…

Ее тело судорожно напряглось, спина выгнулась так сильно, что Троблуму показалось, она вот-вот сломается. Девушка вцепилась пальцами в голову, оставляя ухоженными ногтями кровавые полосы на коже в попытках избавиться от источника мучений. Потом ноги у нее подогнулись, и Алсинда с безмолвным криком рухнула на пол.

– Давай не будем осложнять дело никчемными советами посторонних, – беззаботно сказала Кэт. – Ты все еще надеешься как-то выкарабкаться, иначе уже активировал бы зональный истребитель. Что ты можешь предложить?

– Не знаю, – ответил Троблум. – У меня нет никакого плана. Никакого логического решения. Я просто жду, когда ты совершишь что-то ужасное, и тогда выстрелю. Мы оба погибнем.

Он взглянул на извивающуюся на полу Алсинду. Из ее глаз, рта и носа поползла какая-то ворсистая масса, похожая на грибы: потом еще один нарост поднялся над пупком. Они быстро расширялись и разбухали.

Кэт засмеялась.

– Ты просто прелесть. Я единственный человек, которого ты понимаешь, и потому ты решил себя убить. А что если я предложу тебе пройти к двери и убежать к своему кораблю, в то время как я сама останусь здесь и дождусь Паулу.

Троблум не мог отвести взгляда от бьющейся в конвульсиях Алсинды. Ее голова уже наполовину скрылась под ворсистыми наростами, а по краям бикини вырастали все новые и новые опухоли. На кончиках ворсинок блестели прозрачные капельки. Судороги усиливались. Троблум всерьез подумывал, не убить ли девушку обезвреживающим импульсом и способны ли на это его биононики.

– Я не доберусь и до верхней ступеньки, – сказал он, стараясь сосредоточиться на словах Кэт. В голове крутилось: «Смерть стала бы избавлением для Алсинды, у нее наверняка есть страховка для оживления и ячейка памяти в хранилище». – Остальные охранники Коротышки об этом позаботятся.

Кэт слегка махнула рукой, и Алсинда перестала биться, неподвижно замерев на полу.

– Смотри. Если тебя это беспокоит, девчонок легко отключить.

Троблум всерьез опасался, что и сам может упасть в обморок. Симони в шоке уставилась на тело Алсинды. Серый мех продолжал разрастаться. Троблум ни разу еще не был свидетелем смерти, тем более такой ужасной.

– Не делай этого, – воскликнул он.

– Почему? Я думала, ты все равно собираешься всех нас убить.

Троблум начал привыкать к мысли о скорой смерти. И некоторым утешением в этом ему служила возможность уничтожить одно из самых ужасных существ, когда-либо живших среди людей.

Сеть виллы внезапно ожила и перебросила ему сообщение, расшифровать которое он не сумел. Он попытался возобновить связь с кораблем, но система виллы не воспринимала команды его юз-дубля.

– Она уже здесь. – Кэт радостно оскалилась. – Так ты поэтому тянул время, дорогуша? Мне показалось, что она должна была прибыть не раньше чем через пару часов.

– Извини, – буркнул Троблум, не в силах удержаться от усмешки.

– Я не позволю ей тебя спасти, мой милый.

Поднятая рука Кэт высунулась из светящегося кокона.

– Но ты можешь уйти, – поспешно предложил Троблум.

– Что?

– Уйти. И деритесь между собой. Если кто и способен тебя одолеть, так только Паула. А я подожду здесь, внизу. Оставишь Симони меня охранять. Я не могу отправить сообщение и предупредить Паулу. Если победишь ты, я запущу зональный истребитель. Если она одержит верх, тебе уже не придется здесь командовать, не так ли?

– Умный мальчик, – с восхищением сказала Кэт. – Так и сделаем. Коротышка, поднимайся. Троблум выходит из игры, так что наживкой придется служить тебе.

– Нет! – взвыл Коротышка.

Его тело судорожно дернулось, и он вскочил на ноги, словно пол раскалился добела. Троблуму это очень не понравилось, но он постарался не задерживаться на подробностях.

– Действуй, дерьмо собачье, – крикнул Коротышка Троблуму. – Убей нас всех. Убей ее.

– Ну-ну, – укоризненно бросила Кэт. – Так-то ты выражаешь свою благодарность?

Коротышка мгновенно закрыл рот. Из уголка рта у него побежала струйка крови.

– Симони, ты останешься здесь, – приказала Кэт, выходя из хранилища.

Коротышка Флорак потрусил следом, бросив последний отчаянный взгляд на Троблума. Симони осталась у выхода. Малметаллическая дверь захлопнулась, очертив фигуру девушки темным овалом.

– Извини, – сказал ей Троблум.

Симони не ответила, но он заметил, как напряглись ее челюсти.

Кэт управляет ею на расстоянии, решил он, а это означает, что времени у него мало. Затем он заметил, что взгляд Симони постоянно перемещается с тела Алсинды на него и обратно. Отвратительный мох уже полностью покрыл плоть и теперь распространялся по полу, разбрасывая свои отростки, словно струйки жидкости.

Троблум снова активировал свое защитное поле и прошел в другой конец зала, где лежал самый длинный предмет из его коллекции. Снаружи послышался удар, может, и не один, но малметаллическая дверь служила эффективной преградой. Вероятно, Паула уже была на вилле.

Поднять длинный цилиндр с подставки Троблум смог только при помощи бионоников. Оружие оказалось невероятно тяжелым, но создателям боевых кораблей класса «Москва» не приходилось беспокоиться о массе. Троблум все же сумел поставить его вертикально, чувствуя себя древним рыцарем с разящим копьем. Верхний конец цилиндра оказался всего в нескольких сантиметрах от потолка зала, да еще и покачивался, поскольку Троблум удерживал оружие с огромным трудом. Он сомневался, что древние детали выдержат выстрел, как не был уверен и в том, что его собственное защитное поле устоит против выстрела или взрыва. Но Кэт изгнала из его жизни уверенность, и теперь разум метался между логикой и обреченностью.

Троблум пристально посмотрел в лицо Симони. Правый глаз у нее заметно дергался. Второй раз за этот день Троблуму не потребовалось прибегать к программе эмоционального контекста. Он кивнул девушке и выстрелил из нейтронного лазера класса «корабль – корабль».

Пауле не составило труда отыскать на Шолапуре пособника Троблума. Отслеживать его нелегальные денежные переводы Казначейство Сената Содружества начало в тот день, когда Джастина рассказала о странно опустевшем ангаре в космопорте Дароки. Работники Казначейства выяснили, что за последние годы на счет Коротышки Флорака поступили колоссальные средства, и служба безопасности правления АНС начала собирать подробные сведения о его деятельности. Флорак не представлял никакой угрозы, но нарушал закон, сбывая предметы, не подлежащие продаже в Содружестве. Большая часть его товаров вроде реликвий военного времени была абсолютно безвредной, но вместе с тем он приторговывал и оружием, снабжая террористические группировки. Сам Флорак, насколько было известно АНС, не имел дела ни с фракциями, ни с их агентами. Несмотря на все свои амбиции, в глазах политических и экономических кругов Содружества он не представлял собой ровным счетом ничего.

Паула на своем корабле «Алексис Денкен» прилетела за день до назначенной встречи, ночью тайно спустилась сквозь атмосферу, легко уклонившись от оборонительной системы Икео, и погрузилась под воду в двадцати милях от виллы Флорака. Еще в открытом море ее заинтересовали обломки высокоскоростного глиссера, лежащие на белом песке неподалеку от чудесного пляжа в поместье Флорака. Анализ, проведенный сенсорботами, показал, что судно рассечено надвое импульсом дезинтегратора. Паула догадалась, что встретиться с неуловимым Троблумом намерена не только она одна. Вызовы, поступающие в службу безопасности правления АНС, перехватить довольно трудно, но возможно для специалистов фракций. А Троблум обещал поделиться важными сведениями относительно деятельности Ускорителей. Иланта наверняка направила своего представителя, чтобы предотвратить утечку информации. Возможно, самого Мария. Паула с радостью бы его арестовала, хотя он, вероятно, предпочтет наручникам самоуничтожение.

Паула запустила пять небольших роботов с пассивными сенсорами, разместила их на высоких точках вокруг поместья и приготовилась ждать. Из обитой мягкой материей ниши выдвинулось ее пианино. Инструменту из дерева фай, мерцавшему в приглушенном свете каюты красноватым золотом, было триста лет. Изготовил его в мастерской на Лотиане мастер-Высший, который полтора века совершенствовал свое искусство и превзошел даже легендарных ремесленников древности. Паула получила пианино прямо из мастерской и ни разу не пожалела, что ждать пришлось девяносто лет.

Она села на бархатный табурет, вытащила ноты и в который раз начала исполнять «К Элизе». Из-за недостатка времени для практики у нее были проблемы с техникой игры. Паула могла бы подключить к пальцам музыкальную программу, но ей хотелось сыграть эту мелодию так, как было задумано автором. Такой прекрасный инструмент заслуживал упорства и уважения, а музыка, извлекаемая пальцами под управлением программы, ничем не отличалась от обычной записи.

Любопытные рыбы, отдыхавшие на песке вокруг овоида, были вынуждены десятки раз прослушивать одни и те же отрывки, исполняемые с неустанной целеустремленностью.

Спустя день, когда Паула играла уже с заметно большей уверенностью, ей пришлось признать, что корабль Троблума обладает превосходной маскировкой. Грузная фигура, восседающая на маленьком скутере и обернутая потрепанным плащ-костюмом, появилась из леса у дальнего края поместья Флорака, застигнув Паулу врасплох. Ни один из датчиков ее корабля не засек, как Троблум спускался с орбиты. Пальцы замерли над клавишами из искусственно выращенной слоновой кости: Паула ждала, что произойдет дальше.

Скутер остановился у пограничных столбиков и слегка качнулся, когда Троблум послал Флораку известие о своем прибытии. Затем охранный периметр отключился, и гость, неуверенно петляя, направился к вилле.

Вскоре он оказался у главного входа и скрылся в здании. Над виллой поднялось силовое поле. В этот момент подошел передний край атмосферного фронта приближающегося шторма.

Троблум вызвал службу безопасности правления АНС, сигнал оттуда поступил Пауле. Ее дистанционные наблюдатели не могли подобраться так близко к вилле, чтобы получить четкое изображение, но во время разговора она ясно видела ряд экзотических желтых и зеленых цветущих растений, окаймляющих край бассейна, где он стоял. Она не солгала Троблуму. Через два часа она точно будет на вилле.

Паула дала команду интел-центру убрать пианино, натянула броню, активировала три боевых робота, хранившихся в носовом отсеке корабля, и вышла через тамбур-шлюз. Антиграв-установка костюма подняла Паулу прямо на поверхность, под тропический ливень, низвергающийся из плотно затянувших небо туч. Она пролетела по плавной низкой дуге до скалы над белым пляжем и приземлилась у одного из серебристых столбиков, означающих границу поместья. Все три робота, охраняя Паулу, кружили над головой, хотя заметить их в такую погоду было непросто. Непрерывно сверкали молнии. Наконец охранные сенсоры зафиксировали приближение гостьи, и интел-центр виллы потребовал идентификацию.

– Я Паула Мио, представитель АНС, прибыла по официальному делу. Меня ожидают. Позвольте пройти.

Ответа не последовало. Пограничные столбики оставались активными, и Паула отключила восемь ближайших приборов при помощи протонного лазера. Костюм с антиграв-установкой понес ее к вилле на высоте около пяти метров над землей. Впереди поднялся купол силового поля. Она облетела вокруг, пока не оказалась между двумя крыльями трехстороннего здания. Стекающая по силовому куполу вода затуманивала видимость, но Паула сумела рассмотреть трех подражающих амазонкам женщин в бикини, торопливо занимающих позиции за валунами искусственного водопада на краю бассейна. Паула уже изучила скромное личное дело Флорака, и потому его предпочтения относительно телохранителей были ей известны.

– Ну-ну, – пробормотала она.

Женщины даже не надели броню. Глупые дилетантки.

Охранники заняли стандартные позиции, защищая центральную часть виллы. Паула решила, что именно там скрывается их босс вместе с Троблумом.

Два из ее боевых роботов запустили на верхушку защитного купола виллы стайку энергетических подавителей. Маленькие черные шары заскользили и покатились по наклонной поверхности. Вокруг каждого контакта загорелись яркие вспышки, и шары начали замедлять движение, словно поверхность стала липкой. Плотные всплески ионов привлекли молнии, и из туч на купол обрушился целый шквал разрядов. Темнота, окутывающая шары, начала распространяться и впитываться в силовое поле. Купол окрасился тревожным пурпуром.

Во внутренний дворик сквозь защитный барьер стала просачиваться горячая вода. Силовое поле сияло, подобно красному карлику, пожираемому черными язвами. Полевой сканер Паулы пробился сквозь ослабленную защиту. У амазонок обнаружилось кое-какое активированное оружие, но Троблума нигде не было видно.

– Где же ты? – прошептала она.

Внутри виллы медленно двигался еще один человек, обладающий тяжелым вооружением, но следить за ним при упорно сопротивляющемся силовом поле было трудно. Сканирование функций поля не помогло обнаружить Троблума. Видимо, он находился где-то в глубине здания, возможно, ниже уровня земли.

В купол снова ударила молния. Боевые роботы добавили к ней еще три разряда протонных лазеров. И этого оказалось достаточно. Силовое поле обрушилось, результирующая звуковая волна хлестнула по растениям у бассейна и послала в мрачное небо вихрь листьев. Мелкие осколки стекол от разбитых окон усеяли каменные плиты.

В струях разразившегося ливня Паула стремительно спустилась к бассейну. Охранники-амазонки встретили ее лучами лазеров и импульсами дезинтеграторов. Потом последовал залп из гель-ружей, не причинивший ни малейшего вреда ее броне. Она озадаченно нахмурилась. Коротышка или тот, кто взорвал его глиссер, наверняка должен обладать более мощным оружием.

– Немедленно деактивируйте свои боевые системы, – скомандовала Паула.

Боевые роботы, рассекая струи ливня, устремились к амазонкам. Две из них, стреляя на ходу в массивные аппараты, укрылись в доме. Третья, в ярко-зеленом бикини, выскочила из-за валуна, намереваясь пересечь разгромленный двор, и Паула направила в камень импульс дезинтегратора. Валун взорвался тысячами осколков, загремевших по стене виллы.

– Стоять, – закричала она.

Но женщина нырнула в крайнее помещение, служившее просторным вестибюлем. Телохранители Коротышки снова заняли оборонительные позиции.

– Троблум, выходи, я ведь здесь по твоему приглашению.

В ее силовое поле снова ударил залп энергетических зарядов. В местах попаданий с шипением вспыхнула паутина алых разводов, испаряющая капли дождя на плечах. Паула вздохнула. Трудно будет нейтрализовать глупых женщин, не причинив им вреда. Полевой сканер снова прошелся по вилле. Человек с мощным оружием двигался в задней части комнаты, где укрылись женщины. А Троблума по-прежнему нигде не было видно.

– Ну хватит, – вслух произнесла Паула.

Антиграв-установка костюма подняла ее над землей и понесла вперед. Импульс дезинтегратора обрушил стену перед Паулой, а заодно и часть крыши, открыв пространство вестибюля. Вместе с дождем внутрь полетели тучи обломков. Женщины перегруппировались и снова спрятались в укрытиях.

Датчики наружного наблюдения виллы засекли приближающийся сквозь стену ливня объект: большое судно, идущее на малой высоте тем же маршрутом, что и скутер Троблума. Его корабль. Паула, не зная возможностей судна, резко остановилась.

Из-под пола вестибюля, прямо перед ней, вырвались восемь желто-пурпурных лепестков экзотической энергии. Словно хищные челюсти, они мгновенно сомкнулись в каком-то метре от брони Паулы, образовав массивный светящийся столб. Он изогнулся, лепестки снова разошлись и потянулись к ней, быстро удлиняясь.

Паула успела только изумленно ахнуть, а антиграв уже оттолкнул ее назад. Она призвала на помощь боевых роботов, и все вместе они открыли огонь по основанию энергетического цветка, пытаясь уничтожить генератор. Кончик одного из лепестков задел силовое поле ее брони. В экзо-зрении вспыхнули странные тревожные символы.

В этот момент колоссальный взрыв взметнул вверх землю.

Паула, беспорядочно кувыркаясь, взлетела над виллой. На мгновение ей показалось, что это взорвался генератор экзотической энергии, но желтые лепестки все еще трепетали, словно пламя на ветру. Они погасли только через пару секунд.

В пятидесяти метрах над виллой Паула стабилизировала свой полет. Обращенные вниз сенсоры показали, что вместо значительной части здания образовался двадцатиметровый кратер со стенами взрытой дымящейся земли. На дне виднелось отверстие, ведущее в подземелье. Вокруг повсюду валялись искореженные обломки металла.

– Быстрее сюда, – скомандовала она «Алексису Денкену».

Боевым роботам она велела обстреливать точку с координатами генератора экзотической энергии. На полуразрушенную виллу обрушились импульсы дезинтеграторов и лучи протонных лазеров. Ослепительные вспышки, осветившие руины, затмили сверкавшие в небе молнии.

Паула устремилась вниз, стараясь избежать любого возможного контакта с экзотической энергией. До сих пор ей везло, но тот генератор способен поймать ее в клетку вместе с защитным полем. Она заметила, что по склону кратера кто-то карабкается наверх. Сенсоры зафиксировали крупное телосложение и биононики Высшего, с трудом поддерживающие истощенное силовое поле.

– Троблум, – направила она вызов.

Он остановился на краю кратера и завертел головой, словно пьяный.

В небе показался быстро приближающийся «Алексис Денкен». Из носовой части вылетели еще десять боевых роботов, усиливших защиту Паулы. И тут со скоростью девять махов, со свистом рассекая воздух, над холмами стал снижаться еще один корабль.

Паула приземлилась на клочке грязи, еще минуту назад бывшем тщательно ухоженным топиарием. Корабль, имеющий форму классического ракетного конуса с восемью хвостовыми стабилизаторами, повис над кратером рядом с Троблумом. В носовой части разошлись створки шлюза.

– Стой, – крикнула Паула.

И тут ее сканер обнаружил еще одну фигуру, выбравшуюся из руин виллы Флорака. Этот человек был окутан серебристым сиянием, непроницаемым для любого сенсора. Паула инстинктивно переключила внимание с Троблума на неизвестного. Она поняла, что это и есть реальная угроза. Между ними остались только исходящие паром остатки плавательного бассейна.

«Алексис Денкен», окруженный десятком боевых роботов, с грохотом прорвался сквозь шторм, остановился позади Паулы в паре метров над землей и расширил свое силовое поле, захватывая и ее. В сверкающую фигуру, спокойно стоящую на фоне разрушенной виллы, нацелились орудия, способные смести с лица земли средних размеров город. Троблум скрылся в шлюзе, и его космический корабль под прямым углом взмыл навстречу тучам. Затем появился третий корабль. Паула ожидала, что судно Троблума будет сбито, но корабль опустился и занял позицию позади светящейся фигуры. С «Алексиса Денкена» пришло сообщение об активации на чужом судне множества мощных орудий.

– Марий, это ты? – спросила Паула.

Белая фигура отрицательно качнула головой. Коротышке Флораку каким-то образом удалось уцелеть в этом побоище. Он выполз на треснувшие деревянные доски пола, орошая их кровью из десятка ран.

– Проклятье, – прошипела Паула.

Если начнется бой, его исход предсказать невозможно. АНС обеспечила ей превосходное оснащение, но представитель фракции тоже обладает довольно мощным арсеналом. Если она одержит победу, то никогда не узнает, кто так беззастенчиво противостоял ей – а в ее лице и АНС. От проигравшего не останется ничего, кроме быстро рассеивающегося потока ионов. А Коротышке Флораку в любом случае грозит утрата тела или даже окончательная смерть. В развалинах виллы могли остаться и другие люди; она сама видела несколько глупых амазонок-телохранителей. Несмотря на многие личные качества и опыт, приобретенный за несколько веков, понятия Паулы о добре и зле остались прежними. Она, Паула Мио, не имеет права подвергать опасности жизнь гражданских лиц, хотя бы и таких отвратительных, как Флорак. В этой Вселенной у нее одна цель – поддерживать закон. Как бы ни мешал ей сейчас Флорак, она не может лишить его последнего шанса.

Кроме того, Флорак – ценный свидетель. А с такими противниками, как фракция, к которой принадлежит неприятель Паулы, должно разбираться правление АНС.

Паула стояла неподвижно и смотрела поверх разбитого бассейна на фигуру, испускающую холодный белый свет. Ее сканер упорно исследовал блестящее силовое поле, но не мог найти ни малейшей лазейки. Ей было известно только одно: это не Марий, тот намного выше.

Шлюз прибывшего корабля стал втягивать белую фигуру. Рука поднялась в насмешливом салюте. Напоследок по-дурацки вильнули бедра, а потом шлюз закрылся, погасив серебристо-белое сияние. Паула дала команду сенсорам «Алексиса Денкена» проследить за кораблем, насколько это возможно. За пределами ионосферы активировалась маскировка. Осталось незначительное квантовое искажение высоко над экватором, которое мог заметить только интел-центр; затем корабль, вероятно, нырнул в гиперпространство. Лучшие сенсоры, предоставленные АНС, были способны зафиксировать малейшие квантовые следы ультрадвигателя. Но в этом случае они не увидели ничего.

Паула сжала губы и просвистела условный сигнал. Боевые роботы, кружившие над головой, показали ей Коротышку Флорака, бьющегося в агонии на исковерканном деревянном полу. Паула, подбежав к нему, увидела странные серые наросты, показавшиеся из его рта и носа. Ее юз-дубль обратился напрямую к его макроклеточным ячейкам.

– Флорак? Ты принимаешь мой сигнал?

Ворсистая серая масса выползла из его глаз.

– Кто это был, Флорак? Ты знаешь, кто это сделал?

В ответ ей только белый шум шелестел в канале связи.

– Ладно, я забираю тебя в медицинскую палату. У меня лучший во всем Содружестве корабль. Ты поправишься.

Она подхватила Флорака и полетела прямиком к шлюзу, приказав по пути интел-центру запустить процедуру обеззараживания первого уровня. Ей очень не нравился вид этого серого мха.

– Держись, Флорак, все будет в порядке. Ты останешься со мной, понял?

Всего через несколько секунд Паула уже находилась в каюте, но к тому времени, когда она уложила Флорака в похожую на гроб медицинскую камеру, он уже бился в агонии. Над ним плавно опустилась серая блестящая малметаллическая крышка.

Сканирование показало, что серое вещество поразило его тело, проникнув во все внутренние органы. Оно оплетало нервные волокна, не разрушая, но полностью охватывая их. Пока Паула с отвращением и недоумением просматривала результаты анализа, материя-захватчик запускала в нервную ткань Флорака непрерывный поток импульсов. Отростки в мозгу стимулировали отдельные нервные пути, удерживая жертву в сознании.

Во всем организме Флорака не осталось плоти, которую могли бы поддержать медицинские средства. На глазах у Паулы он умер, испытывая мучения, предельные для его нервной системы.

– Извлечь ячейку памяти, – скомандовала Паула.

Но и это оказалось невозможно: серый нарост пронизал ячейку, полностью ее разрушив. Паула с растущей тревогой перечитала результаты анализа. Серый мох, похоже, оказался чем-то вроде вируса-биононика, способного поражать как органические, так и неорганические объекты. Он уже проник в вещество инструментов, прикасавшихся к телу Флорака, и превратил их в свое подобие. Этот процесс затронул даже корпус медицинской камеры.

– Проклятье! – проворчала Паула.

«Алексис Денкен» поднялся на высоту в пять тысяч километров, вышел за пределы атмосферы и вытолкнул медицинскую камеру. Блестящий металлический футляр, кувыркаясь, отлетел от корабля и засверкал в лучах солнца. Паула запустила в него несколько импульсов мощного гамма-лазера, чтобы разделить вирус на отдельные молекулы, а затем прикончила залпом дезинтегратора. Раскаленные добела остатки медицинской камеры разлетелись сверкающим облачком газов.

«Алексис Денкен» попал в зону обзора сразу нескольких наземных систем слежения. Интел-центр доложил о запросах идентификации, поступивших из каждого города планеты. Паула проигнорировала их и спустилась к вилле.

Над ней снова закружили боевые роботы, а ливень продолжал хлестать по развалинам. По разбитым дорожкам потекли бурные ручьи, несущие пыль и мелкий мусор. Паула, разбрызгивая воду бронированными ботинками, осторожно приблизилась к краю кратера. Земля на его склонах оказалась незначительно радиоактивной. Роботы-шпионы спустились разыскать в подземелье останки других обитателей виллы. Первое, что они обнаружили среди искореженного металла и оплавленного пластика, был обгоревший труп. Еще одна амазонка Флорака. Затем на обломке скалы обнаружился клочок серого вещества. Его края подрагивали и морщились, отыскивая материал для роста.

– Черт побери, – выругалась Паула.

Здесь ему нечем было поживиться. Она дала команду двум боевым роботам спуститься и начать систематическую стерилизацию всего участка гамма-лучами. После этого послала вызов АНС.

– Здесь творится настоящее безумие, – доложила она.

«Ускорителям отчаянно хочется заставить Троблума молчать».

– Нет. Здесь совсем другое. – Паула прошла на то место, где был вестибюль, и при помощи сканера отыскала обломки генератора экзотической материи. От устройства мало что осталось, и она была почти уверена, что виновато в этом не только ее оружие. В какой-то момент схватки генератор сработал на самоуничтожение. – Тот, кто здесь побывал, мог уничтожить Троблума в первую же секунду. Но они этого не сделали. Они хотели использовать его в качестве приманки для меня. Система с экзотической материей предназначалась для того, чтобы меня схватить. Весьма хитроумная ловушка. Кто-то здорово постарался. Мне повезло, что корабль Троблума появился вовремя. Еще секунда, и я бы попалась.

«За долгие годы ты нажила себе множество врагов».

– Да, но этот пользуется поддержкой фракции. У него есть корабль с ультрадвигателем, не уступающий «Алексису Денкену», и омерзительный вирус, кроме того, кто-то знал о нашей с Троблумом встрече. Логично предположить, что он союзник Ускорителей, но Троблум остался жив. К кому могли бы обратиться Ускорители в таком деле? И кто осмелился бы не сделать того, что им было нужно в первую очередь? Непонятно. Этот человек явно не обременен моральными устоями и готов убить любого. И меня, похоже, ждала камера пыток или нечто подобное.

При этих словах в ее голове возникло дурное предчувствие. Паула вспомнила дурацкое движение бедрами за момент до того, как светящаяся белая фигура исчезла в воронке шлюза. Она знала одну личность, подходящую по всем пунктам, но ее участие было исключено. Она погружена в небытие и останется там еще очень долго. Впрочем, если кто и имеет возможность вытащить ее в реальный мир, то только фракция…

– Они не осмелятся… – прошептала Паула.

С другой стороны, Ускорители становятся все более и более бесцеремонными, а свои шаги они просчитывают на десятки лет вперед.

«Что ты собираешься делать дальше?» – спросила АНС.

Паула окинула взглядом промокший от ливня участок, по которому все еще били молнии.

– Здесь мне потребуется полная криминалистическая экспертиза. Шансов немного, но, если выяснится, кем и где была создана клетка из экзотической материи, я бы хотела это узнать.

«Я немедленно отправлю команду».

– Спасибо. А я пока займусь Троблумом. Надо выяснить, куда он мог отправиться. Пока Оскар не нашел для нас Второго Сновидца, я больше ничего не в силах предпринять.

«Как скажешь».

Паула подняла взгляд к хмурому небу, жалея, что не видит звезды.

– Есть какие-то новости о поглощении?

«Пока нет».

– Ты сумеешь это пережить?

«Не знаю. А как намерена поступить ты?»

– Я еще не решила, что буду делать, если окажется, что процесс остановить невозможно. При желании Высокий Ангел возьмет меня с собой в другую галактику. А пока надо помешать нашим дорогим согражданам еще больше усложнить положение.

Араминта не смыкала глаз всю ночь напролет. Да и как могло быть иначе? Она сказала «нет». «Нет» – Небесному Властителю! «Нет» – существу, предлагавшему провести значительную часть человечества в предполагаемую Нирвану!

Нет. Это было сказано, потому что я и есть Второй Сновидец.

«Я! Ох, Оззи, помоги мне, пожалуйста. Такого просто не может быть. Я…» – Она все ворочалась с боку на бок. Как такое вообще случилось? Благодаря какому-то далекому предку, о котором она услышала всего день назад, благодаря этой Меллани и ее дружбе с сильфенами. Все неизвестные до сих пор факты из прошлых веков давили на Араминту, лишали ее самостоятельности, определяли ее долю. Судьба выбрала ее.

«Меня!»

И теперь миллионы, миллиарды последователей Воплощенного Сна будут смотреть на нее, ждать ее помощи в единении с Небесным Властителем. А она сказала «нет».

Небесный Властитель был удивлен. Даже шокирован. Она чувствовала это болезненное изумление, прекращая мысленный контакт. Подобный ответ не вписывался в его реальность. С таким же успехом она могла сказать «нет» силе тяжести.

Она ужаснулась своему поступку, но его продиктовал ей инстинкт. Она не хотела быть Вторым Сновидцем. Всего несколько часов назад, после долгих дней самоанализа и самопознания, она определила свое будущее. Она выйдет замуж за мистера (или за мистеров) Бови. Она получит новые тела и станет мультиличностью. И они станут жить в этом прекрасном доме или в другом, который она построит, но таком же чудесном. Интересно, а какие дети рождаются у мультиличностей? И хочет ли мистер Бови детей? Они об этом пока еще не говорили. В ближайшие годы ее ждет так много нового, столько открытий! Столько радости!

Естественно, она сказала «нет». А что еще она могла сказать?

«Это не моя судьба, и я никогда не стану частью происходящего».

Миллионы хотят, чтобы их мечты сбылись. И они настоят на своем.

«Но они не узнают, что это я. Я больше не стану разговаривать с Небесным Властителем».

Решение она приняла, когда в окна спальни пробились первые лучи солнца. Араминта безумно устала, и ее била дрожь. На щеках остались следы высохших слез от беззвучных рыданий в часы одиночества, когда за окном тихо шелестел дождь. Но теперь она приняла решение. И твердо намерена его придерживаться.

Возле нее на большой кровати лежал на спине юный мистер Бови. Он слегка хмурился. От неприятного сна у него даже подергивался уголок рта.

«Хуже сна, чем у меня, быть не может, – мысленно сказала ему Араминта. Она решила, что мистер Бови тоже ничего не узнает, ноша слишком тяжела. – С этим надо порвать. Окончательно. Я все выдержу, и со временем жизнь наладится».

Араминта нагнулась и поцеловала юное тело. Сначала нежно. В бровь. В щеку. В губы.

Мистер Бови зашевелился, перестал хмуриться. Она улыбнулась и поцеловала его в шею. Пальцы ласково размяли мышцу на его груди, а в мозгу из памяти развернулась меланж-программа. Разбушевавшиеся мысли успокоились, Араминта неторопливо вздохнула, прислушиваясь к ритмам своего тела и обретая долгожданное спокойствие. Теперь она могла сосредоточиться на молодом любовнике.

Весь следующий час не было ни раздражения, ни посторонних мыслей, ни сомнений. С какой радостью Араминта сменила Небесного Властителя, Второго Сновидца и Воплощенный Сон на добрый старый ненасытный человеческий секс.

– Прости меня, особенно после того, что у нас сегодня было, но ты выглядишь не очень хорошо, – сказал мистер Бови.

Араминта, выбираясь из огромной ванны, неохотно кивнула. Насколько все же приятнее нежиться в воде с ароматическими маслами, чем наскоро мыться под споровым душем. Ее бедное тело заслужило такую роскошь.

– Это твоя вина, – насмешливо ответила она.

Ей не удалось произнести фразу с надлежащей интонацией. Ее мысли с настойчивостью морского прибоя снова и снова возвращались к откровениям прошедшей ночи.

Юный кельт подал ей огромное полотенце.

– Ты в порядке? Ничего не скрываешь?

– Оззи! Нет, конечно! Я приняла правильное решение. Возможно, впервые в жизни.

Он горделиво улыбнулся, но не сумел скрыть беспокойство.

– Ты выглядишь… озабоченной. И я переживаю.

Она наклонилась, чтобы вытереть ноги.

– Неделя выдалась нелегкой. Я в порядке, просто плохо спала, вот и все. Сейчас вернусь домой и приму какой-нибудь стимулятор.

– Домой?

Он нахмурился.

– Мне необходимо закончить отделку квартир. Мы оба знаем, как мне нужны деньги.

– Конечно.

Он смущенно почесал затылок. Араминта не привыкла к этому. Каждый раз, когда возникала потребность в серьезном разговоре, мистер Бови представал перед ней в теле чернокожего мужчины средних лет, в том самом, что присутствовало на их первом свидании. И она почти считала его отцом семейства. Правда, она никогда и не задумывалась, было ли это с его стороны намеренным шагом.

– Послушай, – сказал юноша. – Я ненавижу приносить дурные вести, но ты сегодня утром наверняка еще не подключалась к унисфере.

От одного только тона, каким была произнесена эта фраза, у Араминты сжалось сердце. Вчера вечером, отправляясь в спальню, он велела юз-дублю приостановить все контакты с унисферой; сейчас она возобновила подключение, отдав предпочтение новостным каналам.

– Великий Оззи, – выдохнула Араминта.

Она увидела все. И вторжение сил Эллезелина. И военизированные отряды, марширующие по городу. И огромные капсулы, патрулирующие небо и блокирующие передвижение гражданского транспорта.

Араминта бросилась к окну. Над рекой Кэрнс, на фоне подсвеченных утренним солнцем облаков, парили зловещие темные овалы. Силовое поле, защищающее Колвин-сити от непогоды, было поднято над всем городом. Но удерживало оно не разбушевавшуюся стихию – захватчики не позволяли покинуть город ни одной капсуле.

Но худшей новостью, куда худшей, было сообщение директора станции «Центурион» Трахтенберга о начале расширения Бездны. Все комментаторы называли это явление фазой поглощения. И с тем же единодушием они возлагали вину на Второго Сновидца, отказавшегося от помощи Небесного Властителя. «Это не может быть простым совпадением», – фраза повторялась бесконечно, и ее эхо звенело в голове Араминты.

– Я не могу здесь остаться, – простонала она.

– Ты шутишь? На улицах небезопасно. Они фильтруют новости, наши сограждане просто так не смирятся. Уже произошло несколько стычек, а еще даже не наступило время завтрака.

«Они здесь из-за меня, – поняла Араминта. – Из-за одной меня подвергся насилию целый мир. Да простит меня Оззи».

– Я отправлюсь прямиком домой, – упрямо сказала она. – Необходимо присмотреть за квартирами. Кроме них, у меня ничего нет. Ты ведь понимаешь меня, правда?

Она чувствовала себя отвратительно, прибегая к эмоциональному насилию, но сейчас больше всего она хотела уйти. Хотя, наверное, совершенно напрасно. Она ведь собиралась выйти замуж, мистерам Бови можно было доверять. Но в этом вопросе она не открылась бы никому. Он сделал предложение девушке, изо всех сил старающейся создать собственный бизнес, а не ходячей катастрофе галактического масштаба.

– Я-то понимаю, – нехотя согласился он. – Но они блокировали движение капсул. Половина меня разбросана в разных концах города.

Араминта принялась одеваться. Теперь в ванной комнате у нее имелся свой стенной шкаф, так что она могла надеть практичные темные джинсы и синий свитер.

– В гараже стоит моя мотогондола, я оставила ее здесь пару недель назад.

Юз-дубль Араминты срочно изучил все ограничения движения в Колвин-сити. Сеть управления транспортом извещала о запрете на перемещение любых неслужебных воздушных средств, объявленном службой мэра и Федеральным транспортным агентством Виотии. Жителям города разрешалось пользоваться наземными видами транспорта в границах города, но с рекомендацией совершать поездки только в случае крайней необходимости. Было очень много ссылок на официальные бюллетени правительства Виотии о вхождении в зону Свободного Рынка в качестве ключевого мира и о том, что после недолгого переходного периода жизнь вернется в нормальное русло и начнется фаза интенсивного развития экономики, что повлечет повышение общего уровня жизни. Араминта на мгновение вспомнила Ликана и его грандиозные планы относительно зоны Свободного Рынка, но тут же отмахнулась от посторонних мыслей.

– Позволь кому-нибудь из нас сопровождать тебя, – предложил мистер Бови. – Давай я хотя бы провожу тебя до квартиры.

– Я не думаю, что начинать совместную жизнь с зависимости от тебя – хорошая мысль, – произнесла она, в душе проклиная себя за сказанное.

Он совсем сник.

– Ну ладно. Оззи свидетель, я еще не встречал таких упрямиц.

– Считай это настойчивостью и подумай, насколько полезно оно бывает в постели.

– Помоги, Оззи, военным, которые попадутся у тебя на пути. – Его ироничная улыбка получилась неубедительной. – Так ты не позволишь кому-либо из нас сопровождать тебя?

– А у тебя есть наземный транспорт? – ответила она вопросом на вопрос.

– Нет.

– Какой ты милый. Все еще хочешь на мне жениться?

– Да.

– Даже если меня станет много?

– Будь осторожна, пожалуйста.

Когда Араминта взобралась на свою мотогондолу, попрощаться с ней вышла целая команда мистеров Бови. К удивлению девушки, батареи в машине еще сохранили добрую половину заряда. Она весело помахала рукой, оглянувшись на одинаково расстроенные лица, а потом вывела гондолу на узкую гравийную дорожку, ведущую к основной магистрали. В какой-то момент Араминта испугалась, что вся ее решимость вот-вот иссякнет, что она вернется и во всем признается. К тому же она боялась, что больше никогда не увидит мистеров Бови и что несмотря на свои намерения не сможет справиться с навалившейся тяжестью.

«Если даже и так, я не могу втягивать в это дело его».

С такой мыслью Араминта пересекла сад, еще не просохший после ночного дождя. Старые кованые ворота со скрипом разошлись, выпуская ее из поместья, и она оказалась на пустой дороге, обсаженной высокими лакфолями, листья которых тихо шелестели под легким ветерком, веявшим внутри силового купола.

Самым неприятным местом на пути был длинный арочный мост, ведущий на северный берег реки: перед скользящими вдоль моста огромными капсулами Араминта чувствовала себя ужасно незащищенной. И город, лишенный обычного движения, казался странным, как будто его поразил какой-то недуг. Идущие по мосту люди, похоже, разделяли ее мнение. Многие горожане, выражая свое пренебрежение захватчикам, нарушившим их нормальную жизнь, решили отправиться на работу, как обычно. На центральных улицах скользили по рельсам вагончики общественного транспорта, плотно набитые жителями пригородов. И кто бы мог подумать, что в городе так много мотогондол? Большая часть этих машин явно не выходила из гаражей долгие годы.

Араминта добралась до верхней точки моста и тогда позволила себе окунуться в Гея-сферу, бурлящую гневом и решимостью, которую излучали сограждане, поддерживая друг друга в возмущении. Единство горожан не могло не порадовать Араминту, но поделиться своими мыслями она не осмеливалась. Она чувствовала и других людей вроде Данала, которые следили за узлами восприятия, стараясь уловить ее мысли, определить ее местоположение, ее личность. Какая ирония: один из охотников покупает квартиру именно у нее, и они живут по соседству, долгое время ни о чем не догадываясь. А вдруг он сможет ощутить исходящее от нее чувство вины?

Впереди, над дальним концом моста, повисли еще три капсулы. Десятки бойцов в броне собрались на выходе с моста и осматривали всех проходящих. Араминта едва не повернула назад, но это привлекло бы нежелательное внимание. А они наверняка наблюдали за движением по всему мосту, ожидая именно такой реакции. И она продолжала ехать, размышляя, как бы в таком случае поступила ее прародительница Меллани, так осложнившая простую жизнь Араминты. Может, она была героем войны или засекреченным агентом правительства? И почему она стала другом сильфенов? Араминта дала себе слово: добравшись до дома, первым делом изучит биографию этой женщины, виновной во всех ее нынешних бедах.

Военные просто стояли двумя грозными рядами, держа винтовки поперек груди, и всем приходилось проходить или проезжать между ними. Узел унисферы в конце моста запрашивал идентификацию юз-дублей. Араминта тоже отослала сертификат личности, с тревогой поглядывая на громоздкие фигуры и гадая, что сейчас выражают лица солдат. В Гея-сферу от них не просачивалось абсолютно никаких эмоций, что казалось довольно странным, ведь гея-частицы должны быть абсолютно у всех последователей Воплощенного Сна. Испытывают ли они какое-то беспокойство? Ведь не могут же они не чувствовать ненависть целой планеты?

Впрочем, какую бы программу захватчики ни использовали для выявления Второго Сновидца, Араминта ее не заинтересовала, и военные беспрепятственно пропустили ее мотогондолу. А на берегу уже собралась группа молодежи, и во влажном воздухе разносились обращенные к бойцам крики. Несколько роботов со строительной площадки неподалеку покатились к темным шеренгам солдат, угрожающе размахивая инструментами и блокируя взломанными программами ближайшие узлы киберсферы.

К тому времени, когда Араминта была уже в сотне метров от проспекта Гатано, проходящего за мостом, командир военизированного отряда решил принять меры против обидчиков и взбесившихся роботов. Противное высокочастотное гудение энергетического оружия, направленного на роботов, вызвало новую волну гневных выкриков. Араминта, увидев, что на помощь подходят еще две капсулы, увеличила скорость. Не хватало ей именно сейчас угодить в участок!

Спустя сорок минут, когда она подъехала к своему дому в районе Бодант, в парке перед ним собралась целая толпа народа. Араминта сознавала свое предубеждение, но многие из собравшихся выглядели точно как бандиты, оккупировавшие соседний район Хельи, о которых часто говорили в новостях. В Гея-сфере над парком сгущалось мрачное недовольство, более пугающее, чем гнев молодежи. Здесь ощущалась общая цель, чреватая насилием.

Араминта направила гондолу в подземный гараж, радуясь, что на дверях установлены двойные запоры. Лифт быстро доставил ее на четвертый этаж. Отпирая замок, она молилась, чтобы Данала и Марибель не было дома или чтобы они не услышали ее шагов в вестибюле. Достаточно ли хороша установленная ею звукоизоляция? Пара последователей Воплощенного Сна вселились два дня назад, не дожидаясь официального окончания работ, и Араминте предстояло еще многое сделать, пока деньги не поступят на ее счет. Но не сегодня!

Дверь занимаемой Араминтой квартиры закрылась, и она подперла ее спиной, словно не надеясь на старый латунный замок. Девушка со свистом выдохнула и медленно сползла на паркет.

«Я просто останусь здесь. Незачем выходить наружу. Можно заправить кулинарный процессор, не выходя из дома. Буду заниматься отделкой двух оставшихся квартир. А к тому времени, когда закончу работу, шумиха уляжется. Если бы только не фаза расширения Бездны! Но райели справятся, об этом твердят во всех новостных шоу унисферы».

Араминта и сама осознавала, что старается себя обмануть.

Минут через тридцать поступил вызов от Крессиды. Араминту подбодрил один только вид ее активировавшейся иконки. Если кто и способен был ей помочь, то лишь Крессида. И, возможно – только возможно, – она расскажет кузине о том, кто такой Второй Сновидец.

«Привет, милая, как дела? Где ты сейчас?»

– Спасибо, у меня все в порядке. Я в своей квартире.

«О! Я думала, что ты с мистером Бови».

– Я была у него. Только недавно вернулась.

«И сама пробиралась через весь город?»

– Да. Это оказалось нетрудно. Я воспользовалась своей мотогондолой.

«Великий Оззи, какая глупость. Милая, пойми, не надо было так делать.

Я серьезно. Наша жизнь становится слишком напряженной. Я уже поговорила со своими знакомыми в городском совете и правительстве. Эти мерзавцы из Воплощенного Сна не планируют убираться обратно. Наш безмозглый премьер-министр сдала Виотию со всеми потрохами».

– Да, я знаю, – грустно ответила Араминта.

«И Колвин-сити сейчас стад самым опасным местом. Они решили, что этот чертов Второй Сновидец живет здесь. Теперь ему некуда деться. Своим вторжением они нарушили все статьи конституции Содружества и теперь не намерены останавливаться. Ты знаешь, кого они отрядили руководить поисками?»

– Нет.

«Только никому не говори. Советник Пелим лично прибыл через червоточину, чтобы взять на себя командование».

– Кто он такой?

«О, держись, дорогая! Это первый помощник Этана, его кулак. Худшего подонка ты не встретишь, паршивый старикашка Ликан ему в подметки не годится».

– Великий Оззи!

Араминта подтянула колени к подбородку и крепко обхватила руками голени.

«Прости, дорогая, я совершенно не хотела тебя пугать. Мы-то с тобой выкарабкаемся. Да, как раз поэтому я тебе и звоню. Есть один способ выбраться отсюда, который может тебя заинтересовать».

– Какой еще способ? Погодный купол закрыл город, никто не может выйти наружу.

«Ха, запрет касается только капсул. В конце концов, эта штука должна защищать нас от туч и ураганов, а не от боевых кораблей Окайзенской Империи или Рубежа Бездны. На самом деле между нижним краем купола и землей щель не меньше двадцати метров, она необходима для нормального воздухообмена. Без этого мы бы все задохнулись уже через несколько дней».

– Так мы улизнем через нее?

«Да, мы могли бы пройти, пока они не закрыли ее своими войсками. Но и тогда остались бы разные тоннели, известные знающим нужных людей. Мой юз-дубль на всякий случай вышлет тебе файлы. Как бы то ни было, мы с друзьями арендуем космический корабль. Мы покидаем не только Колвин-сити, но и саму Виотию. Если есть желание, тебе тоже найдется местечко. Я его придерживаю для членов семьи».

– Гм… но мистер Бови?

«Дорогая, для всех его сущностей потребуется пять таких кораблей. Надо смотреть на вещи реально. И разумно. В такое время приходится заботиться только о своей заднице».

– Но они не выпускают никого из города, не то что с планеты.

«Эту проблему предоставь нам. Тот, кто считает Воплощенный Сон всесильной организацией, забывает о юристах. Мы арендуем корабль, зарегистрированный в другом мире, обладающий полным дипломатическим статусом. Если Пелим попытается его задержать, ему может грозить импульс дезинтегратора из орудия боевого корабля Флота».

– Понятно.

«Так ты согласна или нет?»

– Я… я не знаю.

«Есть один момент, о котором я должна тебя предупредить, дорогая. Билет будет стоить недешево. Как твои дела с продажей квартир?»

– Ох. Не очень хорошо. За последние две я еще не получила и задатка, а остальные и вовсе не закончены. Сегодня никто не торопится ничего покупать.

«Да, это проблема. Значит, ты не нашла оптового покупателя, как я тебе советовала? Ладно, не важно. Нельзя недооценивать рынок, когда дело касается будущей прибыли. Дай время, и венчурные группы половины Внешних миров начнут предлагать жителям Виотии деньги за их бизнес и недвижимость. Их предложения будут ниже нынешней рыночной стоимости, но они учитывают долгосрочные перспективы. Рано или поздно Воплощенный Сон заграбастает своего Второго Сновидца, и тогда положение начнет стабилизироваться. Через пару десятилетий мир вернется к нормальной жизни, после этого стоимость приобретений возрастет раз в пять».

– Если жизнь вернется в нормальное русло, почему ты уезжаешь?

«Жизнь здесь будет нормальной для планеты зоны Свободного Рынка под властью жрецов, дорогая. А я не собираюсь остаток своих жизней проводить в подобном обществе, благодарю покорно. Я хочу жить при нормальной рыночной демократии, при всех ее преимуществах и недостатках. Там, где случаются споры, там нужны мы, юристы. А наша помощь стоит денег. Я уже перевела свои сбережения за пределы этого мира».

– Уже?

«Конечно, дорогая, банки с радостью пошли мне навстречу. И, знаешь, я была далеко не первой. С этой планеты хлынул такой поток средств, что нашего дорогого премьер-министра ждет экономический кошмар к обеду, не говоря уж о завтрашнем дне. Единственное, о чем ей придется беспокоиться, это о преждевременной утрате тела, когда до нее доберутся ее преданные избиратели. Хочешь, я попытаюсь реализовать твои оставшиеся квартиры? У меня есть довольно разумные финансисты, которым я могла бы поручить решение этой проблемы».

– Гм, да. Да, я думаю, было бы здорово.

«Отлично. Тогда я смогу забронировать для тебя билет».

– Да, пожалуйста, – не задумываясь, ответила Араминта.

Она не хотела уезжать, но Крессида умела найти нужные слова, и иное решение могло бы вызвать подозрения. «Оззи милостивый, – подумала Араминта, – как же быстро я становлюсь параноиком».

«Не беспокойся, – продолжала Крессида. – Через десять дней мы будем попивать коктейли на террасе у бассейна „Ля Цинал“ на Этинне. Начинать все заново так весело!»

Разговор закончился, а Араминта так и сидела, в изумлении глядя на не до конца отделанную открытую гостиную. Она никак не могла поверить, что даже Крессида способна так легко отказаться от прежней жизни. Но, с другой стороны, это же Крессида, думающая быстрее и энергичнее, чем кто-либо другой. Вероятно, она успела пережить шок и гнев и перейти к расчетам и активным действиям в первый час после вторжения, пока Араминта маялась на первой стадии. И уж конечно, она ни на миг не задумывалась над тем, какой будет жизнь на Виотии, когда все успокоится. Крессида верно заметила, их мир навсегда станет частью зоны Свободного Рынка. Если только не вмешается Сенат или Флот и если жители Виотии не поднимут восстание.

«Или нас поглотит Бездна».

В любом случае Крессида была права в одном: Араминта не может сидеть и ждать, надеясь, что ее не найдут. Она начала размышлять о том, чего стоил захват планеты в экономическом и политическом отношении. Духовный Пастырь Этан и его пособник Пелим пошли на это в надежде, что обнаружат Второго Сновидца. У них должен быть план. И хороший план.

Араминта заставила себя подняться. Она еще не знала, что станет делать, но ничего не делать было еще хуже.

Троблуму пришлось два часа провести в медицинском отсеке, и только после этого он перестал дрожать. А когда вышел оттуда, то с трудом смог пройти два метра до кресла и упал на мягкое сиденье, опасаясь новых приступов дрожи. Медицинская сводка в экзо-зрении сообщала только количество и наименование лекарств, растворенных в его крови и работающих вместе с бионониками, чтобы подавить животную реакцию тела. Он был в ужасе.

Кроме того, его изумляло, что он до сих пор жив. От выстрела нейтронного лазера в его памяти осталась только непереносимо яркая вспышка и гул, настолько сильный, что ощущался не ушами, а костями. Биононики до сих пор восстанавливали поврежденную сетчатку и барабанные перепонки. До шлюза корабля Троблум добрался чудом – интел-центру пришлось подсказывать хозяину, как передвигать конечности.

Но Троблум остался жив и почти невредим. Интел-центр при помощи датчиков проследил за кораблем Кэт, стартовавшим с виллы и вскоре исчезнувшим. Система маскировки у нее была не хуже, чем у Троблума, а может, и лучше. Он не стал задерживаться, чтобы проверить, в каком состоянии корабль Паулы. Он просто активировал маскировку и нырнул в гиперпространство. И теперь сидел в трансмерном погружении в десяти световых годах от Шолапура.

– Тебе повезло, – сказала Катриона Салиб.

– Я знаю.

Он взглянул на единственный уцелевший предмет из коллекции. Портативный модуль Меллани Рескорай лежал на полу, там, где Троблум его уронил. Роскошный корпус почернел по краям, на нем отчетливо отпечатался силуэт ладони. Троблум закрыл глаза, повернул голову и, убедившись, что взгляд обращен к потолку, снова поднял веки. Все пропало. Вся его коллекция. Уничтожена его собственными руками. Все уникальные, бесценные предметы. Ему казалось, что пострадала сама история.

– В следующий раз может не повезти, – сказала Триша Халгарт, устраиваясь рядом с подругой и наматывая прядь ее волос на указательный палец. – Удивительно, что Кэт тебя не прикончила.

– Ничего удивительного, – возразила Катриона. – Она еще погоняется за тобой, Троблум. И поймает. Тогда ты умрешь. Возможно, на это уйдет несколько лет.

– Заткнитесь! – заорал он. – Прекратите. Почему бы вам меня не поддержать?

– Хорошо. – Катриона обняла Тришу. – Пока Кэт где-то рядом, ты не можешь считать себя в безопасности.

– И Паула ее тоже не убила, – озадаченно добавила Триша. – Так что у тебя только два варианта.

– Два? – переспросил он.

– Полететь следом и покончить с нею.

– Нет! Это не вариант. Такое под силу только Пауле. До сих пор она остается единственной, кому я доверяю. Я не думаю, что разложение настолько глубоко проникло в АНС. Скорее, в унисфере имеются какие-то лазейки, которыми воспользовалась фракция.

– Подумай хорошенько, – с серьезным видом сказала Катриона. – Кэт работает на Ускорителей. Они дали ей все, что ей было нужно, – корабль, оружие, да еще такое мощное, – и она знала, куда ты направляешься. Нет, АНС больше нельзя доверять. Я бы ни за что не доверяла, – заносчиво добавила она.

– Должно быть, дело в унисфере, – произнес Троблум, обращаясь скорее к самому себе, а не к девушкам. – Вероятно, они перехватили мое сообщение.

– И это только осложняет твое положение, – сказала Триша. – Остается второй вариант. Бежать! Бежать быстро и далеко. В другую галактику. Твой корабль способен на это. Там ты будешь в безопасности.

– А если последователи Воплощенного Сна правы и Бездна работает на них? – спросил он. – Вдруг Кэт проникнет внутрь? И сумеет манипулировать ее мощью, как это делает Идущий-по-Воде?

Девушки переглянулись, и обе обиженно надули губки.

– И что же ты надумал? – спросила Катриона.

– Я должен их предупредить, – заявил Троблум. – По крайней мере Паулу. Она знает Кэт. Паула понимает, что ее необходимо остановить. И Паула не отступит.

– Так поговори с ней и давай убираться отсюда, – предложила Катриона.

Троблум никак не мог справиться со своими чувствами. Его взгляд вновь упал на модуль, принадлежавший Меллани Рескорай.

– Катастрофа. – Одна только эта мысль грозила снова заставить его тело биться в конвульсиях. В медицинской сводке опять зажглись тревожные желтые символы. – Все, что у меня было, – простонал Троблум. Он начал сворачиваться в клубок – настолько, насколько мог, пока живот не прижался к коленям. – Я собирал коллекцию несколько столетий. Я хранил ее, у меня она была в безопасности. – Из-за подступивших рыданий его речь стала неразборчивой. – Такие ценные, такие важные экспонаты. Это же часть человечества, часть нашей эволюции. Почему до сих пор никто не понимает их колоссального значения?

– Троблум, – жалобно протянула Триша. – Бедняжка Троблум.

– Есть и другие экспонаты, – заметила Катриона. – Вспомни, ты же был в Смитсоновском институте. Их куратора настолько впечатлила твоя работа, что он даже позволил тебе прикоснуться к «Харибде». Это наследие будет храниться вечно.

– Пока она остается в живых, ни за что нельзя ручаться, – мрачно пробормотал Троблум. Он рукой размазал влагу по щекам. – Она несет разрушение. Она – погибель. Она и есть Бездна.

– Вызови Паулу, – настаивала Триша. – Поговори с ней.

– Я должен убедиться, – прошептал он. – Я должен знать, что мы в безопасности. Что она окончательно уничтожена. Как я буду жить, зная, что она может возникнуть у меня за спиной? Что она схватит меня и… и…

Катриона вздохнула.

– Ты никогда не сможешь быть в этом уверен.

– Нет, смогу.

Он уперся ладонями в подлокотники и поднялся, а потом прошел в заднюю часть каюты. За узенькой дверцей открылся такой же тесный проход. Троблум с трудом протиснулся в средний отсек правого борта. Здесь ему даже негде было встать во весь рост: приходилось пригибаться и сводить плечи. Как бы он ни старался, поношенный плащ-костюм при каждом движении задевал за какую-то часть украденного груза. Все помещение было занято беспорядочно сваленными деталями, словно сокровищами в пещере дракона. Одна тысяча триста семьдесят два компонента, как вспомнилось Троблуму. Он нахмурился и взял первую попавшуюся деталь: распределитель мощности гиперполя, изогнутая полоса из неизвестного ему вещества, менявшего свою структуру от кристалла до металла. Он знал, что представляет собой каждый предмет, но они не были разобраны по отдельным узлам; все бросалось как попало роботами, таскавшими детали с репликатора на станции Ускорителей.

И теперь ему надо было все собрать; начать с центральных узлов и не спеша, соблюдая определенную последовательность, создать новую машину, потом состыковать ее с имеющимся на корабле гипердвигателем. Тогда у него будет корабль с ультрадвигателем, способный долететь до Андромеды и даже дальше.

– А ты сможешь это сделать? – спросила Катриона.

Ее личико, омраченное сомнениями, показалось в проеме входного люка.

– Он должен работать, – сказал Троблум. – Теоретически.

Он даже не мог отыскать взглядом центральных узлов.

– А что потом?

– У нас появится реальный путь к безопасности. Но сначала я все-таки должен связаться с Паулой.

– Через унисферу?

– Нет, слишком боюсь Ускорителей и их возможностей. Они натравили на меня Кэт. В следующий раз это будет Марий или кто-то еще, кто не станет отвлекаться на воспоминания.

– И как же ты с нею свяжешься?

Троблум поднял угольно-черный икосаэдр, силясь понять, что это такое.

– Есть еще один человек, кому я могу безоговорочно доверять. Он знаком с Паулой, по крайней мере был знаком во время войны. Я расскажу ему все, что мне известно об Ускорителях. Он сумеет доставить сообщение Пауле. Может, после этого АНС остановит фракцию и Кэт лишится всякой поддержки. Тогда-то Паула ее и прикончит.

– Кто это? – спросила Катриона. – Кому ты можешь доверять?

– Мученику Оскару.

Восьмой сон Иниго

Эдеард проснулся от прикосновения мягких пальцев, ласкавших его живот. Чудесное ощущение еще усиливалось теплом податливого матраса, свежестью льняных простыней и слабым ароматом духов Джессиль. Он улыбнулся, не открывая глаз, и благодушно вздохнул, с радостью встречая новый день. К его щеке прикоснулись губы. Нос потерся о его ухо. Требовательная ручка скользнула по коже, опускаясь к пупку и еще дальше. Девушка хихикнула.

– Вот теперь я понимаю, что значит встречать рассвет с удовольствием, – двусмысленно произнес он.

Раздался чужой смех.

Эдеард резко открыл глаза. Начал вспоминать. Словно подтверждая его воспоминания, Кристиана, лежа с другой стороны от Эдеарда, приподнялась на локте, не без зависти наблюдая за ним и Джессиль. Тонкое белое белье почти не скрывало прелести ее пухленькой фигуры, несмотря на завязанные спереди кружевные ленты. Эдеард вспомнил, с каким удовольствием развязывал их вчера вечером.

Он только и смог, что протяжно вздохнуть.

– Я первая, – настаивала Джессиль, подтверждая свое требование острыми зубками на мочке его уха.

Кристиана шутливо нахмурилась.

– Не забудь и про меня, Идущий-по-Воде.

Эдеард не смог ответить – его губами завладел рот Джессиль. Он обнял ее обеими руками, помогая забраться на него верхом. Образы прошедшей ночи обрели четкость, и он вспомнил, как доставить ей удовольствие. Движения его рук вызвали в ее теле непреодолимую дрожь наслаждения, а потом он умело помог себе и третьей рукой.

За три недели, прошедшие в Маккатране с начала осени, он прекрасно научился использовать свои телекинетические способности в спальне. Это была еще одна сторона жизни, которую, в отличие от развращенной столицы, в добром старом Эшвилле он познать не мог. А здесь у него не было недостатка в девчонках, желающих приобщить его к самым темным тайнам древнего искусства. Его слава и сила безотказно действовали на озорных дочерей благородных семейств. Они с радостью демонстрировали полученный в недозволенных развлечениях опыт, а он с таким же удовольствием у них учился. Он и сам точно не знал, кто кого развращает.

– Я никогда прежде не видела ступеней в бассейне, – заметила Кристиана, спускаясь в пузырящуюся воду. – В поместье прадеда во всех прудах висят эти ужасные деревянные сходни. – Она села на выступ рядом с Эдеардом и потрепала его по щеке. – Так намного лучше.

– В квартирах констеблей лишь несколько таких лесенок, – заверил ее Эдеард, решив, что девушка не станет проверять.

– Несправедливо, что у вас есть то, чего нет у нас, – пожаловалась Джессиль.

Она надула губки. По мнению Эдеарда, это у нее очень хорошо получалось, и очаровательная гримаска помогала Джессиль добиваться всего, чего бы она ни захотела.

Он совершенно расслабился, сидя между двумя девушками, и это показывало, насколько изменилась его жизнь после происшествия в Бирмингемской заводи. В театрах несколько раз между девушками из приличных семейств случались драки за право лечь с ним в постель. Он и не представлял, как популярность украсит его жизнь. А воспитание, полученное в родном далеком Эшвилле, помогало ему убедить себя, что все это временно. А пока…

По его команде ген-мартышка принесла к краю бассейна две губки и флакон с маслянистым мылом.

– Вы не потрете мне спину? – спросил он, наклоняясь вперед.

Обе девушки взяли губки. Даже при тщательно скрытых мыслях было ясно, что они, медленно растирая его спину, думают совсем не о чистоте.

– Что ты делаешь сегодня вечером? – спросила Джессиль.

– Надеюсь, буду праздновать, – ответил Эдеард.

На сегодня назначили последнее заседание суда над Арминелем, и приговор был пустой формальностью. По крайней мере Эдеард искренне на это надеялся; но ведь и в прошлый раз он думал точно так же. Опять старый добрый оптимизм Эшвилля. Суд, длившийся уже четыре дня, был главным событием Маккатрана, и все это время противоборствующие юристы обменивались доводами и контрдоводами. На галерею для зрителей могли попасть только представители высшей аристократии, всем остальным приходилось довольствоваться зрелищем и звуком, передаваемым официальным судебным протоколистом.

– А ты?

– Сегодня в город возвращается с патрулирования мой жених, – ответила она. – Юстас – лейтенант милиции. Он охраняет наши границы, – с немалой долей иронии добавила она.

– Ага.

Эдеард посмотрел на ее левую руку и увидел тонкое серебряное колечко в виде двух переплетающихся веточек. В центре сверкал бриллиант. Девушка наклонилась вперед и заглянула в лицо Эдеарда.

– Тебя ведь это не волнует, правда? Ты ведь Идущий-по-Воде.

– Нет. Не волнует.

Он на мгновение задумался, каким будет этот брак, и эта мысль, видимо, выскользнула из-под его зашиты.

– Я третья дочь, – ласково улыбаясь, сказала Джессиль. – Мы женимся, потому что для меня это возможность наконец вырваться из семейного поместья, а он получит приданое, на которое будет жить. Бедный мальчик – пятый сын второго сына из семьи Норрет, что уменьшает его долю в наследстве практически до нуля. Папа обещал мне имение в провинции Валтон, говорят, там отличный просторный дом.

– И только поэтому вы вступаете в брак?

– Конечно. – Ее рука с губкой задержалась на его плече. – Я знаю, что заскучаю по Маккатрану, но, думаю, смогу привыкнуть к деревенской жизни. А каждый сезон буду приезжать в столицу.

– А как же любовь? – спросил Эдеард.

Обе девушки мечтательно улыбнулись, позволив просочиться наружу ощущению смутного восхищения.

– Какой ты милый, – воскликнула Джессиль. – Это так легко почувствовать! Все мы так считаем. Ты просто очарователен. А правда, что Пифия, увидев тебя, сказала, что ты будешь мэром?

– Что? Нет! Ничего подобного она не говорила.

Он попытался вспомнить, что же сказала та женщина на самом деле.

– Я хочу познакомить тебя с моей подругой Ранали, – сказала Кристиана. – Она из Гилморнов, это купеческая семья. Ужасно богатая. Ранали – вторая дочь, завидная партия, и она по секрету мне сообщила, что очень хочет с тобой встретиться.

– Хм, ладно.

Кристиана встала перед Эдеардом и начала медленно убирать со своего плеча мокрые пряди темных волос.

– Она тоже хорошенькая и молодая, если хочешь знать. Если ты не против, мы могли бы завтра вечером собраться все вместе.

У Эдеарда перехватило дыхание.

За дверью квартирки Эдеарда уже поджидал Бойд, на котором поверх парадной формы было надето длинное пальто с меховой отделкой. Его волосы намокли от летящего с хмурого неба дождя вперемешку со снегом. Бойд хотел что-то сказать, но, увидев за спиной Эдеарда Кристиану и Джессиль, сразу же примолк. Обе девушки кутались в длинные меховые накидки, модные в этом сезоне. Меха почти полностью прикрывали их дорогие вечерние наряды.

– Леди, – вежливо поклонился им на прощание Эдеард.

Девушки скромно улыбнулись и позволили ему поцеловать себя.

– Не забудь, – сказала Кристиана. – Вечером. Я и Ранали.

Бойд зачарованно смотрел, как они спускаются по ступеням. А девушки, взявшись за руки, склонили друг к другу головы, весело хихикали и довольно громко перешептывались.

«Театр „Алрадо“ в районе Зельда», – пришел телепатический посыл от Кристианы.

«Обязательно буду», – ответил он и усмехнулся, глядя вслед девушкам.

– Две! – воскликнул Бойд; каблучки еще цокали по ступеням.

Эдеард сознавал, что чванливо улыбается. Но ему было все равно.

– Заступница! И как тебе удается? Максену придется подвинуться, на троне новый король.

– Как тебе Сарья? – парировал Эдеард. – Кажется, это была ваша пятая ночь?

– По правде говоря, девятая. – Усмешка Бойда стала почти виноватой. – Она из Матранов, шестая дочь будущего главы района.

– Недурно, – сказал Эдеард.

Он до сих пор плохо разбирался в иерархии аристократов Маккатрана, хотя в последнее время познакомился со множеством младших отпрысков благородных семейств.

– Она проговорилась, что, если я сделаю ей предложение, она отнесется к нему благосклонно. Можешь себе такое представить? Я, сын булочника, вступлю в семью Матранов!

– В этом есть что-то странное?

Бойд хлопнул Эдеарда по спине.

– Эх ты, деревенщина!

Эдеард попытался представить, что сказал бы его приятель по поводу второй дочери из семейства Гилморн. Он с самого начала считал, что в Маккатране придают слишком большое значение происхождению и состоянию, словно только эти два фактора определяли любую личность. Но если Ранали окажется еще и хорошенькой, будет неплохо. И есть только один способ это выяснить.

По невысокому мостику через Внешний канал друзья вышли в район Майят. Суд над Арминелем проходил в центральной палате Дворца Правосудия, в его самом большом помещении. Снаружи, в стенах обширного вестибюля, имелось множество сводчатых арок, ведущих к кабинетам судей и их помощников. В самом вестибюле в ожидании начала заседания собралось множество прекрасно одетых людей. Эдеард и Бойд, направляясь к группе констеблей, собравшихся вокруг капитана Ронарка, вежливо кивали в ответ на обращенные к ним взгляды. Эдеард узнал нескольких членов Высшего совета: Имилана, Грандмастера гильдии химиков, Далсина, главу района Фиакр, Джулана, главу района Хакспен, и, конечно, Финитана – тот приветствовал Эдеарда легкой усмешкой.

– Наконец-то, – бросила Кансин, когда молодые люди подошли к своим коллегам. – Уже пора идти в зал.

В ее мыслях проскользнула легкая тень подозрительности. Эдеард решил, что это сделано намеренно, поскольку обычно Кансин очень тщательно скрывала эмоции. Она никогда не выказывала ни малейшего неодобрения по поводу его успеха у женщин, но Эдеард догадывался, что это ее беспокоит. Кроме того, он знал, что она получает много приглашений от юношей из благородных семейств, хотя и полагал, что они только раздражают Кансин.

– Без нас не начнут, – легкомысленно заметил Максен.

– Я уже дал показания, – с равнодушным видом произнес Эдеард. – Мое присутствие сегодня необязательно.

Кансин нахмурилась.

– Но твое самолюбие все же заставило тебя прийти вовремя, – так же бесстрастно добавил Максен. – И мы все счастливы тебя видеть.

– Что слышно о Динлее? – спросил Эдеард, игнорируя насмешку Максена.

Отсутствие члена отделения на заседании суда его слегка разочаровало. В прошлый раз, пару дней назад, когда они навещали Динлея, доктора сказали, что он скоро сможет выйти из больницы. Еще месяц ему следовало избегать физических нагрузок, но огнестрельная рана заживала достаточно хорошо.

– Как только его выпишут, он непременно придет, – сказал капитан Ронарк. – Возможно, уже завтра.

– Да, сэр, – ответил ему Максен.

– Сейчас начнется заседание, – сказал сержант Чаэ.

Из ближайшей арки вышел мастер Соларин, юрист гильдии, сопровождаемый, как обычно, парой ген-мартышек. После ужасного провала предыдущего суда над Арминелем Эдеард спросил капитана Ронарка, нельзя ли на этот раз пригласить в качестве обвинителя их старого наставника. К его удивлению, капитан согласился. Жители города были уверены, что нынче Арминеля и его сообщников признают виновными по всем статьям, и тем не менее Эдеард чувствовал себя увереннее, когда обвинителем выступал Соларин. Старый юрист отлично знал, как представить дело и не попасться на процедурные уловки адвокатов защиты.

– Вы ждете меня? – бодрым голосом спросил Соларин. – Весьма лестно. Пойдемте же, дадим им последний бой.

К высоким дверям центральной палаты вышел секретарь суда.

– Заседание по делу «Маккатран против Арминеля, Густапа, Фалора и Омасиса» начинается, – громко объявил он.

Мастер Соларин с мучительной медлительностью зашагал в зал, и все остальные потянулись вслед за ним.

Защиту, как и в прошлый раз, представлял мастер Черикс. Он вошел вслед за констеблями, сопровождаемый двумя младшими клерками и, казалось, ничуть не расстроенный состоянием дела.

– Хотел бы я иметь средства, чтобы оплатить его услуги, – шепнул Бойд Эдеарду и Кансин, когда они пробирались к своим местам. – Если меня арестуют, лучше защитника мне не найти.

– Наверное, ты хотел сказать: «Когда меня арестуют», – насмешливо бросила ему Кансин.

Эдеард усмехнулся. Впрочем, Бойд был прав. Несмотря на уже практически решенное дело, Черикс безукоризненно выстроил линию защиты, указав на провокационность поведения Эдеарда, на давнюю вражду между ним и Арминелем, переросшую в стычку, на всеобщее волнение в тот день. Он сделал все, что было в его силах, чтобы смягчить приговор.

– Им нельзя без опытного адвоката, – сказал Чаэ, усаживаясь на скамью рядом с сослуживцами. – Такова политика. Никто не должен усомниться в справедливости суда.

Центральная палата очень скоро заполнилась до отказа, секретарь призвал присутствующих соблюдать тишину, и после этого вышли судьи.

В первый день суда Соларин сообщил, что председательствовать в суде намерен сам Овейн, мэр Маккатрана. Несмотря на то что его кабинет был вершиной законодательной власти, такое случалось крайне редко. Но Эдеард почему-то совсем не удивился. Политика. Опять политика. Город должен был увидеть, что члены банды понесли наказание. Кроме того, весной предстояли очередные выборы. Громкое дело давало Овейну колоссальное преимущество.

Овейн и двое младших судей заняли свои места, призвали публику к порядку и приготовились слушать заключительные выступления обеих сторон.

Эдеард ощутил волнение, перерастающее в тревогу. Дело было почти решено. Соларин произнес блестящую речь, камня на камне не оставив от доводов Черикса. Но даже после этого Черикс едва не вызвал у самого Эдеарда чувство сострадания к Арминелю: полная ошибок жизнь, тяжелое детство без родительской ласки, невнимание со стороны городских властей – вот что подталкивало несчастного ступить на скользкую дорожку…

«Невозможно, чтобы это впечатлило судей», – думал Эдеард. Он смотрел на их лица, но видел лишь застывшие бесстрастные маски и был не в силах уловить ни одной мысли.

После того как юристы закончили выступать, Овейн объявил перерыв, чтобы судьи посовещались перед вынесением окончательного приговора. Эдеард и его коллеги вновь оказались в вестибюле, стараясь скрыть свои чувства от окружающих.

К ним подошел Грандмастер Финитан.

– Вы сомневаетесь в исходе дела? – негромко спросил он. – У вас подавленный вид.

– Нет, сэр, – ответил ему Эдеард. – Но Черикс отлично знает свое дело.

– Так и должно быть. Высший Совет не может допустить ни малейших обвинений в предвзятости.

– Политика.

– Ты становишься настоящим гражданином Маккатрана, а?

– Я стараюсь, сэр.

– Знаю. – Финитан отвел Эдеарда в сторонку. – Послушай, что я тебе скажу: после суда тебе сделают предложение, но оно не будет иметь отношения к твоим способностям. Тебя захотят испытать.

– Сэр?

– Если ты его примешь, ты покажешь, что понимаешь городскую политику и согласен играть по тем же правилам, что и все мы. Если откажешься, если заявишь, что недостоин или не намерен проявить смирение перед тем, от кого исходит предложение, значит, во всеуслышание объявишь себя опасным идеалистом.

– Да, сэр, – неуверенно сказал Эдеард.

Он понятия не имел, о чем говорит ему Грандмастер.

– В любом случае я тебя благословляю. Но ты сам должен сделать выбор. Я только хочу попросить тебя: учитывай, чего ты сможешь добиться в том или ином случае. Хорошенько подумай об этом.

– Обязательно, сэр.

Финитан похлопал Эдеарда по плечу и отошел к группе мастеров из Высшего Совета.

– О чем он с тобой говорил? – поинтересовался Максен.

– Понятия не имею.

Трем судьям потребовалось два часа, чтобы прийти к единому мнению. Наконец заседание возобновилось, и Овейн, перед тем как зачитать приговор, потребовал, чтобы Арминель и остальные обвиняемые встали.

По обвинению в грабеже все пятеро были признаны виновными. По обвинению в сговоре – тоже. По обвинению в покушении на убийство двух констеблей суд признал виновным одного Арминеля.

Все время мысли Арминеля оставались тщательно скрытыми. Эдеард ждал, что тот хоть раз взглянет в его сторону, но решимость этого человека была непоколебимой.

Затем Овейн возложил на голову квадрат из алого армшелка. И только тогда Эдеард почувствовал, как напрягся Арминель. Густап, Фалор, Гарри и Омасис были приговорены к двадцати годам каторги в шахтах Трампелло. Всех четверых сразу же увели в тюремные камеры. Арминель остался в одиночестве перед тремя судьями.

– Ты признан виновным в исключительно тяжелых преступлениях, – заявил Овейн. – Подобных умышленных злодеяний не было за все время моего членства в Высшем Совете. Твоя вина усугубляется нежеланием сотрудничать с констеблями и отказом назвать имена других членов вашей криминальной организации. Помощь с твоей стороны могла бы смягчить приговор, но ее не было, так что не будет и снисхождения. На Кверенции никогда не существовало смертной казни. Ты должен благодарить за это Заступницу, которая в своей мудрости верит в возможность искупления для каждой человеческой души. Однако я сомневаюсь, что ты будешь спасен. Мне не остается ничего другого, кроме как приговорить тебя к заключению в шахтах Трампелло до конца твоей жизни. Да благословит Заступница твою душу, когда она поднимется к сияющим небесам, поскольку люди от тебя отвернулись. – Овейн громко стукнул молотком. – Суд завершен.

Зрители начали покидать центральную палату. Эдеард и его сослуживцы в легком оцепенении остались сидеть на своей скамье.

– Ого, – произнес Максен.

– Пожизненно! – воскликнул Бойд.

– Неслыханная мера, – сказала Кансин.

Мастер Соларин повернулся к констеблям.

– Насколько я помню, последний раз человека приговорили к пожизненному заключению сорок два года назад – Потрошителя из Золотого парка, весьма неприятного типа. Но это случилось еще до вашего рождения. Можете считать, что вам повезло.

– Ого, – повторил Максен.

– Примите мои поздравления, молодые люди, – сказал Соларин и протянул руку.

Эдеард осторожно пожал пальцы старика.

– Спасибо вам, сэр. Вы добились этого приговора.

– Благодаря твоему необычному дару мне почти ничего не пришлось делать. Желаю тебе удачи в дальнейшей деятельности. Я горжусь тем, что был твоим наставником. Но, вспоминая эту древнюю фразу, я полагаю, что ты меня уже перерос.

– О нет, сэр. Я надеюсь на вашу помощь в будущих делах.

– А их будет немало, в этом я не сомневаюсь. Но, кажется, я не единственный, кто хочет тебя поздравить. Ты видишь вон того господина?

Узловатый палец старика, лишь слегка дрогнув, указал куда-то в сторону.

Эдеард, а за ним и все остальные повернулись, чтобы посмотреть, о ком говорит старый юрист. По главному проходу зала шел мужчина в яркосинем пиджаке и серой рубашке из армшелка. На первый взгляд возраст человека приближался к первому столетию, но фигура его оставалась крепкой и подтянутой, а в густых каштановых волосах, ниспадавших на воротник, блестело лишь несколько серебристых прядей. На всех пальцах мужчины сверкали массивные золотые перстни, а шею обвивала такая же блестящая цепь. Долгие годы благополучной жизни немного округлили его лицо, но не лишили видимой физической мощи. Из-под широкого лба на констеблей смотрели бледно-зеленые глаза. Из-за давнего несчастного случая или драки челюсть человека осталась перекошенной, отчего лицо казалось немного несимметричным. По внешнему виду он был похож на преуспевающего самоуверенного коммерсанта. Такое впечатление поддерживали и две сопровождающие его красотки в дорогих платьях и роскошных украшениях. Эдеард ощутил легкий укол сочувствия к девушкам, которые были даже моложе Кристианы. А потом он встретил взгляд мужчины. Испытующий взгляд, не менее пронзительный, чем у Пифии, с которой он встретился несколько месяцев назад. Эдеард инстинктивно почуял противника и твердо выдержал взгляд, хотя и не понимал, почему он это делает.

– Кто он такой? – тихо спросил Эдеард.

– Это, – всем своим видом выражая презрение, ответил мастер Соларин, – капитан Иварл.

– Он владеет большой флотилией? – поинтересовался Эдеард и слегка смутился, услышав пренебрежительные стоны товарищей.

– Нет, – сказал Чаэ. – У него нет ни одного корабля, хотя он утверждает, что когда-то водил торговое судно. Иварл – хозяин «Дома голубых лепестков».

Эдеард слышал об этом заведении, борделе в районе Мико, неподалеку от порта Маккатрана.

Капитан Ронарк шагнул вперед и встал рядом с Эдеардом.

– Если у городских банд и есть лидер, – сказал он, – то это Иварл. Он и сам не против называть себя мастером криминального братства. Возможно, именно он приказал Арминелю устроить на тебя засаду.

– Ага, – воскликнул Эдеард.

Он вежливо улыбнулся и кивнул приближавшемуся преступнику. Иварл ответил, приподняв трость с золотым набалдашником. Мастер Черикс догнал Иварла и что-то прошептал ему на ухо. Тот сдержанно улыбнулся и подошел к группе констеблей.

– Примите мои поздравления с показательным процессом, – произнес он.

У него оказался очень хриплый голос, и Эдеард решил, что рана, перекосившая его лицо, оставила и более глубокие повреждения.

– Благодарю, – с нескрываемой иронией ответил он.

– Без таких людей, как Арминель, город становится лучше, – продолжил Иварл. – Это зловредные паразиты, не приносящие никакой пользы. Но вы, констебль Эдеард, исключительный человек.

– Я стараюсь как могу.

Максен и одна из девушек Иварла тотчас начали подмигивать друг другу, и Эдеарду захотелось врезать сослуживцу по уху.

– Как и все мы, – сказал Иварл. – Каждый вносит свою посильную лепту в жизнь этого чудесного города. Я, со своей стороны, приглашаю вас и ваших друзей насладиться гостеприимством моего дома.

Эдеард почувствовал, как напряженно все ждут его ответа. «Так вот о чем говорил Финитан, – вдруг понял он. – Я показал бандитам, что не все констебли одинаково слабы, что жестокость на меня не действует. А теперь они хотят посмотреть, как я клюну на наживку. Политика!»

Он позволил старому, глубоко личному воспоминанию просочиться наружу: дымящиеся руины Эшвилля и трупы людей на его улицах.

– Я еще не посещал ваш район города, – сказал Эдеард. – Но в ближайшем будущем собираюсь его посетить.

Широкие губы Иварла сжались в гримасе глубокого разочарования. Он демонстративно пожал плечами.

– С нетерпением жду вас у себя, молодой человек.

Он развернулся и пошел прочь, уводя с собой обеих спутниц, повисших на его руках.

Только теперь Эдеард заметил обращенные к нему взгляды.

– Что такое?

Капитан Ронарк улыбнулся.

– Отлично, Эдеард. Я знал, что ты не изменишь себе.

Чаэ восхищенно усмехнулся и отошел вслед за капитаном.

– Что это было за место? – взволнованно спросил Бойд.

– Деревня, где я вырос, – ответил Эдеард.

– Милостивая Заступница, мне стало не по себе от одного только вида.

– Я хотел яснее выразить свою мысль, чтобы Иварл наверняка меня понял.

– О, я думаю, он все понял, можешь не беспокоиться.

– Однако жаль, – мечтательно вздохнул Максен. – Ты видел эту блондинку?

– Хам, – прошипела ему Кансин.

– Эй, ты же знаешь, я способен на великие жертвы. Но неужели все соратники Идущего-по-Воде должны подчиняться одним и тем же правилам?

– Не называй меня так, – устало запротестовал Эдеард.

– Поздно, – усмехнулся Бойд. – Слишком поздно.

До участка Дживон друзья добрались в середине дня. Они уселись за свой обычный стол, и ген-мартышки принесли им кружки с чаем и тарелки с бутербродами. В последнее время питание в участке заметно улучшилось: благодарные местные торговцы поставляли констеблям лучшие продукты по разумным ценам.

Эдеард порадовался такой реакции, но вместе с тем ощутил на своих плечах тяжесть чужих надежд. «Теперь я встретился с настоящим противником, – думал он. – Арминель уничтожен, но Иварл пошлет десяток других негодяев. Или сотню».

Вслед за ликованием по поводу окончания судебного процесса пришло отрезвление. На самом деле Эдеард ничего не изменил, только прославился. А какой прок от этого жителям города?

– Но ведь мы добились результата, не так ли? – произнес Бойд.

Он выбрал себе сэндвич из солодового хлеба с сыром и ветчиной, обильно приправленный острым томатным чатни, и с наслаждением впился в него зубами.

Другие констебли считали долгом подойти к их столу и поздравить с успешным завершением дела. Такое восхищение раздражало Эдеарда.

– Да, добились, – сказала Кансин, выбирая себе сэндвич. – Одного-единственного результата.

– А ты не упустишь случая плеснуть ледяной водичкой, – пробормотал Максен.

– Она права, – вмешался Эдеард. – Нам предстоит приложить колоссальные усилия, чтобы заставить бандитов хотя бы волноваться.

– Не совсем так, – возразил Бойд. – Успех Идущего-по-Воде достаточно встревожил Иварла, чтобы он вылез из своей норы и решил познакомиться с тобой лично.

– Перестаньте, пожалуйста, меня так называть.

– Я думал, Арминель получит лет тридцать или сорок, – сказал Максен. – Но пожизненно? Сколько ему сейчас, тридцать? Значит, еще полторы сотни лет в шахтах Трампелло. Это вам не павильон на равнине Игуру. Сто пятьдесят лет! Овейн, должно быть, страстно хочет добиться переизбрания.

– Я не могу жалеть Арминеля, – сказал Эдеард. – Он пытался меня убить.

– По приказу Иварла, – добавила Кансин.

– Ты так считаешь?

– Он не смог бы организовать такую засаду без чьей-то помощи. Ему нужны были указания. Вероятно, Иварл дал согласие.

– Благая Заступница, – испуганно воскликнул Максен. – Посмотрите-ка!

Про-взгляд Эдеарда показал, что в зал зашел капитан Ронарк вместе с главным констеблем Уолсфолом. Все разговоры стихли, слышался только скрип скамей. Даже ген-мартышки перестали двигаться по залу.

Главный констебль Уолфсон направился прямиком к столу Эдеарда. Офицер пришел в парадном безукоризненно черном мундире с золотыми пуговицами и алыми эполетами, сверкающими алмазами. Эдеарда представили ему в день, когда был арестован Арминель, и шеф службы констеблей произвел на молодого человека сильное впечатление. Его возраст перевалил за первую сотню лет, и в поведении отчетливо угадывалось, что он проделал непростой путь к вершинам службы. Главный констебль не стеснялся говорить откровенно и держался уверенно, поскольку своим положением был обязан поддержке городских участков.

Уолсфол коротко отсалютовал, и Эдеард поспешил отдать честь.

– Сегодня знаменательный день, констебль, – отрывисто, на аристократический манер, заговорил Уолсфол. – Участок гордится вами.

– Благодарю вас, сэр.

Уолсфол вытащил из кармана пару эполет. На них блестела единственная серебряная звездочка.

– За проявленную храбрость в операции у Бирмингемской заводи я рад предложить вам звание младшего сержанта.

Возможно, у Эдеарда разыгралось воображение, но ему показалось, что слово «предложить» прозвучало с особым ударением. Но он так обрадовался, решив, что Финитан имел в виду именно это предложение, а не грубую попытку подкупа, предпринятую Иварлом, что ответил не раздумывая:

– Да, сэр. Благодарю вас, сэр. Я рад его принять.

Капитан Ронарк первым начал аплодировать, а Уолсфол прикрепил эполеты к плечам Эдеарда.

«Наверняка Финитан имел в виду не Иварла, – убеждал себя Эдеард. – Высший Совет хочет убедиться, что я поддерживаю его власть. Заступница! Неужели они могли подумать, что я способен им чем-то угрожать?»

Уолсфол снова отсалютовал и удалился.

– Младший сержант Идущий-по-Воде! – громогласно воскликнул Максен, смеясь и поднимая кружку с пивом.

Эдеард уже смирился с веселыми поддразниваниями. Все отделение собралось выпить за его повышение в «Орле Олована» и заняло одну из кабинок в баре наверху, где было относительно спокойно.

– Интересно, какие отделения перейдут под твое командование, – негромко сказала Кансин. – Обычно под началом младшего сержанта три отделения.

– Только не соглашайся на команду Дроала, – посоветовал Бойд. – Все они никчемные болтуны, а Вилби еще и берет взятки.

– Я этого не знал, – сказал Эдеард.

– С твоими-то суперспособностями? – поддразнил его Максен.

Эдеард воспроизвел жест, частенько употребляемый Оброном, но вдруг обнаружил, что готов прослезиться от грустных воспоминаний. Оброну теперь было бы двадцать три…

– Эдеард, ты должен хорошенько об этом подумать, – настаивала Кансин. – Серьезно, все будут смотреть, как ты себя поведешь после повышения. У тебя появился шанс сколотить собственную команду констеблей, людей, на которых ты сможешь положиться.

– Да, конечно.

На самом деле Эдеарду даже думать не хотелось об ответственности, сопутствующей его новому положению. Он никак не мог решить, что делать дальше. И бандиты, и констебли хотели посмотреть, на что он способен: просто ли он небесталанный деревенский парень, радующийся популярности у городских девчонок, или по-настоящему сильная личность, способная встать на защиту закона и что-то изменить. И Дворец-Сад, вероятно, тоже хочет это узнать.

– Полагаю, придется взять к себе всех вас, – сказал он с преувеличенным недовольством.

На этот раз грубый жест воспроизвел Бойд.

– Даже Динлея? – спросил Максен так тихо, что услышал только Эдеард.

– Да, – ответил ему Эдеард точно направленным посылом. – Даже Динлея.

Максен наклонил голову и сердито уставился на свою кружку.

– И что же ты намерен предпринять со своей командой? – поинтересовалась Кансин. – В конце концов, это всего пятнадцать человек.

– Два месяца назад нас было пятеро, – спокойно напомнил Эдеард. – Я уверен, мы способны приносить настоящую пользу. Если только Ронарк нам позволит. Есть же еще и инструкции.

– Для начала это очень неплохо, – с неожиданной горячностью заговорил Бойд. – Ты хорошо стартовал, Идущий-по-Воде, и у тебя есть желание продолжать. Вот он, твой шанс что-то сделать.

– Благая Заступница, налейте ему еще пива – и он заткнет за пояс любого политика, – простонал Эдеард.

– Я знаю Маккатран, – настойчиво продолжал Бойд. – У тебя здесь есть отличный шанс. – Он обнял за плечи Кансин и Максена. – А мы, три местных жителя, намерены присмотреть за тобой, чтобы ты не упустил этого шанса.

– Все трое! – Эдеард в притворном ужасе закатил глаза. – Великолепно. Разве мы можем потерпеть неудачу?

– Мы все заодно, – подхватил Максен. – Были и будем заодно, несмотря ни на что.

– Несмотря ни на что!

Все выпили.

Бойд поставил на середину стола опустевшую кружку.

– Ас твоим новым окладом, как мне кажется, ты сможешь оплатить следующую выпивку.

– Извините. – Эдеард поднялся и застегнул куртку. – У меня свидание в театре «Алрадо», а до района Зельда путь неблизкий.

– Свидание? – с любопытством переспросил Максен.

– Кое с кем из гильдии клерков – они помогают мне разобраться с налогами.

Он вышел под ироничный хохот. Уже спускаясь по неудобной винтовой лестнице, он услышал, как Кансин предложила оплатить последние кружки пива.

На улице, за дверью «Орла Олована», было холодно. Мороз выбелил городские тротуары, а в лучах оранжевых огней зданий уже запорхали снежинки. По переулку Альби Эдеард вышел к Быстрому каналу; люди, торопливо снующие вокруг, кутались в теплые пальто и куртки. Эдеард закрыл свои мысли от случайных про-взглядов пеленой уединения, как поступали все жители Маккатрана, когда шли по своим личным делам. Это был эффект, близкий к легкой версии полной маскировки.

Эдеард уже подошел к металлическому мосту, ведущему в район Хакспен, как вдруг заметил, что его про-взгляд в третий раз натыкается на одну и ту же фигуру. Человек уже некоторое время преследовал Эдеарда, несмотря на его очевидное желание побыть в одиночестве. Он сосредоточил свое внимание.

– Салрана! – воскликнул Эдеард.

Она поспешила его догнать, излучая вокруг себя озорное веселье. Эдеард отметил, что девушка уже почти сравнялась с ним ростом. Полы ее длинного пончо хлопали на бегу, а большой капюшон съехал вперед.

– Ты такой медлительный, – насмешливо воскликнула она. – Я шла за тобой от самых дверей таверны. Если бы на моем месте был убийца, тебе бы не поздоровилось. – Она сдвинула капюшон назад, предоставив золотисто-каштановым локонам развеваться на ветру, и, не переводя дыхания, поцеловала Эдеарда. – Знаешь, с этими длинными волосами я с трудом тебя узнала. Городская мода тебе к лицу.

Эдеард усмехнулся в ответ, всем телом ощущая, как тесно она к нему прижалась. Он посмотрел на ее высокие скулы, заглянул в красивые карие глаза, полные задорного восторга. Салрана стала настоящей красавицей, и потому он продолжал избегать встреч с нею. Они до сих пор каждый вечер обменивались телепатическими посылами, но, когда она предлагала увидеться, он ссылался на то, что занят в судебном процессе. Теперь же, стоя с ней на холодной полутемной улице, он смущенно вспомнил всех девчонок, с которыми забавлялся несколько недель. Но провести с Салраной хотя бы полдня для него было бы настоящей пыткой.

«Почему? – спрашивал он себя. – Она красива, она тянется ко мне, и я с радостью не только лег бы с ней в постель, но и провел целую жизнь. Мы стали бы прекрасной парой. Единственная девушка, способная с ней сравниться, – это Кансин».

Все его сомнения были вызваны каким-то дурацким понятием о долге. По крайней мере именно этим он себя и оправдывал. Он действительно чувствовал, что покровительствует ей, хотя теперь в этом вряд ли была такая необходимость. Они уже не были вдвоем против целого мира, как когда-то раньше. Скорее, он просто боялся сломать сложившиеся отношения. Все вокруг менялось, а Салрана оставалась неизменной. И она терпеть не могла, когда он ей об этом говорил. Она была живой и веселой и хотела получать удовольствие. Она заслуживала счастья. А они могли быть счастливы вместе…

– Боже, я, кажется, тебя немного развеселила? – продолжала она свои поддразнивания.

– Извини. – Он улыбнулся и задвинул свои эмоции за непроницаемый для про-взгляда барьер. – Я так рад тебя видеть, но ты лишь напомнила мне о том, что я сегодня еще должен сделать.

– Вот как? – весело спросила она. Ее ручка скользнула под его локоть, и они вместе зашагали по металлическому мосту. – Бедняжка. Должно быть, очень трудно справляться в постели сразу с Кристианой и Ранали.

От изумления Эдеард остановился.

– Как же ты об этом узнала?

Она хихикнула от удовольствия, что заставила его покраснеть.

– Ах, Эдеард, всему городу известно, кто прошлой ночью подцепил Идущего-по-Воде. Кристиана сегодня успела раструбить об этом в половине городских баров. А ты ведь знаешь, как быстро в Маккатране распространяются сплетни.

– Знаю, – сокрушенно вздохнул он. Но, еще не в силах поверить, снова спросил: – Неужели люди и впрямь обсуждают мою интимную жизнь?

– Обсуждают. Поют об этом куплеты. И даже пишут книги. Насколько я помню, кто-то даже хотел поставить пьесу для новогоднего пикника в Золотом Парке.

– Перестань.

Она прижала его к перилам моста и снова поцеловала. Ее кожа была приятно теплой, мягкой и шелковистой, и от нее сильно пахло духами.

– А второй акт будет о нас? А третий и четвертый?

Эдеард едва не оттолкнул Салрану. Но вместо этого выдавил унылую улыбку и развернулся лицом к перилам. А потом обнял ее. Всплеск ее радости, смешанной с удивлением, опьянил Эдеарда.

– Неужели я так непроходимо глуп?

– Только в том, что отвергаешь меня. В остальном ты ведешь себя точно так же, как любой отпрыск благородной семьи на пятнадцатом году. Ты вписался в жизнь города, Эдеард. Разница между ними и тобой лишь в том, что ты заслужил известность. Теперь людям не терпится узнать, что случится дальше: была ли победа над Арминелем случайностью, или ты в самом деле Идущий-по-Воде.

Он вздохнул.

– Ненавижу это прозвище.

– Я надеюсь… Эдеард, я надеюсь, что ты его оправдаешь. А тебе известно, что после событий в Бирмингемской заводи в храмы стало приходить больше людей? В тот день ты проявил не только отвагу, но и преданность своему долгу и понятиям чести. Этого нашему городу катастрофически не хватает. Ты показал людям, о чем они стали забывать в своей жизни. Это же чудесно, Эдеард.

Он уставился вниз на темную воду, несущую ледяную крошку. Только у берега, где сновали водяные крысы, было заметно какое-то движение. Из Высокой заводи, что на Главном канале, в их сторону с трудом проталкивали свои лодки два гондольера. Их фонари освещали лишь остроконечные носы суденышек, а над каналом негромко звучало мелодичное пение.

– Я не знаю, что делать дальше, – признался Эдеард. – То есть не совсем так. Я знаю, что должен делать. Но как только я совершу шаг в ту сторону, как только обращу свой талант против банд, пути назад уже не будет. Сейчас я ничего не могу предпринять, и вся шумиха скоро утихнет, но…

Салрана снова его обняла, и теперь это был не просто веселый флирт.

– Ты не сможешь так поступить, – прошептала Салрана. – Просто не сможешь, ты и сам знаешь.

– Да, знаю. Спасибо.

– Я только передаю то, что написано в учении Заступницы, Эдеард. В этом и состоит главная цель моей жизни.

– Салрана, ты такая хорошая!

Она игриво прижалась к нему.

– Не хочу быть хорошей. Только не с тобой. А эти девчонки из благородных семей говорят, что ты отличный любовник.

Эдеарда возмутило ее замечание. Неужели это предмет обсуждения для всего Маккатрана? Впрочем…

– Не стоит верить всем этим слухам.

– В самом деле? – лукаво спросила она.

– Ну… признаю, доля правды в них есть.

– Ой, вы послушайте только!

Она хлопнула его по плечу и тут же прижала к себе и поцеловала.

Они как будто снова оказались на дне того колодца. Он знал, что не должен этого делать, но даже самому себе не мог назвать ни одной причины. «Позволь хоть раз сердцу взять верх над разумом…»

Мимо них прошли двое людей, и их про-взгляды осторожно коснулись молодой пары, с таким пылом целовавшейся на мосту.

– Это он, – прошептала женщина. – Идущий-по-Воде.

– А с ним послушница!

И телепатический посыл, направленный сразу множеству знакомых: «Вы никогда не догадаетесь…»

Эдеард и Салрана отпрянули друг от друга, словно застигнутые врасплох подмастерья. Они привели в порядок одежду и стали спускаться с моста в район Хакспен.

– Я рискую заработать репутацию еще хуже, чем у Дибала, – заявил Эдеард.

– Отличная маскировка. Бандиты решат, что ты отъявленный распутник, и перестанут обращать на тебя внимание.

– Ага. – Он рассмеялся. – Но цена чересчур высока. Пойдем, я провожу тебя до «Дома Миллицал», мне почти по пути.

– Совсем не по пути.

– Нет, в самом деле. Я действительно хочу попытаться чего-то добиться. Ты и Заступница правы: было бы грешно не попробовать.

– Начнешь прямо сегодня ночью?

– Да. Самый подходящий момент. В этот вечер никто не ожидает, что я займусь своими служебными делами.

– Я бы точно не подумала.

– Я знаю. Но нам надо поговорить.

– Эдеард, мы говорим уже три года!

– Верно.

Он едва сдерживал себя, чтобы не уступить. Может, разборки с Иварлом денек подождут?

– Честно говоря, я тебе не все рассказала, – призналась Салрана.

– Что такое?

– Сестра-хозяйка сообщила мне только вчера. Меня на всю зиму направляют в лазарет Заступницы в Уффорде.

– А где это?

– Уффорд – центральный город провинции Тралшер, к югу от Игуру.

– Что? Нет!

– Да. Уход за больными – часть нашей программы обучения.

– Но больницы есть и в Маккатране.

– Церковь судит иначе. Нас хотят научить жизни вне хрустальных стен.

– О жизни в провинции ты знаешь намного больше, чем твоя сестра-хозяйка.

– Если я об этом скажу, мне вряд ли станет легче.

– Я мог бы попросить мастера Финитана, а он бы убедил настоятельницу.

Салрана тихонько хихикнула.

– Представляешь, как было бы здорово? Приятель Грандмастера хочет взять в любовницы послушницу церкви, не могли бы вы ради этого изменить программу ее обучения?

– Нет, если так представить дело, полагаю, он ничего не добьется.

– Ты правильно полагаешь.

– Но ты не будешь моей любовницей.

– В самом деле?

– Нет. – Он решительно тряхнул головой. – Никогда. Мы всегда останемся на равных. Настоящая пара влюбленных.

– Ох, Эдеард. – В ее глазах блеснули слезы. – Повтори. Скажи это еще раз. И обещай, что мы станем парой, как только я вернусь.

Эдеард взял в свои руки обе ее ладони.

– Клянусь, и пусть Заступница слышит эту клятву.

Эдеард поднялся на мост возле Высокой заводи, тот самый, у которого средняя часть была хрустальной. В эту ночь его прозрачность не имела значения; Эдеард шел по блестящей темной поверхности, припорошенной ледяной крупой. Мост вывел его на безлюдные улицы Эйри, и Эдеард быстро прошел по ним до самого района Зельда. Он не собирался заходить так далеко, но, если все знали о его свиданиях со здешними девушками, надо было показаться на тот случай, если кто-то вздумает за ним следить. Эдеард все еще возмущался тем, что все знают о его похождениях, но в глубине души он сознавал, что винить должен только самого себя. Странно лишь то, что на эту тему не заговаривал никто из его друзей. Или они были уверены в его осведомленности? Вечная проблема приезжего: все полагают, что он досконально знаком с городскими обычаями.

Эдеард пересек Лесной канал. Здания вокруг него стали другими, они составляли огромный муравейник скромных жилищ, магазинов и мастерских. На узких улочках, которые Эдеард выбирал намеренно, стены почти смыкались между собой. В переулке Полтерал он оказался в полном одиночестве. Переулок представлял собой крошечный проход между задними стенами домов, едва достаточный для одного человека. Люди могли разойтись здесь только благодаря нишам в стенах – странным округлым выемкам в паре футов над землей, по форме которых оставалось только гадать о внешнем виде первых обитателей города. По ночам здесь никто не ходил; толстые стены препятствовали про-взгляду и почти полностью блокировали телепатические посылы. В случае нападения о жертве никто не узнал бы до самого утра. Эдеард при помощи про-взгляда смог убедиться, что все ниши впереди него пусты. Примерно в середине переулка он остановился под нависающей стеной и соткал вокруг себя маскирующий покров; убедившись, что за ним никто не наблюдает, он обратился к дремлющему разуму Маккатрана с просьбой снова позволить ему пройти. Сегодня ему было легче это сделать. После первого случая на улице Сонрал Эдеард не раз выбирал укромные уголки, чтобы попрактиковаться. А безлюдных закутков в городе было предостаточно.

Тротуар под его ногами изменился, в мозгу снова взвился вихрь разноцветных символов, и ноги Эдеарда стали погружаться в землю, словно в сгусток тумана. Неведомая сила бережно опустила его в дренажную трещину, проходящую под зданиями. И опять Эдеарду показалось, что он падает с огромной высоты.

Через несколько минут он оказался в средней части склона обширного тоннеля, который проходил точно под Главным каналом. Эдеард осторожно поставил ногу на один из выступов, созданных городом по его просьбе. Даже при наличии этого уступа в бурлящей воде, доходящей почти до верха его ботинок, идти было довольно опасно. В результате предыдущих исследований Эдеард убедился, что в этом подземном мире повторяется вся сеть каналов Маккатрана. В слабом оранжевом свете, струившемся со свода тоннеля, виднелся бегущий по дну поток. Этой ночью он был более полноводным, чем обычно, что объяснялось огромным количеством воды, попадающей с тротуаров в дренажные стоки. Выступ в стене позволял Эдеарду идти по самому краю потока, хотя в местах пересечений ему приходилось шлепать вброд. Ледяная вода просочилась в его ботинки. Уже не в первый раз Эдеард задумался, чтобы неплохо было бы как-то пронести сюда небольшую лодочку. Спустя некоторое время он приспособился удерживать воду на уровне щиколоток при помощи своей третьей руки. Оправдывать прозвище Идущего-по-Воде и стабилизировать поверхность потока в течение долгого времени было слишком утомительно.

Спустя некоторое время он свернул в тоннель, идущий вдоль Верхнего концевого каната, а через несколько сотен метров вскарабкался до очередной водоотводной трещины. Эдеард не слишком хорошо знал район Мико, но его про-взгляд теперь легко проникал сквозь субстанцию города, как будто здания были построены из дымчатого стекла. Он остановился под укромным уголком небольшой площади, и город снова поднял его наверх, прямо под усиливающийся снегопад. К этому моменту Эдеард уже окутал себя маскирующей пеленой.

По площади, не замечая его, шагали два моряка в традиционных лиловых куртках. Эдеард довольно усмехнулся и направился в противоположную сторону.

«Дом голубых лепестков» стоял на самом берегу Верхнего концевого канала, на другой стороне которого уже виднелись высокие своды портовых складов. Это было четырехэтажное здание с фасадом, украшенным орнаментом, и овальными окнами, обрамленными фризами с цветочным рисунком. В мансардном этаже из покатой крыши выступали полусферические окна, словно гигантские глаза, любующиеся на звездные туманности неба Кверенции. Эдеард озадаченно нахмурился, заметив исходящий из них слабый свет фиолетового оттенка. Он уже давно не видел на улицах по ночам ничего, кроме повсеместного оранжевого сияния Маккатрана.

Все три входные двери первого этажа были открыты настежь. Изнутри доносились звуки фортепьяно, чьи-то громкие голоса и смех. По обе стороны от тяжелых деревянных дверей стояли швейцары в черных куртках, похожих на мундиры констеблей. Эдеард, затаив дыхание, проскользнул мимо них, с тревогой ожидая, что его вот-вот заметят. Один из охранников нахмурился и огляделся по сторонам, но больше никаких признаков тревоги не проявил.

Половину первого этажа занимал бар с пианино посередине, на котором кто-то наигрывал веселые мелодии. Нарядно одетые бармены за длинной полированной стойкой смешивали коктейли, а вышколенные ген-мартышки разносили их к столикам. Клиенты, сидя в глубоких кожаных креслах, потягивали напитки и ждали мадам. Две большие металлические печки, стоящие друг напротив друга, наполняли зал приятным теплом ярко горевшего угля. Девушки с мелко завитыми кудряшками, в ярких и сильно открытых платьях, пересмеивались между собой на деревянной галерее, опоясывавшей высокое помещение, посылали мужчинам воздушные поцелуи, строили глазки и обращались к клиентам с откровенными телепатическими посылами.

Некоторое время Эдеард наблюдал за теми, кто поднимался или спускался по деревянной лестнице у задней стены зала. Заведение Иварла посещали не только матросы; судя по одежде, большую часть клиентов составляли члены гильдий и благородных семейств. Среди них он заметил и двух офицеров милиции, узнав их по ярким сине-красным мундирам. Вот констеблей здесь не было. Вероятно, они не могли себе этого позволить.

Он долго простоял на одном месте, знакомясь со здешними порядками и прощупывая здание про-взглядом. Мадам переходила от одного столика к другому, обмениваясь с посетителями любезными фразами. Кое-кто из клиентов спрашивал о своих постоянных фаворитках, другие выбирали девушек из числа стоящих на галерее. Оплата взималась на месте, а постоянным посетителям приписывалась к общему счету. Затем мужчины допивали коктейль и отправлялись наверх, где их уже поджидали выбранные девицы.

Несколько минут Эдеард простоял у подножия лестницы, а потом, дождавшись мастера из гильдии плотников, отправился наверх. Выбранная проститутка встретила плотника жаркими объятиями, и они вдвоем свернули в один из боковых коридоров. Эдеард быстро миновал ряд остальных девиц, удивляясь резкому запаху их духов. Он едва удержался, чтобы не чихнуть. Самым трудным оказалось преодолеть занавешенный портьерами арочный проход в конце галереи, чтобы не выдать себя движением тяжелых бархатных полотнищ.

За портьерами открылся пустой коридор и лестница, по которой он поднялся на самый верх. Здесь он смог определить, что в разных комнатах находится около трех десятков человек. Опознать Иварла было не трудно, Эдеард не забыл оттенок его мыслей.

Он и не подумал входить через дверь – открыть ее незаметно не представлялось возможным. Вместо этого Эдеард попросил город изменить состояние нужного участка стены и просочился внутрь, словно призрак. Мастер бандитов собрал совет в продолговатой комнате, расположенной в самом конце здания. Четыре огромных окна овальной формы выходили на море Лиот, но в тот момент они были занавешены плотными портьерами. Горячая печка, покрытая зеленой эмалью, распространяла такой сильный жар, что Эдеарду захотелось снять куртку. Верхней одежды не было ни на одном из присутствующих.

Расстегнутая серая рубашка Иварла позволяла видеть густую седую поросль на его груди, а его ботинки стояли рядом с мягким кожаным диванчиком, на котором устроился их хозяин. Кроме него в комнате было еще семеро мужчин. Их роскошная одежда говорила о принадлежности к благородным семействам или купеческим домам. Эдеард не мог избавиться от впечатления, что эти люди создали криминальную гильдию и теперь пользуются всеми преимуществами законных организаций Маккатрана. Впервые узнав о бандитах, он представлял себе мрачного вида мужчин в лохмотьях, тайно встречающихся в заброшенных подземельях, но никак не подобное роскошное общество.

Вдоль одной из стен стоял длинный стол с тарелками всевозможных яств, не уступающих блюдам самого роскошного ресторана. Кроме того, здесь был представлен широкий выбор алкоголя из провинций, о которых Эдеард даже не слышал.

Три девушки с бутылками в руках ходили по залу и наполняли хрустальные бокалы мужчин. Из одежды на них были лишь длинные прозрачные юбки и замшевые туфельки, больше ничего. Эдеард ощутил легкое смущение, словно заглянул в чужую спальню. «Глупая деревенщина! – подумал он. – Чего еще можно ожидать от девиц в этом заведении?» А потом он присмотрелся к ним повнимательнее. Двух девушек он видел с Иварлом в суде. Третья же…

Эдеард не удержался от разочарованного стона. К счастью, разговор мужчин его заглушил, и никто ничего не услышал. Третьей была танцовщица Нанитта, посетившая Максена в его квартирке в ночь перед засадой у Бирмингемской заводи. И это казалось страшным. Иварл явно оперировал на уровне, недостижимом для Эдеарда. Его комната на самом деле вполне подходила для мастера бандитов. Иварл был умен, обладал огромным опытом и средствами и пользовался негласным влиянием в таких пределах, о которых Эдеард не мог и подумать.

Он пробрался сюда с намерением подслушать планы каких-то преступных операций. Теперь Эдеард понимал, что с Иварлом невозможно справиться несколькими рейдами и отдельными арестами. Ему придется полностью уничтожить банды, а для этого надо узнать, как работает Иварл, что попадает в сферу его интересов и с кем он связан. При этой мысли Эдеард приуныл; он догадывался, что Иварл не смог бы достичь подобного положения без поддержки городских властей.

Ладно, надо начинать с малого.

Он проверил прочность своей маскировки и приготовился слушать.

В первый день нового года шел снег. Большие мягкие снежинки плавно спускались с серого неба и приглушали все звуки города. Эдеард встал рано, искупался и плотно позавтракал яичницей с беконом и несколькими ломтиками кровяной колбасы, поджаренными на сковородке вместе с грибами. На обед он сегодня не рассчитывал. Надев новый, более плотный жилет из армшелка и тщательно проверив его застежки, добавил еще и подштанники из такого же материала. Во время рейда можно ожидать чего угодно, а половина бандитов вооружена пистолетами.

С кружкой горячего чая он вышел на галерею и заглянул в овальный бассейн, занимающий центральную часть внутреннего двора. Снежинки бесшумно падали в воду навстречу поднимающимся струйкам пара. Вода была достаточно теплой, чтобы не замерзнуть, но слишком холодной даже для отчаянных ребятишек. Эдеард давно подумывал сделать воду немного теплее, но каждый раз отказывался от этой мысли, опасаясь привлечь внимание к своим способностям.

Бойд и Динлей, раскрасневшиеся от холодного воздуха, подошли к нему. Динлей, как всегда, оделся безукоризненно – в форменное пальто до колена, точно такого же цвета, как и мундир, даже серебряные пуговицы на нем были точно установленной формы и размера. Бойд предпочел коричневое кожаное пальто с теплой подстежкой. Оно когда-то так понравилось Эдеарду, что он пошел в магазин в районе Кобара, чтобы купить себе такое же.

– Все в порядке? – беспокойно спросил Динлей.

После возвращения к служебным обязанностям два месяца назад он изо всех сил старался оправдаться перед товарищами. Даже чересчур старался. А они, стиснув зубы, ждали, когда же он успокоится.

Эдеард даже помолился Заступнице, чтобы этот рейд позволил Динлею снова почувствовать себя полноправным членом отделения, и кое-что придумал, чтобы ему помочь.

– Никаких изменений. Ген-орлы всю ночь следили за улицей. Трукал и Гаравольд все еще внутри, а Лиан отправился в Сампалок к своей подружке.

– А что Иварл?

– Он там же, где и всегда, – сказал Эдеард.

На самом деле Эдеард удивился, узнав, как редко выходит Иварл из «Дома Голубых лепестков». Но, с другой стороны, все, кого он хотел видеть, спешили откликнуться на его приглашение. Это давало Эдеарду некоторое преимущество: так легче было держать противника под присмотром. Он уже изучил «Дом голубых лепестков» лучше любого другого здания в Маккатране, за исключением лишь участка в Дживоне.

Последние две недели он подслушивал обсуждение плана ограбления в районе Ваджи. Замысел был дерзким и эффективным: проникнуть на склад гильдии химиков в канун Нового года и похитить весь запас платины в слитках. В тщательно разработанной операции должны были участвовать два десятка членов банды и четыре гондольера. Они изучили график дежурств охранников, подкупили двоих членов гильдии, чтобы те оставили незапертыми определенные двери, выбрали девиц, чтобы отвлечь внимание некоторых людей от стратегических участков. Они даже запланировали потасовку в таверне, чтобы заманить туда констеблей участка Ваджи. Что может быть естественнее, чем пьяная драка в новогоднюю ночь?

Эдеард, узнав обо всем, начал свою игру. Сперва он сказал подчиненным ему констеблям, что источник из банды Иварла сообщил о готовящейся краже. Меньше чем через сутки это стало известно мастеру бандитов, и возникшая между его помощниками подозрительная напряженность не могла не порадовать Эдеарда. Затем он убедил капитана Ронарка не препятствовать ограблению, пообещав, что его осведомитель укажет место хранения похищенных слитков. Именно туда и следует направить отряд констеблей, настаивал Эдеард. Тогда бандиты решат, что успешно провернули дело, и в хранилище могут появиться старшие члены банды, которые будут продавать платину недобросовестным торговцам и ювелирам.

После этого Иварл позвал Трукала и Лиана и сообщил им о небольшом изменении плана, о котором будет известно только им троим. Эдеард, слушая, как они обсуждают новые детали, едва не рассмеялся вслух. Он уже с трудом удерживал в голове все их меры и контрмеры и понимал, что дело не просто в ограблении. На первый план вышло противостояние между ним и Иварлом. Наблюдая за мастером бандитов из-под маскировочной пелены, он видел, что его противник тоже так считает.

Кансин и Максен подошли к двери квартиры Эдеарда. Их лица горели нетерпением.

– Не страдаешь от похмелья? – беспечно спросил Эдеард Максена.

– Нет, только не после такой ночи, – ответил Максен. – Я мог бы служить примером для всего отделения. В девять вечера я был уже в постели с чашкой горячего шоколада. – Он подмигнул Бойду. – Алисоль отлично готовит горячий шоколад.

Кансин сморщила носик.

– Упаси нас Заступница от твоего самомнения.

– Пора идти, – скомандовал Эдеард.

В малом зале участка Дживон их уже поджидали два других отделения, переданных Эдеарду. Все констебли буквально лучились предвкушением успешного рейда. Дроал и Урарл, командиры отделений, отдали честь, и Эдеард старательно ответил на приветствие. В сторону Вилби он даже не посмотрел.

– Все в порядке? – спросил Урарл.

Третий сын кузнеца из района Кобара, он был на пару лет старше Эдеарда и, откровенно говоря, вполне мог получить повышение раньше, но ни разу не проявил и намека на возмущение.

– Все остались на своих местах, – ответил Эдеард ему и всем собравшимся в зале.

– Команда Чаэ всю ночь вела наблюдение. Слитки на месте, ждут нас. И мы опознали уже семнадцать членов банды, участвовавших в ограблении. У судей сегодня будет много работы.

В зал вошли констебли еще трех отделений под командованием капитана Ронарка.

– Готовы? – спросил он.

– Да, сэр, – ответил Эдеард.

– Вот ваше разрешение на оружие. – Капитан протянул небольшой пергамент с официальной печатью. – Я только что телепатировал капитанам участков Неф и Беллис, они согласились выделить людей для помощи при арестах. Разумный шаг. Не хотят остаться в стороне.

– Спасибо, сэр.

В зал вбежал констебль-стажер Фелакс. Этому парню едва исполнилось семнадцать, и он вместе с двумя десятками других юношей пришел в участок после событий у Бирмингемской заводи. Сержант Чаэ утверждал, что его жизнь благодаря этим никчемным бездельникам превратилась в настоящий кошмар. Но в душе он явно был рад тренировать новых констеблей.

– Все ордера подписаны, сэр, – почтительно доложил Фелакс. – Судья Салби желает вам удачи.

Эдеард положил ордера в карман, даже не читая их.

– Фелакс, ты сегодня можешь остаться с нами, нам будут нужны посыльные.

– Спасибо, сэр, – радостно ответил Фелакс.

– Теперь прошу внимания, – громко объявил Эдеард и поднялся на скамью. – Слитки, похищенные со склада гильдии химиков, хранятся в подвале дома на улице Уайтемир в Сампалоке. Дом охраняется пятью или шестью вооруженными бандитами. Но мы ожидаем, что сегодня утром там появятся старшие члены банды, чтобы распределить слитки между нечестными торговцами по всему городу. Они не хотят рисковать, держа украденное в одном месте. Вот почему мы должны прийти после того, как соберутся курьеры, но раньше, чем они покинут подвал. Это позволит арестовать наибольшее число преступников. Затем мы сможем переловить всех, кто участвовал в ограблении, но я хочу еще раз подчеркнуть: слитки необходимы нам в качестве улик. Это я твердо усвоил после первого ареста Арминеля.

В зале послышался сдержанный смех.

– В нашем распоряжении три ген-орла и десять ген-псов этого участка, и вдобавок подойдут группы констеблей из Нефа и Беллиса. Нам известно, что некоторые бандиты вооружены, потому нам и выданы пистолеты, но прошу пользоваться ими только в случае крайней необходимости. Я не хочу никаких потерь. Эта масштабная операция будет громким новогодним заявлением констеблей для банд, наступивший год должен стать для них последним в Маккатране.

Максен и Динлей первыми одобрительно засвистели и захлопали в ладоши.

– Сейчас начнется настоящий хаос, – заявил Максен, сидя в первой из пяти гондол, несущих констеблей по Главному каналу.

– Почему? – возмутился Динлей. – Эдеард проделал колоссальную работу и все организовал.

– Ты так думаешь? Кто будет командовать, когда мы явимся на место? Констебли из Нефа и Беллиса не прочь присвоить себе львиную долю успеха, а ими командуют сержанты. Не хочу сказать ничего плохого, Эдеард, но задействовано слишком много людей. Отделения не привыкли работать сообща.

– Я знаю, – откликнулся Эдеард.

Он спокойно сидел на корме и улыбался, глядя в небо. Снегопад закончился, и тучи постепенно стали расходиться. Яркие лучи зимнего солнца уперлись в заснеженные здания. После новогодних праздников люди начали возвращаться к своим обычным делам, и в городе царила атмосфера радостного ожидания. Эдеарду это нравилось.

– Что ты задумал? – подозрительно спросила Кансин.

– На самом деле все намного хуже, чем представляет Максен, – весело ответил Эдеард. Он оглянулся на гондольера, старательно скрывавшего интерес к их разговорам, нагнулся вперед и прошептал: – Бандитам известно о нашем рейде.

– Как это? – воскликнул Бойд.

– Мой осведомитель мне рассказал.

На самом деле все было гораздо проще. Три раза в неделю Вилби посещал уединенную комнатку в таверне «Черная лошадь», где его поджидала Нанитта.

– Великая Заступница, кто же твой осведомитель? – спросил Максен. – Все последние недели мы только и следовали переданным им указаниям, и он общался исключительно с тобой!

– Не могу вам сказать.

Эдеард так и не набрался храбрости рассказать все Максену. Хотя тот, вероятно, и думать забыл о Нанитте.

Максен сердито заворчал и откинулся на спинку скамьи.

– Что же мы будем делать? – спросил Динлей.

– Воспользуемся их собственной самонадеянностью.

Отряды констеблей Нефа и Беллиса ждали их на мосту у Средней заводи. Как только гондола Эдеарда остановилась у причала, он спрыгнул на настил и пошел проконсультироваться с сержантами. Максен не ошибся, их усердие было почти физически ощутимым. Эдеард понимал, что ни один из сержантов и не подумает выполнить его вежливую просьбу о координировании действий. Их интересовало только количество произведенных арестов. Он развернул карту и показал дом на улице Уайтемир. Оба сержанта согласились подойти к нему со стороны Парка Фолас, в то время как Эдеард поведет своих людей через район Мико. Даже если бандиты и почувствуют их приближение, они все равно окажутся в ловушке.

Гондола Эдеарда отправилась дальше по Главному каналу, разделяющему Сампалок и Беллис. Разница между ними казалась очевидной. Цилиндрические здания Беллиса были увенчаны длинными витыми шпилями, а из стен торчали чашеобразные балкончики.

Сампалок в основном состоял из больших многоквартирных домов, мало чем отличавшихся от того, где жил сам Эдеард, только здания там были еще больше, а квартирки – теснее. И в них ютились целые семьи. На широких улицах между домами высились груды мусора, словно ген-мартышки из районной санитарной службы не справлялись с работой. Условия жизни здесь были хуже, чем в Эшвилле. Эдеард подумал, что исправлять ситуацию в городе надо именно здесь: улучшить жилищные условия, дать людям надежду. Почему же глава района ничего не делает?

Словно в соответствии с характером местности, обитатели Сампалока провожали гондолы с констеблями мрачными взглядами. Они плевали в воду и выражали свое отношение оскорбительными жестами. Несколько третьих рук качнули гондолу. Ватаги ребятишек при виде людей в форме пронзительно свистели.

– Малолетние шельмецы, – проворчал Бойд.

– Им просто никто не показал другой дороги, – заметил Эдеард. – Вот и все.

– Поздно, – сказал Максен. – Они знают только один путь, знают только здешнюю жизнь. Изменить это уже невозможно.

Эдеард перевел взгляд на горизонт, образованный рядами скучных однообразных зданий, думая о том, как улучшить эти дома, как при помощи своих способностей придать им новые формы.

– Не будь таким самоуверенным, – прошептал он.

Кансин с подозрением покосилась на него, но ничего не сказала.

Гондолы причалили в Первой заводи, и констебли углубились в район Мико. Эдеарду странно было впервые видеть его при дневном свете. Этот маленький район, не такой убогий, как его сосед, населяли в основном семьи рыбаков и корабельных плотников, объединяемые сильными гильдиями. Чувство коллектива было развито здесь гораздо сильнее, Максен назвал это профессиональной гордостью.

– Для тебя есть новости, – телепатировал Эдеарду Чаэ, когда они проходили по улице Малей, неподалеку от «Дома голубых лепестков».

– Что за новости?

– Ты и представить не можешь, кто явился посмотреть на слитки.

– Кто?

– Капитан Иварл собственной персоной.

Друзья Эдеарда начали оживленно перемигиваться, горя нетерпением добраться до предводителя бандитов.

– Это логично, – ответил Эдеард.

– Заступница, он наш, – воскликнул Бойд и поднял вверх большие пальцы обеих рук.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Чаэ.

– Он явился, чтобы позлорадствовать, – сказал Эдеард.

Его про-взгляд проследил за поспешно пересекавшими Парк Фолас отрядами из Нефа и Беллиса. Как Эдеард и ожидал, они уже вошли на территорию Сампалока по мосту через Торговый канал и оказались намного ближе к хранилищу, чем его отделения. Они прибудут на место за десять минут до условленного времени.

– О чем ты думаешь?

Вопрос Кансин прервал его расчеты.

Эдеард остановил людей и подозвал Фелакса. Он протянул стажеру конверт.

– Беги к тому дому на улице Уайтемир и передай конверт сержантам.

Парень ловко отсалютовал.

– Слушаюсь, сэр, Идущий-по-Воде.

– И чем быстрее, тем лучше, – добавил Эдеард.

Одному из ген-орлов он приказал следить за бегущим стажером.

– Что происходит? – резко спросил Максен.

– Наш план немного изменился, – объявил Эдеард. – Прошу всех следовать за мной.

Он свернул на улицу Кэмпден, обсаженную жакралями, цветущими зимой. Сейчас их пушистые голубые шарики еще прятались в бутонах. С облепленных снегом, поникших ветвей уже капала талая вода. Теперь отряд двигался в противоположную от Сампалока сторону, к Верхнему концевому каналу, граничащему с Портовым районом.

– Динлей, – окликнул он приятеля. – Бери отделение Урарла и сворачивай в следующий переулок. – Он поднял карту, чтобы видеть ее мог только Динлей. – Вот дом, который нам нужен. Вы подойдете с этой стороны. – Эдеард показал пальцем требуемый маршрут. – Проследи, чтобы никто оттуда не сбежал. И не забудь про окна и крышу.

– А что там? – спросил Динлей.

Эдеард нагнулся, так что его губы почти коснулись уха Динлея:

– Слитки.

Подмена с идеальной точностью была произведена посреди ночи. Гондолам, увозившим слитки из гильдии химиков в безопасное убежище Сампалока, предстояло пройти по Розовому каналу под несколькими мостами, в том числе и под широким каменным арочным переходом в конце бульвара Короля Абада, ведущего в Ночной район. Потребовалась безупречная согласованность, и Иварл позаботился, чтобы в нужный момент под мостом не оказалось ни одной другой гондолы. На несколько секунд бандиты оказались вне поля зрения следящих за ними ген-орлов констеблей, а массивный мост затруднял прохождение про-взглядов, тем более что гондолы были окутаны пеленой уединения. В момент встречи они обменялись идентичными ящиками.

Точность операции вызвала восхищение Эдеарда. Единственное, чего не учел Иварл, это осведомленность Эдеарда о хитроумном плане, а наблюдение велось через ген-кошку, спокойно проплывавшую под мостом. Грандмастер Финитан с радостью согласился помочь, предоставив Эдеарду пятнадцать ген-форм, чтобы распределить их под каждым мостом. После подмены Эдеарду уже не составило труда проследить за новыми гондолами, описавшими большой круг и вернувшимися в Мико, где они выгрузили ящики на покатый спуск, а оттуда люди Иварла перенесли добычу в рыбацкий склад.

«Вот тебе на! – Телепатический посыл сержанта Чаэ, полный язвительной насмешки, зазвучал в головах Эдеарда и его людей. – Кажется, капитан Иварл чем-то сильно расстроен».

Переданное изображение показало предводителя бандитов, поспешно покидающего дом в Сампалоке с раскрасневшимся от ярости лицом. Следом за ним потянулись озабоченные помощники.

Эдеард усмехнулся, глядя на стоящий в двадцати ярдах склад. За высокими, распахнутыми настежь дверями просматривалось сумрачное помещение, заполненное бочками. Снаружи несколько женщин и мужчин чинили рыбачьи сети. Внутри тоже виднелись сети, развешанные для просушки.

– Окружить дом, – скомандовал Эдеард.

Люди, работавшие с сетями, в тревоге уставились на внезапно появившихся констеблей. Ген-орлы снизились к самой земле и зорко следили за наклонным настилом, подходящим к складу. Ген-псы грозно зарычали.

– Прошу вас оставаться на своих местах, – громко объявил Эдеард. – У меня есть ордер на обыск всех помещений.

Динлей и еще двое констеблей задержали пытавшегося улизнуть рыбака.

– Кансин, бери Максена и Дроала, идите внутрь. Осмотрите все. Возможно, придется спуститься в погреба.

– Хитроумная бестия, – с усмешкой пробормотала Кансин, направляясь к двери склада.

Через мгновение про-взгляд Эдеарда обнаружил человека, бегущего вниз по наклонному настилу с другой стороны от склада. Эдеард спрыгнул в канал и одновременно сосредоточился, чтобы стабилизировать воду в месте приземления. Под его ногами остались едва заметные углубления. Люди на другом берегу широкой протоки начали останавливаться и показывать на него пальцами. Над водой пронеслись громкие восхищенные крики. Дети во весь голос звали друзей посмотреть на необычное зрелище. «Идущий-по-Воде, – кричали они. – Он снова это делает!»

Эдеард обогнул причал. Запыхавшийся Лиан пытался столкнуть в воду маленькую шлюпку.

– Не уходи, – вежливо попросил его Эдеард. – Мы же только начали.

Лиан отчаянно телепатировал кому-то, а потом полез в карман за пистолетом.

Эдеард предостерегающе нахмурился.

– Арминелю это не помогло, помнишь?

Лиан бросил на него разъяренный взгляд, но попятился от шлюпки и поднял руки. Подошедший сзади Дроал забрал у него оружие и защелкнул наручники.

– Что происходит? – поступил телепатический запрос от сержанта из участка Беллис.

При помощи про-взгляда Эдеард увидел, что его группа подошла к дому в Сампалоке.

– Мы узнали, что они успели перевезти награбленное, – ответил Эдеард, осматривая шлюпку и стараясь даже в мыслях не выдать своих чувств. – Извините, не успели вас предупредить. Мой посыльный передаст вам список всех, кто участвовал в ограблении гильдии химиков. Почти все они живут в общежитиях неподалеку от вас. Не могли бы вы их арестовать?

Сержант из Беллиса выхватил конверт из рук Фелакса, а Эдеард уловил злорадную насмешку, просочившуюся из головы сержанта Чаэ.

– О Заступница, – воскликнула Кансин. – Эдеард, ты должен это увидеть.

– Уже иду, – ответил тот.

Подвал рыбацкого склада и был одним из секретных хранилищ Иварла. Два дня назад Эдеард лишь мельком прошелся по нему про-взглядом, опасаясь привлечь внимание. В трех подземных помещениях он заметил сложенные в груды ящики, бутыли и мешки. Огромное количество вещей.

Максен и Урарл уже начали открывать ящики и обнаружили колоссальное количество дорогой серебряной посуды и столовых приборов. В меньших упаковках хранились ювелирные украшения. В мешках лежали кипы необработанного армшелка. Еще там были упаковки с чаем и специями из самых отдаленных от моря провинций. Вдоль стен стояли стеллажи с креплеными винами.

– Чтобы все это переписать, потребуется целая неделя, – с изумлением воскликнул Урарл.

Они открыли всего лишь несколько ящиков в первом из подвалов.

– Помощь уже в пути, – заверил его Эдеард.

По удивительному совпадению Ронарк прибыл на место одновременно с Иварлом. Капитан привел три гондолы со счетоводами из гильдии клерков, они шли вслед за гондолами Эдеарда, но намного медленнее. Едва они остановились у причала, как с улицы Кэмпден, насилу переводя дух, выскочил Иварл. Он был очень, очень зол.

– А я и забыл, что вы живете где-то здесь неподалеку. – Эдеард улыбнулся мастеру бандитов. – Рад снова вас видеть.

Иварл яростным взглядом окинул Эдеарда, потом капитана Ронарка, сохранявшего бесстрастное выражение лица. Поднятая трость с золотым набалдашником повисла в воздухе. Он нерешительно замер.

– Мы можем вам чем-то помочь? – поинтересовался Эдеард.

Динлей и Кансин в этот момент вынесли из склада первые ящики со слитками. Гневный взгляд Иварла остановился на драгоценной добыче.

– Может, вы хотели бы что-то отсюда забрать? – продолжал Эдеард. – Но, естественно, только после предъявления накладной. В этих подвалах обнаружилось так много товаров. Странно, что у инспекторов городского порта нет никаких записей об их выгрузке в Маккатране, следовательно, и об уплате пошлины. Я уверен, счетоводы быстро подсчитают недостающие сборы. А до тех пор все товары будут храниться на городском складе. Возможно, кто-то заявит на них права и придет, чтобы уплатить пошлину.

На лице Иварла появилась недобрая усмешка.

– Хорошая работа, Идущий-по-Воде.

– Я просто исполняю свои обязанности.

– Но тебе придется и дальше работать так же хорошо. А удача капризна.

– Да. Я уверен, Танамин бы с этим согласился.

Две ночи назад Эдеард подслушал отвратительные инструкции, данные Иварлом Гарравольду относительно наказания Танамина, недобравшего денег со своего участка в районе Фиакр.

Иварл не сумел блокировать всплеск изумления. Но быстро справился со своими эмоциями и посмотрел на Эдеарда с выражением загнанного в угол быстролиса.

– Да. Отлично. Я вижу. Ты уверен, что не хочешь воспользоваться моим приглашением? Вместе мы могли бы многого добиться.

– В шахтах Трампелло трудно что-то организовать.

– Понимаю. Что ж, очень жаль.

– Хотите еще что-нибудь сказать?

– Нет. Не сегодня.

Глава 2

К полудню военные капсулы Эллезелина, снующие в небе над Колвин-сити, были вынуждены то и дело включать сирены, создающие прекращающуюся беспорядочную какофонию, и мчаться к умножающимся точкам столкновений. Очередной веер красно-синих лучей лазера сквозь открытые балконные двери прошелся по квартире Араминты, и капсула закружилась над парком у ее дома, добавляя шума к нестройному гомону собравшейся толпы. Араминта сердито нахмурилась, когда ослепительный луч снова вспыхнул в кухонном уголке ее гостиной. Девушка заваривала чай в чайнике, а кулинарный процессор тем временем трудился над простейшим сэндвичем с курятиной. На экране вновь появилось сообщение об ошибке температурного регулирования, и Араминта раздраженно ударила ногой по основанию дурацкой машины. Возможно, это лазерные лучи так пагубно сказывались на ее работе.

Она вздохнула и тряхнула головой, на этот раз сердясь на саму себя за то, что думает о таких глупостях. Еще хуже, сидит здесь и ничего не делает. Вернее, не знает, что делать.

Еще одна капсула с визгом пронеслась мимо. Араминта со стуком поставила чайник и подошла к балконным дверям. К тому моменту капсула уже скрылась за соседним зданием. Наверное, они надеются на устрашение собравшихся в парке людей, а эта толпа стала уже чем-то вроде центра неповиновения захватчикам. Араминта бы с удовольствием хлопнула дверью, но стеклянная панель еще была в процессе формирования, и сегодня с ней следовало обращаться осторожно. Хорошо хоть, что после завершения процесса звуки сирен будут не так слышны в комнатах. По крайней мере это гарантировал дорогой звукопоглощающий слой, который она не забыла добавить. Дверь простояла открытой целый день, это давало Араминте ощущение хоть какой-то связи с городом. Глупо, но успокаивающе. По правде говоря, весь день она старательно избегала думать о реальных проблемах. И совсем не занималась отделкой квартир.

Юз-дубль выдал ей обширную подборку новостей из унисферы, касающихся исключительно расширения Бездны. В них было слишком мало достоверных фактов, зато предостаточно предположений и обвинений. Юз-дубль применил соответствующий фильтр и составил общую картину. Почти ничего не изменилось; команда исследователей покинула станцию «Центурион». Все новостные шоу демонстрировали картины разрушения станции. Немного интереснее было смотреть на загадочные сферы ЗК, направляющиеся к орбите вокруг звезды. Комментаторы в студиях строили догадки об их возможностях и рассказывали, что эти сооружения были скопированы аномийцами для изолирования Пары Дайсона. Теперь все надеялись, что Защитные Комплексы, невзирая на колоссальные размеры, способны и на более агрессивные действия.

Несмотря на потерю станции «Центурион», в Стене все еще работало множество сенсоров, передающих информацию через тонкую нить связи Флота. Границы Бездны продолжали расширяться, Стена бурлила и вздувалась, стремясь поглотить несущиеся ей навстречу звездные скопления. Эта агрессия, как утверждали многие, имела прямое отношение к Второму Сновидцу и Небесному Властителю.

Араминта наконец-то закрыла балконные двери и упала на колени, прямо на бетонный пол. Слезы, подступавшие к глазам все утро, грозили пролиться в любой момент. «Это чересчур. Такое не по силам ни одному человеку. Я не могу поставить под угрозу целую галактику. Не могу».

Юз-дубль доложил Араминте еще об одном файле массовой рассылки в унисфере, прошедшем без ограничений все коммуникационные узлы с правом доступа ко всем адресам. Это был вызов в реальном времени с неизвестным ей кодом, зарегистрированным на Земле.

«Такой уровень покрытия доступен только АНС», – сообщил ей юз-дубль.

– Прими его, – приказала она.

Если АНС обращается ко всем людям, наверное, это какие-то разъяснения.

Гор Бурнелли стоял среди скал, а за его спиной синела гладь тропического моря. На нем была простая белая рубашка, светлые волосы шевелил легкий ветерок. Серые глаза смотрели с лица двадцатилетнего юноши, загоревшего до матово-золотистого оттенка. Взгляд был обращен прямо на Араминту и вызывал непреодолимое чувство вины, хотя она и не понимала ее причины.

«Я сомневаюсь, что в Великом Содружестве кто-то еще меня помнит, – заговорил Гор. – Но я был одним из состоятельных людей, оказавших помощь в становлении Содружества. Если вы поинтересуетесь моим личным делом, вы обнаружите, что краткий миг славы выпал на мою долю во времена войны против Звездного Странника. Я надеюсь, что мои прошлые заслуги дают мне право на некоторое время занять ваше внимание. Однако речь идет не обо мне. Я обращаюсь к единственному человеку: Второму Сновидцу. Я понимаю, что, говоря с Небесным Властителем, ты не догадывался о том, что он может спровоцировать фазу поглощения. Я ни в чем тебя не виню. И не осуждаю. В отличие от многих других, я не пытаюсь за тобой охотиться. К слову сказать, прими к сведению, что тебя ищет не только Воплощенный Сон, а еще и несколько других агентов, представляющих различные фракции в АНС и другие политические группы Содружества».

– Великий Оззи, – всхлипнула Араминта.

На этот раз она не смогла удержать слез.

«Все предъявляют к тебе какие-либо требования, – продолжал Гор. – И я полагаю, что ты напуган и растерян. И я понимаю, что ты не желаешь себя обнаруживать, о чем ясно свидетельствует твое поведение до сего момента. Я это одобряю. Ты должен привыкнуть к своему новому положению, и никто тебе здесь не помощник. Тебе предстоит принять множество решений, я тебе не завидую. Если захочешь со мной связаться, я помогу в пределах своих сил, можешь не сомневаться. Но это опять не главное в моем обращении. Есть одна проблема, решение которой откладывать нельзя: фазу поглощения Бездны необходимо остановить. Насколько нам известно, в данный момент ты единственный, кто может это сделать. Я говорю „в данный момент“, потому что нашелся еще один человек, желающий исправить ситуацию».

Гор перевел дыхание и расправил плечи, стараясь казаться уверенным.

«В тот час, когда началось расширение Бездны, на станции „Центурион“ была и моя дочь Джастина. В отличие от всех остальных, она не повернула домой. Вопреки моему желанию, моим мольбам и надеждам, она направила свой корабль прямо в Бездну. Это один из редких кораблей с ультрадвигателем, о которых ты, вероятно, что-нибудь да слышал. Очень быстрый. А это означает, что через день или два она достигнет Рубежа. Джастина не похожа на меня; она приветливая, и добрая, и убежденная оптимистка – всеми этими чертами наша раса может по праву гордиться. Уже несколько веков она занимается дипломатическими вопросами. Она в одиночестве летит в Бездну в надежде поговорить с Небесным Властителем; она верит, что благоразумие восторжествует. Но сначала она должна проникнуть внутрь. Когда-то людям уже удалось такое. Иниго и Идущий-по-Воде нам это показали. Я обращаюсь к тебе, Второй Сновидец, и прошу еще один только раз поговорить с Небесным Властителем и убедить его впустить Джастину. Это все. Это моя единственная просьба. Тебе не нужно будет говорить о паломничестве или фазе поглощения. Дай шанс моей дочери договориться с тем, кто обладает там истинной властью. Джастина намерена лететь к границе несмотря ни на что, несмотря на все мои уговоры. Она верит в человечество, верит в нас. Я прошу, я умоляю тебя попытаться дать ей шанс. Не дай моей дочери погибнуть зря. Если тебе что-то нужно или ты чего-то хочешь, не опасайся, свяжись со мной по коду, содержащемуся в этом файле. Пожалуйста. В последний раз попытайся остановить то, что сейчас происходит. Времени осталось не так уж много. Помоги ей. Это по силам только тебе».

Обращение закончилось, и Араминта бессильно уронила голову на руки. Больше всего сейчас ей хотелось свернуться в клубочек и забыть обо всей Вселенной.

– Благодарю покорно, – пробормотала она, обращаясь к исчезающей фигуре Гора.

Но крошечный червь сомнений уже подтачивал ее сознание. «Может, эта Джастина сумеет что-то сделать. Может, не все зависит только от меня».

Оставалось только связаться с Небесным Властителем и при этом не попасть в поле зрения Воплощенного Сна и всех остальных преследователей. Ну, для того, кто не может даже заставить кулинарный процессор сделать сэндвич с курятиной, это раз плюнуть.

Посреди глинистой пустыни стоял домик – иглу из спрессованного снега. В домике имелась деревянная дверь, когда-то покрашенная в темнозеленый цвет. Яркий солнечный свет и пыльные бури ободрали краску до самой древесины, оставив мелкие зеленые пятнышки в щелях между дубовыми досками.

Он знал эту дверь, знал хорошо, и ему было известно, что скрывается за ней.

На здешнем сапфировом небе солнце повисло в зените, лишая пустыню всех красок. Так было всегда.

Он соскочил с огромного шарлеманя рядом с иглу и расправил свободное белое одеяние. Глубокий капюшон защищал лицо от всепроникающих лучей солнца. Путь до иглу, всего в несколько шагов, почему-то занял целую вечность. Ноги с трудом преодолевали сопротивление неведомой силы, затрудняющей любое движение. Он спрашивал себя, не потому ли он стремится преодолеть эту силу, что она олицетворяет его страх. Страх того, что его ожидает по ту сторону от двери. Но продолжал идти, потому что и сейчас, как всегда, у него не было выбора, не было своей воли, не было независимости. От напряжения он уже дрожал всем телом, но дверь наконец оказалась прямо перед ним. Он поднял руку, приложил ладонь к теплому дереву, ощущая знакомую шероховатость. Толкнул.

Дверь открылась, выплеснув наружу темноту, поглощающую солнечный свет. Она окутала его, словно туманом, и страх усилился до настоящего ужаса. Но дверь была открыта. Между ним и тем, кто жил в этом доме, не осталось никаких преград. В темноте что-то шевельнулось, выдавая присутствие живого существа.

– Тебе и твоему отцу хватило смелости наконец сделать правильный выбор, – раздался голос. – Мое мнение значит немного, но я рад. Полагаю, я должен дать вам второй шанс.

– Моему отцу?

Он ринулся вперед…

…вездеход опять накренился; передние гусеницы преодолели ледяной торос, и клиновидный нос резко качнулся вниз. Аарон встряхнулся, переходя от безумия сна к реальному миру, крепче ухватился за подлокотники и уставился в ветровое стекло. Снаружи их окружала полуночная темнота под толщей туч, громоздившихся над завывающим ураганом на высоту пяти километров. В лучах фар бушевал снег. В случайных проблесках почвы блестели глыбы льда величиной в половину самого вездехода. Прекращающиеся вспышки молний освещали беспорядочные россыпи огромных валунов, бесконечно тянувшиеся во все стороны. Узкие проходы между ними с каждым часом встречались все реже и реже. Кошмарный ландшафт. Их скорость, и без того небольшая, продолжала уменьшаться.

Он сверился с внутренним навигатором вездехода. За прошедшие два часа они преодолели семь с четвертью километров, да и то совсем не по прямой линии проложенного маршрута. Прошло одиннадцать часов с того момента, как неизвестный корабль сбросил на Ханко м-поглотитель Хокинга. Аарон пожалел, что нет формулы, позволяющей подсчитать точное время, требующееся этому оружию, чтобы поглотить планету изнутри. Но сожаление быстро улетучилось. Никакие точные расчеты не заставят вездеход идти быстрее. Вполне достаточно и его первоначальной прикидки, что у них осталось не более трех суток.

Автоматическая система замедлила скорость гусениц. Аарон ощутил это в первую очередь по ослаблению вибрации, сотрясающей кабину. На вопрос о причине замедления он получил информацию с радара. Впереди в земле появилась вертикальная трещина более десяти метров глубиной.

– Заступница… – проговорил Иниго, изучая радарный отклик. Его лицо едва просвечивало в сумрачном фиолетовом свете двух полосок полифото на потолке кабины. – Только на спуск у нас уйдет не меньше получаса.

– Тебе лучше знать, – мрачно буркнул Аарон.

Иниго криво усмехнулся.

– Это точно.

Он схватился за джойстик ручного управления, отвел вездеход назад, а потом активировал передние силовые ножи. Они выдвинулись из носовой части машины и начади вращаться. Вездеход качнулся вперед, и ножи коснулись льда. К снежным смерчам добавился фонтан крошки из грязного льда. Визг ножей заполнил кабину, а вездеход затрясся, едва удерживаясь на гусеницах. Иниго осторожно поворачивал машину, вырубая наклонную полочку параллельно краю трещины. Фонтан ледяной крошки свел видимость на нет. Иниго приходилось довольствоваться показаниями приборов вездехода и собственного полевого сканера. Аарон решил, что пропавший мессия обладает довольно сложной системой фильтрации; его собственный сканер позволял увидеть не дальше корпуса вездехода. Ледяная масса, по которой проходил пандус, представлялась однообразной субстанцией с вкраплениями камней и земли, похожими на искажения от помех. А Иниго еще и оценивал плотность, определяя, когда отступить, а когда усилить давление.

От воя ножей Аарон стиснул зубы. Тональность звука постоянно менялась в зависимости от того, встречался им лед или промерзшая почва. А потом ножи наткнулись на скалу, и от скрежета Аарону захотелось что-нибудь разбить. Он оглянулся: Корри-Лин сидела, зажав уши руками и оскалив от напряжения зубы. Иниго слегка повернул рычаг, чтобы отвести машину от твердой породы. Земля и лед снова полетели из-под лезвий, пологой дугой падая вдоль склона трещины. Иниго снова направил их на лед, вырубая более широкий проход.

Они продолжали спуск, то останавливаясь, то поворачивая под прекращающийся скрежет и вой, сопровождающий вырубку приемлемого пандуса. На дно разлома вездеход спустился только через сорок пять минут. Аарон с тоской посмотрел на россыпь ледяных глыб, освещаемых вспышками молний. Здесь они были еще больше, чем наверху, и располагались намного чаще.

– Дрянь, – буркнул он. – Нам здесь не пройти. Насколько тянется этот завал?

Если им не удастся преодолеть поле за пару часов, они не успеют добраться до корабля до разрушения планеты.

– Не знаю, – невозмутимо ответил Иниго. – У нас нет профильных карт поверхности.

Он повернул вездеход вдоль разлома, отыскивая проход между глыбами.

– Должны быть!

– Нет свежих карт. А те, что есть, составлены тысячу лет назад. Поверхность льдов меняется. Медленно, конечно, но за каждые сто лет ландшафт становится неузнаваемым.

– Проклятье! – Аарон уступил порыву и ударил кулаком в стену кабины. – Мы должны двигаться быстрее.

– Я знаю.

Корри-Лин встала со своего места, пробралась вперед и обвила руками шею Иниго. При слабом освещении ее красивое лицо выглядело бесконечно соблазнительным.

– Ты делаешь все, что можешь. Не обращай на него внимания.

От разочарования Аарон зарычал и снова стукнул кулаком по стене. В лагере на раскопках Иниго все-таки сознался, что его личный космический корабль спрятан на случай экстренной опасности. Но, как только вездеход тронулся, радость Аарона, увидевшего путь к спасению, быстро угасла. По словам Иниго, его корабль был укрыт в тоннельной впадине в семистах километрах от лагеря. Аарон надеялся, что они доберутся до этого места не позднее чем за пару дней. А потом вездеход вышел на поле с ледяными глыбами.

– Мы всегда прорубали путь через подобные препятствия, – сказал Иниго. Корри-Лин нежно потерлась щекой о его лицо. – Так я научился неплохо управляться с этими ножами.

– Старайся изо всех сил, или мы погибнем.

Иниго молча усмехнулся ему и направил вездеход в небольшой проход. Острые осколки льда заскрипели по корпусу. Аарон поморщился, он был уверен, что они вот-вот снова застрянут. Несколько часов назад так и случилось. Ему и Иниго пришлось выйти из кабины и освобождать зажатый льдами вездеход при помощи личных силовых полей. Приятно было снова активировать боевые системы, пусть и на минимальной мощности. Он хоть что-то смог сделать.

Единственным положительным моментом во всем путешествии было то, что Корри-Лин не выпила ни капли спиртного.

– А ты хоть догадываешься, кто мог быть в том корабле? – спросил Иниго.

– Нет. Я не догадывался даже о том, что за нами следят, и это само по себе отвратительно. Чтобы преследовать «Бродягу», надо иметь такой же корабль или даже лучше. В свободном доступе их нет, так что это либо АНС, либо какая-то фракция. Но АНС не стала бы использовать м-поглотитель, я даже удивлен, что фракция на такое решилась.

– Вор у вора дубинку украл, да?

– Вроде того, – согласился Аарон. – Применение м-поглотителя смахивает на шаг отчаяния.

– Посмотрись в зеркало, – презрительно бросила Корри-Лин. – Это недопустимый, отвратительный поступок, повлекший гибель ни в чем не повинных людей. Пилот был явно похож на тебя.

– Во Вселенной найдутся личности и похуже.

– Не верю.

«Но это так», – подумал он и незаметно улыбнулся.

– И куда же ты должен был убедить меня направиться? – спросил Иниго.

– Я узнаю это, когда мы окажемся на корабле и в безопасности.

– Вот как? Любопытно.

– Постыдно, – вставила Корри-Лин.

– Всего лишь простейшая мера предосторожности, – пояснил Аарон. – Если я чего-то не знаю, никакие силы не смогут меня заставить это выдать.

– Но ведь ты знаешь, – сказала она. – Знание погребено в глубине твоего подсознания.

– Да, но я не в силах туда забраться, пока меня не вынудят определенные обстоятельства.

– Ты разрушил собственную психику, вмешиваясь в чужие дела.

– Я много раз говорил раньше и повторяю снова: меня такое состояние вполне устраивает.

– О Заступница, что теперь! – воскликнул Иниго при очередной остановке вездехода. Он посмотрел на оранжевые линии на экране радара, мечущиеся, словно раскрученная модель солнечной системы. – Странно.

Серые глаза прищурились на ветровое стекло. В свете фар виднелся сплошной снежный покров, но никаких ледяных глыб там не было. Непрерывные вспышки молний превращали ночь в свинцовый туман. Прямо по курсу машины не наблюдалось никаких заметных препятствий.

Полевой сканер Аарона показывал плоскую равнину перед гусеницами вездехода. А потом она исчезала в очередной расщелине. Он не мог рассмотреть ее противоположного края.

– Там ничего нет.

– В этом-то и проблема.

Они оба стали одеваться, чтобы выйти и осмотреться. Иниго сказал, что не станет подводить вездеход к самому краю, пока не поймет, с чем они столкнулись. Аарон пожал плечами. Скафандр для работы на поверхности ему не нравился. Биононики вполне способны были предохранить его от неблагоприятных условий Ханко, но скафандр добавлял еще один слой защиты, а инстинкт подсказывал, что в этой неопределенной ситуации он лишним не будет.

Они вышли наружу и, держась поближе к лучам прожекторов, двинулись против ветра. Сканер Аарона не смог ничего обнаружить даже у самого края обрыва.

– Куда, к черту, подевалась земля? – воскликнул он.

Прямо под ногами сканер показывал несколько сантиметров свежего снега, а потом, насколько хватало дальности, простирался только чистый лед. Можно было подумать, что они оказались на гребне гигантской замерзшей волны.

– Вероятно, какой-то разрыв, – ответил Иниго. – При определенном давлении лед может раскалываться, а не подниматься наверх.

– Великолепно.

– Разрыв должен заканчиваться где-то поблизости. Я никогда не видел длиннее пятисот метров. Проверь с той стороны. И не приближайся к краю.

– Хорошо.

Аарон зашагал параллельно краю, держась в трех-четырех метрах от пропасти. Вскоре он обнаружил плоский треугольный выступ, куда и свернул, осторожно шаркая ногами по самому снегу. Если откуда-то и можно было заглянуть в пропасть, то это место казалось самым подходящим.

Он увеличил мощность сканера до максимума и запустил луч в плотный вихрь снега, но по-прежнему не сумел обнаружить противоположного края разлома, равно как и каких-либо признаков дна. Он стоял на границе необъятной бездны. Внезапно проснувшийся инстинкт пробудил неясные предчувствия. Что-то, сказанное Нериной в лагере, стало всплывать в памяти.

– Эй, а мы…

Сканер показал Аарону, что функции поля Иниго переключились в более энергоемкий режим. Его собственные биононики отреагировали мгновенно, силовое поле укрепилось для защиты от любых угроз от устаревших систем Иниго. Нервы, подхлестнутые ускорителями, были готовы к любому его ответу. Тактические программы органично вплелись в мысли, помогая проанализировать ситуацию. И только тогда Аарон понял, как сильно он промахнулся, доверяя Иниго.

– Проклятье-е-е!

Иниго запустил самый мощный импульс дезинтегратора, на какой были способны его биононики. Удар пришелся в лед в паре метров от ног Аарона. На мгновение весь выступ засиял переливчатым нефритом. А когда сияние угасло, гигантская трещина с невероятной скоростью побежала по треугольнику, отделяя его от края Азиатского ледника.

Аарон ошеломленно смотрел на раскалывающийся лед. Тактические программы стали поспешно подыскивать варианты контрудара.

– Прости, – прозвучал голос Иниго. Отзвуки мыслей, просочившиеся из его гея-частиц, свидетельствовали о его полной искренности. – Но иногда, чтобы выбраться на верный путь…

Выступ откололся полностью. С точки зрения ускоренного восприятия Аарона, он провисел над пропастью целую вечность. А затем сила тяжести увлекла вниз колоссальную глыбу льда вместе со стоящим в центре человеком. Края обломка задевали за стену обрыва, и он начал поворачиваться. Силовое поле Аарона изменило конфигурацию и вытянулось в два лепестка-крыла, способные выдержать его вес. Не слишком удачный вариант в гуще снежной бури, но все же лучше, чем ничего. И в этот момент сверху обрушилась снежная лавина, спровоцированная выстрелом Иниго. Сплошная масса погребла под собой и обломок льда, и Аарона.

Единый снаряд еще долго летел со скалы высотой в милю, пока не достиг дна.

«Серебряная птица» мчалась сквозь Пучину, необъятное пространство мертвых звезд и ионных штормов, лежащее между плотным кольцом древних шаровидных скоплений, представлявшим Стену, и границей самой Бездны. Изображения гисрадара и квантового сканера поступали непосредственно к Джастине, окружая ее реальной картиной Вселенной, написанной алыми и бирюзовыми красками. Крохотные изумрудно-зеленые огоньки, мерцающие в волнующемся космическом океане, указывали на сверхмассивные звезды, еще сохраняющие свою целостность на длинном спиральном пути в небытие. Впереди, меньше чем в сотне световых лет, холодно сияла петля – вращающийся пояс перенасыщенной энергией материи шириной в десять световых лет, пронизывающий Х-Лучами всю Галактику. Дальше за ним раскинулась мрачная темень границы Бездны. Ее структура постоянно изменялась, подобно океанским волнам, как хаотично перемещаются пики и впадины, рожденные непостижимыми внутренними бурями. Довольно часто она видела, как образующееся вздутие вытягивается к хвосту умирающей звезды, находящейся еще в нескольких световых месяцах от границы. Феноменальная сила притяжения всасывала всю материю в черную дыру, что сопровождалось последней разрушительной вспышкой сверхжесткой радиации, подпитывающей петлю миллиарды лет. Но скоро это закончится. При текущем темпе расширения Бездна поглотит петлю уже через неделю. И тогда между границей Бездны и остальной Галактикой останутся только Стена и защитные комплексы райелей.

По телу Джастины снова пробежала дрожь. Трудно было даже представить себе масштаб действующих снаружи сил. Она вдруг почувствовала себя маленькой и одинокой.

– Папа?

«Я еще здесь, милая. Линия связи пока держится. Большой привет техникам старого Флота, установившим ее».

– Последние известные системы датчиков мы оставили позади пять минут назад. Связь больше не может работать.

«Но работает, мой ангел. И это самое важное».

– Да, конечно.

«Я посмотрел на статистику унисферы. Уже сейчас за тобой следит половина человечества».

– Привет вам, половина человечества, – с некоторым раздражением бросила Джастина.

«Ты прекрасно держишься. Я оказался глубоко в дерьме, публично заявив о корабле с ультрадвигателем».

– Ха! Ты вечно во что-нибудь вляпаешься.

«Верно. Не будь меня, все юристы давно бы высохли и вымерли. Они должны считать меня своим спасителем. Помнишь, как нас застукали за посадкой лоз из чужого мира в поместье во Флориде?»

– Конечно. Комиссия по окружающей среде Федерации Объединенных Наций тогда сильно на нас разозлилась.

«Во Внешних мирах еще сохранились принадлежащие нам банки, которые выплачивают этот штраф».

Джастина отрывисто рассмеялась, а потом судорожно вздохнула. Ей отчаянно захотелось освободиться от своего древнего тела и его дурацкого страха, вызванного биохимическими процессами. Любой, кто бы ее увидел, сразу бы понял, что ее сущность смертельно напугана.

– Есть какие-то признаки того, что Второй Сновидец принял твое обращение?

«Пока нет. Я полагаю, что теперь он быстро решится поговорить с Небесным Властителем. В конце концов, если он не пошевелит задницей, ему придется иметь дело со мной. Верно, Второй Сновидец?»

– Да ну, папа, – насмешливо фыркнула она.

«Да-да, не спорь».

– Я думаю, что мне лучше обогнуть петлю. Эта радиация настолько сильна, что прорвет защитное поле «Серебряной птицы», как бумагу. Ты только посмотри на цифры.

«В гиперпространстве ты будешь в полной безопасности».

– Я знаю, но…

«Как скажешь, лишь бы ты чувствовала себя спокойнее, мой ангел».

Джастина выдала интел-центру команду свернуть к галактическому югу от петли.

– Странно. – Сенсоры обнаружили объект искусственного происхождения в сорока световых годах позади нее. Она сконцентрировала фокус на источнике искажений, и интел-центр обозначил его двумя янтарножелтыми кружками. – Эй, папа, ты это видишь?

Гор ответил не сразу:

«Да».

– Чем бы ни были эти объекты, они двигаются со сверхсветовой скоростью.

«Вижу».

– Я не предполагала, что в этой части Галактики летает кто-то еще. – В ее экзо-зрении появилась сведенная в таблицу информация. – Господи, какие они огромные! – В голове мелькнула невероятная мысль. – А вдруг это Небесные Властители? – с нетерпением спросила она.

«Нет, не думаю. Они еще больше. И эти идут наперерез твоему кораблю».

– Ох. – Ее энтузиазм мгновенно угас. Райели. И идут очень быстро. Быстрее «Серебряной птицы». Немного быстрее. Вряд ли она сумеет достичь границы Бездны раньше них. – Я не думаю, чтобы они пришли ради того, чтобы меня проводить.

«Я сейчас же свяжусь с Кватуксом. Он разберется».

– Хорошо, папа.

Изображения с внешних сенсоров на мгновение залила ослепительно белая вспышка, как будто в них попал разряд молнии. После восстановления Джастина увидела, что из кораблей райелей вылетел и стал быстро расширяться полупрозрачный снаряд мрачного лилового цвета. Повторный обзор показал, что его курс нацелен на материальный объект размером с земную луну, несущийся к Бездне по пути к гибели, который должен был растянуться на десять миллионов лет. Должен был. Материальное тело исчезло, полностью превратившись в экзотическую энергию, быстро распространяющуюся в гиперпространстве.

– Дерьмо! – вскрикнула Джастина.

Все защитные системы «Серебряной птицы» перешли в экстремальный режим.

Ударная волна накрыла небольшой корабль с мощью разъяренного динозавра. Джастину выбросило из кресла, и она взвизгнула, стукнувшись о приборную панель. Сзади послышалось завывание тревожной сирены. В экзо-зрении вспыхнули желтые и красные огоньки.

В парке над толпой протестующих против вторжения пронесся единый вскрик, когда на «Серебряную птицу» обрушился удар, а потом раздался продолжительный выдох облегчения и изумления. Араминта не могла удержаться, чтобы не выразить свое сочувствие, радуясь, что Джастина выдержала третью ударную волну и снова поднялась с пола каюты. Это чувство распространилось по всему Колвин-сити и далеко-далеко за его пределами.

Она проскользнула внутрь подземного гаража. Дверь осталась приоткрытой на пару метров – недостаточно широко для капсулы, но вполне хватит, чтобы вывести мотогондолу. Оставив ее здесь, она подняла контрольную панель и попросту выдернула проводки, чтобы дезактивировать механизм. Теперь оставалось только вернуть разноцветные наконечники в их гнезда. Дверь закрылась, и Араминта поспешила по почти пустому бетонному гаражу к лифтам.

«Ты в порядке?» – спросил Гор.

«Ублюдки! – раздался в ответ слегка дрожащий голос Джастины. – Что, неужели и этого мало?»

Араминта прислонилась к прохладному металлу стенки лифтовой кабины. Она чувствовала себя не намного лучше, чем Джастина. Целый час она ездила по городу на мотогондоле, а потом оставила ее на общественной стоянке в торговом центре «Тала». Теперь ничто не указывало на то, что она вернулась домой; лучшего варианта спрятаться Араминта не придумала. Пешая прогулка до района Бодант заняла сорок минут, и в это время корабли райелей начали взрывать мелкие спутники, пытаясь остановить Джастину. Все следили за ее полетом. Из-за этого Араминта встревожилась еще сильнее: на улицах Колвин-сити почти никто не двигался.

«Ты отлично справляешься, – подбодрил свою дочь Гор. – Просто прекрасно».

Араминта открыла дверь квартиры Данала при помощи своего старого универсального кода. Ни его, ни Марибель дома не было. Она подумала, что оба работают на армию оккупантов, и возмущенно вздохнула. Араминта передала квартиру покупателям, едва закончив базовую отделку. С тех пор Марибель привезла сюда только самую необходимую мебель. Араминта критически осмотрела плиту. Большое металлическое сооружение выглядело здесь до смешного примитивным. Мистер Бови потратил немало времени на ее поиски, а установка превратилась в сплошной кошмар.

Экзо-зрение Араминты показало, как Джастина снова взобралась на свое кресло, тотчас обернувшее ее тело предохраняющими ремнями.

«Основные системы в рабочем состоянии. Мощность двигателей уменьшилась. Эти энергетические залпы вызывают перегрузку многих компонентов. Я полагаю, райели пытаются взять меня измором».

Араминта подкралась к балконным дверям и осторожно выглянула наружу. Над парком и окружающей его дорогой повисли эллезелинские капсулы. Они не двигались: как и все остальные, оккупанты были захвачены погоней, происходящей за тридцать тысяч световых лет отсюда. Собравшиеся внизу люди смотрели в небо, на звезды, затуманенные защитным куполом. Она удовлетворенно кивнула.

«Они опять стреляют, – вскрикнула Джастина. – О господи!»

«Серебряная птица» сильно задрожала. Араминта, ощущая тревожное ожидание, затопившее Гея-сферу, стиснула зубы. Еще несколько секций корабля подверглись перегрузке. Энергетические потоки сконцентрировались на пострадавших элементах, но при этом упала скорость. Джастина изменила курс; она свернула прямо к петле, выбрав кратчайший путь к рубежу. Оба корабля райелей неуклонно следовали за ней, быстро сокращая дистанцию.

Араминта вытащила большую небесно-голубую подушку и положила ее в центре гостиной. Глубокие царапины на паркете из эбенового дерева вызвали у нее всплеск раздражения. Неужели Мирабель не понимает, как трудно подобрать лак? Скрыть повреждения можно будет только после зачистки целого блока паркета.

Она уселась на подушку, скрестив ноги, и постаралась прогнать неприятные мысли.

«Хороший ход, милая, – сказал Гор. – Внутри петли не так много материальных объектов».

Араминта немного успокоилась и обратилась к ячейке памяти, где хранилась программа Ликана. Она сильно рисковала, воспользовавшись этой квартирой, но не представляла, насколько точно специалисты Воплощенного Сна могут отслеживать людей через Гея-сферу. Сразу после переезда Данал сообщил ей, что помогает в поисках Второго Сновидца, и объяснил, что ради этой цели узлы восприятия были немного модифицированы. Вот почему она никак не хотела оставаться в своей квартире на тот случай, если стало легко определить точное местоположение человека. А адрес Данала вполне могли принять за случайную ошибку. Араминта не знала, куда еще пойти, кроме дома мистера Бови, но в таком случае она подставила бы его оккупантам, а на это она решиться не могла.

Неясные ощущения, мелькающие в подсознании, вышли на передний план. Она позволила своему вниманию медленно плыть по океану мыслей, испытывая удовольствие, какого не могла возбудить ни одна программа.

Большую часть мыслей она игнорировала. Некоторые привлекали ее мимолетное внимание. Одна имела знакомый ей оттенок, ассоциировавшийся с мрачным тоном, едва не заставивший Араминту снова отступить. Но вместо этого она сконцентрировала свое внимание.

«Мой господин, – взывал Этан. – Прошу, услышь нас».

Он призывал Небесного Властителя всеми своими мыслями, усиленными бесчисленными узлами восприятия и направленными в бесконечность.

«Напрасно, – прошептала она с Олимпа своих мыслей. – Небесный Властитель не где-то вдали, он внутри нас».

Ее внимание продолжало дрейфовать, не проявляя назойливости.

«Если ты их не отзовешь, я лично разберу на отдельные молекулы ваш чертов ковчег и все, что в нем находится, – орал Гор. – Ты считаешь Бездну опасной? Да? Ты так думаешь? Да она покажется тебе мамой родной, когда я до тебя доберусь».

Араминта невольно усмехнулась: «От такого отца я бы не отказалась». В парке под окнами люди подбадривали Гора криками, повторяющимися на многих других планетах. Гея-сфера наполнилась решимостью и состраданием, фонтаном эмоций, рождающих чувство единства, близкое к экстазу. «Давай, Гор», – вопило человечество. Араминта добавила свою молитву – шепот, потерявшийся в многоголосом хоре.

«Я ничего не могу сделать, – протестовал Кватукс. – Это райели-воины. Не наш род, больше уже не наш».

«Найди способ, черт тебя побери!»

Араминта поднялась над суетой, потянулась к нити знакомой величавой мысли и открыла свой разум. Вокруг нее из темноты засияли звездные скопления Бездны. Половину пространства занимало полупрозрачное аквамариновое пятно, сквозь которое просвечивали редкие звезды. Она узнала в нем Море Одина. Небесный Властитель парил там между двумя алыми мысами, двумя извивающимися выбросами газов длиной в несколько световых лет и настолько широкими, что в них могло поместиться звездное скопление. Здесь мысли о том, что было когда-то, смешивались с более целенаправленными идеями. Осознанность пронизывала это пространство, еще не ставшая сознанием, но уже имеющая цель.

«Серебряная птица» вырвалась из петли и устремилась к последнему непроницаемому барьеру. Звезды вокруг нее сворачивались внутрь, роняя раскаленные осколки своих планет, словно избавляясь от обузы перед финальным взрывом и последующим угасанием.

«О боже, опять», – простонала Джастина.

В десяти световых годах позади ее корабля взорвался газовый гигант, выпустив вихрь сверхмощных квантовых искажений.

«Серебряная птица» вынырнула из гиперпространства и по инерции понеслась в пространстве-времени, недоступном ни одному из людей. Внутри Стены Вселенная поражала полной темнотой. За кормой корабля широкие ленты пыли и газов заслоняли свет галактического ядра. Впереди редкие фотоны, избежавшие непреодолимого притяжения Бездны, оседали, словно закатные солнца. Светящаяся багровая полоса – завихрения ионных облаков, возбужденных фатальным разрядом петли, – пересекала пространство, освещая корпус корабля, словно взгляд самого дьявола. Вой тревожной сирены возвестил о том, что силовое поле начинает разрушаться под действием радиации. Фюзеляж начат пузыриться.

– Один из нас идет к тебе, – сказала Араминта. – Видишь?

В реальном пространстве ударная волна искажений пронеслась быстро и почти незаметно. Пассивные потоки атомов мгновенно рассосались, поглощенные квантовыми разрывами. «Серебряная птица», дымясь от радиоактивных ожогов, снова нырнула в гиперпространство.

«Ты?» – изумился Этан.

Небесный Властитель откликнулся, проявив интерес:

«Я все еще ищу тебя. Ядро томится ожиданием».

– Я знаю. Ты должен это прекратить. Прошу тебя, прими нашего посланца. Она уже приближается к тебе.

«Где она? Я чувствую, что ты все еще очень далеко».

– Да, я далеко. Но она уже близко. Направь к ней свои мысли. Ее эмоции сильны, как и эмоции всех нас. Проведи ее. Открой свою границу.

«Ядро Бездны встретит тебя с радостью».

Два корабля райелей быстро догоняли «Серебряную птицу». Сенсоры корабля Джастины обнаружили еще один материальный объект размером с газовый гигант, всего в пяти световых годах от нее. Если преследователи взорвут его, все будет кончено. Вся мощность «Серебряной птицы» теперь направлялась только на ускорение.

– Поторопись, пожалуйста, – взмолилась Араминта.

Небесный Властитель удалился, излучая удовлетворение.

«Я благодарю тебя, – сказал Гор. – Кем бы ты ни был».

Джастина откинулась назад в своем кресле и открыла разум Гея-сфере, не пряча эмоций: надежд, страхов и самой своей сущности.

Граница Бездны перед «Серебряной птицей» начала меняться. На поверхности образовалась круговая волна, оставившая кратер в десять световых лет в поперечнике. Из центра к кораблю начал подниматься гладкий конус абсолютной черноты. Джастина с изумлением следила за информацией, проецируемой в ее экзо-зрение. Пальцы до боли сжали края подлокотников, кожа покрылась липкой холодной испариной.

«Я не уверена…»

Корабли райелей позади нее замедлили ход, предоставив «Серебряной птице» мчаться в одиночестве.

«…что это такая уж…»

Конус, достигнув высоты в пятнадцать световых лет, перестал расти.

«…хорошая…»

Вершина открылась лепестками бесконечной тьмы. В Пучину ворвалось сияние звездных скоплений.

«…идея…»

«Серебряная птица» миновала порог Бездны.

«…в конце концов».

Конус сомкнулся и снова растворился в неподвижной поверхности рубежа. Связь с «Серебряной птицей» через коммуникации Флота прервалась. Оба корабля райелей, описав крутые петли, устремились обратно к Стене.

«Поговори с нами, пожалуйста, – умолял Этан. – Небесный Властитель избрал тебя Вторым Сновидцем. Мы ждем тебя. Ты нам необходим».

Ответа он не дождался.

Араминта выскользнула из квартиры Данала и на цыпочках пробежала через вестибюль к себе домой. За окнами над защитным куполом разливался яркий рассвет. Из толпы неслись радостные крики. Хорошо.

– Ну вот я и спасла Вселенную.

Араминта усмехнулась забавной мысли, а потом зевнула. Жизнь героя очень утомительна. Она упала в большое старое кресло с комковатыми подушками. «Отдохну хотя бы пять минут», – решила она.

«Соответствующий» костюм, изготовленный Бекией на репликаторе «Возмездия Элвина», не понравился Черитону Маконне. Очень не понравился. Нет, с ощущениями все было в порядке, хлопчатобумажная рубашка, отороченная мехом куртка с медными пуговицами и брюки из материала, похожего на замшу, но намного мягче. Ему не нравились ни фасон, ни расцветка; шнуровка спереди на рубашке, ее зеленовато-серый оттенок, больше похожий на грязь, чем на краску, и странный покрой узких черных брюк. Он наотрез отказался надевать фетровую шляпу с яркими голубыми и зелеными перьями, но неохотно согласился носить ее с собой, после того как Бекия проявила признаки раздражения. Сердить Бекию было небезопасно.

Она, конечно, оказалась права. Едва он вошел в здание в центре города на Дарьяд-авеню, где размещался узел восприятия, как сразу же смешался со специалистами, прибывшими с Эллезелина. Вокруг старого кирпичного дома с темными арочными окнами появилось плотное кольцо охраны. Три узла восприятия, имевшиеся в Колвин-сити, для оккупантов были первоочередными целями. Но Лиатрис Макпейерл отлично справился со своей задачей и составил безупречную легенду для Черитона, включая и данные о ДНК. В просторном вестибюле с мраморными полами его встретили трое вооруженных охранников и сразу же приказали приложить ладонь к колонке с сенсорами на крышке. Заново установленная сеть здания признала Черитона, и страж махнул рукой, приглашая пройти. Черитон бодро улыбнулся, а в ответ получил в Гея-сфере поток уверенного удовлетворения.

Сам узел располагался на четвертом этаже, в стерильно-чистом зале, занимающем половину всего уровня. Черитон доложился мастеру снов Йенролу, сидевшему в стеклянной конторке. Обычно этот кабинет был занят в течение лишь нескольких часов, когда старший смены или его помощник проводили периодические проверки работы узла. Сейчас здесь теснились семь специалистов, устанавливающих блоки новой программы, а за стеклом еще большее количество экспертов проводили стыковку модернизированных бионейронных кластеров с базовой системой узла.

– Какая у тебя специализация? – спросил Йенрол.

Он был одновременно взволнован и озадачен. Запоздалое назначение Черитона вкупе с колоссальным давлением сверху заставляло его нервничать.

– Формирование шаблона, – с готовностью ответил Черитон. – Разработанные мной подпрограммы помогут выделить мысли Второго Сновидца в Гея-сфере. И мы получим более сильный источник, который можно будет отследить.

– Хорошо, – кивнул Йенрол. – Отлично, начинай устанавливать свои программы.

Мастер тотчас вернулся к незаконченному узлу, не давая Черитону возможности ответить.

– Ну ладно, – пробормотал Черитон, не забыв создать в своих гея-частицах выражение сосредоточенности и энтузиазма.

Он отыскал свободное место перед пультом и кивнул сидевшему рядом парню.

– Добро пожаловать в глаз, – сказал его новый коллега. – Я Данал.

– Я рад заняться этой работой, – сказал Черитон. – А что ты имел в виду под «глазом»?

– Глаз бури.

Черитон усмехнулся.

– Так это самое тихое место?

– Точно!

Как выяснилось, Данал уже немного освоился на Виотии. Близость Второго Сновидца вызывала у него и Мирабель ощущение радостного предвкушения.

– Мы хотели быть поближе ко Второму Сновидцу, когда он объявится, – признался Данал. – И как только появилась надежда, что наши мастера снов смогут его обнаружить, я занялся модификацией узлов восприятия. – Он с виноватым видом оглянулся на Йенрола и на мгновение приглушил свои эмоции. – Но такого я не ожидал, – добавил он шепотом.

– Я тебя понимаю, – сочувственно кивнул Черитон. – Я сам горячо молился Заступнице об избрании Этана Духовным Пастырем, но я и подумать не мог, что наше присутствие будет здесь настолько необходимым.

Данал смущенно пожал плечами и вернулся к своей работе. Черитон принялся загружать состряпанные им программы. Они действительно поддерживали функцию узнавания, но со знаком «минус»: при обнаружении мыслей Второго Сновидца в ближайшем узле восприятия создавалось расплывчатое слепое пятно. Оно известило бы Черитона о цели, и лишь потом функции узла восстанавливались.

Сумасбродный бросок Джастины приостановил энергичную работу по модификации узла.

– Она так близко, – восторженно выдохнул Данал, когда сенсоры «Серебряной птицы» показали волнующуюся поверхность Бездны.

А потом все содрогнулись, став свидетелями ослепительной вспышки, спровоцированной райелями, взорвавшими второй осколок массы.

– Как они это делают? – пробормотал Черитон, пораженный невероятным проявлением агрессивности.

– Какая разница? – воскликнул Данал. – Бездна способна устоять перед их нападками. И успешно сопротивляется уже миллион лет. Только это и имеет значение.

Черитон приподнял бровь. Только тщательный самоконтроль помог ему удержать ужас перед ограниченностью этого парня и не дать ему просочиться в Гея-сферу.

– Остается только надеяться, что корабль Джастины выстоит.

– Она не верующая. Она порождение АНС.

– Она человек, – заметил Черитон. – А это значит, что она способна проникнуть внутрь. Так или иначе.

– А. Я об этом не подумал.

– Прошу всех продолжать работу, – обратился к своей команде Йенрол. – Если Второй Сновидец намерен себя обнаружить, это произойдет сегодня ночью.

Данал украдкой улыбнулся Черитону.

Оскар не ожидал, что все закрутится так быстро. А мог бы и догадаться. Если война против Звездного Странника его чему-то и научила, так это тому, что события управляют людьми, а не наоборот.

И вот теперь он, облаченный в жесткую броню военизированной полиции, сидит в пассажирском отсеке эллезелинской капсулы, парящей над Кэрнсом. Соседнее сиденье занимает Бекия, а впереди, на месте командира – Томансио. Капсула рассчитана на пятнадцать человек. Но те, кто занимал ее еще совсем недавно, теперь отдыхают в искусственной лекарственной коме на территории склада «Буутель и Лейчестер», так что здесь есть где вытянуть ноги.

И вместе со всем Содружеством они следят за отважным рывком Джастины через Пучину.

– Команда встречи приступила к активной фазе, – доложил Лиатрис. Он остался на борту «Возмездия Элвина», чтобы наблюдать за действиями сил вторжения и обеспечивать мониторинг унисферы. – Все уверены, что Второй Сновидец вступится за Джастину.

– Но он не сделал этого после обращения Гора, – заметил Оскар.

– Корабли райелей ускорят вмешательство, – сказала Бекия. – Я согласна с Воплощенным Сном: если это произойдет, то сегодня ночью.

Оскар пожал плечами, что в бронированном костюме получилось довольно неубедительно.

– Ты был знаком с Гором и Джастиной? – спросил Томансио.

– Кажется, я как-то раз встречался с ней во время совещания старших офицеров на Высоком Ангеле. Тогда все пытались с ней флиртовать.

– Включая тебя? – насмешливо поинтересовалась Бекия.

– Нет. Я сосредоточился на тех, кого она отвергла. Неудача всегда делает людей уязвимыми и склонными к ничего не значащим связям.

– Оззи, а ты опасен.

– Есть что-нибудь от Черитона? – спросил Томансио.

– Ничего с момента последней проверки связи, – ответил Лиатрис. – Его назначение в команду Йенрола ни у кого не вызвало подозрений. Он установил свою программу в систему узла.

– А он носит шляпу? – невинным тоном спросила Бекия.

Оскар не смог удержаться от улыбки. Очень важная деталь.

– Я выясню это в следующий раз, – пообещал Лиатрис.

– Что ты узнал о команде встречи? – спросил Томансио.

– Все безусловно преданные последователи Воплощенного Сна. Похоже, что Пелим не терпит, чтобы кто-то вмешивался в его работу. Все члены команды присланы из службы безопасности кабинета Маккатрана-два.

– Личные телохранители Этана, – подсказал Томансио. – Какое у них оснащение?

– Сверхмощное оружие, и тренированы они ничуть не хуже нас. Но я не думаю, чтобы у них имелись биононики. По крайней мере в тех файлах, что я нашел, о них не упоминается.

– Ладно, спасибо. Продолжай копать. Я хочу знать о них все, что только возможно.

– Сделаю. Отправляю файлы.

Юз-дубль известил Оскара о получении зашифрованной информации. После их просмотра Оскар резко втянул воздух. Команда встречи, собранная советником Пелимом для задержания Второго Сновидца, обладала огневой мощью, несравнимой с вооружением Рыцарей-Хранителей. Кроме того, все ее члены были исключительно преданы своему лидеру. Пелим получил неограниченные полномочия, лишь бы ему удалось достигнуть цели.

– Нам надо действовать очень быстро, – удрученно пробормотал Оскар.

– Надо, – согласился Томансио. – Я бы не хотел, чтобы эти ребята схватили меня за руку.

– Могу поспорить, что у них есть биононики, – заявила Бекия. – Они оправдают это стремлением к достижению общей цели. Парни вроде них всегда так делают.

– Я и не знал, что Воплощенный Сон не одобряет биононики, – удивился Оскар.

– О да, хотя и не так непримиримо к ним относится, как Протекторат. Биононики не считаются святотатством, просто им нет места в Бездне. Большинство людей уверены, что они не будут там работать.

– Почему?

– Потому что на Кверенции никогда не знали сложных технологий. Самым передовым устройством, с каким столкнулся Идущий-по-Воде, был автоматический пистолет. Да и то чисто механический. Там нет электричества, нет генетики, нет бионоников. Судя по тому, что люди выжили, приземлившийся корабль был продуктом технологий и информационной базы на уровне Содружества. Непостижимо, что новое общество не удосужилось создать хотя бы аккумулятор. Ведь имели же они определенные знания по химии и медицине, даже астрономии. Но от использования электромеханики их что-то удержало.

– Внутренняя структура Бездны, – негромко произнес Оскар.

– Точно. Квантовая структура, обеспечивающая ментальные силы, должно быть, блокирует электричество.

– Смешно! Нельзя остановить поток электронов, для этого должен исчезнуть целый ряд химических реакций. И тогда не было бы никаких звезд.

– Тропы сильфенов глушат наиболее сложные устройства человеческих технологий, – напомнил Томансио.

– Это просто помехи, генерируемые их тропами.

– Я и говорю, что в Бездне с электронами происходит нечто подобное.

– Но первый корабль, положивший начало колонии на Кверенции, смог приземлиться.

– Последователи Воплощенного Сна до сих пор спорят, приземлился он или потерпел крушение, – сказала Бекия. – Интерференция, препятствующая развитию электроники, может исходить из самого Ядра, как будто какой-то владыка намеренно мешает цивилизации подняться выше определенного уровня.

– Кому же, черт побери, взбрело в голову создать эту Бездну только ради того, чтобы сделать из разумной расы домашних питомцев?

– Не имею понятия, – весело ответила Бекия. – Не забывай, что Первожители были чужаками. Они мыслят иначе, чем мы.

Оскар сдался, раздраженно взмахнув рукой.

– Ладно, значит, согласно теории о зоопарке Первожителей, у команды встречи вряд ли имеются биононики.

– Похоже, что так, – согласился Томансио.

– В любом случае, – сказала Бекия, – не хотелось бы сталкиваться с ними, если этого можно избежать.

– Правильно.

– Лиатрис, а не мог бы ты включить нас в состав команды встречи? – спросил Томансио.

– Я уже подумал об этом. Файл с назначением должен прийти к вам через пару минут.

– Спасибо.

Взрыв райелями газового гиганта вызвал судорожный вздох у Оскара.

– Господи, дай бедной девочке хоть немного передохнуть.

«Серебряная птица» вынырнула в реальное пространство. И снова Оскар поморщился, увидев, как радиация терзает защитное поле. Воспоминания унесли его на орбиту Ханко, в кабину «Дублина», которым он тогда командовал. Как много параллелей! Корабли Утеса Утреннего Света пытались сбить «Дублин» залпами экзотической энергии. И в полумиллионе километров над поверхностью планеты их силовое поле едва выдержало излучение звезды. А это такая малость по сравнению с тем, что обрушилось на «Серебряную птицу». Оскар не удержал всплеска одобрения и позволил ему просочиться в Гея-сферу, как будто молитва могла чем-то помочь.

Джастина снова ушла в гиперпространство.

– Хорошая тактика, – одобрительно буркнул Оскар.

Где-то в глубине мозга возникла мысль о том, что по характеристикам «Возмездие Элвина» не уступает «Серебряной птице». «Мы могли бы быть на ее месте», – подумал Оскар.

«Приготовиться, – передал Черитон по сверхсекретному каналу. – Второй Сновидец вступает в контакт с Небесным Властителем».

– Где же он? – рыкнул Томансио. – Активировать броню. Оскар, делай все так, как тебе скажут. Понятно?

– Да.

Он едва удержался, чтобы не добавить «сэр».

«Его местоположение еще не определено, – сказал Черитон. – Мои подпрограммы пока рассеивают фокусировку узла».

Оскар полностью открыл свой разум для Гея-сферы.

«…она уже близко. Направь к ней свои мысли», – умолял Второй Сновидец.

«Вот и началось, – воскликнул Черитон. – Первый ориентир в районе Бодант».

– Уже летим, – откликнулся Томансио, разворачивая капсулу над рекой на сто восемьдесят градусов. Сквозь прозрачную переднюю секцию фюзеляжа в кабину хлынули рассветные лучи солнца Виотии.

«Проклятье, остальные узлы уже сфокусировались на источнике, – пожаловался Черитон. – Я надеялся, что у них на это уйдет больше времени».

Томансио увеличил скорость.

– Оззи! Сколько у нас в запасе?

В тридцати тысячах световых лет от них Бездна потянулась навстречу «Серебряной птице».

– Сможет ли она выжить внутри, если там нет места технологии? – спросил Оскар.

– Давайте лучше сконцентрируемся на наших непосредственных задачах, ладно? – одернула его Бекия.

Она уже активировала свою броню. Визор шлема закрыл лицо.

«Второй Сновидец где-то на краю парка, – продолжал информировать их Черитон. – Мастера снов выдают довольно точные координаты. Да, они молодцы. Извините, парни, вам уже не успеть. Команда встречи получила точные указания».

– Дерьмо, – прошипел Томансио и сбросил скорость. – Если мы окажемся на месте за пару секунд до их появления, это будет выглядеть подозрительно. А больше времени у нас нет.

– Каков план «Б»? – поинтересовался Оскар.

– Выкрасть его у команды встречи, но это будет нелегко. Я бы предпочел основательно закрепиться в силах оккупантов, прежде чем переходить к плану «Б».

– Нейтрализовать червоточину, – предложила Бекия. – С таким кораблем, как «Возмездие Элвина», мы можем перехватить команду встречи в межзвездном пространстве, когда они будут перевозить Второго Сновидца на Эллезелин.

– Этот вариант сулит больше шансов, – сказал Оскар. – Наш корабль на порядок мощнее, чем все, что имеется у Воплощенного Сна.

– А вот этого мы знать не можем, – сказал Томансио. – И отключение червоточины, скорее всего, повлечет за собой ненужные жертвы.

– Я могу войти в систему и отключить переход, – настаивал Лиатрис.

– Тогда они будут точно знать, что произошло и по какой причине, – сказал Томансио. – Похоже, что нам придется переключаться непосредственно на Эллезелин. О, вот и приказ о разворачивании сил от команды встречи. Многоквартирный дом.

«Здесь какая-то ошибка, – сказал Черитон. – Об этом сообщил один из моих новых коллег, Данал. Он сам живет в том доме. А насколько нам стало известно, Второй Сновидец находится как раз в его квартире».

– Ага. Выходит, что Второго Сновидца напрасно недооценивали, – сказал Томансио. – Он неплохо придумал.

– И нам это тоже на пользу, – добавила Бекия.

– Ему придется поторопиться, чтобы оттуда выбраться, – заметил Оскар.

Он просматривал план расстановки сил над Колвин-сити. Парк района Бодант патрулировали девять машин. Пять капсул получили приказ закрыть периметр на земле. Два экипажа должны были прикрывать операцию с воздуха. Остальным, включая и их капсулу, следовало вместе с командой встречи войти внутрь.

Оскар смотрел вниз на ярко освещенный причал, потом на парк. На его лужайках собрались тысячи людей, они что-то кричали и прыгали, радуясь, что их всенощное бдение будет вознаграждено. Внизу установилась атмосфера веселого праздника, и ее заразительность, распространившаяся в Гея-сфере, действовала не хуже тонизирующего коктейля.

Над ними с грохотом промчалась капсула с командой встречи; она летела почти со скоростью звука, но уже начала тормозить. Прямо перед ними, словно указывая курс, голубыми и красными огнями сверкали угловые колонны многоквартирного дома. Капсула с командой встречи уверенно описала над ним полукруг, оставляя за собой тонкую струйку газов. Грубость вторжения заставила многих людей в парке нахмуриться. В Гея-сфере, словно темными пятнами в солнечной короне, возникли очаги негодования и испуга.

– Чудесно, – проворчал Оскар, наблюдая, как приподнятое настроение горожан сменялось возмущением. – Это нам поможет.

– Им все равно, – сказал Томансио. – Планета не имеет для них никакого значения. Им нужен только Второй Сновидец.

– Интересно, какой он, – вслух подумал Оскар, пока их капсула снижалась над полосой ухоженного газона перед домом.

– Неврастеник, – сказала Бекия. – Иначе и быть не может.

– Умный и напуганный, – предположил Томансио. – А это опасно для Воплощенного Сна.

Прибыли остальные капсулы, назначенные в помощь команде встречи.

«Говорит майор Хонилар, – объявил командир. – Ответственным за охрану – немедленно закрыть периметр. Никого не впускать и не выпускать. Любого, кто попытается пересечь линию охраны, поражать подавляющими импульсами. Отряду поддержки перекрыть первый этаж и лифты. Занять все лестничные клетки. А теперь слушайте внимательно. Я хочу, чтобы все поняли: ни в коем случае нельзя использовать оружие на поражение. Второй Сновидец где-то внутри, и он не должен пострадать. При любых проблемах, к примеру при использовании силового поля и попытке к бегству, вызывайте нас. Мы сами с ними разберемся. Я не желаю, чтобы вы хватали его своими грязными руками».

– Есть, сэр, – ответил Томансио и направил капсулу вниз.

Капсула команды встречи опустилась на крышу неподалеку от золотистого прозрачного купола, где располагался солярий.

– Что будем делать? – спросил Оскар, выходя на бордюр из фуксий и топча грубыми ботинками алые и белые цветы.

– Выполнять приказ, – ответил Томансио. – И запомни: ни в коем случае не пользоваться бионониками. Я понимаю, что это лучше, чем броня, но команда встречи наверняка тебя засечет.

– Хорошо.

Вместе с остальными экипажами капсул они вошли в вестибюль первого этажа. За их спинами охрана периметра начала оттеснять первые группы разгневанных горожан, прибежавших из парка.

«Данала арестовали, – сообщил Черитон. – Его забрали два офицера из службы безопасности. Не повезло парню».

– Возможно, это намеренный маневр, чтобы отвлечь преследователей, – сказал Томансио.

– Да, но кто его совершил? Второй Сновидец или такая же группа, как наша?

Вестибюль был завален упаковками из-под оборудования и контейнерами, доверху заполненными мусором. Временное освещение, смонтированное на металлической раме, отбрасывало резкие тени.

«Команда встречи взяла под контроль внутреннюю сеть дома, – доложил Черитон. – Не отключайтесь, я принимаю информацию от их специалистов».

Томансио повел Бекию и Оскара вверх по бетонной лестнице. Здесь тоже все было засыпано мусором, образовавшим целые груды на нижних ступенях. Двое военных спустились, чтобы обследовать подземную стоянку.

«Согласно сообщениям, в настоящий момент в здании находится около трех десятков человек, – сказал Черитон. Весь этот чертов дом ремонтируется. На четвертом этаже зарегистрировано всего четыре человека: Данал, Мирабель и еще одна супружеская пара. Реконструкцию проводит некто по имени Араминта. Ее сейчас разыскивают».

Оскар поспешил вверх. Вместе с ними по лестнице с топотом поднималась длинная цепочка из отрядов военизированной полиции. По инструкции Хонилара, на каждом этаже оставалось по шесть человек. Когда его, Томансио и Бекию направили на четвертый этаж, Оскар не на шутку поразился способностям Лиатриса.

В вестибюле уже стояли два офицера из команды встречи, и все двери квартир были взломаны и распахнуты настежь. Через проем Оскар увидел жильцов третьей квартиры, стоящих посреди гостиной: мужчину в шортах и женщину в длинной ночной сорочке. Они стояли с поднятыми руками под прицелом оружия третьего офицера. Женщина дрожала и плакала, мужчина старался сохранить хотя бы наружное спокойствие, но дрожь в ногах выдавала его испуг сильнее, чем любое излучение в Гея-сферу.

Из квартиры Данала вышел майор Хонилар.

– Никаких признаков присутствия. Он не мог ускользнуть из дома, на это не было времени. Всех жильцов доставить в наш штаб. Обыскать и просканировать каждую квартиру, чтобы не пропустить никого.

Он развернулся и снова скрылся в квартире Данала.

– Разбиться на пары, – скомандовал Томансио. – Обыскать квартиры.

Оскар вместе с Томансио занялись квартирой под номером четыре. Он обследовал помещение сенсорами бронекостюма и остался недоволен их медлительностью и ограниченностью по сравнению со сканером силового поля бионоников. «Ты избаловался», – сказал он себе. Датчики не обнаружили источников теплового излучения, сравнимых по размеру с человеческим телом. Квартира была отремонтирована лишь наполовину. В гостиной выстроились в ряд отключенные роботы. Вдоль одной из стен лежали новые трубы и кабели. У двери виднелась груда старой арматуры. Коробки и ящики с этикетками «Домашний инвентарь Бови» были еще не распакованы. Здесь же оставалась и кое-какая мебель: сильно поцарапанный кофейный столик с немытыми чашками, древний диван и не менее древнее кресло со странными комковатыми подушками.

Юз-дубль Оскара передавал ему донесения групп, проверяющих жильцов дома на других этажах. Пока все задержанные соответствовали своим сертификатам личности.

– Иди-ка сюда, – позвал его Томансио, воспользовавшись секретным каналом.

Он стоял в дверях спальни. Кроватью здесь служил просто матрас, поверх которого лежал скомканный спальный мешок. Вдоль стены стояли четыре чемодана; один из них, открытый, демонстрировал коллекцию женской одежды. Небольшой туалетный столик был завален инструментами для укладки волос и коробочками с косметическими мембранами.

– В списке жильцов здесь никто не зарегистрирован, – сказал Оскар.

– Зависит от того, какой список посмотреть. Лиатрис, проверь, продала Араминта эту квартиру или нет?

– Сейчас сделаю.

Томансио отправился осматривать две другие спальни, а Оскар прошел в ванную комнату. Пол, как и стены, были ободраны до самого бетона. В центре стоял каменный куб новехонькой ванны. Позади нее из бетона торчал вывод трубы, подающей холодную воду, из ее крана просачивались капли, падающие в подставленное пластмассовое ведро. Старый туалет все еще располагался на своем месте. В углу был установлен резервуар для горячей воды, уже обведенный рамками для вспомогательной стенки. Панели для нее стояли рядом. Из-под резервуара выходило несколько труб, забитых заглушками, чуть дальше лежал полный набор компонентов для спорового душа.

– Ничего, – сказал он Томансио.

– Остальные спальни тоже пустые.

Оскар встретился с Томансио в кухонной зоне гостиной. Старый кулинарный процессор, снятый с основания, все еще был подключен к трубкам снабжения питательной смесью. На поцарапанной мраморной столешнице стояли микроволновка и чайник. Термодатчики определили, что температура чайника чуть выше средней.

– Здесь недавно кто-то был, – пробормотал Оскар.

– Надо бы с ней поговорить, – сказал Томансио. – Если кто и может назвать имя жильца, то только Араминта.

– Это будет нетрудно, – предположил Оскар. – Мы знаем, кто она, и Лиатрис легко сумеет ее разыскать.

– Конечно. – Томансио еще раз прошелся сенсорами по квартире. – Прихвати что-нибудь из ее спальни, чтобы сверить ДНК. А потом надо будет вернуться и помочь собрать всех подозреваемых.

– Бедняги, – сочувственно вздохнул Оскар, забирая со столика маленькую кисточку для накладки косметических мембран. – Как ты думаешь, что сделает с ними майор Хонилар?

– Интересный вопрос. Как можно доказать, что ты не Второй Сновидец? Это ведь не отражается на физическом состоянии. Я думаю, что если никто не признается, им всем придется пережить прочтение памяти.

Оскар содрогнулся.

– Вряд ли это поможет им заслужить любовь Второго Сновидца. А он им необходим, чтобы попасть в Бездну.

– Оскар, не забывай, с нынешней медицинской техникой можно любого заставить делать все, что вздумается.

– Медицинской техникой?

– Именно с этого они и начинали.

– Я полагаю, ты знаешь, как такого добиться?

– Да, мы все проходили курс соответствующих тренировок.

Несмотря на безупречную термоизоляцию бронекостюма, Оскару вдруг стало холодно.

Паула никак не ожидала такого сильного ощущения дежавю, как то, что охватило ее, едва открылись стеклянные двери просторного холла. При том что прежде она ни разу не была в этом старинном здании. Она прошла мимо пустой стойки консьержа и окинула взглядом прозрачную кабину лифта. Странное чувство, вызывающее необычное возбуждение где-то в глубине мыслей, было обусловлено почтенным возрастом всего, что окружало Паулу. Согласно записям в архиве городского совета Дароки, в интерьере дома сохранялась полная аутентичность со времен войны против Звездного Странника. Паула и сама жила в те времена и могла подтвердить, что обстановка была выдержана точно в духе тех лет.

Лифт доставил ее на пятый этаж, и Паула вошла в пентхаус Троблума. По пути из космопорта она запросила давний рапорт лейтенанта Ренне Кампасы, составленный в тот единственный раз, когда эта квартира вызвала интерес управления. Вместе с рапортом поступило сообщение АНС о том, что около ста лет назад Троблум запрашивал подключение к тому же файлу, а вместе с ним и к соответствующему отчету о расследовании.

Паула прошла в огромную открытую гостиную и отметила, что Троблум великолепно справился с реставрацией. С балкона открывался чудесный вид на реку Кейсп и на остальную часть Дароки.

Пауле не потребовалось много времени, чтобы убедиться, что в квартире нет ничего интересного и все личные файлы Троблума стерты из памяти домашней сети. Единственным незначительным исключением стали спальни, в каждой из которых почему-то имелись гардеробные с женской одеждой. Одежда самого Троблума – три поношенных плащ-костюма и довольно неказистое белье – была сложена в ящиках комода главной спальни. На какое-то время Паула решила, что женские вещи принадлежат подружке Троблума. Но кожаная мини-юбка, вышедшая из мастерской известного дизайнера, заставила Паулу недоуменно приподнять бровь. Возможно, она немного пристрастно относится к Троблуму, но что могла найти в нем девчонка, надевающая подобные предметы? Затем Паула отыскала ярлычок, каких не видела уже семьсот лет, и поняла, что юбка тоже была деталью коллекции. У нее вырвался восхищенный свист; Троблум умудрился даже воссоздать гардероб девушек, занимавших эти комнаты во время войны.

Да, он был по-настоящему одержим.

Паула прошлась по другим квартирам дома, перестроенного из древней фабрики, а ее юз-дубль подключился к внутренней сети и проанализировал оставшиеся файлы. Ее внимание привлекла самая большая квартира на третьем этаже. Все помещения в доме были отреставрированы в той или иной степени, но это подверглось значительной перестройке. Внутренних стен здесь не осталось, а образовавшееся пространство защищала от атмосферного влияния стабилизирующая мембрана и воздушные фильтры клинической степени очистки. По всей длине просторного зала высились массивные стеллажи, снабженные информационными узлами и розетками высокого напряжения. Паула даже определила контуры некогда стоявших на полках предметов; видимо, они пролежали здесь не одно десятилетие, раз оставили следы на поверхности из нержавеющей стали. Сегмент сети, относящийся к этой квартире, тоже оказался тщательно вычищенным.

«Приблизительно в то же время, когда уехал Троблум, сюда были вызваны три грузовые капсулы, забравшие множество предметов», – доложил ей юз-дубль.

– Какие предметы?

«Неизвестно. Все они находились в контейнерах, защищенных стабилизирующим полем».

– Ага. Могу поспорить, что это и была его коллекция, – сказала Паула. – Скорее всего, артефакты времен войны против Звездного Странника. Коротышка Флорак часто поставлял своим клиентам исторические реликвии. Куда отправлены капсулы?

«Было задано три отдельных маршрута в городской космопорт; груз приняли на борт три коммерческих корабля, зарегистрированных во Внешних мирах. О пункте назначения записей нет».

– Они отправились к Флораку.

Паула уже не сомневалась в этом. Троблум хотел забрать коллекцию. Вот что было для него важнее всего. Отсюда следовало, что он намеревался навсегда покинуть Содружество. Она открыла канал связи с АНС.

– Троблум был напуган сильнее, чем я думала.

«Марий нередко действует на людей именно таким образом».

– Да. Но здесь было что-то еще. Вспомните, что он сказал нам при первом контакте. У него имелась информация, понятная только для меня. А его одержимость затрагивает период войны против Звездного Странника – хорошо знакомое мне время.

«Это не слишком приближает нас к разгадке».

– Есть еще кое-что, – сказала Паула. Она видела стройную фигурку, скользнувшую в шлюз корабля посреди развалин виллы Флорака. Стройная фигурка… Это движение бедрами, насмешливое, почти издевательское… Из нынешних агентов никто не мог себя так держать, даже Рыцари-Хранители. Они всегда гордились своим непоколебимым профессионализмом. – У меня возникло нехорошее предчувствие.

«Что за предчувствие?»

– Мне надо съездить в одно место. Потом я обо всем расскажу.

«Разве нельзя сказать сейчас?»

– Нет. Можешь мне не верить, но в случае ошибки я буду чувствовать себя неловко. Вы сочтете меня одержимой. Сначала я должна все выяснить.

«Звучит очень интригующе. Впрочем, как пожелаешь».

– У вас есть какие-нибудь успехи в изучении жизни Троблума?

«Да. Во многих отношениях он кажется довольно необычной личностью, особенно для Высшего. Мы составили для тебя достаточно полное описание его жизни. В нем имеются подозрительные пробелы. Кстати, он даже принимал участие в одной из исследовательских миссий Флота».

– Вот как? – Юз-дубль Паулы принял файл. Паула просмотрела его содержание в экзо-зрении, и один из последних разделов привлек ее внимание. – Презентация для Флота на тему об аномийцах и генераторах барьеров Пары Дайсона? И среди присутствующих – сам Казимир. Интересно было бы прочитать отчет.

«Конечно».

– Спасибо, я займусь им по пути на Землю.

«Ты возвращаешься?»

– Да. Мне не потребуется много времени, чтобы разобраться со своей проблемой. Я буду на Земле через час.

Майор Хонилар вывел из всего дома тридцать три человека и всех отправил в штаб-квартиру службы безопасности, организованную в доке Колвин-сити. Кордон вокруг здания еще оставался, несмотря на растущую враждебность толпы из парка. После того как транспортные капсулы увезли несчастных жильцов, пять офицеров в последний раз просканировали здание, но больше никого не нашли. Затем и они уехали заниматься более срочными делами. Отрядам оккупантов становилось все сложнее сдерживать протест жителей Виотии.

Через полтора часа после ухода последнего оккупанта на четвертом этаже в четвертой квартире из ванной комнаты послышалось жужжание электроинструмента. Болты в верхней части бака для горячей воды один за другим повернулись и упали на пол. Полукруглая крышка чуть-чуть сдвинулась. Затем высунулись пальцы, вцепились в толстый слой термоизоляции и еще сдвинули крышку. Она с громким стуком тоже упала на пол.

– Великий Оззи! – простонала Араминта.

Немало времени ей потребовалось, чтобы просто встать. Цилиндр был достаточно большим, но она помещалась в нем, только сидя на корточках. Затекшие мускулы сразу же свело судорогой, отчего на глазах выступили слезы. Едва не рыдая, она медленно разогнула спину. И еще пять минут просто стояла, ожидая, пока утихнет боль, только потом неуклюже выбралась из резервуара, воспользовавшись основой для облицовки вместо лесенки.

Единственным звуком, проникавшим в квартиру, был гул толпы, насмехающейся и издевающейся над отрядом военизированной полиции, охранявшим дом. Араминта осторожно заглянула в гостиную. Никого. Ее макроклеточные ячейки не могли уловить никаких индивидуальных сигналов. От унисферы она отключилась заранее и знала, что стоит только снова подключиться, как ее обнаружат. Чувствуя себя абсолютно беззащитной, она на цыпочках пересекла гостиную. Входная дверь была распахнута настежь. Увидев сломанный дорогой латунный замок, Араминта скорчила недовольную гримасу. Насколько она могла судить, на всем четвертом этаже не было ни души. Араминта закрыла дверь и придвинула к ней ящик с кухонным оборудованием.

– Ну ладно, – сказала она и села в свое старинное кресло.

Но сразу же встала и пошла за чайником. Она совсем было собралась его включить, как вдруг подумала, что какая-нибудь хитрая программа может следить за потреблением энергии. После пятиминутных размышлений она извлекла аккумулятор из строительного робота и подключила его к чайнику.

Вскоре она вернулась в кресло с чашкой восхитительно горячего чая и пачкой шоколадного печенья, которое всегда держала про запас.

«И что мне теперь делать?» – подумала она.

Девятый сон Иниго

Эдеард почти месяц не посещал «Дом голубых лепестков». Сегодня же, когда судебный процесс шел полным ходом, он стоял на улице прямо перед борделем, ощущая легкий морской бриз. Зима близилась к концу, и наступающая весна принесла с моря Лиот долгожданное тепло. Мелкий дождь проникал сквозь маскирующую завесу Эдеарда, смачивая его лицо и одежду. Он продолжал смотреть на дом с высокими овальными окнами и хмурился, ощущая неясное беспокойство. На вид все было как всегда. У трех дверей мускулистыми статуями стояли охранники, люди спокойно входили и выходили. Даже звуки пианино, доносившиеся изнутри, казались знакомыми.

Про-взгляд, запущенный сквозь толстые стены, тоже не выявил ничего нового. На третьем этаже клубком завуалированных мыслей присутствовал Иварл. Он, как всегда, сидел в своем кабинете вместе с несколькими почтительными посетителями.

Все было абсолютно нормально.

«Что же не так?»

Когда-нибудь он обязательно разберется с этими ощущениями, время от времени его беспокоящими. Но сейчас тревога казалась не такой сильной, как в ночь, когда бандиты напали на Эшвилль. Просто Эдеарду нужно было быть настороже, вот и все.

Двое моряков, поднимавшихся по ступеням, так и не узнали, что следом за ними крадется кто-то еще. Охранники жестом пригласили их войти, и Эдеард тоже переступил порог.

Обстановка в зале слегка изменилась. Иварл приобрел шары из цветного стекла диаметром около двух футов, и их переливчатые поверхности отбрасывали вокруг разноцветные тени. Десять таких шаров на резных деревянных подставках украшали стены по обе стороны от бара. Эдеард окинул новинки неодобрительным взглядом и скользнул в глубь комнаты.

Раздался громкий лай.

Эдеард замер. Присутствия животного он не заметил, впрочем, собачий разум мало чем отличался от разума ген-мартышек. Это была ищейка на цепи, привязанной к одному из массивных дверных крюков. Эдеард только успел обратиться к мыслям пса, чтобы его успокоить, как охранники захлопнули все двери. Трехдюймовые металлические засовы с лязгом встали в гнезда, надежно заперев дом.

В зале поднялся крик, а Эдеард тихонько выругался. Несколько посетителей заметались по комнате, стараясь отыскать выход. Эдеарду пришлось прижаться к стене, чтобы его не сбил с ног офицер милиции, пробежавший мимо и требующий объяснить, что происходит. Одетые в форму охранники собрались у основания лестницы, держа наготове револьверы.

– Джентльмены, прошу внимания, – раздался громкий голос Иварла. – Тише!

В баре стало тихо. Эдеард посмотрел наверх. Иварл стоял на галерее, обеими руками опираясь на перила. Его перекошенный рот еще больше скривился в жестокой усмешке. Эдеард чуть не закричал от огорчения. Рядом с Иварлом стоял Таннарл, высокомерно разглядывая обращенные вверх лица. Отца Ранали Эдеард видел только однажды, на потрясающем балу, который семейство Гилморн давало в своем особняке. Во время знакомства Эдеард понял, от кого Ранали унаследовала свою заносчивость.

«Заступница, какой же я идиот!»

– Я рад приветствовать в своем доме нового гостя, – громким самодовольным голосом объявил Иварл. Он поднял в руке пару носков, которые Эдеард сразу же узнал – он оставил их на той вилле на равнине Игуру. Вероятно, их и дали понюхать ищейке. – И я предлагаю тебе в полной мере насладиться моим баром… Идущий-по-Воде.

Посетители изумленно заахали и завертели головами, стараясь отыскать Эдеарда.

– Всем остальным я разрешаю бесплатно провести ночь с нашими девушками. Прошу вас, поднимайтесь наверх. И побыстрее, джентльмены. Спасибо.

Все еще нерешительно оглядывающиеся посетители потянулись к лестнице, а Таннарл вытащил большой револьвер и с рассеянным видом проверил его. На галерею вышли и другие подручные Иварла, тоже с оружием. У Эдеарда не было ни единого шанса незаметно подняться по лестнице; группа охранников, используя третьи руки, образовала плотный барьер у первой ступеньки. Каждого клиента они тщательно проверяли и только потом разрешали подняться.

Эдеард направил свой про-взгляд вниз, но под «Домом голубых лепестков» не было ни одного тоннеля. Он мог бы без особого труда просочиться сквозь одну из стен, но для этого сначала предстояло до нее добраться. Он оказался в полной изоляции у самого бара, к тому же не был уверен в своем контроле над разумом ищейки.

Он задержал взгляд на револьверах. И от них он защитился бы, но только ценой маскировки. Эдеард еще не решил, что безопаснее при стрельбе: остаться под галереей или обойти зал, как вдруг началась стрельба.

Последний из посетителей вприпрыжку взбежал по лестнице.

– Я знаю, что ты здесь, – крикнул Иварл.

Таннарл опустил дуло пистолета и выстрелил. Раздался оглушительный грохот. Эдеард вздрогнул; пуля попала в спинку кресла и прошла навылет, вырвав довольно большой кусок дерева. Таких мощных зарядов он еще не видел.

Иварл засмеялся и тоже направил вниз свой пистолет. Эдеард метнулся к барной стойке и присел на корточки. От начавшейся непрерывной стрельбы в воздух полетели обломки дерева и клочья набивки из подушек. Некоторые подручные Иварла развлекались, стреляя по оставленным на столах бокалам.

Иварл поднял руку, прекращая обстрел.

– Ты готов поздороваться с нами, мой юный друг?

Эдеард окинул взглядом пол. Он был сплошь усыпан осколками и обломками, а в воздухе еще кружились перья. Теперь они шагу не мог ступить, чтобы что-то не задеть. Его сразу бы заметили.

Иварл стал перезаряжать свой пистолет странными длинными пулями.

– Говорят, ты пришел из какой-то деревни на западе, – спокойно заговорил он. – Значит, ты еще не знаком с некоторыми особенностями нашего города и его действиями. С тем, что каждый из нас воспринимает как должное. К примеру, знаешь ли ты, что, если здесь начнется пожар, стены восстановятся сами собой? Через месяц никто и не узнает, что здесь что-то произошло.

Эдеард осмотрел заднюю часть бара. Возможно, он сумел бы проскользнуть в кладовую, не создавая лишнего шума.

Одна из деревянных подставок начала наклоняться под действием чьей-то третьей руки. Затем она опрокинулась, сбросив разноцветный шар. Стекло разбилось. На пол выплеснулась жидкость. Эдеард с тревогой покосился на лужу – он и не подозревал, что внутри шаров что-то есть. И тогда он понял, что это масло джамолара, используемое в лампах по всей Кверенции, кроме Маккатрана, где в нем не было необходимости. Через несколько секунд и остальные шары полетели на пол, разбрызгивая масло. Эдеард с тревогой смотрел на приближающийся к нему ручеек. Опасность возросла; он не был уверен, что его защита выстоит сразу против огня и пуль. Потоки масла подобрались к ближайшей печке.

Иварл закончил заряжать пистолет и взвел курок.

– Выходи, где бы ты ни спрятался.

Эдеард направил взгляд поверх головы предводителя бандитов. В сводчатом потолке над баром сияли широкие осветительные розетки, чьи тонкие лепестки спускались на стены изящными спиральными завитками. Бледно-оранжевый свет был отрегулирован на полную яркость. Эдеард приказал розеткам свернуться и убрать освещение. Бар погрузился в темноту; лишь за решетками жаровен мерцали огоньки тлеющего угля. Он резко выпрямился и помчался к двери.

Наверху позади него вспыхнул серебристый свет, отчетливо выявлявший его следы.

– Что это?

Оглянувшись, Эдеард увидел светящиеся силуэты Иварла и Таннарла.

– Ты не такой уж и способный, Идущий-по-Воде, – насмешливо крикнул Иварл. – Ты даже не умеешь ходить по огню.

Он вытянул руку вперед. Вдоль всей руки сияние стало намного ярче, с пальцев, словно звездный дождь, посыпались искры.

Эдеард сбросил маскировку. Масло загорелось.

Со скользкого пола взметнулись языки огня. Волна раскаленного воздуха отбросила Эдеарда к пианино. Защита вокруг его тела едва устояла, лишь немного смягчив удар. Пламя бушевало уже выше его головы, и Эдеард даже не осмеливался дышать.

Наверху раздался женский визг – туда уже проник дым и отдельные языки пламени, пробившиеся сквозь перила.

– Я вижу тебя, – торжествующе выкрикнул Иварл и начал стрелять.

Эдеард бросился на пол, раздвигая тонкий слой горящего масла, шипевшего в каком-нибудь дюйме от его лица и одежды. Он еще был способен защитить тело от жара, но кожу уже жгло, словно ее облили кислотой. Куртка начала дымиться. И он по-прежнему не мог вдохнуть. Рядом с ним в пол ударяли пули, выбивая из досок острые щепки. Позади галереи по коридорам забегали люди. Перепуганные посетители, расталкивая девушек, спешили спастись сами. Иварл и его сообщники оставались на галерее, защищаясь от пламени и стреляя без перерыва.

Вскоре они пробились про-взглядами сквозь огонь, и пули стали бить по Эдеарду. Он ощущал попадания, словно удары молота, вызывающие мучительную боль в позвоночнике и взрывающиеся в мозгу. Его защита грозила рухнуть. И ему отчаянно не хватало воздуха.

Его мысли уперлись в пол, умоляя выпустить его, умоляя помочь. Вдруг пол чудесным образом изменился. Эдеард начал проваливаться. Под ним как будто ничего не было. Последняя пуля ударила в затылок. Эдеард вскрикнул и потерял сознание.

Он очнулся от непереносимой боли во всем теле. Потом его стошнило, даже до того, как он полностью пришел в себя. А после этого он просто лежал, надеясь, что боль постепенно утихнет. Руки и лицо саднило от жара пламени, пробившегося сквозь защиту. Спина, в которую били пули, превратилась в сплошной ноющий синяк. Яркий свет заставлял моргать.

Спустя некоторое время Эдеард зашевелился и сел, морщась от боли при каждом движении. Вокруг стояла полная тишина. Он попытался сфокусировать зрение. Но то, что он увидел, ничем не помогло.

Он лежал на полу странного тоннеля – не такого широкого, как те, что повторяли контуры каналов Маккатрана, но зато абсолютно круглого в сечении. И по дну здесь не струилась вода. Гладкие стены, похоже, были сделаны из стекла, но в этом Эдеард сомневался, поскольку от них исходил болезненно яркий свет. Белый, а не светло-оранжевый, как во всем Маккатране. Более того, к этой белизне примешивался слабый фиолетовый оттенок, отчего его глаза не переставали слезиться. В верхней части закругляющейся стены в обе стороны, насколько он видел, тянулась цепочка одинаковых алых огоньков. Отсюда возникла проблема: Эдеард не видел конца тоннеля ни с одной стороны.

Он медленно поднялся на ноги и, осторожно прикоснувшись кончиками пальцев к спине, поморщился. Его куртка пришла в негодность; кожа стала жесткой и ломкой и распадалась на полоски, словно разрезанная ножом. Ботинки были не в лучшем состоянии, их прорезиненные подошвы из армшелка почернели и стали мягкими. Пол на том месте, где он лежал, покрылся масляными пятнами. Эдеард стащил куртку и ощупал жилет из армшелка. Кое-где появились прорехи. Похоже, что он спас ему жизнь. На затылке у него вздулась огромная шишка, и, дотронувшись до нее пальцами, Эдеард вскрикнул от боли.

– Спасибо тебе, – вслух поблагодарил он город, а потом снова медленно опустился на пол.

Эдеард понимал, что ему необходимо немного отдохнуть. Его провзгляд проникал в стены тоннеля лишь на несколько дюймов. Он уже догадывался, что оказался в одном из очень глубоких тоннелей, лежащих намного ниже обычных проходов, повторявших рисунок каналов. Здесь не ступало ничьей ноги с момента постройки города, и Эдеард до сих пор не представлял, какие существа могли воздвигнуть это сооружение. Кем бы те ни были, строили они великолепно, хотя, зачем им понадобилось создавать освещенные тоннели, он не понимал. Но то же самое он мог сказать и обо всем остальном городе.

Попытки расслабиться ни к чему не привели. Полная изоляция, отсекающая от привычного телепатического гомона города, действовала на Эдеарда угнетающе. Кроме того, он злился на самого себя за то, что попался в западню в «Доме голубых лепестков». Конечно, Иварл рано или поздно должен был обо всем догадаться. О возможности маскировки в этом городе знало достаточно людей, в особенности среди мастеров и немногих других компетентных личностей. А вот о сиянии, окружившем Иварла и Таннарла, и о сыпавшихся с их рук искрах Эдеард никогда не слышал. Хотя после последней ночи, проведенной с Ранали, он не слишком удивился.

Ранали, как и все дочери благородных семейств, была очень красивой. Ее иссиня-черные волосы, до блеска расчесанные горничными, ниспадали до середины спины. Лицо было слегка удлиненным, с узкими глазами и маленьким симпатичным носиком. Все это смотрелось очень мило, но в совокупности черты лица создавали впечатление холодной отстраненности. Казалось, что это общая особенность аристократии Маккатрана: чем богаче и могущественнее семья, тем меньше смеха в жизни ее членов. Зато в постели девушка была чертовски изобретательной. По правде говоря, изящество, с которым она за две недели удалила из жизни Эдеарда Кристиану, вызвало у него искреннее восхищение. Такая собственническая целеустремленность, предметом которой был он сам, делала эту девушку еще более привлекательной.

И уж конечно, он не стал возражать, когда она заявила, что ближайший уик-энд они проведут в семейном охотничьем домике на Игуру. Максен и Бойд, не скрывая зависти, пожелали ему удачи. Впоследствии он удивлялся, насколько пророческими оказались их слова.

Охотничий домик был настоящим произведением искусства из резных бревен, украшенных с великолепным изяществом, какое только могли обеспечить деньги семейства Гилморн. После неизменно чуждой структуры города сотворенная людскими руками постройка приятно радовала взгляд. Они не взяли с собой «почти никого» – так Ранали сказала о пятерых слугах, обязанных удовлетворять каждую ее прихоть. Вечером она отослала их в отдельный коттедж.

– Вне пределов про-взгляда, – как лукаво пояснила она, – поскольку мы не сможем постоянно удерживать пелену уединения.

В главной спальне он обнаружил нормальную кровать на деревянной раме и с пуховым матрасом; Эдеард видел подобное ложе впервые после Плакса, и оно пробудило в нем приятные воспоминания о Франли. Ранали заставила его ждать, пока надевала самое дорогое белье, изготовленное лучшими городскими мастерами. Эдеард сразу же решил, что еще никогда огромные суммы не тратились с такой изысканной целью. Прекрасное вино и навеянные Ранали видения привели его в возбуждение. Ранали энергично воспользовалась и его состоянием, и собственной сексуальностью. Бедную малышку Франли их поведение наверняка бы шокировало.

– Мне нравится твоя отзывчивость, – сказала ему Ранали, когда они уже лежали бок о бок на пахнущих лавандой простынях. Там он обнаружил, что Ранали была не из тех девчонок, что предпочитают объятия после секса. Мягкий желтоватый свет канделябров, расставленных по углам комнаты, мешал ему увидеть выражение сдержанного удовлетворения на ее лице, обращенном к вышитому пологу над кроватью. – Во всех отношениях, – добавила она.

– Угу, – произнес он, неуверенный, что понял ее слова.

– У меня есть к тебе предложение. Я уверена, что такое же предложение делали тебе Кристиана и другие девчонки, но благодаря моим связям и способностям оно будет более выгодным. Кроме того, ты не будешь полностью зависеть от денег Гилморнов, что, полагаю, для таких, как ты, очень важно.

– Гм, а что это за предложение?

Эдеард пребывал в расслабленном состоянии после пары часов непрерывного наслаждения. Он еще никогда не был таким неутомимым, а она требовала полной раскрепощенности и сама отвечала тем же. Он испытал такой восторг, что хотел бы продлить его навечно.

Ранали повернулась и окинула его рассудительным взглядом.

– Я выйду за тебя замуж и устрою тебе встречи с этими третьими и четвертыми дочерьми за вознаграждение.

– Замуж? – невольно повторил он.

Они были знакомы всего несколько недель.

– Да. Тебе же известно, что я вторая дочь.

– Э-э… да. Ранали, твое предложение очень лестно для меня, но я еще не знаю, чего хочу.

– Ну, сейчас самое время подумать об этом серьезно. Ты приобрел известность, и надо воспользоваться ею с наибольшей выгодой.

Эдеарду показалось, что он ослышался.

– Воспользоваться?

– Подумай сам, при всей твоей популярности и привлекательности тебе никогда не стать мэром.

– Почему это? – возмутился он.

Ранали рассмеялась.

– Ты ведь не нашего круга, понимаешь? Ты не связан ни с одним из благородных семейств.

– Мэра выбирают все жители города.

– Великая Заступница, ты что, шутишь?

– Я могу подняться до поста главного констебля, войти в состав Высшего Совета и тогда получу шанс выдвинуть свою кандидатуру.

– При поддержке нашей семьи тебе, возможно, удастся подняться так высоко. Но когда главный констебль становился мэром?

– Я не знаю, – признался он.

– Никогда.

– Ох.

– Не будь глупцом. Я серьезно говорю о твоих перспективах.

– Хорошо. – Его уязвила собственная неспособность понять все, о чем она говорила. – Так что это за предложение?

– Я же сказала. Я буду твоим диспетчером.

– Я… прости, я что-то не понимаю.

Она перекатилась на бок и положила руку ему между ног.

– Используй свой потенциал. Он очень ценится в любом семействе. Вот этот потенциал, если тебе все еще непонятно.

Пальчики с длинными ноготками сомкнулись вокруг самой чувствительной части его тела.

– Потенциал?

– Заступница, какой же ты темный. Я даже не подозревала, насколько ты невежественен. Как ты думаешь, каким образом семейства вроде моего достигли своего нынешнего положения?

– Частично благодаря удаче, оказавшись в нужное время в нужном месте, частично благодаря тяжелому труду, это особенно относится к твоему семейству. Твои предки шли на огромный риск, осваивая новые рынки и странствуя на кораблях.

– Чушь. Только благодаря удачным бракам.

– Ну да, конечно.

– Ты сомневаешься? Больше всего в благородных семействах ценятся сильные психические способности. С их помощью мы и удерживаем свои позиции. Про-взгляд, позволяющий видеть соперников за маскировочной пеленой, третья рука, способная обеспечить защиту, и множество других полезных талантов. И при заключении браков эти особенности имеют наибольший вес. Так составляется семейная родословная. И вот в городе появляешься ты, простой парень из далекой деревни, обладающий большей мощью, чем десяток аристократов, вместе взятых. Мы хотим тебя, Идущий-по-Воде. Мы хотим получить то, что содержится здесь.

Ее пальчики сжали член, а ноготки пощекотали мошонку.

Эдеард едва осмеливался дышать и лишь провел языком на губах, а Ранали приостановила нажим только на границе боли.

– Ладно, теперь я понял.

– Хороший мальчик. Итак, я выйду за тебя замуж. – Она улыбнулась и соблазнительно потянулась. Голос снизился до ласкового мурлыканья, будившего эхо в его черепе. – Ты получишь это великолепное тело и будешь обладать им, когда захочешь и как тебе вздумается. А ты уже понял, какие чудеса оно тебе обещает. У меня есть все, о чем только может мечтать мужчина. Не так ли?

В ее голосе отчетливо звучала насмешка и вызов.

– Да.

Он не мог ей солгать. Этот чуть хрипловатый голос всю ночь поддерживал в нем возбуждение, освобождал глубоко скрытые в его подсознании животные инстинкты, будил самые постыдные желания. Но именно она осуществляла их, словно радуясь непристойному поведению тел. От мысли, что он сможет проводить так все ночи до конца жизни, Эдеарда залихорадило. Ради этого он собственноручно уничтожил бы всех бандитов до последнего.

– Я буду щедрой, – смиренно пообещала она. – Пока ты очищаешь наш город от всякого сброда и пробиваешься в кабинет главного констебля, я сделаю тебя отцом многих маленьких девочек. Это днем.

– А ночью?

Улыбка Ранали смягчилась, и девушка слегка ослабила хватку. Ее губы пощекотали его ухо.

– Я буду приводить в нашу постель самых разных младших дочек благородных семейств. – Теперь ее рука поглаживала его отвердевший член. Эдеард улыбнулся, представляя себе полные блаженства картины. – Каждая из них страстно желает зачать от тебя дочку. Они будут снова и снова платить, лишь бы ты наполнил их своим семенем.

– Да-а, – восторженно простонал Эдеард.

– Красивые девочки. Молодые. Такие, как Кристиана, выданные за ничтожных торговцев или офицеров милиции, – наши дальние кузины. У них родятся дочери, которые смогут заключить брак с первыми сыновьями следующего поколения. Их с радостью примут в каждом семействе. – Ранали задумчиво надула щеки и вдруг игриво подмигнула. – Может, я даже сумею выторговать процент от приданого в качестве платы за твои успехи.

Эдеард едва не вздрогнул от образа госпожи Флорелл, видимо, выскользнувшего наружу из его памяти.

Ранали радостно засмеялась.

– Она! Да, именно потому она и пользовалась таким успехом. На удивление сильная личность в том, что касается психических возможностей. Кстати, мы с нею родственники в четвертом поколении. И Раха тоже не стоит забывать.

– Раха?

– А как ты думаешь, почему все великие семейства не устают напоминать людям, что произошли от него? И это правда. Кто бы отказался от третьей руки, способной пробить хрустальную стену города?

– Я не догадывался ни о чем подобном, – тихо произнес Эдеард.

Теперь, когда Ранали все разложила по полочкам, он понял.

– Через три поколения твои потомки будут править Маккатраном. И это случится меньше, чем через сто лет, Идущий-по-Воде. Ты станешь некоронованным королем. Подумай, чего можно добиться, обладая такой властью.

– Я сломлю их сопротивление, – решительно заявил он, осознав грядущие перспективы. – Я уничтожу банды. Город восстановит все, что утратил со времен Раха. И Небесные Властители снова прилетят, чтобы отнести наши души к Морю Одина.

– Я уйду туда вместе с тобой.

– Да, мы уйдем вместе!

– И вся твоя жизнь будет ничуть не хуже, чем эта ночь. Я могу тебе поклясться. Твое наслаждение продлится бесконечно. – Она приподнялась над ним, и в неверном мерцании свечей на ее лице вспыхнуло торжество. – А теперь мы отпразднуем наш союз, – добавила она шепотом, прогремевшим громом в тишине спальни.

Плоть Эдеарда подчинилась ее призыву, и мысли беспорядочно разлетелись. Он погрузился в лихорадочный экстаз.

– Этой ночью ты подаришь мне первую дочь, – объявила Ранали.

Эдеард восторженно рассмеялся.

– Будем надеяться, что это окажется девочка, – сказал он со слезами радости на глазах.

– Обязательно девочка. И остальные – тоже. Все знают, как этого добиться.

– Но мальчики…

– Мальчиков нам не надо. Они не имеют ценности. В великих семействах практикуется майорат. Ну, кроме странного исключения в семье Кальверит. Так что твои дочери будут выходить замуж только за прямых наследников.

– Что? – Ужас в его разгоряченном мозгу затмил физическое наслаждение. – Что?

– Эмбрионы еще не люди, – успокаивающим тоном сказала она. – По крайней мере на той стадии, когда становится возможным определить их пол. И мне это не причинит никакого вреда. Так что не беспокойся, все будет хорошо.

– Как? Нет!

– Расслабься, мой красивый и сильный Идущий-по-Воде. Занимайся тем, что получается у тебя лучше всего.

– Нет! – во весь голос закричал Эдеард. Он задыхался от ужаса. – Нет, нет, нет.

Он толкнул ее. Сильно толкнул третьей рукой, желая отодвинуть от себя воплощение зла.

Ранали взлетела в воздух и испуганно вскрикнула. Эдеард, тяжело дыша, старался стряхнуть путы со своего разума. Он как будто только что пробудился от кошмара, и сердце еще лихорадочно колотилось. Он испуганно оглянулся и увидел Ранали, лежащую на коврике в ногах кровати. Она медленно поднялась. С растрепанными волосами и злобной усмешкой на губах, она выглядела опасной.

– Что случилось? – выдохнул Эдеард, не в силах успокоиться.

Он с трудом сопротивлялся желанию увлечь ее на кровать, овладеть телом и через потомков добиться власти над Маккатраном.

– Я тебя освободила, – бросила она.

Ее голос зазвенел в голове Эдеарда, вызвав у него болезненный стон. Он даже закрыл ладонями уши.

– Я показала тебе твои же сокровенные желания. Следуй им. Освободись.

– Прекрати, – взмолился Эдеард.

Он свернулся в клубок, сопротивляясь собственной страсти, желанию строить свое будущее таким, каким его описывала Ранали.

– Для таких, как мы, нет запретов. Твоя кровь насыщена силой, так же как и моя кровь. Подумай, чего мы сможем добиться вместе. Поверь в нас!

Произнося последние слова, она перешла на крик.

Сила ее приказа едва не сбросила Эдеарда с кровати. Ее мысль пылала пламенем. И тогда он наконец осознал, что противится не ее голосу. Каким-то образом она обращалась напрямую к его разуму. Мощный телепатический посыл коварно овладел его мыслями, заставив подчиниться ее воле, словно он был не более чем ген-формой, посланной чистить конюшню. Эдеард, стиснув зубы, сосредоточился и закрылся третьей рукой, отражая телепатические посылы. Мысленно он обратился к Заступнице, прося сил, чтобы устоять.

– Слушай меня! – потребовала Ранали.

Эдеард видел, как шевелятся ее губы, но голос затихал где-то вдали. Он применил все, что узнал в этом городе об экранировании эмоций, и усилил защиту телекинезом. Ничего не слыша, ничего не ощущая, он сжался в напряженный комок.

Ранали метнула на него разъяренный взгляд. Эдеард, немного успокоившись, поднял голову. Руки у него все еще дрожали от сильного потрясения и испуга.

– Ты. – Он невольно сглотнул. – Ты пыталась… Ты хотела меня… Милосердная Заступница!..

От мысли о том, чего он только что сумел избежать, по спине снова прокатилась дрожь.

Ранали презрительно фыркнула и что-то сказала.

Эдеард осторожно пропустил ее голос сквозь щит третьей руки, но оставил защиту от телепатии. Этот канал он блокировал надежно.

– Что?

– Ты глупый жалкий деревенский мальчишка.

– Сука, – бросил он в ответ.

Ее презрение переросло в неприкрытую издевку.

– А ты считаешь, что это не так? Ты думаешь, что ты добр и благороден? Ты хоть представляешь себе, как осуществляется влияние? Надо лишь подергать за ниточки, ведущие к самому сердцу. А я мастер их отыскивать. Я играю мужчинами, потому что они недалекие простофили. Я вижу их насквозь, Идущий-по-Воде. Тобой управляет твое самолюбие и страсть, истинные качества в твоей крови. Все, что я предложила, просто дремало внутри тебя. Я только дала тебе возможность вырастить это семя.

– Я не такой.

– А сколько девчонок из благородных семейств уже побывали в твоей постели? Ты ведь довольно быстро уступил своей страсти, не так ли? Сколько месяцев ты и твои жалкие друзья просиживали вечерами в низкопробной таверне, строя планы, как победить бандитов и сделать тебя главным констеблем? Именно это я тебе и предложила. И не пустые детские мечты, а реальную возможность. Тебе пора повзрослеть, Идущий-по-Воде. Твоя мнимая добродетель не приведет тебя к власти сама по себе, а ты желаешь именно власти. Власти сделать город таким, каким ты его видишь. Верно?

– Да, – буркнул он. – Сделать город честным. Таким, где люди не заключают браки ради преимуществ или выгоды.

– Иногда надо сделать что-то неправильно, чтобы потом выйти на верный путь.

Он ошеломленно уставился на нее.

– Ага. Значит, эта фраза знакома даже тебе? А ты знаешь, кто ее произнес? Сам Рах, когда пробивал себе путь сквозь стены Маккатрана. Он знал, что только внутри его народ обретет убежище от хаоса, выплеснутого принесшими нас сюда кораблями. И он дал нам город. Он взял город и таким образом обеспечил нам порядок и стабильность, существующие уже две тысячи лет.

– Нет. – Эдеард тряхнул головой. – Я не… Дети должны рождаться не ради этого. Их надо любить ради них самих.

– А их и будут любить. А у наших с тобой детей к тому же прекрасные перспективы.

– Это неправильно.

– В самом деле? Представь, что ты женишься на милой малышке, которая будет тебя любить, как это принято в ваших деревнях. Как ты думаешь, что в таком случае ждет детей Идущего-по-Воде? Я. Вот именно. Я и мне подобные. Чем меньше у вас окажется детей, тем выше они будут цениться. Мальчиков соблазнят дочери из благородных семейств, девочки станут добычей наших первых сыновей. Интересное соревнование. Сила твоей крови все равно достанется нам.

– Ничего у вас не выйдет.

Она вскинула голову и посмотрела на него с истинно аристократическим высокомерием.

– Ты можешь достичь многого, Идущий-по-Воде. Если и переделывать Маккатран, то полностью. Я буду противиться этому, поскольку пострадаю от таких перестановок одной из первых. Но радикальные перемены должны идти изнутри. И тебе известно, как это может произойти: твоя кровь должна разойтись максимально широко, неся твою волю.

– Я сумею изменить положение и без этого.

– Нет, – резко бросила она. – Изменения, идущие от приезжего, равносильны внешней угрозе, а это заставит весь Маккатран объединиться против тебя. Благородные семейства, простой народ, даже банды – все будут против твоих планов.

– Все слои населения желают мне победы, они хотят, чтобы я избавил их от преступников и коррупции.

– Они хотят, чтобы ты избавил их от преступников – но и только. Ты не сможешь этого сделать без помощи существующего строя. Банды слишком глубоко укоренились на наших улицах и каналах, чтобы ты мог справиться в одиночку. Советы и гильдии не станут тебе помогать, пока ты не докажешь, что намерен их поддерживать. У тебя нет выбора. И твое подсознание это знает. Сегодня ночью я видела все твои мысли, даже самые слабые.

– То есть твое предложение означает легкий путь?

Откровенно похотливый взгляд Ранали скользнул по его обнаженному телу.

– В тебе живет не только стремление к власти. В конце концов, все мужчины одинаковы. И сегодня ночью я наслаждалась не меньше, чем ты.

– Я отказываюсь играть с тобой в эту игру.

– Идиот. – Она разочарованно вздохнула и подняла ладонь. Ее третья рука вынула из комода длинный халат, и он скользнул к ней по воздуху. – Но ведь наши дети ни за что не унаследуют от тебя твой образ мыслей, не так ли?

Эдеард, чувствуя бесконечную усталость, выбрался из кровати. Он сердился на себя, сознавая, что Ранали во многом права. Этой ночью ее коварная сила проникла в самые глубокие уголки его рассудка.

– Скорее всего, ты уже опоздал, – насмешливо заметила она.

Он отыскал свое белье.

– Что ты имеешь в виду?

Ранали похлопала себя по животу.

– Сейчас благоприятная фаза в моем цикле, и ты постарался на славу. Я буду очень хорошей матерью. Я оставлю ребенка, даже если это окажется мальчик. Через десять с небольшим лет он уже сможет заняться воспроизведением. Будет тебе соперником.

Она широко улыбнулась, желая сильнее его уязвить.

У Эдеарда сжалось сердце. В его сумке имелся флакон с соком винака, но он так отчаянно хотел оказаться с ней в спальне, что совершенно забыл о нем. Она не дала ему времени. Теперь он понимал, что это было сделано намеренно.

«Глупец! Она права. Ты просто деревенский мальчишка!»

Ранали уловила его чувства и рассмеялась.

Третья рука Эдеарда схватила ее и подняла под балдахин над кроватью. Ранали, обнаружив, что не в силах дышать, изумленно вытаращилась на него. А Эдеард неторопливо натянул рубашку, не поднимая головы.

– Я, в отличие от тебя, не умею убивать нерожденных детей, – спокойно заговорил он. – Поэтому должен бы уничтожить тебя, чтобы мой ребенок не узнал той жизни, какую ты ему – или ей – готовишь.

Он немного ослабил хватку, и Ранали жадно вдохнула воздух.

– Ты слишком слаб для этого, – прошипела она.

– Иногда надо сделать что-то неправильно, чтобы потом выйти на верный путь.

Он отпустил ее. Ранали тяжело шлепнулась на матрас, перевернулась и обнаружила, что Эдеард склонился над ней. Выражение его лица и оттенок мыслей заставили ее испуганно сжаться.

– Никогда не рассуждай с такой легкостью о смерти и убийствах, – сказал он ей. – Особенно при тех, кто уже убивал и будет убивать еще.

– Ты умрешь в одиночестве, лелея свои разбитые мечты, – вызывающе выкрикнула Ранали.

– Если ты беременна, поставь меня в известность. Я заберу ребенка и сам воспитаю его.

Он натянул ботинки и вышел в ночь, оставив свою сумку на вилле.

Потом был долгий унылый путь обратно в Маккатран. Наедине с собой Эдеард не мог не признать, что в его характере есть черты, нисколько его не радующие. Снова и снова он обдумывал предложение Ранали. И все больше утверждался в том, что изгнать из Маккатрана бандитов – очень непростая задача. «Великая Заступница, неужели Финитан говорил об этом предложении? Не может быть».

Как не хватало ему сейчас мудрости Акиима! Задать бы старому мастеру один-единственный вопрос. Доброе морщинистое лицо Акиима появилось перед его мысленным взглядом; старик качал головой с удивленнопечальным видом, словно обсуждал очередной проступок юного подмастерья. «Ты и сам знаешь ответ», – как будто говорил он.

С первыми лучами рассвета, когда Эдеарду удалось уговорить фермера подвезти его на телеге до города, решение было принято. Он станет бороться с Иварлом и другими бандитами собственными методами. Так Эдеард одержал победу над темным естеством, таившимся в его душе.

Эдеард глядел вдоль ярко освещенного тоннеля, как будто бесконечно тянущегося под городом, и понимал, что его снова ждет долгий одинокий путь домой.

– Нет, мне определенно потребуется помощь, чтобы справиться с этими ублюдками, – устало подумал он вслух.

Ни тоннель, ни город ему не ответили. Эдеард пожал плечами и снова поднялся на ноги. Боль оказалась такой же сильной, как и в прошлый раз. Тоннель одинаково тянулся в обе стороны, постепенно пропадая из вида. Тишина стала действовать на нервы. Она казалась такой же глубокой, как в тот момент, когда Эдеард защищался от голоса Ранали при помощи третьей руки.

Он вспомнил, как девушка говорила о «других маленьких талантах» – во множественном числе. Кстати, Эдеард ведь считал себя невидимым, когда преследовал Арминеля у Бирмингемской заводи. Интересно, сколько еще неприятных сюрпризов таят от него аристократические семейства?

Он прошелся вокруг про-взглядом, стараясь определить, где находится. Тоннель был очень глубоким. Эдеард исследовал пространство над головой, чтобы отыскать следы своего падения или хотя бы понять, с какой стороны он сюда попал. Маккатран снова изменил структуру, позволяя заглянуть вглубь, но в плотной массе наверху ничего не было видно. Эдеард тщательно сосредоточился – и вдруг ему показалось, что он что-то заметил. Его про-взгляд вернулся немного назад. Вот оно! Он поймал изображение самого себя, погружающегося в городскую материю: он падал, отчаянно размахивая руками, и от его одежды все еще шел дым. Пока он рассматривал себя, картинка медленно двигалась. Если Эдеард фокусировал взгляд немного выше, она поднималась. Изменение направления про-взгляда вызывало схожую реакцию изображения. «Память, – восхищенно подумал он. – Город помнит меня».

Эдеард проследил свое падение до самого потолка тоннеля. Забавно было видеть, как он плашмя шлепается на пол, но он так и не понял, куда ему идти или где наверху находится «Дом голубых лепестков». Тогда он обратился к мирно текущим мыслям города и вызвал в памяти улицу Трансаль в Дживоне, где он обычно спускался в подземные каналы через заброшенный подвал. «Ты помнишь, как попасть туда?» – спросил он.

Никаких видений, на которые почти надеялся Эдеард, не появилось. А потом ему пришлось упереться ногами, потому что тоннель каким-то образом стал наклонным. Пол выскользнул из-под Эдеарда, и он упал на спину. Он стал скользить по гладкой поверхности, набирая скорость по мере увеличения наклона. Пол уже на сорок пять градусов отошел от горизонтали и продолжал наклоняться. Бесконечные красные огоньки стремительно проносились мимо. Эдеард уже инстинктивно чувствовал, что будет дальше, хотя и знал наверняка, что такое невозможно. Разве тоннель способен самопроизвольно наклониться?

Никакого ответа он не получил. Единственным звуком был его собственный вопль, когда он полетел вниз по вертикальной шахте.

Крик оборвался, когда Эдеарду перестало хватать воздуха в груди. После этого он больше не орал; в конце концов, примерно так же он падал в тоннелях под каналами. Просто раньше не было такого сильного ощущения скорости. Может, если закрыть глаза…

Он тотчас открыл их снова. Это было слишком: ощущения тела и то, что он видит, должны соответствовать друг другу. Скорость настолько возросла, что красные огоньки слились в сплошную линию. О такой свободе он только мечтал, наблюдая за полетом ген-орла! Эдеард ахнул, заметив, что пронесся мимо какого-то бокового тоннеля. Не успел он задуматься о том, куда мог вести тот проход, как пронесся мимо следующего разветвления. Он осмелился тихонько усмехнуться. Никто еще так не путешествовал под городом. Изумительное ощущение! Эта ночь сделала его королем города – и пусть Ранали, Иварла и им подобных поглотит Хоньо. Их можно назвать полными невеждами.

Он испугался только однажды, когда его тело внезапно повернулось, едва не врезавшись в стену, и он выпал из главного тоннеля на одном из разветвлений. Эдеард резко вдохнул, но быстро оправился от испуга. Если бы город хотел его умертвить, он давно бы уже встретился с Акиимом в Море Одина.

Спустя некоторое время тоннель начал возвращаться в горизонтальную плоскость, и головокружительный полет закончился. Эдеард еще долго катился на заднице по ровному полу, но наконец остановился. Он осмотрелся и направил про-взгляд вверх, сквозь монолит. Потолок тоннеля опять начал меняться, уже знакомым образом, и Эдеард стал падать вверх. Через минуту стремительного полета в полной темноте он остановился. Воздух вокруг был прохладным, тоннель под Мраморным каналом освещало слабое оранжевое сияние.

Знакомый вид привел Эдеарда в полнейшее уныние. Мысль о том, что надо снова возвращаться в город, напомнила о его провале. Он ни с кем не мог поговорить и посоветоваться. Хуже того, он не знал, что делать дальше.

«Может, мне просто уехать? Добраться до Уффорда и вместе с Салраной вести счастливую спокойную жизнь в деревне, где нам самое место?»

Это было так заманчиво! Но если он не выступит против банд, против Ранали, ее семейства и прочих негодяев, ничего никогда не изменится. Вслед за городом постепенно придут в упадок окрестности. Проблемы достанутся по наследству детям Эдеарда.

Он вздохнул и отправился домой.

Весь следующий день Эдеард провел в своей квартире и только телепатировал Динлею, сказав, что сильно простудился. Суд над Лианом шел восьмой день, но Эдеард уже дал показания под присягой. Обвинение больше не нуждалось в его присутствии. Динлей пожелал Эдеарду выздоравливать.

Одну из ген-мартышек он отправил к ближайшему доктору за успокаивающей мазью для обожженной кожи. Потом он извинился перед Джессиль и попросил ее не приходить вечером, сославшись на то, что не хочет ее заразить. Девушка посочувствовала ему и велела домашнему повару отправить Эдеарду корзину с куриным бульоном и другими яствами.

Все, чего хотел Эдеард, – это получить пару дней передышки, чтобы все спокойно обдумать и, конечно, поговорить с Грандмастером Финитаном. В середине второго дня ему телепатировала Кансин.

Район Кобара всегда вызывал у Эдеарда восхищение. В отличие от остального города, здесь отсутствовали улицы. Вместо этого из земли поднималось больше сотни домов-башен. Все они были одинаковой высоты в четыре этажа, и на каждом уровне имелось достаточно места для одной семьи. И только выше башен проявлялась необычная архитектура. Каждая башня служила опорой для широкого моста, тянувшегося до соседнего дома. Значительная часть зданий несла на себе не меньше трех пролетов, а многие и того больше, так что над крышами образовалась сложная сеть из различных многоугольников. Вот здесь и находились настоящие дома, поднимающиеся над плавно изогнутой плоскостью моста до шести этажей. Они образовывали треугольники, квадраты, пятиугольники и шестиугольники, а в самом центре района мосты сходились в знаменитый фонтан Рафаэля – двенадцатиугольник, приютивший в себе гильдии артистов, ботаников и картографов. Сам фонтан с шумом бил из большого бассейна в центре здания, и его пенящиеся струи поднимались выше полукруглых хрустальных крыш.

Эдеард быстро прошел мимо бьющей вверх воды, отгоняя третьей рукой обжигающе холодные капли, выплескивающиеся из бассейна. Он закутался в подбитое мехом пальто, голову прикрыл черной шапкой, а рот – темно-красным шарфом. Под пеленой уединения его никто не мог узнать, но он уже заметил в свинцово-сером небе ген-орла, в точности повторяющего его маршрут.

После фонтана он свернул влево, к башне Миллагаль с красно-синими полосатыми стенами, увитыми голыми плетями гурклозы. Многочисленные группы ген-мартышек убирали остатки талого снега с площади, простирающейся на весь район в тени высоко вознесенных зданий. Зимой район Кобара казался настоящим подземным миром, где между домами проникали лишь узкие лучи солнечного света. Летом здесь всегда было многолюдно, работали небольшие рынки, выступали уличные артисты и играли дети. Сегодня же все старались остаться в домах наверху, вокруг печей, жалуясь друг другу на припозднившуюся весну.

Эдеард, настроение которого так и не улучшилось, радовался только тому, что вокруг почти никого нет. Приблизившись к башне Йолон, он прошел внутрь через широкую арку. Вверх по световой шахте уходила спиральная лестница. Эдеард недовольно застонал. Однажды, решил он, с трудом преодолевая ступеньку за ступенькой, надо будет отбросить осторожность и переделать все эти проклятые лестницы.

С верхней площадки расходились три аркады. Он выбрал «Кимвалу» и был мгновенно очарован оживленной атмосферой, царившей здесь, несмотря на значительную высоту. Проход был довольно узким по сравнению с высокими стенами, ограничивающими галерею с обеих сторон, – пять этажей стрельчатых арок и эркерных окон, – но достаточно широким, чтобы вместить два ряда торговых киосков. Эдеард опустил шарф и зашагал между прилавками. Зимнее солнце свободно проникало сквозь розоватую хрустальную крышу, и внутри галереи было довольно тепло. Люди бродили от киоска к киоску и торговались с продавцами. Удивительно сухой воздух благоухал ароматами специй. Где-то неподалеку жарили медовые сливы.

Эдеард прошел около трети галереи и свернул в боковой проход, ведущий к еще одной спиральной лестнице. Тяжело вздохнув, он поднялся на три этажа. Холл этого уровня освещался обычным для города оранжевым светом, исходившим из кругов над дверями. Эдеард выбрал дверь красного цвета с фиолетовым орнаментом в виде плюща и вежливо постучал, хотя уже чувствовал за стеной присутствие людей.

Дверь открыл Дибал. Старый музыкант явно чувствовал себя скверно. Хоть он по-прежнему носил кричаще-яркую рубашку, а его волосы были безукоризненно заплетены, его прежняя заразительная веселость пропала без следа.

– Спасибо, что пришел, – приветствовал он Эдеарда. Затем он прищурился, увидев на лице юноши розовые пятна. – Ты в порядке? Похоже, что ты сильно обгорел.

– Все нормально. Просто несчастный случай.

– Странно. Это уже второй несчастный случай за неделю; говорят, пару дней назад в «Доме голубых лепестков» случился пожар. Эдеард, тебе следует избегать подобных мест, они погубили немало молодых людей.

– Спасибо, я запомню.

Эдеарда проводили в гостиную с округлым выпуклым эркером, выходящим на пятиугольную площадку. Далеко внизу виднелись деревья ореховой груши в больших кадках. В тени зданий резко выделялись их голые белые ветви.

Все члены отделения Эдеарда уже были здесь. Бойд и Динлей озабоченно переминались с ноги на ногу у горячей металлической печки, их мысли излучали неприкрытую тревогу. Кансин возилась с чайником, но ее разум, как обычно, был слегка затенен. Максен стоял на коленях рядом с креслом, где сидела Бижули. Она явно только что плакала, а сейчас, промокая слезы платком, храбро старалась улыбнуться.

При виде синяка, темнеющего у нее под глазом, Эдеард невольно поморщился. Его уныние мгновенно сменилось гневом.

– Вы узнали их? – выпалил он.

Она повернула улыбающееся лицо в его сторону. Даже с синяком под глазом Бижули была очень красивой.

– Нет. Я говорила им, что не надо вас вызывать. Я не хочу, чтобы вы беспокоились из-за этого случая.

– Мама, – воскликнул Максен, – но в том, что произошло, – наша вина!

– Нет, – возразила она.

– Что они натворили? – спросил Эдеард, почти боясь услышать ответ.

Он заметил, как сжались кулаки Максена.

– Ничего, – ответила Бижули. Она улыбнулась Кансин и взяла из ее рук чашку с горячим чаем. – Спасибо. Это были обычные хулиганы.

– Четыре, – буркнул Максен. – На нее напали четыре человека.

Он многозначительно посмотрел на Эдеарда.

– Они сказали, что любые действия влекут за собой последствия, – продолжала Бижули. – И что Максен должен остерегаться. – Ее рука погладила голову сына. – Еще сказали, что он должен поискать другую работу. А потом… – Она показала на синяк. – Я даже не заметила, как это произошло. Я! Считавшая себя настоящей горожанкой! Заступница, какая я глупая…

– Мерзавцы! – не удержавшись, воскликнул Максен.

– Трусы, – добавил Динлей.

– Это мы и так знали, – заметила Кансин.

– Вы помните, как они выглядели? – снова спросил Эдеард. – Не могли бы вы передать нам их изображение?

– Боюсь, что нет, – ответила Бижули. – У меня в памяти все расплывается, Может, сумею завтра, когда немного успокоюсь.

– Конечно. Мне очень жаль, что так получилось. Не понимаю, чего этим хочет добиться Иварл. Суд займет самое большее пару дней. Лиану и остальным придется провести в Трампелло не один десяток лет. Что он пытается доказать мне?

– Это не ваша вина.

У Максена на скулах заходили желваки. Он по-прежнему не отрывал от лица матери сочувственного взгляда.

– А кто-нибудь вокруг что-то видел? – спросил Эдеард у Дибала.

– Нет. Это произошло поздним утром на рынке Беллиса. Там были сотни людей – и никто ничего не помнит. Все занимались своими делами, а потом бросились на помощь.

– Мне очень жаль, – повторил Эдеард. Он ощущал свою полную беспомощность. – Я постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы это не повторилось.

Дибал печально улыбнулся.

– Я в этом уверен. Ты хороший парень, Эдеард, я знаю. И я понимаю, к чему ты стремишься. Людям необходима надежда, особенно сейчас. Жаль, что таких, как ты, немного. А город очень большой.

Друзья собрались уходить. Откровенная враждебность Максена очень расстроила Эдеарда – из всего отделения он всегда был самым рассудительным.

– Нельзя ли нам поговорить с глазу на глаз? – спросил Эдеард у Дибала.

Музыкант провел его в небольшую комнату, где находилось около дюжины гитар и барабаны. На столе в изобилии лежали нотные листы. В другое время Эдеард с восхищением стал бы рассматривать инструменты, но сегодня только порывисто вздохнул.

– Я понимаю, сейчас не самый подходящий момент… – начал он.

Дибал снял синие очки и протер их о рукав рубашки.

– Я в любом случае постараюсь тебе помочь, парень. И не только потому, что ты друг Максена. Ты занимаешься важным делом.

– Спасибо. Э-э…

– Если тебе это важно, знай, что меня очень немногое может шокировать.

– Хорошо. Я хотел спросить, известно ли вам что-нибудь о телепатическом влиянии?

Дибал приподнял бровь.

– Старинная серенада раба страсти? Тебе не стоит прибегать к подобным ухищрениям, Эдеард, как бы хороша ни была девушка. Поверь, это может привести к печальным последствиям. Кроме того, как я слышал, каждая мать и дочь в нашем городе готовы встать в очередь, чтобы затащить тебя в постель.

– Я не собираюсь этим пользоваться. Я хочу защититься от него.

– А, понятно. Некоторые дочери благородных семейств не желают принимать отказов?

– Если бы все было так просто.

Дибал внимательно заглянул в его лицо.

– Печально такое слышать. Прежде всего, не ослабляй защиту своего разума. К сожалению, это необходимо. Ты всегда оставался более открытым, чем уроженцы города, вот что привлекает к тебе людей.

– Верно.

– Техника подчинения действует через твои собственные слабости. Какие-то части нашей личности нужно раз и навсегда спрятать под замок, Эдеард. Общепринятой сдержанности обычно вполне достаточно, чтобы оставлять нежелательные мысли на заднем плане, но, как только они пробудятся, их будет трудно обуздать.

– Я знаю, – уныло согласился Эдеард.

Пальцы Дибала сжали его плечо.

– Не тревожься. Послушай, нет никакого греха в том, что эти мысли время от времени возникают, они есть у каждого из нас. Если же какая-то красотка однажды ночью пробилась сквозь твою защиту и сумела их пробудить, значит, ты получил хороший урок и должен его усвоить. А тот факт, что тебя это так сильно беспокоит, безошибочно свидетельствует о том, что они не являются частью твоей личности. Отрадно слышать. Я верю, что ты достаточно сильный человек, чтобы пережить кризис сознания. Но на всякий случай вот тебе верный способ распознать, не пытается ли кто-то использовать такой трюк.

Эдеард изучил мысленный образ, переданный ему Дибалом, и запомнил последовательность действий.

– Большое спасибо.

– А теперь возвращайся на городские улицы и выбей дух из Иварла и его дружков.

По пути через четыре района, до самого Дживона, никто из друзей почти не разговаривал. Но Эдеард отлично знал, что в участке им предстоит серьезный спор. Максен будет настаивать на продолжении борьбы, несмотря ни на что. Случай с Бижули привел его в ярость. Это означало, что Эдеард должен что-то предпринять. Ему претило и дальше скрывать от друзей свои грандиозные достижения. Если в ближайшие два часа они ни до чего не договорятся, все их победы пойдут насмарку.

В малом зале участка сидели два констебля, которые, едва почувствовав подавленное настроение друзей, поспешно направились к выходу. Массивная деревянная дверь закрылась за ними с громким треском. Эдеард приподнял бровь. Чья-то третья рука сегодня действовала под натиском адреналина.

Он расстегнул верхнюю пуговицу пальто и уселся на свое обычное место в торце стола.

– Моя мать! – сердито воскликнул Максен.

– Да.

– «Да»? И это все, что ты можешь сказать?

– Неужели ты думал, что Иварл постесняется надавить на нас?

– Надавить! Да ведь в качестве боксерской груши они выбрали мою мать!

– Это его попытка добраться до меня, – негромко сказал Эдеард. Он невольно поднес руку к едва зажившему ожогу. – Вы мои единственные друзья, мое главное уязвимое место. Он не может не использовать это в своих целях.

– Верно, – горячо подхватила Кансин, что вызвало изумленный взгляд Эдеарда. Она пожата плечами. – На прошлой неделе грубо оскорбили мою сестру. В то время она носила Диума.

– Почему ты мне об этом не сказала? – с горечью воскликнул Эдеард.

– Доверительные отношения, – саркастически бросил Максен.

– Ох… – Эдеард огорченно всплеснул руками. – Ради Заступницы!

– Мы думали, что мы все заодно, Эдеард. Мы были с тобой у Бирмингемской заводи, ты не забыл? Неужели это для тебя ничего не значит?

– Это очень много значит! – вскричал Эдеард.

Он уже так разволновался, что больше не мог сдерживаться.

Все его сомнения и тревоги выплеснулись наружу, и друзья невольно отшатнулись. Эдеард сделал над собой усилие, стиснул зубы и медленно положил ладони на старую деревянную крышку стола.

– Извините, – сказал он изумленным друзьям.

– Эдеард, во имя Заступницы, что случилось? – взмолился Бойд. – Что произошло с тобой, с твоим лицом? И почему ты нам больше ничего не рассказываешь?

– Он не доверял нам, когда брали склад в районе Мико, – резко произнес Максен. – Почему же сейчас должен нам доверять?

– Я доверяю вам, – сказал Эдеард, но и сам понял, что его слова прозвучали наскучившим припевом. – Я обжег лицо, когда шпионил в «Доме голубых лепестков». Вот и все. Не так плохо, как вам кажется.

– Ты ходил туда в одиночку? – неодобрительно нахмурилась Кансин.

– Да. Именно так я и выследил Иварла.

– Это опасно, – заметил Бойд. – Эдеард, ты не можешь все делать сам.

Максен насмешливо хмыкнул.

– Он же Идущий-по-Воде, он может все. И ему не нужна наша поддержка, так?

Эдеард вздохнул. Все оказалось хуже, чем он себе представлял.

– Из всех наших дел операция с тайником приобрела самую громкую огласку. Иварл подстроил ловушку, он собирался сделать нас – меня! – предметом насмешек. Он преследовал единственную цель: свести на нет доверие людей ко мне. Я же просто ввел его в заблуждение. В деле участвовали больше сотни констеблей, и мы не знали даже половины из них. Если бы все было известно всем, ничего бы не получилось.

– Но мы – не все, – рыкнул Максен. – Мы – твои друзья, твое отделение. По крайней мере я так считал до сих пор.

– Эй, остынь, – вмешался Динлей. – Операция прошла отлично.

– Да, конечно. Я так и думал, что ты встанешь на его сторону.

– Что это значит?

– Перестаньте, – сказал Эдеард. – Нельзя так себя вести. Если бы Иварл нас услышал, он бы посмеялся.

– Значит, тебе важно только его мнение? – запальчиво спросил Максен. – А мое ничего не значит?

– Это не…

– Не кипятись, – прервала его Кансин. – Он просто злится.

– И все? – резко повернулся к ней Максен. – А почему, это тебе известно? Я – член его отделения, его так называемой команды. Я верил в тебя, Эдеард. Верил. И как ты со мной обошелся? Проклятье, ты просто используешь нас, чтобы поднять свой престиж. Идущий-по-Воде снова спасает мир. Ладно, черт с тобой.

– Я никого не использую. Мы вместе участвовали в той операции. И вы играли в ней важнейшую роль. А вы знали, что готовится ограбление? Знали, где они собирались хранить добычу? Знати о подмене в последний момент?

– Так что ты хочешь сказать? Что я недостаточно хорош, поскольку не умею шпионить так ловко, как ты? А остальные? Все к тому и идет. Даже Динлея злит твоя скрытность.

– Нет, не злит, – возразил Динлей так поспешно, что Эдеард даже не успел повернуться к нему.

– Ну, если тебе нужны констебли на посылках, прекрасно, – сказал Максен. – Таких даже в этом участке найдется не один десяток. Но если ты хочешь работать со мной, изволь спуститься со своей башни и снова нам доверять.

– Проклятье! – взорвался Эдеард. – Вы себе не представляете, с чем мы столкнулись. Я защищаю вас.

– Я не нуждаюсь в твоей защите. И о бандах я знаю побольше, чем ты, деревенщина. Я вырос в Маккатране.

– Это я выросла в Маккатране, – сказала Кансин. – И Динлей, и Бойд. А ты провел спокойное детство на равнине Игуру.

– Что ты сказала?

Максен подался навстречу Кансин.

– Прекратите сейчас же, – скомандовал Эдеард. – Я не впутывал вас в эти дела, потому что боялся.

Они мгновенно замолчали и изумленно переглянулись. Эдеард, поставив локти на стол, опустил голову на руки. Он так устал, что боялся заплакать, – Вы – все, что у меня есть. Я не хочу вам навредить. Даже не потому, что я завишу от вас. Мы кое-чего добились вместе, и это больше, чем нанесенный Иварлу ущерб. Мы обрели надежду. Если бы она разбилась, я бы не выдержал. Я бы опять остался ни с чем. Лучше уж умереть.

Кансин подошла и села рядом с ним, в мыслях остальных проявился оттенок сочувствия.

– Что происходит, Эдеард? – спросила она, положив руку ему на плечи. – В чем дело? Все мы с самого начала доверяли друг другу. И сейчас ничего не изменилось. Расскажи нам.

Эдеард поднял голову и посмотрел в глаза Максену, позволяя товарищу почувствовать всю его муку.

– Ты хочешь этого?

– Да, – ответил Максен с искренней тревогой.

– В самом деле?

– Да!

– А вы?

Бойд и Динлей кивнули. Кансин сжала его плечо.

– Конечно.

– Ну хорошо. Но я хочу, чтобы вы поклялись Заступницей, что не будете стрелять в гонца.

– Эй, мы уже взрослые, – бросил Максен.

– Нет, – возразил Эдеард. – Нам до этого еще далеко.

– Твои слова наводят тоску, – с нервной усмешкой сказал Бойд. – Так о чем ты там хотел нам рассказать?

– О том, против кого мы ведем борьбу. О масштабе банд. Я хочу, чтобы вы это осознали.

– Но мы знаем, Эдеард, – сочувственно сказал Динлей. – В прошлую среду они пытались запугать мою сестру Карну. Клянусь Заступницей, теперь они не скоро на такое решатся.

– Карну? – переспросил Максен. – Это…

– Моя старшая сестра, – с довольной улыбкой пояснил Динлей. – Самая старшая.

Эдеард вопросительно повернулся к Бойду.

– Ну да, – угрюмо кивнул Бойд. – У Изойкса снова были неприятности.

– Ну так что? – настойчиво спросил Максен. – Где твой большой секрет?

– Я вам покажу, – медленно произнес Эдеард. – В один из следующих дней. Еще не знаю точно, но будьте готовы. По моему вызову вы должны прийти в конец улицы Голард, к Быстрому каналу.

– К «Черной лошади»? – уточнил Максен.

– Да, только ради Заступницы, не заходите внутрь. И убедитесь, что за вами никто не следит.

– Легко!

– На самом деле не так-то легко. Иварл наблюдает за всеми нами при помощи ген-орлов, но я о них позабочусь. Дело будет ночью, это облегчит задачу.

– Что ты сказал?

На мгновение мысли Кансин выдали ее искреннюю тревогу.

– Он следит за нами, – спокойно повторил Эдеард. – И следил весь прошлый месяц. Я сбиваю со следа его ген-орлов, но не могу защищать вас всех постоянно.

– Дерьмо.

Эдеард медленно поднялся. Он с грустью посмотрел на Максена.

– Мне жаль, что так случилось с Бижули.

– Я знаю.

Максен протянул руку.

Эдеард настороженно пожал ее, еще опасаясь каких-нибудь неприятностей.

– И не забывай, гонец – это всего лишь гонец.

– Понял.

На следующий день Эдеард пошел в суд на заключительные речи обвинения и защиты. Иварл так и не появился, чтобы выслушать, как Лиана признают виновным. Не пришел он и на следующий день, когда тому присудили двадцать пять лет заключения. Это удивило Эдеарда. После ухода судей из зала констебли участка Дживон собрались вокруг Эдеарда, чтобы его поздравить. Затем им пришлось расступиться перед Грандмастером гильдии химиков Имиланом, ежедневно посещавшим заседания суда.

– Спасибо, молодой человек, – сказал Имилан, внимательно разглядывая заживающие ожоги на лице Эдеарда. – Утрата этого материала сильно ослабила бы мою гильдию в финансовом отношении. Я в долгу перед вами.

– Я делал свою работу, – ответил Эдеард.

– Я не сомневаюсь. Но моя благодарность от этого ничуть не меньше. Если вам когда-нибудь потребуется от меня какая-либо помощь – только скажите…

– Непременно. Благодарю вас, сэр.

– Финитан был прав насчет вас. Я тоже считаю, что твои действия приносят нашему городу только пользу. Жаль, что глава района Байз не разделяет это мнение. Но не беспокойся, в Совете он представляет меньшинство.

– Байз?

Это имя Эдеард знал. Байз был главой района Сампалок. Эдеард ни разу не видел, чтобы Байз лично посещал «Дом голубых лепестков», но знал, что с организацией Иварла его связывают разнообразные финансовые операции.

– Высшая политика, к сожалению, – с усмешкой пояснил Имилан. – Хотя ничего высокого в ней, безусловно, нет. Наш небольшой блок избирателей в Совете полностью на вашей стороне. К несчастью, наши оппоненты разделяют противоположную точку зрения. Но в Совете всегда так. Если бы они встали на вашу сторону, я, возможно, оказался бы вашим вынужденным противником. Это как в проблемах с погодой: если они голосуют за солнце, я голосую за дождь.

– А, понимаю.

– Позвольте дать вам один совет: не выставляйте свою кандидатуру на пост главного констебля еще хотя бы пару сотен лет. Так вы сохраните в городе положение, когда еще можно что-то сделать.

– Да, сэр.

Эдеард отвесил официальный поклон и нахмурился, провожая Грандмастера взглядом.

«В Высшем Совете спорят обо мне?»

– Выпьем сегодня? – предложил Чаэ. – Нынешняя победа для тебя важнее, чем дело Арминеля. Ты дал бандитам понять, что не намерен отступать. Это надо отметить.

– Нет, спасибо. У меня свидание.

– А, это прекрасно, парень. Наслаждайся, пока можешь, пока ты молод. С возрастом они становятся надоедливыми.

– Кто?

– Женщины. Все эти женщины.

– Неужели в городе живут одни циники? – спросил тем вечером Эдеард.

Джессиль достала из принесенной корзины бутылку с пивом.

– Кого ты считаешь циниками?

– Похоже, что всех. Или я просто параноик?

Она ласково улыбнулась.

– Возможно.

– Спасибо.

Эдеард взял бутылку и плюхнулся на старую массивную кушетку, стоящую в его квартирке. Он ощущал бесконечную усталость, хотя целый день просидел в суде. Победа должна была воодушевить его, но вместо этого только вызвала очередную порцию вопросов и сомнений. Как бы ему хотелось, чтобы все было как до Бирмингемской заводи. В те дни жизнь казалась ему намного проще.

– Положи ноги на стул. Я сниму с тебя ботинки.

Он откинулся назад и сделал так, как она сказала. Хорошо, что рядом есть Джессиль. После той бурной ночи с Ранали он почти отказался от встреч с девушками из благородных семейств. Но потом вспомнил, какой искренне милой была Джессиль – полная противоположность Ранали. Она ничего не требовала, замечательно умела заниматься любовью и не болтала лишнего. По крайней мере сейчас. Это он оценил. Он отчаянно хотел восстановить свою репутацию после нескольких месяцев шумихи вокруг его похождений.

Жених Джессиль провел в городе не больше трех дней, а потом, к ее огорчению, его снова куда-то отправили. Они даже не успели назначить день свадьбы. Поэтому Джессиль охотно продолжала встречаться с Эдвардом, хотя и не так открыто, как прежде.

«По сути, мы – просто два одиноких человека», – думал Эдеард. Почти каждое утро он искал за окном признаки весны, означавшей возвращение Салраны.

Эдеард виноватым взглядом скользнул по письму, лежащему в одной из стенных ниш. Оно пришло вчера. Салрана написала его тремя неделями раньше. Столько времени потребовалось, чтобы почта из провинции Тралшер дошла до Маккатрана. В письме Салрана объясняла, что ей придется задержаться на несколько недель. Настоятельницы отчаянно нуждаются в помощи, и она не может их подвести. В Уффорде очень многие люди обращаются за поддержкой к церкви.

– Лиан получил двадцать пять лет, – сказал Эдеард, когда они с Джессиль сели ужинать. Ген-мартышки занимались сервировкой блюд, положенных в корзину поваром семьи. – Остальным дали от трех до одиннадцати.

– Хорошо, – сказала Джессиль.

– Ты так думаешь? Ты заметила, что преступлений стало меньше?

– Не ты ли только что говорил о циниках?

– Извини.

– Он будет отсутствовать еще по крайней мере шесть недель.

– Кто? Ах, да.

– Утром я получила письмо. Они остались в провинции Рейтте, чтобы помочь навести порядок в каком-то городе, Эриах, кажется.

– Да, он расположен на западных склонах гор Ульфсен.

– Ты и это знаешь?

– Я проезжал там по пути к Маккатрану.

– А теперь и туда добрались бандиты.

Эдеард поднял голову от тарелки со спаржей и рыбным пирогом.

– Что там случилось?

– Нападения на деревни, и на дорогах тоже небезопасно. По правде говоря, милиция прогнала бандитов из окрестностей Тетуана, и они сейчас же проявились всего в нескольких милях оттуда.

– Да, они частенько так поступают. Бесполезно их отпугивать, они обязательно вернутся позже. Чтобы окончательно от них избавиться, надо гнать их все дальше и дальше, тогда в конце концов им некуда будет бежать. И не позволять им где-нибудь спрятаться. А потом истребить. – Он немного помолчал. – Это может сработать.

– Что?

– Ничего, просто появилась одна идея.

– Нельзя даже поручиться, что Юстас вернется в город после Эриаха. А вдруг бандиты объявятся где-нибудь еще?

Она повертела на пальце витое серебряное кольцо, бессознательно поглаживая бриллиант.

Эдеард накрыл ее пальцы своей ладонью и легонько сжал их.

– Он вернется.

– Спасибо. Я знаю.

– А он не написал, было ли у них огнестрельное оружие?

– Ружья? Нет. Он ничего не писал. А ты думаешь, это реально? Его могут застрелить?

– У некоторых бандитов есть ружья или пистолеты. Но не у многих, – быстро добавил Эдеард, позволяя Джессиль ощутить спокойную уверенность его мыслей. – Они иногда отнимают у фермеров старые револьверы. Но, честно говоря, у них очень небольшая дальность стрельбы.

– Ох. – Девушка неуверенно улыбнулась. – Не пугай меня.

– Извини. Ни один бандит в здравом уме не станет связываться с отрядом конной милиции. Юстасу ничего не грозит. К середине лета ты уже будешь замужем.

– Это так отвратительно, что ему постоянно приходится уезжать. И все ради политики. Мэр Овейн посылает милицию, чтобы выглядеть одновременно сильным и великодушным. Так говорит папа. И я уверена, что торговцы из гильдии Овейна сопровождают отряды и продают оружие местным жителям.

– Вот видишь? Все циники.

Она усмехнулась:

– Наверное, так и есть.

– Может, Овейн и делает это по политическим соображениям, но помощь милиции действительно необходима. Реутт не в силах себя защитить, местные шерифы не справляются. После Нового года в город приехало довольно много фермеров со своими семьями. Я разговаривал с ними, все они были вынуждены покинуть свои земли.

– Да, я знаю.

– Он вернется.

– Спасибо, Эдеард. Ты такой милый.

После ужина они устроились рядышком и стали читать принесенную Джессиль книгу «Путешествие Кадриля». В ней рассказывалось о легендарном капитане торгового судна, открывшем новый маршрут на юг и обнаружившем проход через пролив Гатсавал. Эдеард с удовольствием читал о морских путешествиях и сражениях с пиратами, хотя и подозревал, что автор немного приукрашивает истину. Они по очереди читали вслух, потягивая красное вино под шипение и потрескивание угля в металлической печке. Эдеард ощущал, как его напряжение постепенно ослабевает. Вот такая жизнь ему нравилась: успешные дела в судах, искоренение банд с улиц города и тихие вечера дома. Не в служебной квартирке, а в настоящем доме, может быть, вместе с Салраной. Он даже присмотрел несколько свободных помещений в районах Кобара и Игади. Со временем, как он надеялся, им потребуется больше места для детей. Детей, которые будут расти, не боясь бандитов и домогательств благородных семейств, и без опаски играть на улицах и в парках. И это возможно. Возникшая во время ужина идея постепенно укреплялась в мозгу Эдеарда, превращаясь в решение.

– Твое настроение улучшилось, – проворковала Джессиль, закрывая книгу и придвигаясь ближе.

– Это твой голос действует успокаивающе, – сказал он.

Она потерлась носиком об его щеку.

– Мой голос, да?

– Да.

– Жаль, что у тебя здесь нет пианино. Знаешь, я довольно неплохо играю. Музыка успокаивает еще лучше.

Он весело усмехнулся в ответ на ее сетования. Джессиль представления не имела, насколько мала зарплата констеблей. При таком заработке ему потребовался бы не один месяц, чтобы скопить денег на инструмент.

– Мы бы не смогли протащить его сюда по лестнице.

– Не важно. – Она поцеловала его, и ее густые волосы защекотали лицо и шею. – Я сегодня купила новую атласную сорочку. Но, боюсь, она мне маловата. Хочешь, я ее надену? Хоть и не уверена…

– Да.

– Скажи «пожалуйста».

– Пожалуйста, – хрипло простонал он.

Джессиль встала, одарив его торжествующе-распутной ухмылкой.

– Через минуту вернусь.

Она подхватила свою корзинку и скрылась в ванной.

Эдеард перевел дыхание. Сгорая от нетерпения, он скатился с кушетки и приказал свету уменьшиться до приятного полумрака, но в то же мгновение получил изображение Вилби, шагающего через мост в Силварум.

– О Заступница, нет! – воскликнул он.

– Что случилось? – крикнула ему из-за двери Джессиль.

– Э, мне очень жать, извини, но…

Товарищи по отделению ждали Эдеарда там, где он и велел им находиться. Они теснились под наклонной стеной на улице Голард, тротуар на которой был не шире фута. Уже совсем стемнело, и только через два дома от них на стену падали слабые отблески сияния туманностей.

– Сарья меня чуть не прибила, – говорил Бойд. – Сегодня ее двоюродная бабушка дает ежегодный бал, там собралась чуть ли не половина глав районов.

Он пришел в шикарном темно-вишневом фраке и белоснежной рубашке с кружевной манишкой. На высоких ботинках поблескивали серебряные пряжки.

– Похоже, что ты добился успеха в обществе, – заметила Кансин.

Она слегка хмурилась и смотрела вдоль улицы, словно что-то отыскивая.

– Я не думал, что он вызовет нас так внезапно.

– Он был по-настоящему встревожен, – сказал Максен. – Совсем не похоже на нашего великого Идущего-по-Воде.

– Ну, от тебя-то помощи немного, – заметил Динлей. – Позавчера ты так кричал на него, в чем только не обвинял…

– Эй, я имел на то полное право, – ответил Максен и потряс пальцем перед лицом Динлея. – Напали-то ведь на мою мать. А он в этом виноват.

– Нет, не он.

– Правда? Если он так много знает, как говорит, ему следовало нас предупредить. Будь я в курсе, я б не подпустил этих ублюдков к матери.

– Мы сами ему ничего не рассказывали, – вмешалась Кансин. – Мы тоже виноваты.

– Он нам не доверяет. Не мог предупредить хотя бы о ген-орлах? Мы для него приманка, вот и все.

Эдеард сбросил маскировку и возник у плеча Максена.

– О Заступница!

Максен от неожиданности отпрыгнул в сторону.

– Хоньо тебя побери, откуда ты появился? – потребовал объяснений Динлей.

– Я уже довольно давно здесь.

– Ты слышал?..

Худощавое лицо Максена густо покраснело.

– Теперь вы понимаете? Это не игра. Я хочу изменить город. И мне нужна ваша помощь.

– И ты считаешь, что подслушивание – лучший способ заручиться нашей поддержкой? – возмутился Максен.

– Если пара бранных слов и плохое настроение способны поставить крест на нашем отделении, значит, мы с самого начала обречены на провал – просто группа детей, не связанных ничем друг с другом. Я надеюсь, что это не так. Я не утверждаю, что у меня нет слабостей. Я сам вел себя по-идиотски, гоняясь за девчонками. И я боюсь рассказать вам все, что мне известно об Иварле. Я не знал, как организовать операцию со складом, и согласился на предложение капитана Ронарка. Что нам делать дальше, я тоже не знаю, хотя одна идея у меня уже есть. – Он пожал плечами. – Вот и все.

Максен посмотрел на остальных, и его мысленная защита пропустила оттенок огорчения.

– Ладно, это хотя бы честно. Можешь пока оставить идею при себе. Но я хочу увидеть, что ты собирался нам показать.

– Я тоже, – подхватила Кансин.

– И я, – сказал Динлей.

Бойд довольно фыркнул.

– Я с вами.

– Спасибо, – сказал Эдеард.

– А мы научимся скрываться под маскировкой? – нетерпеливо спросил Бойд. – Я всегда считал, что это городской миф.

– О да, вам придется научиться, – ответил Эдеард. – Вам пригодится. Готовы принять образ?

– Да, – ответили все хором.

После получаса тренировок на улице Эдеард повел всех в таверну «Черная лошадь». Они еще не полностью овладели приемом маскировки. Бойд частенько терял концентрацию; про-взгляд Максена оказался вполовину хуже, чем он заявлял, а это означало, что он не может эффективно комбинировать его с третьей рукой. А вот Кансин и Динлей оказались удивительно способными. Если не считать случайных ляпов Бойда и Максена, когда их призрачные фигуры возникли из пустоты, все остались незамеченными, естественно, для случайных взглядов. Даже сами они могли определить, кто где стоит, только при помощи слабого, но точного телепатического посыла, какой сотни раз практиковали на улицах. Эдеард помог друзьям, уменьшив вокруг них освещение так, что появились длинные глубокие тени, и таким образом все незаметно прошли в заднюю комнату.

С каждым шагом по лестнице, ведущей на второй этаж, где располагались отдельные комнаты, тревога Эдеарда нарастала. Пока Максен был с ним заодно, но как он отреагирует, когда увидит… Без Максена отделение станет намного слабее, а в борьбе против банд нельзя надеяться на успех без поддержки всей группы.

– Готовы? – спросил Эдеард перед дверью.

– Да, – прошептал Динлей.

В тот же момент Эдеард услышал металлический щелчок – пистолета, снимаемого с предохранителя.

– Кто-то из вас вооружен?

– Да, – ответил Бойд.

– Да мы все вооружены, – решительно произнес Динлей. – Мы думали, что будет облава на убежище бандитов.

– О Заступница. Нет. Это не облава. Более того, нет никакой опасности, мы просто должны застать их врасплох. Так что уберите, пожалуйста, пистолеты.

В коридоре послышалось ворчание, затем шорох одежды.

– Готовы? – еще раз спросил Эдеард. Он мысленно отметил, как трудно действовать сообща, когда не видишь остальных. – Вперед!

Все одновременно сбросили маскировку. Эдеард своей третьей рукой сломал замок и распахнул дверь. Констебли ворвались внутрь.

Лицо Вилби застыло маской изумления и испуга. Он только и успел, что поднять голову с подушки, а потом уже не мог двигаться; его собственные наручники защелкнулись на запястьях и приковали руки к странным металлическим кольцам в изголовье кровати. Нанитта, сидевшая верхом у него на груди с кувшином меда в руке, обернулась и тихо вскрикнула. Затем она узнала Максена, и на ее лице отразилось искреннее огорчение.

– Кара Заступницы!

Эдеард уловил ее телепатический вопль, направленный на другой конец города. Содержание было кратким: «Они застукали меня с Вилби. Я не почувствовала их приближения, они пришли невидимками». Сообщение сопровождалось изображением его собственного лица. Ей никто не ответил.

– Больше не появляйся в участке, – приказал Вилби Эдеард. – И до завтрашнего вечера забери свою семью из общежития. Там могут жить только констебли.

– Но…

Эдеард третьей рукой сжал ребра Вилби. По границе его хватки выступили капли меда.

– Не вздумай ослушаться, – проворчал он.

Вилби понуро повесил голову.

Кансин, заметив, что член Вилби покрыт клейкой массой, приподняла бровь.

– Ну спасибо тебе, Вилби. Отныне я зарекаюсь есть меренги.

Бойд издевательски хихикнул.

– Знаешь, надо бы подольше продержать его в печи; настоящие меренги никогда не бывают внутри такими липкими.

– Правда? – с интересом спросил Динлей, поворачиваясь к двери.

– Правда. Это известно даже самому отсталому подмастерью.

Максен не произнес ни слова. Он пристально смотрел на Нанитту, а та отвечала ему таким же твердым взглядом.

– Пойдем, – сказала Кансин.

Она взяла Максена за плечо и мягко развернула его к выходу.

Эдеард, насмешливо подмигнув Вилби, закрыл за собой дверь.

Подавленное состояние друзей, занявших угловую кабинку в «Орле Олована», удивило официантку. Эдеард молча дал ей медный фартинг и третьей рукой подхватил с подноса пивные кружки. Первую он поставил перед Максеном.

– Прости, – осторожно заговорил он.

Максен тряхнул головой, обхватил ладонями кружку и уставился на темную янтарную жидкость под пышной шапкой пены.

– В войне выигрывает тот, кто больше знает, – продолжал Эдеард.

– О Заступница, – мрачно воскликнула Кансин. – Полагаю, теперь мы это усвоили, Эдеард. – Она сделала большой глоток пива. – А среди моих кто-нибудь?..

– Нет.

– К счастью. Для них. Я бы своими руками оторвала им яйца и засунула туда, где не светит солнце.

– Гм. – Бойд смущенно кашлянул. – А Сарья?

– Она хорошая девочка. Тебе не о чем беспокоиться.

– Значит, только я, да? – горько воскликнул Максен.

Он все так же смотрел на пиво. С тех пор как они вышли из «Черной лошади», он ни разу не взглянул на Динлея.

– Не только. – Эдеард поморщился, искоса посмотрев на Динлея. – Чиаран.

– Нет! – с ужасом крикнул Динлей. – Она же констебль.

Бойд медленно повернулся и с любопытством взглянул на Динлея.

– Кто такая Чиаран?

– Ее отец задолжал одному из подручных Иварла. Она помогает оплатить долг.

– Не может быть.

– Ты никогда не рассказывал мне о Чиаран, – слегка улыбнулся Бойд. – Ушлый парень.

– Извини, – сказал Эдеард.

– Ох, Заступница!

– Так что, ты один из нас такой умный? – спросил Максен, все еще не поднимая глаз.

– Не такой уж и умный. – Эдеард вздохнул. – Я думаю, вы все помните Ранали.

Кансин едва не поперхнулась пивом.

– Что?

Эдеард ссутулился.

– Семейство Гилморн тесно связано с Иварлом. Они вместе организуют работу порта. Я узнал об этом позднее. К несчастью, слишком поздно. Я думаю, Иварл так выяснил, что мне известно насчет Вилби.

Он не мог заставить себя рассказать друзьям о той ночи.

– Постой. Ему известно, что ты знал?

– Да.

– Но… Ох, помоги нам, Заступница.

Кансин отхлебнула еще пива.

– Погодите. – Бойд сосредоточенно нахмурился. – Если он знал, что тебе известно… Я не понимаю. Почему он не отказался от ограбления гильдии химиков, если вы оба знали, что произойдет?

– Я же сказал, выигрывает тот, кто больше знает и умеет пользоваться знаниями.

Максен наконец поднял голову, и его холодный взгляд остановился на лице Бойда.

– Ну, теперь понял? Вся эта грандиозная борьба ведется между Иварлом и Эдеардом, кто кого перехитрит.

– Именно это вы должны понимать, – твердо заявил Эдеард.

– Я-то теперь понимаю, – горько произнес Максен и повернулся к Динлею. – Я тот идиот, который тебя подстрелил. Я!

– Это навряд ли.

Динлей нервно рассмеялся.

– Я ей рассказал, что у нас секретное задание, после того как мы поговорили о наблюдении на улице Болтан.

– Когда ты это сказал? – спросил Эдеард.

– В тот день, когда мы задержали Арминеля, – предположила Кансин.

– Да-да.

– И Арминель этим воспользовался, – продолжал Максен. – Он организовал засаду у Бирмингемской заводи.

– Наверняка мы ничего не можем знать, – сказал Эдеард. – Сегодня я пытался лишь показать, насколько умен Иварл и как хорошо он организует свою деятельность. И еще: его преступные сети охватывают весь город.

– Ты своего добился, – сказала Кансин. – Мы были слишком наивными. Больше такого не повторится.

– Прости.

Максен почти умолял Динлея.

– Ты не стрелял в меня.

– Но я виноват.

– Нет, не виноват, – сказал Эдеард. – Вы все знаете, что представляет собой Арминель. Если бы он не подловил нас в тот день, он попытался бы снова. И никто не стал бы посылать людей вроде Нанитты шпионить за нами, если бы всерьез не пытался от нас избавиться.

– И Чиаран, – угрюмо буркнул Динлей.

– И Чиаран, – согласился Эдеард. – Это означает, что он все еще охотится на нас, а после истории с тайником будет преследовать нас еще энергичнее.

– Она такая красивая, – пробормотал Динлей.

Он снял очки и начал усиленно протирать линзы.

– Но мы-то чисты, а, Идущий-по-Воде? – неуверенно спросил Бойд. – Скажи нам хотя бы это. Скажи, что никто из нас не попал в сети Иварла.

– Мы чисты, – заверил его Эдеард.

– Нанитта, – простонал Максен и откинулся назад. – А как насчет остальных? Кто-то еще из моих девчонок работает на Иварла?

Эдеард усмехнулся.

– Извини, у меня не хватило времени, чтобы проверить весь твой список.

– И свой собственный, как мне кажется, – ехидно добавила Кансин.

– И свой собственный, – подтвердил Эдеард.

– Милосердная Заступница, – простонала она. – Теперь мы должны представлять своих любовников тебе на утверждение. Как будто я снова живу в семье и стараюсь заслужить одобрение матери.

– А какие у нее критерии? – с любопытством спросил Бойд.

– Ну, тебя бы она и на порог не пустила, точно говорю.

Эдеард рассмеялся.

– Это неплохо.

Кансин посмотрела на него серьезно.

– Да, неплохо.

– Вы не должны мне докладывать, с кем проводите ночи. И я не пользуюсь про-взглядом, чтобы это выяснить. Просто…

– Будьте параноиками?

– Я бы сказал, соблюдайте осторожность. Если захотите, чтобы я проверил вашего нового дружка или подружку, я это сделаю.

– Паранойя – не такая уж плохая штука, – сказал Бойд. – В отличие от вас всех, мой выбор оказался правильным.

– Ты ничего не выбирал, – возразила Кансин. – Это Сарья тебя выбрала. И она же принимает за тебя все решения.

– Ничего подобного! Я сам себе хозяин.

Кансин протянула руку и подергала за рукав его великолепного фрака.

– А это ты тоже выбирал сам? Или хотя бы сам за него заплатил?

Бойд густо покраснел, а остальные засмеялись.

– Что же мы теперь будем делать? – спросил Динлей.

– Именно «мы», – подчеркнул Максен. – Верно?

– Конечно. – Динлей смущенно помолчал после его замечания. – Просто Чиаран…

– Порви с ней, – резко бросил Максен. – Она тебе больше не подружка, шлюха Иварла. Телепатируй ей, это легко и оскорбительно. Или с ней могу поговорить я.

– Ты?

Максен повернулся к Эдеарду.

– Может, ты хочешь сначала использовать ее?

– Нет, – ответил он. – Хотя это очень заманчиво. Если мы намерены продолжать свое дело, я бы не хотел опускаться до его методов.

– Тебе не удастся все время сохранить чистоту, – предупредила Кансин.

– Я знаю. – Он с улыбкой посмотрел на своих соратников. Своих друзей. – Но мы попробуем.

– Так чем же мы займемся прямо сейчас? – спросил Бойд.

– Над этим я в последнее время и думал, – сказал Эдеард. – Большая часть доходов Иварла поступает от рэкета. В каждом районе у него имеется команда, запугивающая владельцев лавок и мастерских. Я хочу изгнать их. Для начала очистить Дживон, потом двигаться дальше, оттеснять их по всему городу, пока не загоним всех бандитов в Сампалок.

– А что потом? – спросила Кансин. – И как можно заставить их убраться туда? Будем им угрожать? Но они станут сопротивляться.

– Деталей я еще не знаю. Прежде чем приступать к этой операции, надо проконсультироваться с Грандмастером Финитаном. Нам наверняка потребуется поддержка Высшего Совета, может быть, даже новый закон.

– Хорошо. Даже если ты уговоришь его поддержать нас в Совете, если мы добьемся содействия сотни капитанов из других участков и утрясем еще прорву всяких деталей, как мы найдем бандитов? В рэкете задействованы сотни людей. Или нам всем придется рыскать вокруг «Дома голубых лепестков»?

– Ага. – Эдеард усмехнулся, не скрывая самодовольства, и вытащил из кармана мундира толстый черный блокнот. Он положил его на стол между пивными кружками. – Ты, наверное, говоришь вот об этом списке имен, которые я подслушал.

– Великое объединение против преступной деятельности банд, – произнес Грандмастер Финитан. – Неплохая идея.

Он развернул свое кресло с высокой спинкой и посмотрел в окно кабинета.

Эдеард и его товарищи сидели в креслах меньшего размера перед огромным столом, и каждый старался не слишком пялиться на великолепный вид, открывающийся с высоты башни.

– Как вы думаете, сэр, Высший Совет поддержит ее? – спросил Эдеард.

Если бы не чай с печеньем, поданный ген-мартышками, он мог бы представить себя учеником младшего класса подмастерьев на уроке у Грандмастера.

– Если вы обратитесь напрямую к главам и делегатам и попросите помощи в выдворении бандитов, каждый, глядя вам в глаза, будет клясться в полной и безоговорочной поддержке. Кроме Байза, конечно. Но, скажу вам откровенно, любой новый закон, предусматривающий выдворение всех подозреваемых в бандитизме, не дойдет в Совете даже до первого чтения, не говоря уж о голосовании.

– Но почему? – спросил Динлей.

– Слишком дорого. Надо законным образом доказать, что человек состоит в банде, а это потребует массу времени в суде и еще больше времени адвокатов, которое никогда не было дешевым. И в чем ты собираешься их обвинить? Если можно доказать членство в банде, значит, можно доказать и участие в тяжких преступлениях, и тогда обвиняемый все равно подлежит ссылке в шахты. Нет, тебе надо найти другой путь.

Эдеард застонал. Эта идея казалась ему такой хорошей.

Финитан снова повернулся лицом к констеблям.

– Не сдавайся, Эдеард. Ты ведь Идущий-по-Воде. Мы все ждем от тебя великих свершений. – Он лукаво улыбнулся. – А не только ночных блужданий вокруг борделей.

Эдеард вспыхнул.

– А что бы вы посоветовали, чтобы избавиться от бандитов? – спросила Кансин.

– Если вы хотите что-то сделать, надо, чтобы все от этого выиграли. Поддержка очень важна. Чем шире поддержка, тем выше вероятность успеха.

– Но Совет, должно быть, не один год искал спасения от бандитов, – возразил Эдеард. – Почему же не видно никакого прогресса?

– Возможно, я повторяюсь, но опять все упирается в расходы. И не только финансовые. Присмотритесь к тому, как подручные Иварла контролируют доки. Семейства торговцев заключают с Иварлом негласные договоренности: они платят деньги, а он поддерживает порядок среди докеров. Уберите этот контроль – и докеры потребуют достойную оплату. Кстати, они будут в своем праве. Для работы с ген-мартышками, загружающими или разгружающими трюм корабля, нужно немало опыта. Если надсмотрщики потребуют больше денег, платить им будут и хозяева кораблей, и арендаторы складов, и владельцы магазинов – что безусловно отразится на покупателях. Цена на товары повысится. Не на много, надо признать, но это положит начало неконтролируемому процессу, приведет к дестабилизации. Зачем нарушать баланс власти в работающей системе? И докеры – лишь верхушка айсберга. Изменения затронут многие стороны жизни.

Эдеард снова вспомнил слова Ранали: «Изменения, идущие от приезжего, равносильны внешней угрозе».

– Но ведь банды – зло, – воскликнул он. – Закон должен быть превыше всего.

– Да, конечно. Но ты, как никто другой, должен понимать, насколько жители этого города привержены устоявшемуся порядку.

– Должно же быть какое-нибудь решение.

– Найди способ обеспечить себе широкую поддержку, – сказал Финитан, – и тогда ты сможешь начинать преобразования.

– Мне нужна поддержка Совета.

– В конечном итоге да. Но ты можешь начать с другого конца – с улиц, где бандиты бесчинствуют каждый день. Скажи, до того как ты решил начать свой крестовый поход, что происходило на улицах? Я не имею в виду богатых и беспечных представителей своего класса, а людей, напрямую сталкивавшихся с жестокостью и насилием?

– Они формировали уличные сообщества, – сказал Бойд.

– Верно. Самосуд, на который Совет тоже смотрит косо, но терпит, пока эти сообщества не преступают закон.

Эдеард не мог понять, к чему клонит Финитан.

– Мы должны поддерживать уличные сообщества?

– Нет. Капитаны участков воспротивятся этому по той простой причине, что подобные действия подрывают их собственный авторитет и авторитет судов.

– Что же тогда? – недоуменно воскликнул Эдеард.

– Вы не можете их поддерживать, но что вам мешает вместе пропустить стаканчик-другой после дежурства?

– Ага, – кивнул Максен. – И мы могли бы обсудить, кто приходит к торговцам вымогать деньги, как они выглядят и где живут.

– А почему бы и нет?

– И эти отдельные люди вправе позвать на помощь, когда бандиты начинают угрожать, – подхватила Кансин.

– Если они уверены, что констебли придут, они будут более склонны к сотрудничеству, – добавил Финитан.

– А если на этом уровне сотрудничество принесет ощутимую пользу… – пробормотал Эдеард.

– Оно станет развиваться, – закончил за него Финитан. – И это будет поддержка людей, не слишком верящих предвыборным обещаниям. И районные представители почувствуют, что на них оказывается все большее давление.

– Но первоначальная проблема остается, – сказал Эдеард. – Арест и судебное разбирательство. Каждое дело занимает уйму времени и обходится в целое состояние. Не говоря уж о том, что мы вынуждены просиживать в суде целыми днями в ожидании вызова для дачи свидетельских показаний. Если мы кого-то и изолируем, Иварл пришлет на его место десяток других. А я хочу выдворить из Дживона их всех.

Взгляд Финитана остановился на ген-яйце, стоящем на его столе.

– Что вам нужно, так это легальное право. Вы консультировались с юристом?

– Можно только радоваться конституции, в которой за две тысячи лет не было ни единого изменения, – удовлетворенно произнес мастер Соларин. Он сидел за столом, заваленным стопками папок, которые могли соперничать с башнями Эйри. Нагромождения бумаг были столь высоки, что Эдеард с трудом видел за ними мастера. – В ней можно найти закон для любого случая. Политики охотно издают законы. Это показывает людям, как напряженно они трудятся на благо всего населения.

Соларин кашлянул и потянулся за ромбом в небольшом пакете из коричневой бумаги, лежащим под перекошенной башней из зеленых и синих папок.

– Значит, это можно сделать? – нетерпеливо спросил Динлей.

Эдеард взял Динлея с собой, а Максен и Кансин отправились на встречу с Сетерсисом. Нельзя сказать, что он в чем-то не доверял Динлею, но Максен больше подходил для переговоров с главой ассоциации уличных торговцев Силварума. Бойд, естественно, обсуждал их дело в палате торговли Дживона вместе с Изойксом.

– Какое нетерпение, – неодобрительно пробормотал мастер Соларин.

Одна из ген-мартышек принесла толстый, переплетенный в кожу том и положила на огромный лист промокательной бумаги перед старым юристом.

Когда подмастерье Соларина проводил Эдеарда в кабинет, тот решил, что вся комната построена из книг. Каждую из пяти стен от пола до потолка закрывали полки, содержащие тысячи юридических фолиантов. Возможно, когда-то здесь было окно, но оно тоже давно скрылось за книгами. Три гладких сталактита, свешивающиеся с потолка, распространяли оранжевый свет, отчего все книги казались коричневыми.

Мастер Соларин открыл толстый фолиант. Лизнув кончик указательного пальца, он начал переворачивать страницы. Эдеарду сразу же захотелось ему помочь, так медленно он это делал. На Динлея он боялся даже посмотреть.

– Ага, – радостно воскликнул мастер Соларин. – Мне кажется, это то, о чем я вспомнил.

– Сэр? – спросил Эдеард.

– Я думаю, что нашел то, что вам нужно.

Эдеард наклонился над столом. Страница, на которой была открыта книга, посерела от времени, но буквы остались четкими и черными.

– Конечно, конечно, это именно здесь, – пробормотал мастер Соларин.

Его дрожащий палец стал двигаться вдоль строки, а губы начали беззвучно шевелиться.

– Что там говорится? – не выдержал Динлей.

Эдеард бросил на него предостерегающий взгляд.

– Здесь, констебль Динлей, говорится, что девятьсот тридцать два года назад Высший Совет принял подзаконный акт о выдворении из районов. Этот эдикт позволяет главе или представителям района объявить аннулированным право на вход любому человеку, которого сочтут нежелательным для местных жителей. Оформление подобного ордера является прерогативой главы или делегата района без подтверждения суда или магистрата. – Он поднял глаза от книги. – Как мне кажется, этот проект был внесен главой района Кобара с целью предотвращения ухаживания за его единственной дочерью чрезмерно энергичного поклонника. И если вы помните свою историю, констебль Динлей, речь идет о молодых возлюбленных Генали и Гистелле.

– Правда? – Динлей радостно улыбнулся и повернулся к Эдеарду. – Они сбежали на корабле «Оксмайн» и основали Приют Влюбленных, где заложили виноградники. В той провинции до сих пор производят лучшие вина Кверенции.

– Чудесно, – сказал Эдеард, с трудом удерживаясь, чтобы не воспользоваться третьей рукой и не дать Динлею хороший подзатыльник. – Выходит, руководствуясь этим законом, мы можем запретить членам банд посещать Дживон и Силварум, даже не доказывая в судах, что это бандиты?

– Любому человеку, если его имя числится в ордере, подписанном главой или деле…

– Да! Делегатом района. А как получить их подпись?

– О Заступница, неужели мои лекции прошли впустую?

– Необходимо подать запрос, – с гордостью ответил Динлей.

– Верно, констебль Динлей. Я рад, что не все мои слова пролетели мимо ушей. Согласно еще более древнему закону, житель Маккатрана имеет право подать петицию о соблюдении закона. Чтобы глава района или… – мастер Соларин сделал многозначительную паузу, – делегат района мог отправить запрос капитану районного участка и восстановить действие закона, который, по утверждению просителя, был нарушен. В наши дни, когда содействие граждан города подразумевается само собой, как было оговорено в статьях положения о службе констеблей шестьсот двадцать два года назад, это давнее право петиций практически не используется. Но его никто никогда не отменял.

– Вы хотите сказать, что эта лазейка позволит нам заставить главу района подписать ордера? – спросил Эдеард.

Пергаментная кожа на лице старого мастера сморщилась еще сильнее.

– Вы никогда не станете юристом, констебль Эдеард, за что моя гильдия несомненно будет благодарна небесам. Нет такого понятия, как лазейка. Юристы только советуют своим клиентам, как применять законы и прецеденты, имевшие место в практике.

– Спасибо вам, сэр, – сказал Эдеард, поднимаясь со стула.

– Позвольте вас предостеречь, мой юный друг.

– Сэр?

– Вы вправе подать петицию во исполнение закона, но не в силах принуждать их предпринимать активные действия. Вам необходимо наладить сотрудничество.

– Я понимаю, сэр. Мои коллеги уже работают над этим.

Петиция получилась огромной. Эдеарду лично пришлось встречаться с уличными сообществами хозяев магазинов, таверн, мастерских и прочих торговых организаций и убеждать их, что его идею стоит попробовать. При минимальной политической поддержке Сетерсиса, капитана Ронарка и Финитана и благодаря своей репутации он стал постепенно обретать необходимое влияние. Через неделю после встречи с мастером Соларином торговые палаты Дживона и Силварума одновременно подали официальный запрос на встречу с главами и представителями своих районов.

Собрание проходило в библиотеке особняка главы района мастера Волограла. С главой Дживона Эдеард встречался всего дважды, да и то на официальных мероприятиях, где они перекинулись несколькими фразами, стараясь оценить друг друга. Но Волограл в Высшем Совете поддерживал Финитана, и это вселяло в Эдеарда некоторую надежду.

Волограл вместе с тремя другими мастерами, стоя за длинным столом, выслушал официальный запрос, зачитанный спикером торговой палаты. Затем он обернулся к Эдеарду.

– Это возможно?

– Я почти уверен, сэр, – ответил Эдеард. – Нам известны уже семь или десять имен тех, кто занимается рэкетом, и это только в наших районах. Для них уже готовы ордера. Если бандиты пришлют им на замену новых людей, мы немедленно узнаем и добавим их в список.

– Но удерживать их… – с сомнением произнес Волограл.

– В оба района ведут в общей сложности пятнадцать мостов. Для их охраны с завтрашнего дня будут дежурить по два констебля. Нам необходима только законная база.

– А причалы? Их намного больше. Вы не сможете их охранять.

– Три постоянно действующих патруля будут в произвольном порядке проверять все причалы. Вдобавок за ними станут следить наши ген-орлы.

Хочу заметить, что суд вправе наложить значительный штраф на любого гондольера, нарушающего городской закон. В нескольких случаях придется устроить показательные процессы, возможно, с конфискацией лодок. После этого у гондольеров пропадет охота помогать бандитам.

– Представляю себе реакцию гильдии гондольеров, проворчал Деверон, делегат от Силварума.

– Идущий-по-Воде пытается нам помочь, – спокойно произнес Сетерсис. – И я рад с ним сотрудничать.

Деверон посмотрел на Сетерсиса, но больше ничего не произнес.

– Ну хорошо, – сказал Волограл. – На данный момент вы убедили меня удовлетворить петицию. Я подпишу ордера. Но предупреждаю, Идущий-по-Воде, в течение трех недель до Праздника прощания я буду лично отслеживать ситуацию. Если активность рэкетиров не уменьшится или вы не справитесь со взятыми на себя обязательствами, я отзову ордера. Вам это понятно?

– Да, сэр. Спасибо, сэр.

– Ордера у вас с собой?

Эдеард жестом подозвал Фелакса и трех других стажеров, поджидавших за спинами остальных делегатов. Каждый из них, выйдя вперед, принес стопку бумаг.

– Великая Заступница, – проворчал Волограл, увидев количество ордеров, принесенных молодыми констеблями. – Я и не знал, что мне придется изгнать из района половину городского населения.

– Для начала семьдесят три человека, сэр, – сказал Эдеард.

– Джентльмены, – обратился Волограл к остальным мастерам. – Будем надеяться, что судороги в пальцах нам не грозят.

Он первым сел за длинный стол.

– А что будет с остальными районами? – спросил Деверон. – Не перекладываем ли мы проблемы на их территории?

– Они подождут и посмотрят, сработает ли этот прием, – ответил Сетерсис. – Если все получится, они не замедлят последовать нашему примеру. Порядочные люди давно натерпелись бед.

Волограл подписал первый ордер.

– Предположим, что вы добьетесь успеха. Вытесните бандитов отовсюду, кроме Сампалока, потому что я абсолютно уверен, Байз не подпишет ни одного ордера. А что потом?

– Я думаю, это будет решать Высший Совет, сэр.

– Ха! – Волограл одобрительно усмехнулся и взял следующий ордер. – А ты не так уж прост, парень из деревни, верно?

Все началось уже на следующее утро. Ронарк внес изменения в расписание смен констеблей, что само по себе было событием историческим. Пять человек отправились дежурить у мостов, соединяющих Дживон с районами Друп, Тайхо и Майят. Капитан участка Силварума сделал то же самое, поставив охрану на мостах, ведущих в Хакспен и Падую.

На рассвете констебли заняли свои посты. Известия о нововведениях, как и все новости в Маккатране, особенно касающиеся Идущего-по-Воде, распространились молниеносно. Многие жители пришли к мостам, чтобы лично увидеть, что произойдет. На некоторых мостах констеблей встречали аплодисментами, а на посты приносили бутерброды, горячий чай и кофе. Потом все успокоились и стали ждать, как поведут себя бандиты.

В середине дня Золотой парк пересекли восемь человек. Все молодые и крепкие, все опытные бойцы с сильной третьей рукой. К тому времени, когда они достигли южного края района, прилегающего к Бирмингемской заводи, над ними кружили пять ген-орлов, и только две птицы были посланы констеблями.

– Кажется, у меня сильный приступ ностальгии, – крикнул Максен, бежавший вместе со всем отделением Эдеарда по улице Макоун.

– Ностальгия – это приятное ощущение, – проворчала Кансин. – А здесь ничему подобному нет места.

Эдеард был склонен с ней согласиться. На бегу он мельком взглянул на пекарню Изойкса.

– Ты в порядке? – направленным телепатическим посылом спросил он у Динлея.

Все утро они ходили по обоим районам, не придерживаясь определенного маршрута, показываясь то у одного, то у другого моста. Все знали, что где-то произойдет открытое столкновение. Неминуемая стычка должна была бы беспокоить Эдеарда, но утром он получил письмо от Салраны, где та сообщала, что снова задерживается.

Они выбежали с улицы Макоун на широкий простор бульвара. Плакучие хасфоли только начинали распускать почки, показывая полосатые желто-голубые листочки, приветствующие приход весеннего тепла. Впереди виднелся серебристо-голубой мост, высоко поднимающийся над водой Главного канала и ведущий в Золотой парк. Сержант Чаэ, стоя у основания моста, окинул беспечным взглядом запыхавшихся констеблей Эдеарда.

– Я оскорблен, – с напускным высокомерием заявил он. – Ты мне не доверяешь?

– Инструкции, сэр, – выпалил Максен. – Подкрепление прибыло.

– Но я еще никого об этом не просил.

Эдеард показал рукой на мост.

– Они все ваши, сэр.

– Благодарю. – Чаэ окинул взглядом быстро увеличивающуюся толпу. – Ностальгическое зрелище, а?

Затем он отвернулся и повел четырех своих констеблей на мост.

– У них есть пистолеты? – спросил Бойд.

– Я ничего не чувствую, – сказала Кансин. – Эдеард?

– Нет. Ничего. Иварл хочет представить их обычными горожанами. Ему просто необходимо сделать из нас плохих парней.

– Эй, Идущий-по-Воде, – весело окрикнул его один из мальчишек. – Ты опять это сделаешь?

– Не сегодня.

– Ой, ну пожалуйста. Пробегись по заводи. В прошлый раз я этого не видел.

Восемь мужчин дошли до начала моста. Чаэ и его люди, сложив руки на груди, стояли на середине.

– Это особый день, – громко произнес Эдеард. Собравшиеся вокруг люди смотрели то на него, то на подошедших из Золотого парка бандитов. – Сегодня мы изгоняем бандитов с ваших улиц и из вашей жизни.

Восьмерка парней ступила на мост.

– Эй, ты! – заорал Чаэ. – Поклан, мы знаем тебя и твоих дружков. Ни шагу дальше.

Мужчины продолжали идти.

– У меня есть ордер, подписанный главой района Дживон, о вашем выдворении.

– Я не сделал ничего плохого, – закричал в ответ Поклан. – Я свободный человек. В этом городе я имею право ходить повсюду. Таков закон.

– Остановись и поворачивай назад. Возвращайся туда, где водится такая дрянь, как ты.

Эдеарда толкнул Бойд:

– Посмотри-ка, кто здесь.

Эдеард проследил за его жестом. В первом ряду толпы, внимательно наблюдая за происходящим, стоял мастер Черикс.

– Мы знали, что они попытаются оспорить ордера в суде, – сказал Динлей.

– О, пожалуйста, только не надо вмешательства адвокатов, – простонала Кансин.

– Я навещаю мать, живущую в Дживоне, – произнес Поклан, явно играя на притихшую толпу. – Ей осталось жить несколько дней. Неужели вы лишите меня этого права?

– Какая гнусная чушь, – негромко проворчал Динлей.

– Проваливай, – бросил Чаэ и ткнул пальцем в начало моста. – Быстро.

– Сержант. – Голос мастера Черикса прозвучал не слишком громко, но его самоуверенность дошла до всех.

Чаэ повернулся кругом. Отвращение на его лице подкреплялось достаточно энергичными образами, вырвавшимися из-под мысленного щита.

– Да? Сэр?

– Я юрист-консультант этого джентльмена. Могу я посмотреть на так называемый ордер?

– Он в участке.

– В таком случае мой клиент вправе идти куда угодно, в том числе и в этот район, пока документ не будет ему предъявлен. Равно как и его ни в чем не повинные спутники.

– Ладно. – Чаэ ткнул пальцем в направлении Поклана. – Жди здесь. Я отправлю посыльного.

– Нет, сержант, – запротестовал Черикс. – Вы не можете заставлять моего клиента ждать без основательной причины. Предоставить ему ордер – это ваша обязанность. До тех пор пока вы его не зачитаете, мой клиент волен идти, куда он хочет.

– Не могу же я бегать за ним и ему подобными по всему району, – возмутился Чаэ.

– Эта проблема моего клиента не касается, – с улыбкой заявил Черикс.

Поклан нахально усмехнулся.

– Уйди с дороги, – сказал он Чаэ.

Эдеард вышел вперед.

– Мастер Черикс.

– Капрал Эдеард. Я рад снова вас видеть. Полагаю, вы можете помочь нам в этой неприятной ситуации. Ваш коллега чуть было не нарушил закон. Как гражданин города я прошу вас, констебль, проследить за неуклонным соблюдением закона.

– С удовольствием.

Мастер Черикс помахал Поклану рукой.

– Пожалуйста, проходи по мосту, мой бедный друг. Идущий-по-Воде гарантирует соблюдение твоих прав, и ты в полной безопасности.

– Вы говорили о таком ордере? – вежливо спросил Эдеард, вытаскивая из кармана мундира свиток пергамента.

Елейная улыбка мгновенно исчезла с лица адвоката, как только он начал читать.

– Но в этом ордере указано…

– Ваше имя. – Эдеард улыбнулся. – Да. А раз так, я уполномочен – законом! – выдворить вас из Дживона как можно быстрее.

Он протянул третью руку.

Мастер Черикс испустил испуганный вопль, ощутив, что его ноги оторвались от земли. Но подъем продолжался, и его испуг сменился настоящей паникой. Толпа на бульваре, наблюдая, как адвокат возносится над мостом и продолжает набирать высоту, изумленно ахнула.

– Опусти меня! – заорал Черикс, дублируя голос телепатическим посылом.

Он уже поднялся выше зданий на бульваре, выше металлических столбов, окаймляющих Золотой парк, и все еще поднимался. Следящие ген-орлы, чтобы не столкнуться с ним, резко меняли курс.

– Вы что-нибудь слышали? – обратился к товарищам Эдеард.

– Он просил опустить его, – с серьезным видом ответила Кансин.

– А, ну конечно.

Эдеард кивнул. И отпустил адвоката.

Черикс летел с неба на землю и непрерывно орал от страха. С оглушительным всплеском он приземлился в центре заводи. Толпа весело загомонила.

Чаэ повернулся к Поклану.

– Так на чем мы остановились?

Поклан метнул на сержанта разъяренный взгляд, потом посмотрел поверх его плеча на бесстрастно ожидавшего Эдеарда. Резко развернувшись, он увел своих спутников обратно в Золотой парк.

Максен положил руку на плечо Эдеарда и крепко сжал пальцы.

– Скажи, почему так получается? Почему люди, которые тебе неприятны, каждый раз падают в Бирмингемскую заводь?

– Ностальгия.

Эдеард с нетерпением дожидался Праздника прощания почти всю зиму. И его друзья, и его девушки всегда говорили об этом дне с радостным энтузиазмом. Он предвещал приход лета, которое, по убеждению Эдеарда, слишком долго не наступало. Но основным поводом был обычай почитать людей, умерших в этом году. Все, кто потерял кого-то из близких, изготавливали небольшие лодочки и украшали их любыми цветами, кроме белых. В основном в семьях этим занимались дети, мастерившие яркие замысловатые суденышки около ярда длиной. Лодочки символизировали души покинувших мир людей.

В полдень в храме Заступницы района Эйри Пифия проводила торжественную службу, после завершения которой люди спускали цветочные лодочки в каналы. Украшенные белыми цветами гондольеры, распевая поминальные гимны, вели их в порт. Гондолы символизировали Небесных Властителей, которые, как обещала Заступница, снова прилетят к Кверенции, чтобы проводить души людей в благодатные просторы Моря Одина. В порту гондолы останавливались, а лодочки, покачиваясь на волнах, уходили в море.

А самым приятным всегда был следующий вечер, захватывающий город одной гигантской вечеринкой. И вот этот день настал, и Эдеард, еще не до конца проснувшись, посмотрел на чистое рассветное небо, сулившее прекрасную погоду. Телепатический посыл главного констебля Уолсфола резко ворвался в его дремоту.

– Э-э, сэр? – неуверенно отозвался Эдеард.

Остатки очередного странного сна мгновенно испарились. Эдеард и не подозревал, что у этого человека такой сильный посыл. Впрочем, после той ночи с Ранали ему многое стало понятно в иерархии города.

– Вы нужны мне в особняке семейства Кальверит, что в районе Хакспен, – сказал ему Уолсфол. – Приходите немедленно.

– Слушаюсь, сэр, – сонным голосом ответил Эдеард. – Но зачем?

– Мы встретимся там, и я все объясню. И лучше бы вам привести все свое отделение.

Эдеард потер глаза. Он лег спать далеко за полночь. Накануне поздно вечером члены ассоциации торговцев улицы Лиллилайт заметили гондолу с тремя известными им бандитами, которая шла по каналу Виктория. Эдеард вместе с двумя констеблями из Силварума перехватил их на причале Быстрого канала. После объявления о выдворении никто не оказал сопротивления, но Эдеард еще долго следил за рэкетирами, пока их гондола не вышла в Главный канал.

Теперь все его дни проходили подобным образом: в постоянном ожидании новых попыток проникновения, на вызовах в магазины и на рынки для задержания незнакомых членов банды. Два дня пришлось провести в суде по обвинению в психической атаке с тяжелыми последствиями, предъявленному мастером Чериксом. К счастью, в законах он разбирался далеко не так хорошо, как мастер Соларин.

Эдеард тяжело вздохнул и высунул ноги из-под приятно теплой простыни.

Джессиль заворочалась на упругом матрасе.

– Что такое? – пробормотала она.

– Я должен уйти, – тихонько ответил он и поцеловал ее в лоб.

Она застонала и свернулась клубочком.

– Сегодня вечером я не приду. Надо присутствовать на семейном приеме. Увидимся завтра.

– Хорошо.

Но она уже опять уснула. Эдеард приказал ген-мартышке принести свежую одежду. Натягивая на себя белье и мундир, он начал вызывать остальных. Это доставило ему некоторое удовлетворение.

У двери Эдеард надел ботинки и с тоской оглянулся на свой цветочный кораблик. Ничего особенного: простой остов из картона около фута длиной, украшенный дюжиной красных и желтых роз. Друзья говорили, что такие же поминальные лодочки изготавливают и почти все остальные. Так Эдеард с некоторым опозданием решил почтить память Акиима и других жителей Эшвилля.

На галерее он встретился с Бойдом и Кансин. После столь раннего пробуждения они тоже были явно не в духе. На Кансин Эдеард не мог заставить себя посмотреть.

– Ждем Динлея? – спросил Бойд, спускаясь по ступеням.

– Он присоединится к нам на месте.

Лицо Бойда засияло улыбкой.

– Хочешь сказать, он не ночевал дома?

– Это не наше дело, – с излишней резкостью отрезал Эдеард.

Теперь он опасался даже повернуть голову в сторону Кансин.

– Есть какие-то догадки насчет причин вызова? – спросила она.

– Ни малейших. Но если уж сам Уолсфол вызывает нас в семейный особняк Кальверит, случай явно неординарный.

– Джулан – глава района Хакспен, – заметил Бойд. – Кажется, он один из сомневающихся, верно?

– Вроде бы, – ответил Эдеард, потирая бровь.

На самом деле Эдеард давно потерял счет своим союзникам и противникам, настолько неустойчивыми были их намерения. А в последние дни перестал следить даже за махинациями в Высшем Совете и только молился, чтобы Финитан одержал победу.

Бойд открыл высокую створку кованых ворот в ограде общежития. Снаружи их уже ждал Максен.

А вы знаете, что Динлей все еще не порвал с Чиаран? – оживленно заметил Бойд.

– Мы все пережили сильное потрясение, узнав о методах Иварла, – сказал Эдеард, выходя вслед за остальными на улицу. – Давайте просто забудем об этом и двинемся дальше.

Бойд явно намеревался сделать еще какое-то язвительное замечание и даже открыл рот, как вдруг на пустынной улице раздался громкий голос.

– Идущий-по-Воде! – кричала женщина.

Она сидела на пороге магазина одежды напротив общежития. Провзгляд Эдеарда обнаружил ее, когда он был еще на последних ступенях. Безоружная. Зато вместе с ней сидели трое ребятишек – ситуация, необычная для этого времени суток. Эдеард предположил, что женщина встала пораньше ради праздника. А вот теперь она направилась через улицу в его сторону, таща за собой несчастных сонных детей. Старшему из них было не больше пяти, а младшая девочка едва научилась ходить.

– Куда мне идти? – вызывающе крикнула она. – Скажи-ка мне куда?

– Что? – растерянно переспросил Эдеард.

Максен поспешил его догнать.

– Что будут есть мои дети? Спроси его, Дамнил. Давай, спроси Идущего-по-Воде. где для тебя взять еду.

Среднего из малышей, мальчика в рваном зеленом свитере и серых поношенных брюках, она вытолкнула вперед. Он уставился на Эдеарда, и его губы задрожали. А потом полились слезы.

– Я хочу папу! – завыл мальчик.

– Что такое? – снова спросил Эдеард.

– Эддис, мой муж, – отрывисто бросила женщина. – А ты выгнал его. Выгнал из его собственного дома. Мы живем на улице Фонскейл. И твои мерзавцы ввалились в дом и заявили, что ему теперь запрещено ходить по Силваруму, где он прожил семь лет. Он не может прийти домой. Не может вернуться туда, где моя семья жила три сотни лет. Что это за закон? Вот ты и скажи, куда мне идти? Как я буду кормить детей без отца? А? Отвечай, кусок деревенского навоза.

Эдеард молча смотрел на нее, настолько потрясенный, что в голове не осталось ни одной мысли. Бойд застонал и закатил глаза, взывая к Заступнице.

– Вот дерьмо, – промычал он.

Кансин эта сцена ничуть не тронула.

– А как он кормил их раньше? – спросила она. – Где работал твой муж?

– Убирайся в Хоньо, подонок. Это все вы натворили. Вы разрушили наши жизни.

– Так где он работал?

– Он хороший человек. Он приходил домой и приносил еду. Он любил своих детишек.

– Своих – может быть, – сказала Кансин. – Но он не щадил чужих. Угрожал им, бил, отнимал у их родителей деньги, заработанные тяжким трудом.

– Ничего подобного. – Женщина закрыла руками уши старшему мальчику. – Ложь. Все, что ты говоришь, ложь. Вы все отправитесь в Хоньо. Эддис работал на скотобойне, на аллее Кромптон. Грязная работа, тяжелая, не под силу никаким ген-формам.

– Ты прекрасно знаешь, чем он занимался, – заявила Кансин. – Если скучаешь по нему, отправляйся в его новый дом. Но помни: мы очистим город от таких, как он. Через год здесь никого из них не останется.

Женщина плюнула в Кансин, но та успела оттолкнуть ее третьей рукой. Теперь заплакали все трое ребятишек.

– Я хочу, чтобы ты передала кое-что от меня Эддису, – сказал Эдеард. – Скажи ему, что, если он уйдет из банды, если найдет нормальную работу – а работы в городе хватает, – он вернется на улицу Фонскейл. Я сам отменю ордер. Это все, что он может сделать.

– Провалитесь вы все! – Она дернула за руки детей. – Вы ничего не понимаете в жизни. Иварл еще спляшет на ваших костях. И ни один Небесный Владыка не спасет ваши души.

Она зашагала по улице, и Максен поднял руку к полям своей шляпы.

– Спасибо, мадам. Всегда рады помочь согражданам.

Но произнес он это очень тихо.

– Ты в порядке? – спросила Кансин.

– Да. – Эдеард неуверенно кивнул. – Да, в порядке. Милосердная Заступница, сколько еще семей разделены из-за этого?

– Ты серьезно? – недоуменно спросила Кансин. – А как насчет жертв Эддиса? Людей, которым ты обязался помогать? Как насчет Изойкса и его детей? Неужели они не заслуживают твоего внимания?

– Да, извини. – Он опустил голову. – Я просто не ожидал, что будет так тяжело.

– Держись, – сказал Бойд и обнял его за плечи. – Дальше станет еще хуже.

Эдеард хотел возразить, но увидел насмешливую улыбку Бойда и сам слегка улыбнулся.

– Намного хуже.

– Намного, намного, – подхватил Максен.

– Пойдемте посмотрим, какие мучения и несчастья припас для нас Уолсфол.

Эдеард шагал вместе с друзьями и ругал себя, что не предусмотрел произошедшей неприятности. Удивительно, что такое не случилось раньше. Они добавили еще пятьдесят ордеров к ранее выписанным, но пятнадцать пришлось отменить. Было несколько случаев явных ошибок в идентификации личности, но, кроме того, они не раз сталкивались с недобросовестными торговцами, которые, пользуясь новым порядком, хотели посчитаться со старыми недругами. Были и такие, кто хотел получить выгоду, удаляя из района конкурентов. Каждый такой случай требовал тщательного рассмотрения, а это занимало время констеблей, хотя и в меньшей степени, чем суды, как Эдеард не раз подчеркивал в разговорах с недовольными мастерами и капитанами участков.

Но при всех промахах и злоупотреблениях, при бесконечных попытках рэкетиров нарушить закон Эдеард не мог не отметить успехов. И в этом он был не одинок. Бандиты недосчитались выручки в районах Дживон и Силварум, и только два торговца пострадали от их нападений, прежде чем констебли подоспели на помощь. Под неустанным давлением жителей главы Хакспена, Лиллилайта, Друпа, Илонго и Падуи тоже начали оформлять ордера и обратились к капитанам своих участков за поддержкой. Через пару дней они, возможно, уже подпишут ордера. Завтра наступает последний день трехнедельного испытательного срока, установленного Вологралом. Это, безусловно, будет еще не окончательное решение глав и делегатов районов. В Высшем Совете готовятся дебаты по поводу «нарушений общественного порядка», вызванных введением давно забытых ордеров на выдворение. Финитан возглавлял блок советников, отстаивающих их пользу. Если он проиграет, ордера будут аннулированы, и, как предсказывал Финитан, Байз готовит акт об отмене самого закона. Многие члены Совета скрытно поддерживают Байза, поскольку никто не знает, чем все это закончится. Может, Идущий-по-Воде намерен превратить Сампалок в криминальное гетто, отрезанное от остального города? И вообще как такой молодой и неопытный констебль смог организовать столь масштабную кампанию? В политическом отношении Эдеард возбуждал в мастерах все возрастающее беспокойство, и от Финитана постоянно требовали обнародовать конечную цель кампании.

Сам Эдеард ничего не мог сказать по этому поводу. Он редко задумывался о том времени, когда все районы станут оформлять ордера, и считал, что финальное решение должен принять Высший Совет. Эдеард предпочел бы высылку, хотя и не представлял себе, как ее организовать и куда именно ссылать бандитов. Он просто пытался заставить мельницу вертеться, дать людям надежду. Настоящие последствия стали проявляться только теперь.

Эдеард не мог удержаться от смеха, когда после купания мастера Черикса в Бирмингемской заводи глава Сампалока Байз публично подписал ордер, запрещающий Эдеарду появляться в его районе. Гораздо меньше радости принесло ему торжественное заявление Пифии о том, что она никому не будет запрещать посещать район Эйри, где находится храм Заступницы. И мэр Овейн довел до общего сведения, что в районах Анемон и Майят ордера применяться не будут, чтобы все граждане имели возможность обратиться к правительству, воспользоваться правом, дарованным им самим Рахом. Что же касается протеста гильдии гондольеров по поводу ограничения их права на ремесло… В Маккатране еще никогда не было забастовки гондольеров, и, хотя длилась она всего один день, потрясла всех горожан. Звучали угрозы повторить стачку, и поддержать гондольеров собиралась гильдия докеров.

К счастью, Эдеард пользовался поддержкой и одобрением всех видов торговцев и ремесленников. И обычные люди, судя по их реакции на присутствие констеблей у мостов, тоже были ему благодарны.

Эдеарду только очень хотелось, чтобы завтра Высший Совет пришел хоть к какому-нибудь решению. Тяжесть ожидания давила на него с неимоверной силой.

Динлей ждал их у главного входа в особняк семейства Кальверит. Первые лучи утреннего солнца уже добрались до верхнего уровня ступенчатой десятиэтажной башни и заблестели на огромных полукруглых окнах. Высокие, окованные железом ворота открыли пятеро вооруженных пистолетами охранников с семейными эмблемами на куртках. Констебли прошли сквозь гигантскую арку и оказались в просторном внутреннем дворе. С обеих сторон от дорожки стояли столбы, увитые пышными плетями желтых вьющихся роз, и строго смотрели высокие гранитные статуи бывших мастеров и мастериц рода Кальверит. У входа в дом их встретил дворецкий и пригласил пройти внутрь. При виде спиральной лестницы Эдеард устало вздохнул.

– Полагаю, семья живет на самом верхнем этаже, – тихонько прошептал он Бойду.

– Семья мастера – наверняка.

Дом на вершине башни был больше, чем помещение участка констеблей в Дживоне, а со всех сторон его окаймляла еще и неширокая полоса оранжереи. Таким было традиционное жилище главы района, где нижние этажи занимали десятки родственников, домашних слуг и клерков, управляющих поместьями.

Во время подъема Эдеард внимательно прислушивался к царящему внутри настроению. В мыслях людей преобладал гнев, смешанный с печалью и страхом.

– В этом месте произошло что-то очень неприятное, – негромко сказал он.

Максен, соглашаясь с ним, лишь коротко кивнул.

Уолсфол и Джулан ждали их в оранжерее, выходящей на Главный канал. Даже в это раннее утро мундир главного констебля сверкал чистотой, а золотые пуговицы могли соперничать с поднимающимся солнцем. Джулан, словно по контрасту, был одним из немногих аристократов, не скрывавших свой возраст. Сто пятьдесят три года придавили его плечи и выбелили волосы. Он вышел в помятом домашнем халате, накинутом поверх пижамы. В запавших покрасневших глазах плескалось отчаяние.

По пути к особняку товарищи по отделению рассказали Эдеарду все слухи, касающиеся семейства Кальверит. В последнее время, как никогда раньше, эта семья стала в Маккатране едва ли не главной темой для пересудов. Мастер Джулан женился довольно поздно, что среди аристократов случалось достаточно часто. Брак он заключил по любви, настолько сильной, что с момента знакомства со своей женой (бывшей моложе его на сто восемь лет) сохранял супружескую верность до самой трагической и преждевременной смерти, настигшей ее шесть лет назад. Но обсуждалось в основном не это, а тот факт, что первенцем в их союзе была дочь Кристабель и вторым ребенком, во время рождения которого умерла супруга Джулана, тоже оказалась девочка. Сына-наследника у них не было. Для Маккатрана этот случай стал почти беспрецедентным. Но, к разочарованию Лорина, младшего брата Джулана, в официально зарегистрированном положении о назначении главы Хакспена имелась оговорка, позволяющая в отсутствие сыновей передавать пост старшей дочери семьи Кальверит. Подобная ситуация за всю двухтысячелетнюю историю Маккатрана возникала только дважды.

В результате у Джулана испортились отношения с большей частью родственников. Тем временем Кристабель стала самой завидной невестой города, и знакомства с ней искали старшие сыновья всех благородных семейств. Приглашения на любое торжество, где она должна была присутствовать, мгновенно расходились среди ее бесчисленных поклонников. «И Заступница свидетель, если вам не известно, она к тому же еще и прехорошенькая», – мечтательно добавил Максен.

– У нас произошло несчастье, – объявил Уолсфол, как только друзей проводили в оранжерею верхнего яруса. – К завтраку о нем, несомненно, будет знать уже весь город. Мирната похищена.

Эдеард украдкой покосился на Динлея.

«Вторая дочь», – объяснил тот направленным телепатированием.

– Я бесконечно сожалею, сэр, – обратился Эдеард к Джулану, – и готов помочь, если только это в моих силах.

Джулан, на мгновение забыв о своем горе, бросил на него гневный осуждающий взгляд.

– Для начала попробуй объяснить вот это, – сказал он, показывая небольшой листок бумаги.

Эдеард недоуменно нахмурился и повернулся к Уолсфолу. Главный констебль, взяв листок из рук Джулана, протянул его Эдеарду.

– Меньше часа назад его принес ген-орел.

С замиранием сердца Эдеард прочел записку.

«Мирната – красивая девочка. Цена ее возвращения живой и такой же красивой составляет восемь тысяч золотых гиней. Если сумма вас устраивает, не позднее полудня вывесьте на башне Дворца-Сада желто-зеленый флаг.

Выкуп должен доставить лично Идущий-по-Воде. Пусть в полночь он явится в таверну „У Якова“, что в Овесторне. Дальнейшие инструкции он получит там. Если с ним придет кто-то еще или если он попытается забрать ее без выкупа, девочка будет убита».

– О Заступница, – простонал Эдеард.

– Я не могу приказать вам доставить деньги, – заговорил Уолсфол.

– Вам этого и не требуется, сэр. Я все сделаю. Э-э… у вас же есть деньги? – спросил он Джулана.

Такой суммы вполне хватило бы, чтобы купить всю провинцию Рулан, да еще осталось бы на несколько торговых судов.

– Да, я смогу их собрать.

– А где находится Овесторн?

– Это деревушка за пределами Игуру, – сказал Динлей. – Часа два езды от Южных ворот.

«Подальше от любых возможных помощников, – подумал Эдеард. – И на таком расстоянии даже я не смогу телепатировать в город».

– Записку доставили после похищения Мирнаты, – осторожно заметил он. – Есть ли какие-то доказательства, что она написана похитителями?

Джулан поднял руку с золотисто-каштановой прядью волос, перевязанных голубой лентой.

– Это принесли вместе с запиской.

– Понимаю.

По лицу старика покатились слезы.

– Эта лента была на ее ночной рубашке. Я целовал ее перед сном. Я каждый вечер целую мою Мирнату. Она такая милая…

Он беспомощно всхлипнул.

Уолсфол подошел и попытался его успокоить.

– Мы вернем ее, друг мой, – уверял он Джулана. – Мы сделаем все возможное. Констебли не прекратят усилий, пока она снова не будет в ваших руках.

– Она ведь еще ребенок, – зарыдал Джулан. – Всего шесть лет! Кто мог решиться на такое? Почему? – Его обезумевший взгляд упал на Эдеарда. – Почему они так поступили? Какое вы имеете к этому отношение? Почему вы? Почему я сам не могу к ним пойти? Она же моя дочь!

– Я не знаю, сэр.

При виде искренних мучений отца Эдеард ощущал себя виноватым.

– Нет, знаете, – раздался высокий пронзительный голос.

Про-взгляд Эдеарда обнаружил ее входящей в оранжерею, но он не хотел оборачиваться.

– Это ваша вина, – настаивала госпожа Флорелл. – И только ваша. Вы спровоцировали похищение своим смехотворным крестовым походом против бандитов. Почему вы не могли оставить все по-прежнему? Никто бы не пострадал. Пока вы не появились, в городе все было спокойно.

Эдеард, пытаясь скрыть нарастающий гнев, сделал глубокий вдох. Госпожа Флорелл предстала в одном из своих обычных старомодных черных одеяний и в высокой шляпе, из которой, казалось, вырастали диковинные красные фрукты. Опираясь на руку мужчины в изысканном костюме аристократа, она медленно приближалась к Эдеарду.

– Лорин, – тихонько шепнул Максен. – Младший брат Джулана. Госпожа Флорелл остановилась вплотную к Эдеарду. Ее плечи поникли, словно от горя, но взгляд выражал безжалостную ярость.

– Госпожа Флорелл.

– Ну, что вы можете сказать?

– Я верну вашу девочку и призову к ответу виновных.

– Ничего подобного вы не сделаете. Вы отнесете деньги, как здесь сказано. И ничего больше. Я не желаю, чтобы ваша глупость усугубляла положение. С этого момента дело возьмут в свои руки офицеры милиции. Надежные джентльмены из хороших семейств. Это то, что нам нужно. А не какие-то деревенские шуты.

Эдеард услышал, как скрипнули его зубы.

Бойд, вежливо улыбаясь, положил руку ему на плечо.

– Мы будем сотрудничать, насколько это в наших силах, госпожа Флорелл.

Женщина прищурилась.

– Я тебя знаю. Сарья к тебе благосклонна.

– Да, госпожа.

– Ха. – Она взмахнула рукой, показывая, что разговор окончен. Затем в ее голосе проявились трагические нотки. – Мой дорогой мальчик… – Она всплеснула руками, всем своим видом выражая сочувствие, и двинулась к Джулану. – Как ты себя чувствуешь? Это так ужасно, так ужасно!

– Она вернется, – с трудом выдавил Джулан.

– Мы позаботимся обо всем, брат, – высокопарно воскликнул Лорин. – Все, что было между нами, теперь ничего не значит. Я помогу тебе перенести это испытание.

Джулан качнул головой.

– Спасибо, – прошептал он.

– Иди сюда, – вновь заговорила госпожа Флорелл. – Присядь, мой дорогой Джулан. Твоя семья собралась, чтобы тебя успокоить. Ты больше не один и не в окружении этих глупцов. Идите и принесите ему чай, – повелительно бросила она Уолсфолу. – Скажи, мой мальчик, у тебя хватит денег, чтобы уплатить выкуп? Если нет, я тебе помогу. Мы просто обязаны вернуть девочку домой, к ее любящим родным.

Уолсфол почтительно склонил голову, прощаясь с Джуланом, и покинул оранжерею, сделав знак констеблям следовать за ним. Они поспешили выйти.

– Что теперь? – спросил Эдеард.

– Не хотелось бы это признавать, но в одном госпожа Флорелл права, – сказал Уолсфол. – В том, что случилось сегодня, виноват ты.

– Да, сэр, – горько признал Эдеард.

– Оставайтесь здесь на тот случай, если бандиты снова проявятся. И, ради Заступницы, не попадайтесь ей на глаза. – Уолсфол с нескрываемым раздражением показан на окно оранжереи. – Я соберу капитанов участков. Может, кто-то знает, где держат эту бедную девочку. Может, кто-то что-то слышал.

Эдеард окинул взглядом роскошную гостиную с позолоченной мебелью и великолепными картинами.

– Как они сюда проникли? – недоуменно спросил он. – И как выбрались, да еще с Мирнатой? Ведь в особняке сотни людей, и это десятый этаж.

– Вопрос справедливый, – негромко произнес Уолсфол. – Капитана домашней охраны зовут Гомелт. Поговорите с ним. Не исключено, что похитителям кто-то открыл изнутри. Осмотрите комнату девочки. Возможно, удастся отыскать какие-то улики, что-то, что помогло бы выявить похитителей.

– Как вы думаете, сэр, она еще жива?

Уолсфол еще раз оглянулся на оранжерею.

– Очень немногих жертв похищений удается вернуть. Настолько немногих, что благородные семейства и богатые торговцы предпочитают платить в надежде на то, что их близкие станут исключением.

– Значит, она может быть еще жива?

– Да. Вполне. Мы просто обязаны продолжать – и верить, что Мирната цела и невредима и что ее вернут в обмен на деньги.

Его тон не слишком обнадежил Эдеарда. Гомелт, как оказалось, уже поджидал их в центральном коридоре – человек лет за пятьдесят, плотного телосложения, но еще в силе. Похищение вызвало у него злость и сильное огорчение, и скрывать эмоции ему стоило большого труда. По его словам, двадцать лет он прослужил констеблем в участке Беллис.

– Я был неплохим констеблем, – подчеркнул он. – Работал не просто ради денег. Я выполнял свой долг и заслужил это звание.

– Так как же они ее похитили? – спросил Эдеард.

На мгновение ему показалось, что Гомелт что-то обдумывает. Несколько мгновений он стоял неподвижно, а потом глубоко вздохнул.

– Я не знаю. И это правда, клянусь Заступницей. Похищение произошло около полуночи. Все ворота были заперты, и у них стояла стража. Еще несколько охранников патрулировали территорию внутри. На лестнице тоже всегда кто-то есть. Я ничего не могу понять.

– Как насчет охранников?

– Вчера еще я думал, что могу доверять каждому из них. Сегодня уже ни в ком не уверен. Мы не берем кого попало. Все должны иметь рекомендации, и, как и ты, мы хорошо знаем, кто связан с бандитами.

– Ладно, тогда просто расскажи, что произошло.

– Няня девочки подняла тревогу рано поутру. Первое, что мы сделали, – удвоили охранников у ворот; потом обыскали весь особняк, каждую комнату, за это я могу поручиться. И не только про-взглядом, мы физически обошли все помещения. А потом этот чертов ген-орел залетел прямо в оранжерею десятого этажа. Мастер… я никогда не видел его в таком горе. Девочка очень хорошая, правда. Ничего такого, что можно было бы ожидать от дочери благородного семейства, никакой спеси, как у половины из них.

– Могу я осмотреть ее комнату?

– Ну, что ты думаешь? – спросил Динлей, шагая по коридору вслед за Гомелтом.

Попадавшиеся навстречу им слуги были явно подавлены и при виде констеблей опускали головы. Эдеард не заметил ни малейшего проблеска вины, все излучали молчаливый страх. Три няни сидели в своей комнате рядом с помещениями хозяев, и все плакали. Даже ген-мартышки, улавливая общее настроение в доме, заметно притихли.

– То же самое, что и ты, – ответил Эдеард. – Кто-то, обладающий способностью маскировки. Иначе быть не могло.

– Бандиты тоже умеют скрываться? – с тревогой спросила Кансин.

– Ну, не уличные громилы, с которыми мы обычно имеем дело, но я на своей шкуре убедился, что Иварл обладает значительными психическими силами.

Детская Мирнаты по величине не уступала квартире Эдеарда. Розовые гобелены на стенах пестрели разноцветными феями, эльфами и птицами. Комоды и стулья украшала пушистая бахрома из розовых перьев. Было здесь и два больших кукольных домика, чьи изысканно одетые обитатели валялись по всему полу. В одном углу стояла качалка в виде лошадки. В шкафу висела разнообразная детская одежда.

Один только вид нарядной комнаты, застланной розовым ковром, причинял Эдеарду боль. Он принюхался.

– Вы чувствуете этот резкий запах?

У кроватки под кружевным пологом запах ощущался еще отчетливее.

– Хлороформ, – сказал Гомелт. – Он и заставил девочку замолчать.

– Что за хлороформ? – спросил Эдеард.

На лицах друзей появилось выражение, изрядно ему надоевшее.

– Это химикат, – пояснил Динлей. – Если его вдохнешь, сразу же засыпаешь. Им пользуются почти все похитители. Надо только смочить тряпку и поднести к лицу жертвы.

– Химикат? – воскликнул Эдеард. – Они применили химическое воздействие к шестилетнему ребенку.

– Да, – подтвердил Гомелт и как-то странно посмотрел на Эдеарда.

Эдеард в последний раз окинул взглядом детскую и распахнул стеклянные двери. Секция оранжереи непосредственно перед этой комнатой была покрыта густой травой, и лишь вдоль серебристо-серой балюстрады в кадках росли декоративные деревца тиса. Он встал, опираясь руками на перила, и посмотрел вниз. С наступлением весны деревья, раскрывшие бутоны навстречу теплу, образовали великолепный яркий ковер. Оранжерея Мирнаты выходила на восточную сторону. Слева идеально прямой полосой к виднеющемуся вдалеке морю Лиот протянулся Главный канал. Люди еще только начали появляться на его берегах, занимая лучшие для праздника места. Эдеард направил про-взгляд вдоль канала, мимо Лесной и Средней заводей к Первой заводи, за которой начинался район Мико. Там, превосходно отремонтированный после пожара, стоял «Дом голубых лепестков».

У овального окна своего кабинета стоял Иварл, и его про-взгляд был устремлен навстречу Эдеарду. На краткий миг Эдеард словно опять оказался в своей комнатке гильдии эгг-шейперов Эшвилля и смотрел на сторожевые башни, отыскивая караульщиков, а бандит в это время уже смотрел на него.

«Я не думал, что даже ты способен опуститься до такого, – обратился Эдеард к своему противнику. – Помилуй, Заступница, ей же всего шесть лет. Шесть!»

«Мне жаль девочку, – ответил Иварл. – Но это сделал не я».

«Ты никудышный лжец».

«Ты и твои действия начали раздражать кое-кого из самых важных персон города. Кстати, твое исчезновение из огня произвело впечатление даже на меня. Люди начинают задумываться, кто ты и на что еще способен. Я и сам полагаю, что ты еще не до конца определил свой потенциал. Да это и не важно, потому что ты уже нагнал на них страху. И они позаботятся, чтобы другие твои способности так и остались нераскрытыми. Так что дело совсем не в ребенке, а в тебе. Она – только средство для достижения цели. Но ведь ты и сам догадался, не так ли?»

«Где она?»

«Я не знаю. И не знаю, кому это известно. Если она тебе нужна, доставь выкуп по назначению».

«Она еще жива?»

«Я думаю, что жива. Они хотят выманить тебя из города, подальше от помощников. Если она умрет, они потеряют преимущество и не смогут тобой манипулировать. Это всего лишь отвлеченные рассуждения того, кто намного лучше тебя разбирается в подобных делах».

«Кто? Кто это сделал?»

«Ой, Идущий-по-Воде, прекрати, пожалуйста».

«Я считаю ответственным тебя».

«В самом деле? Неужели истина для тебя слишком тяжела? Это твоя война, и надо было предусмотреть последствия, прежде чем ее начинать. Поздно притворяться обиженным, когда неприятности коснулись тебя лично. И отступать тоже поздно, спасти ребенка под силу только тебе».

«Не мог бы ты переговорить с похитителями? Если они ее отпустят, я сам приду в Овесторн».

«Неужели ты и впрямь такой благородный глупец? Заступница, упаси меня от добродетелей юности. Если ты займешь кресло мэра в Высшем Совете, городу настанет конец».

«Ты поговоришь с ними?»

«Им не нужен мученик, Идущий-по-Воде. Одной твоей смерти им мало. Важно то, как ты погибнешь».

«Но ведь ей всего шесть!»

«Мне уже не с кем поговорить, мои старые добрые друзья больше меня не слышат. Тебе надо было осторожнее выбирать себе противников. Я отношусь к своим людям точно так же, как ты относишься к констеблям и мелким торговцам. Я проигрываю битву, и дело не только в деньгах, потраченных на борьбу с тобой. Я теряю власть, а это равносильно смерти».

«Если девочка погибнет, клянусь, ты тоже умрешь».

«Ты и впрямь считаешь, что мы оба не доживем до завтрашнего рассвета?»

Иварл покачал головой и, прощаясь, помахал рукой.

Эдеард разочарованно фыркнул и стукнул ладонью по перилам.

– Ты ведь Идущий-по-Воде, не так ли?

– А?

Он обернулся и под перголой, увитой густыми изумрудными лозами, увидел Кристабель. Первое, что бросилось ему в глаза, была копна растрепанных волос и тонкие, словно у насекомого, ноги. В голове сразу промелькнула мысль, которую Эдеард счел предосудительной: «А она не такая уж и хорошенькая, как утверждал Максен».

Кристабель была высокой, а ее продолговатое лицо, омраченное горем, придавало ей невероятно меланхоличный вид. Стройная фигура частично скрывалась под просторной белой хлопковой ночной сорочкой. Как и отец, девушка не переставала плакать. В ее волосах, золотисто-каштановых, как и у сестренки, просматривались более светлые пряди. Она постоянно теребила их руками, свивая в густые непослушные завитки.

Эдеард, вспомнив о правилах приличия, поклонился.

– Да, госпожа, это я.

– Госпожа! – Она попыталась улыбнуться, но только сморщилась, стараясь остановить слезы. – Никакая я не госпожа. Вся наша семья стала предметом насмешек, словно она проклята. Как могла Заступница допустить это несчастье?

– Прошу вас, не отчаивайтесь. Я сделаю все, что смогу, чтобы вернуть вашу сестру.

– Все, что сможете. А что вы можете? – Она поморщилась. – Извините. Она ведь моя сестра, я так люблю ее. Почему они не похитили меня? Почему?

– Не знаю.

Эдеарду вдруг отчаянно захотелось обнять ее и успокоить. На вид она была моложе его примерно на год, а боль, сочившаяся из незащищенного разума, поражала своей силой.

– Если вы будете разговаривать с этими зверями, – сказала она, – предложите вместо Мирнаты меня. Я хочу занять ее место. Пусть делают со мной что хотят, мне все равно. Я хочу, чтобы Мирната вернулась домой. Скажите им. Я ведь более ценная добыча, чем она. Я первая дочь. И я стану главой района.

– Ваш долг, госпожа Кристабель, оставаться дома и поддерживать отца. – Эдеард постарался придать уверенности своим словам. – Я верну вашу сестру в семью.

– Это только слова. Обещания. Я тысячу раз слышала их из уст мастеров. Они ничего не стоят.

– Позвольте мне попытаться. Я не мастер. И прошу вас, не теряйте надежды.

Она горестно сжала руки.

– Вы считаете, что надежда еще есть?

– Надежда есть всегда, – серьезно ответил он.

– Вы собираетесь отвезти им выкуп?

– Если понадобится – да, я его доставлю.

– Я подслушала разговор наших охранников. Они считают, что это ловушка.

– Верно считают.

– Но вы даже не видели Мирнату.

– Мне этого и не требуется.

– Вы действительно хороший человек, и потому бандиты вас ненавидят?

– Надеюсь, что так.

Она выпрямилась, одернула свою сорочку и окинула его вопросительным взглядом.

– Это правда, что вы отвергли Ранали?

Он снова поклонился.

– Да, госпожа.

– Не называйте меня так.

Она храбро улыбнулась и шагнула вперед.

Эдеард почувствовал прикосновение ее губ к своей щеке. Он был так удивлен, что и не подумал отпрянуть.

– Да благословит тебя Заступница, Идущий-по-Воде.

Она повернулась и выбежала из оранжереи.

Эдеард, не в силах сосредоточиться, вернулся в детскую Мирнаты.

– Что с тобой случилось? – спросил Динлей.

– Почему они это делают? – воскликнул Эдеард, снова оглядывая комнату.

Ему еще ни разу не приходилось видеть столько вещей розового цвета в одном месте.

– Чтобы уничтожить тебя, – ответил Бойд.

– Это был риторический вопрос. Они заманивают меня в Овесторн, полагая, что смогут убить, если я приду один, верно?

– Я бы так и сделал, – сказал Максен, не обращая внимания на возмущенный взгляд Кансин. – Там у них наверняка собрана небольшая армия. Даже если бы мы были неподалеку, им хватит и десяти минут, чтобы тебя прикончить. Возможно, они на всякий случай и нас попытаются ликвидировать.

– Но в таком случае мы станем мучениками, как он сказал. И начатое нами дело только окрепнет. Возможно, настолько, чтобы определить исход завтрашнего голосования.

– Кто сказал? – спросил Динлей.

– Нет, это не годится, – возразил Максен. – В таком случае Мирната не вернется домой.

– Но появится виновный, – сказал Бойд. – Если не останется никаких свидетелей, они подстроят все так, будто ты решился на безрассудный шаг. Город сочтет тебя виновным в ее смерти. Кроме того, у тебя будет выкуп. Ни один преступник в здравом уме не откажется от такой суммы, особенно после столь удачного похищения.

– И ордера на выдворение закончат свое существование вместе с нами, – добавил Эдеард. – Умно задумано.

– Так что же нам делать? – спросила Кансин.

Эдеард посмотрел на маленькую деревянную кроватку, искусно сделанную в виде лебедя, и представил спящего под розоватой простынкой ребенка, свернувшегося калачиком.

– Найти ее.

– Ага, – согласился Максен. – Было бы неплохо. Слухи о похищении уже разносятся по городу. Люди огорчены, это ощущает каждый из нас.

Все примутся ее искать, в такой день похищение ребенка – двойное святотатство. И никто не станет сочувствовать бандитам. Девочку очень старательно будут прятать, только если она еще жива.

– Она жива, – произнес Эдеард, медленно отходя от кроватки. – До полуночи она им еще нужна. Иначе они не смогут мной манипулировать.

– Надо схватить Иварла, – взволнованно воскликнул Динлей. – Выжечь огонь огнем, этого они никак не ожидают. И тогда обменять на него девочку.

Максен с удивлением посмотрел на Динлея.

– Вот уж никак не ожидал услышать от тебя такое. Я поражен. Да, это будет неожиданный поворот. Эдеард?

– Нет. К тому же Иварл не имеет к этому никакого отношения.

– Откуда ты знаешь? – удивился Бойд.

– Он сам мне сказал.

Эдеард провел пальцами по пологу, все еще пытаясь представить Мирнату.

– Он сказал?..

Его товарищи с недоумением переглянулись.

– Да. А теперь, окажите мне услугу. Посторожите двери, не впускайте сюда никого. Мне нужно побыть здесь одному.

– Ладно, – благоразумно согласился Максен. – А ты не хочешь сказать нам, зачем тебе это?

– Я хочу вспомнить, – сказал Эдеард.

Они не подвели. И больше ни о чем не спрашивали его. Они сомневались – он знал наверняка, – но дружно вышли, расположились у дверей и стали разговаривать между собой.

Эдеард прижался к стене за кроваткой и запустил про-взгляд в неподатливую материю, образующую особняк.

– Я должен узнать, – обратился он к ней. – Я должен увидеть, что ты помнишь.

Где-то на пороге восприятия, словно воспоминания о сновидениях дремлющего города, возникли дрожащие образы. В детской двигались люди: он сам и его товарищи по отделению. Эдеард обратился к более ранним воспоминаниям. В детской Джулан вопил от ярости, а Кристабель рыдала, словно на похоронах. Еще дальше назад – метались ошеломленные охранники и няни. Еще раньше одна из них вошла в комнату и не обнаружила Мирнаты. И вот, наконец, она здесь, очаровательная маленькая девочка спокойно спит, прижимая к себе игрушечного мишку.

Он замедлил течение воспоминаний и снова прокрутил их вперед. После полуночи в почти темной детской материализовалась некая фигура. Мужчина в черном плаще сбросил маскировку и остановился у кроватки. Эдеард не узнал его, но черты лица показались смутно знакомыми. Он мог только предположить, что похититель принадлежит к тому же семейству, что и Таннарл, один из бесчисленных кузенов Ранали. И его плащ явно стоил немалых денег, как и высокие ботинки. Это был не какой-нибудь рядовой бандит. Мужчина достал из кармана лоскут материи и плеснул на него немного жидкости из маленькой коричневой бутылочки. Смоченную материю он прижал к лицу Мирнаты. Она на мгновение забилась. Эдеард судорожно сжал кулаки; ему захотелось избить негодяя, заставить страдать перед смертью.

Бесчувственную Мирнату подняли с постели. Плюшевый мишка свалился на пол. А затем пелена маскировки закрыла обе фигуры. Через мгновение дверь детской открылась и закрылась, словно сама по себе.

– О Заступница! – разочарованно воскликнул Эдеард.

Сколько он еще ни пытался погрузиться в память материи, особняк не сохранил воспоминаний о похитителе, скрытом пеленой маскировки. Эдеард остановил тот момент, когда мужчина поднимал Мирнату с ее кроватки: его лицо было видно отчетливо.

«Должны же у дома сохраниться какие-то иные воспоминания о злоумышленнике!» – подумал Эдеард. Но особой уверенности не было. Вместе со своим отделением он не одну неделю отыскивал слабые стороны маскировки, но до сих пор ничего не придумал. Последний дар Акиима казался безупречным.

Теперь, изучая похищение, Эдеард отчаянно пытался представить себе, как еще дом мог определить местоположение человека. Ищейка в «Доме голубых лепестков» почуяла его запах, но город не обладал обонянием. Движение воздуха во время спуска по лестнице? Такое хрупкое воспоминание сохраниться не могло.

Он посмотрел на бледное личико Мирнаты, на ее безвольно повисшие руки. Лицо похитителя выдавало некоторое напряжение, словно вес ребенка был для него слишком большим.

– Вес! – внезапно крикнул Эдеард.

И оказался прав. Пол помнил давление каждого отдельного шага. Он снова перебрал все воспоминания, сохранившиеся в структуре особняка, но на этот раз сосредоточился на ощущении веса. В его мыслях коридор протянулся простой белой полосой с голубыми отметинами по краям, где стояли антикварные столики и кресла. Затем у двери детской проявился темно-красный отпечаток, за ним еще один, и еще, вдоль всего коридора до самой центральной лестницы. Похититель спускался по ступеням…

Друзья встретили Эдеарда изумленными взглядами. Они никак не ожидали увидеть на его лице улыбку.

– Хоньо тебя забери, что ты там делал? – возмущенно воскликнул Динлей. – Мы с трудом справлялись с челнами семьи. И Джулан сказал, что выкуп готов. Флаг над Дворцом-Садом вывешен. Офицеры милиции уже в седлах, они будут провожать тебя до границы города. Да, тебе еще потребуется пара ген-лошадей, чтобы увезти такую массу денег.

Эдеард поднял голову. Солнце над хрустальной прозрачной крышей коридора повисло в зените. Снаружи доносился обычный гул телепатирования; похищение ребенка возмутило горожан, их страх и гнев смешивались в печальную решимость. Праздник прощания получился не таким веселым, как все ожидали.

Он и представить не мог, что так долго изучал воспоминания дома. Но это было не важно, и выкуп теперь уже не требовался.

– Я знаю, где она, – объявил он.

– Где? – нетерпеливо спросил Динлей.

– Как ты узнал? – потребовал объяснений Максен.

Эдеард ответил ему уверенным взглядом.

– Город помнит.

– Город помнит?

– Да.

Максен недоверчиво переглянулся с Кансин и Бойдом.

– Угу.

– Она в подвале рыбной коптильни в районе Фиакр. Живущая там семья пользуется двумя подземными уровнями, но есть еще и третий. Четыре помещения. Они заняли их все.

– Они?

– Их не меньше десяти, может, больше. Даже я не способен отсюда точно их сосчитать.

Довольный Бойд хлопнул в ладоши.

– Великолепно. Она спасена!

– Не совсем. Чтобы удержать в подземной тюрьме шестилетнего ребенка, не требуется отряд в десять человек. И им известно, что мы овладели маскировкой.

– Они убьют ее, – отчаялся Динлей. – Негодяев слишком много, чтобы можно было застать их врасплох.

– Я думаю, ты прав, – сказал Эдеард.

– Что же нам делать? – воскликнула Кансин.

Эдеард улыбнулся.

– Застать врасплох.

Он телепатировал в участок капитану Ронарку и попросил, чтобы им привезли оружие.

– А ты уверен, что она еще жива? – спросил Максен.

Эдеард улыбнулся еще шире.

– Да. Она жива.

– Ну наконец-то хорошие новости. Город грустит, Эдеард. А сегодня должен быть праздник. О похищении всем уже известно, многие подстрекатели прямо обвиняют в нем тебя.

– Чудесно.

– Пифия собирается начать службу с молитвы об освобождении Мирнаты, – заявил Динлей. – Это будет в полдень, через десять минут. Ты не хочешь ничего ей сказать до начала службы?

– О Заступница, нет. Мы еще не освободили девочку.

Кансин тряхнула головой, прекращая попытки продлить радиус провзгляда.

– Проклятье, я отсюда едва могу рассмотреть коптильню, не говоря уж о подвалах.

– Они там, – заверил ее Эдеард.

– Какой же у нас план? – спросил Динлей. – Можно было бы окружить дом. Как только все узнают, что Мирната там, бандитам ничего не останется, кроме как ее отпустить.

– Пошли, – скомандовал Эдеард и повел их по коридору, прямо по следам похитителя. – Они не отпустят ее только из-за того, что людям это не нравится. Охранники будут биться до конца. Их специально подобрали – людей вроде Эддиса, которым нечего терять. Дело ведь не в девочке, она тут ни при чем. Цель похищения – повлиять на завтрашнее голосование.

Они только успели дойти до главной лестницы, как в дверях гостиной появилась госпожа Флорелл.

– Куда вы собрались? – набросилась она на Эдеарда. – Хотите сбежать, как я полагаю. Да, это для вас единственный выход.

– Мы собираемся вернуть девочку, – запальчиво ответил Динлей.

Эдеард недовольно поморщился.

– Что вы собираетесь сделать?

Ее голос задрожал от ярости.

Эдеард откашлялся и спокойно посмотрел в лицо своему неотступному противнику.

– Полагаю, что мне известно, где находится девочка. Я намерен выполнить свой долг и вернуть ее домой. Мы ведь все этого хотим, не так ли?

– Ничего подобного вы не сделаете. Если вам известно, где она, немедленно доложите об этом мэру. Отряд милиции вернет домой мою дорогую бедняжку Мирнату. Уж им-то известно, как надо поступать с теми, кто поднимает руку на моих родственников.

– При всем моем к вам уважении, госпожа Флорелл, это не так. Я верну ее невредимой. Даю вам слово.

Эдеард повернулся и шагнул к лестнице.

– Вернитесь, молодой человек, – с непоколебимой уверенностью окликнула его госпожа Флорелл.

Эдеард с трудом мог поверить своим ощущениям. Благодаря дару Дибала его мозг распознал в ее телепатическом посыле попытку проникновения в подсознание, мягкое принуждение выполнить ее требование. Женщина пыталась им манипулировать.

Он презрительно приподнял бровь, мгновенно поставив мысленный барьер.

– Нехорошо, – сказал он и покачал перед лицом госпожи Флорелл указательным пальцем.

Она побледнела и театральным жестом подняла руку к горлу.

Эдеард, улыбаясь, стал спускаться по ступеням.

– Держу пари, нам не удастся даже выйти за пределы особняка, – весело воскликнул Максен уже на девятом этаже.

– За пределы? – переспросил Бойд. – Это просто нахальство. Нам не дойти и до конца лестницы.

– Ты узнал, кто похитил девочку? – спросила Кансин.

– Нет. – Эдеард передал им изображение похитителя. – Кто-нибудь его знает?

– Он из рода Гилморн, – заявил Максен. – Или потомок их боковой ветви. Взгляните только на его нос.

– Может, надо было посвятить Джулана в то, что мы нашли его дочь? – с оттенком беспокойства поинтересовался Динлей. – В смысле, он имеет на это право. Если есть хоть какой-то риск, последнее слово за ним.

– Я не могу сказать ему, что я умею, – спокойно ответил Эдеард. – Неизвестно еще, на чьей он стороне.

– Ну, вряд ли он поддерживает бандитов, – усомнился Бойд.

– Нет, сегодня не поддерживает. Но, говоря откровенно, мы даже не знаем, кто похитители, не так ли?

Друзья спустились до третьего этажа, когда Эдеард ощутил телепатическое послание Грандмастера Финитана. Его посыл был настолько точным, что казалось, будто Финитан стоит рядом и нашептывает ему на ухо.

«Эдеард, что ты сделал с моей самой нелюбимой тетей?»

«А что я, по ее словам, сделал?»

«Ну, самоуверенность и невежество были самыми мягкими ее комплиментами. Предполагается, что я должен отговорить тебя от спасения Мирнаты. Вероятно, она считает, что я могу оказать на тебя „влияние“».

«А вы действительно намерены это сделать?»

«Конечно, нет. Ты уже знаешь, где спрятана бедная девочка?»

«Думаю, да».

«Эдеард, может, я покажусь черствым по отношению к малышке Мир нате, но ты сознаешь, что поставлено на карту?»

«Завтрашнее голосование».

«Я мог бы сменить свою тактику в Совете. До сих пор я еще колебался, но теперь мы легко возьмем главный приз».

«А что это за тактика?»

«Плебисцит. Ваше движение найдет поддержку у многих мастеров. Сейчас они озадачены. Но они видят успехи, достигнутые в Дживоне и Силваруме, а основная масса населения требует продолжения кампании.

Однако смерть Мирнаты станет поводом для отмены ордеров. Если до завтрашнего заседания Совета ее судьба еще не определится, они воспользуются возможностью отложить решение, а тем временем повсюду трубить о твоей виновности».

Эдеард остановился на ступеньке.

«Вы хотите сказать, что ничего не надо делать?»

«До Овесторна путь немалый. И ты можешь устроить так, чтобы новости оттуда дошли не скоро».

«Сэр, я не могу так поступить. Я, как никто другой, хочу изгнать бандитов из города. Но я не стану играть в политику, когда на кону жизнь невинной шестилетней девочки. Я знаю, где она находится и что надо сделать для ее возвращения в семью. Сейчас для меня это важнее всего».

«Ты прав. И я не перестану тебя поддерживать, что бы ни случилось».

«Спасибо, сэр».

На последнем пролете лестницы они услышали сверху крик Джулана:

– Стойте! Стойте, я запрещаю вам что-либо предпринимать. Выкуп собран. Идущий-по-Воде! Вернись. Флаг над Дворцом-Садом вывешен, как они и требовали. – К его голосу добавился и телепатический посыл: «Ты мне обещал. Ты сказал, что вернешь ее».

Эдеард поднял голову. Обезумевший от горя мастер стоял наверху, перегнувшись через перила.

«Доверьтесь мне, сэр. Я верну вашу девочку».

«Нет, нет. Никаких схваток. Надо заплатить выкуп. Это единственный способ вернуть ее живой и невредимой».

«Я даю вам слово, что не подвергну ее никакой опасности. Если без выкупа обойтись будет нельзя, я отнесу его похитителям».

«Подожди. Ты знаешь, где она?»

«Я еще не уверен».

«Тетя сказала, что ты знаешь. Подожди, я пойду с тобой».

– О Заступница, – простонал Эдеард.

– Мы сможем добраться до места раньше, чем он спустится, – проворчал Бойд.

– Нет, не сможем, – прошипел Максен.

Эдеард посмотрел вниз. У подножия лестницы стоял Гомелт, а с ним еще несколько охранников.

– Неужели никто не хочет снова увидеть девочку живой? – сердито пробормотал он.

– Мы хотим, – подбодрила его Кансин.

– Ну ладно.

Эдеард бегом преодолел последний отрезок лестницы.

– У меня приказ, – сказал Гомелт, загораживая дорогу констеблям.

Он поднял руку к кобуре пистолета.

– Что за приказ? – спокойно спросил Эдеард.

– Не выпускать вас из особняка. И это приказ не только мастера Джулана. В такой день я мог бы его и проигнорировать. Но его поддержал Лорин, а с ним шутки плохи. Я уж не говорю о госпоже Флорелл.

Капитан охраны поднял голову. Несколько человек с шумом и криками спускались, и они уже добрались до восьмого этажа.

– Что ж, это понятно, – сказал Эдеард. – Ну и не выпускай нас.

Гомелт коротко вздохнул, явно испытывая облегчение.

– Вы дождетесь мастера?

– Не совсем так. – Эдеард наклонился вперед. – Она жива. И я знаю, где ее прячут.

– Я пойду с тобой, Идущий-по-Воде, – тихо произнес Гомелт.

– Нет. Сейчас ей требуется не это. Но новости уже разносятся по городу, и нам надо спешить. Ты ведь не сомневаешься, что ее жизнь в опасности, и знаешь причину.

Страдание в лице Гомелта можно было заметить обычным взглядом.

– Что ты от меня хочешь?

– Уведи нас в самый глубокий подват. Желательно в северо-западном углу особняка. И еще нам потребуются ваши пистолеты. Только побыстрее, дружище, иначе будет слишком поздно.

Гомелт посмотрел наверх. Джулан и остальные уже добрались до седьмого этажа.

– В таком случае поспешим.

Деревянная дверь подвала так сильно потемнела от времени, что не было видно даже структуры древесины. Гвозди, закрепляющие ее в естественной арке, нуждались в обновлении: материя города вытолкнула их уже почти наполовину. Из-за этого после отодвигания засова дверь открылась со скрипом и сильно провисла. Небольшое помещение загромождали бочонки и ящики, покрытые десятилетним слоем пыли и крысиного помета.

– Не понимаю, – буркнул капитан охраны, вглядываясь в пыльный сумрак. – Что здесь такого?

– Здесь мы, – сказал ему Эдеард. – Запри нас в этом подвале, таким образом ты неукоснительно выполнишь полученный приказ.

– А как же Мирната?

– Доверься мне.

На миг Эдеарду показалось, что Гомелт может передумать и погнать их наверх, навстречу Джулану и Лорину. Но после недолгих колебаний, когда его разум излучал сильнейшие сомнения, Гомелт впустил их в подвал, выдал каждому по пистолету и запер дверь снаружи.

– Я далек от того, чтобы кого-то критиковать, – заговорил Максен, пока Гомелт еще гремел засовом. – Но я тоже ничего не понимаю.

– Если мы намерены отбить Мирнату живой, в плен мы никого взять не сможем, – мрачно объявил Эдеард. Он поднял пистолет и про-взглядом проверил его механизм. – Вы все еще со мной?

– Мы-то с тобой, – ответила Кансин, – но не мог бы ты, Хоньо тебя побери, сказать, что происходит. Мне кажется, мы уже договорились насчет взаимного доверия.

Эдеард усмехнулся.

– Сегодняшний день испытает ваше ко мне доверие как никакой другой. Вставайте по одному на то место, где стою я. Вам покажется, что вы будете падать, но, клянусь, это не так. Если у кого-нибудь не получится, я не стану его ни в чем упрекать.

Он попросил участок пола пропустить его. Пол изменился. Эдеард ступил на него и провалился сквозь темноту в тоннель под Главным каналом. Приземлившись на выступ над водой, он сделал шаг в сторону и стал ждать.

Первым за ним последовал Бойд, и он орал все время, пока его ноги не коснулись земли.

– Благая Заступница! – оторопело воскликнул он.

Эдеард, все так же усмехаясь, схватил приятеля за плечо и отодвинул в сторону. Следом за ним уже неслась, тихонько повизгивая, Кансин; ее руки отчаянно молотили по воздуху.

– Это невероятно. Это… Я и не представляла, что такое может быть.

Эдеард взял ее за руку и едва успел отодвинуть в сторону из-под ног Динлея. Его глаза за стеклами очков были плотно зажмурены.

– Йа-а-аху-у-у! – завопил Максен, падая сквозь крышу тоннеля.

Эдеард, еще не в силах погасить усмешку, обвел взглядом лица друзей.

Он редко заставал их мысли столь незащищенными, но испытанное потрясение лишило их возможности скрывать эмоции.

– Итак, – медленно произнес он. – Вы, городские жители, знающие все о своем доме, скрывали от меня эти тоннели.

– Ты негодяй, – радостно улыбаясь, сказал Максен. – Где мы?

– Это тоннель под Главным каналом. Такие же есть под каждой водной протокой в городе.

– Но как?..

Динлей, изумленно моргая, смотрел на потолок тоннеля и про-взглядом пытался отыскать путь, по которому они прилетели.

– Я ведь Идущий-по-Воде, – сказал Эдеард. – Не забывайте об этом.

– А если серьезно? – с заметным напряжением в голосе спросила Кансин. – Как мы сюда попали?

– Я и сам точно не знаю. Я просто прошу город, и он пропускает меня.

– Ты просто… просишь… город?

– Ну да, – извиняющимся тоном произнес он.

– После сегодняшнего дела тебе придется нам еще кое-что объяснить.

Эдеард мгновенно стал серьезным.

– Так давайте побыстрее покончим с этим сегодняшним делом.

Его настроение сразу же передалось товарищам по отделению, и вслед за Эдеардом все зашагали по тоннелю в направлении Лесного канала.

– Коптильня расположена всего в одном квартале от Розового канала.

– Так у тебя уже есть план? – спросил Максен.

– Да. Путь, которым мы попали в тоннель, действует и в обратном направлении. Мы все пятеро поднимемся в подземелье недалеко от того места, где находится Мирната.

– Ты сказал, там не меньше десяти человек.

– Может, и больше. И, думаю, сам похититель тоже там. А он умеет маскироваться, так что мы не узнаем о нем наверняка, пока не попадем в подвалы. Первое, что они попытаются сделать, почуяв опасность, – это убить Мирнату. И не важно, что мне удалось ее отыскать и что мы сумеем застать их врасплох. Если девочка погибнет, все будет кончено.

– В таком случае зачем же вообще туда лезть? – спросила Кансин. – Попроси город, и она провалится в тоннель.

– Во-первых, она прикована к стене, и даже я не способен разбить цепи с такого расстояния. Во-вторых, непосредственно под коптильней нет ни одного тоннеля, нет даже дренажного стока. Нам придется подняться наверх по ближайшему к ней проходу.

– Дерьмо, – буркнул Бойд.

– Мы появимся наверху под пеленой маскировки, – пояснил Эдеард. – Если я смогу попасть в тот подвал, где они ее держат, моя третья рука защитит девочку от пуль. А вам придется защищать мою спину.

Спустя некоторое время они прошлепали по неглубокому водоему, соответствующему Лесной заводи наверху. Эдеард даже заметил про-взглядом людей, собирающихся на берегах: детей, которым не терпелось запустить в плавание свои цветочные кораблики, и взрослых, озабоченных судьбой Мирнаты.

– Сколько человек с ней в подвале? – спросила Кансин.

– Я чувствую двоих.

Он все еще не определил, есть ли в подвале сам похититель. Там стояло много разных ящиков, бочонков, обрезков бревен, да еще пара скамеек. Но сидит ли на них кто-то, скрытый пеленой маскировки, Эдеард сказать не мог. Да и пол подземелья еще не накопил воспоминаний о стоящих на нем людях. Чтобы перебрать всю дневную память материи, потребуется слишком много времени.

– Как же ты тогда собираешься ее вызволить?

– Грубой силой. Как только все мы проникнем туда, я побегу к двери, пробью ее и окажусь перед девочкой, где смогу ее защитить. Останется только продержаться, пока вы не разберетесь с остальными.

– А если не получится?

– Тогда мы все погибнем, а Маккатрану придется найти кого-то другого, чтобы бороться с бандитами.

Кансин неодобрительно нахмурилась.

– Из тебя получится ужасный главный констебль. Члены Высшего Совета должны быть уравновешенными и утонченными.

– Можешь меня поучить, для этого у тебя есть еще сотня лет.

– Нет, – сказала Кансин. – Ты двигаешься намного быстрее.

Эдеард провел своих товарищей под Розовым каналом, затем они свернули в водосточную трещину и оказались под подвалом рядом с тем местом, где бандиты удерживали Мирнату.

– Я чувствую ее, – взволнованно прошептала Кансин. – Бедняжка перепугана насмерть.

– Все готовы? – спросил Эдеард.

Получив утвердительные ответы, он выдал дальнейшие инструкции:

– Я думаю, мне удастся поднять наверх нас всех одновременно. Не забывайте держать маскировку, пока они не поймут, что мы здесь, потом нейтрализуйте их как можно быстрее. И, ради Заступницы, не кричите. Вы никуда не падаете, это только так кажется.

– Подожди, – сказал Бойд. – Мы будем подниматься, а чувствовать, что падаем?

– Да. И я не знаю, почему так происходит.

Максен щелкнул предохранителем пистолета.

– Давайте уже начинать. Увидимся наверху.

– Хорошо.

Эдеард окутался пеленой маскировки, потом дождался, когда все остальные тоже скроются из вида, и тогда попросил город поднять их наверх.

Он оказался в подвале, где едва мог выпрямиться во весь рост. Это было простое прямоугольное помещение, разделенное потемневшими перегородками, с неглубокими нишами и сводчатым потолком на расходящихся веером балках.

Вдоль одной из стен были свалены старые рыбацкие сети и ловушки для сбора тишкрабов. Ближайший дверной проем выходил на спиральную лестницу, ведущую наверх, в саму коптильню. Перед ней за двумя деревянными столами сидели охранники и неторопливо опустошали миски с какой-то едой. На столе, как заметил Эдеард, не было ни вина, ни пива, только вода. Тот, кто организовывал преступление, не ошибся в выборе. Эти люди подчинялись строгой дисциплине и лежащими на столе пистолетами были намерены воспользоваться безо всяких колебаний. Один только их вид внушал Эдеарду тревогу за друзей.

Один из охранников вдруг нахмурился и начал оглядываться по сторонам.

– Вы что-нибудь слышали?

Эдеард начал пробираться к полуоткрытой двери. Он протиснулся в щель, не осмеливаясь даже дышать. Охранники за его спиной разобрали со столов оружие. К сторожам наверху полетели вопросы, отправленные мощным телепатическим посылом.

Эдеард осмотрел коридор. Воздух там стал плотным от запахов рыбы и дубового дыма. Дверь прямо напротив него вела в подвал, где держали Мирнату. Створка двери состояла из трехдюймовых планок тай-дерева и висела на сравнительно новых металлических петлях. Два тяжелых засова были задвинуты до упора. Эдеард слегка пригнулся, направил всю свою силу в третью руку и прыгнул вперед.

Пелена маскировки слетела с него еще в середине коридора. Дверь от удара третьей руки раскололась пополам, словно стеклянная.

Позади раздался крик, и чей-то про-взгляд поймал его спину. Через миг Эдеард уже проскочил сквозь разбитую дверь и свернул третью руку защищая оцепеневшую девочку.

В замкнутом пространстве подземелья оглушительно прогремели три пистолетных выстрела. Его про-взгляд уловил Кансин, возникшую позади похитителей, сидящих за столом. Один из них уже начал подниматься. Пистолет Кансин нацелился на его затылок. Щелкнул курок, и лицо взорвалось фонтаном крови и осколков костей. Динлей, излучая одновременно ярость и страх, выстрелил в бок второму охраннику. С другой стороны подвала появился Максен.

Эдеард на бегу поднял пистолет, пытаясь прицелиться в одного из двух сторожей, карауливших Мирнату. Позиция была не самой выгодной, но он выстрелил четыре раза подряд. Вокруг загрохотало. Крики и телепатические посылы смешались в сплошной белый шум. Охранник, в которого он стрелял, замер на месте и уставился на кровавое пятно, расплывающееся на груди его куртки. Две пули угодили в Эдеарда, отбросив его в сторону. Третья попала в его щит, точно напротив головы Мирнаты. Через миг он уже согнулся над ней, сцепив руки вокруг дрожащих плеч. Девочка громко плакала. Снова загрохотали выстрелы. Одна пуля, выпущенная оставшимся охранником, ударила Эдеарду в шею. Он вытянул третью руку и, пробив защиту противника, разорвал его мозг. Кровь брызнула из ушей и трещины в черепе, и бандит рухнул на пол.

В Эдеарда попала еще одна пуля. Изменив фокус про-взгляда, он увидел, что раненный охранник, привалившись к стене, дрожащей рукой поднимает пистолет. Третья рука Эдеарда вырвала оружие из его слабеющих пальцев и развернула на сто восемьдесят градусов. Он нажал на курок.

Снаружи прогремело еще три выстрела, и шум затих.

– Эдеард? – крикнул Максен.

– Все в порядке! Я здесь.

– Ты не ранен?

– Подождите, – приказал он.

Эдеард до предела усилил защиту. Мирната потеряла сознание. Он инстинктивно почуял неладное. После того как он подстрелил первого охранника, второй открыл огонь. Две пули попали в него, а третья летела в голову Мирнаты. Все эти выстрелы не могли быть сделаны из двух пистолетов.

Его товарищи сгрудились у двери в подвал.

– Ждите, – снова крикнул Эдеард. – Не входите сюда.

– Что происходит? – с тревогой спросил Бойд.

Эдеард знал, что должен бы радоваться, что никто из его друзей не пострадал. Но он продолжал упорно осматривать подвал в поисках малейших признаков присутствия еще одного человека. Сканирование пола ничего не дало, на нем не было заметно никакой тяжести. Эдеард третьей рукой опрокинул скамью, на которой сидели охранники. Ничего. Он разбил вторую скамью и все стулья.

– Заступница!

Эдеард поднял обломок стула и послал его летать по комнате. Кансин и Динлей сидели на корточках на полпути к его двери с пистолетами наготове; их лица выдавали недоумение, вызванное его действиями, за которыми они наблюдали про-взглядами. Эдеард трижды прощупал подвал деревянным обломком, но так ничего и не задел. Он запустил его вдоль стены на уровне пояса, тыча в каждую нишу. Опять ничего.

– А ты умен, – признал Эдеард и снова направил про-взгляд на пол в поисках отпечатков человеческих ног. Затем он стал проверять стены снизу доверху и тогда наконец обнаружил последнего из похитителей. – Очень умен, – искренне произнес он вслух.

Затем он развернулся, по-прежнему держа Мирнату в центре телекинетического щита, прицелился в потолок сбоку от двери и одну за другой послал две оставшиеся пули.

Маскировка похитителя слетела в тот же момент, когда в него попал свинец. Он прятался, цепляясь за расходящиеся брусья потолка, словно огромный паук. Бандит с глухим стуком упал на пол. Это был тот самый человек, который похитил Мирнату из ее комнаты.

Эдеард подошел ближе.

– Ей всего шесть лет, а вы воспользовались девочкой в своих целях, – с отвращением произнес он.

Губы похитителя раздвинулись в злобном оскале, изо рта показалась струйка крови.

«Сгниешь в Хоньо», – донесся до Эдеарда едва уловимый посыл.

Затем разум бандита потускнел, но Эдеард продолжал наблюдать за ним про-взглядом, отыскивая малейшие признаки сожаления. Хоть какое-то объяснение его ужасному поступку.

С последним вздохом изо рта похитителя снова выплеснулась кровь. Но Эдеард еще ощущал редеющую дымку его мыслей. Тело уже умерло, а они пока жили. И вдруг они всколыхнулись.

Эдеард изумленно ахнул и отступил на шаг назад; от тела похитителя плавно отделилась его душа. Призрачная фигура несколько мгновений помедлила над трупом, поднялась к потолку, а затем исчезла из поля зрения про-взгляда Эдеарда.

– Вы видели это? – с удивлением обратился он к своим друзьям.

– Эдеард? – окликнула его Кансин. – Опасность миновала?

– А, да. Это ведь была его душа, да?

– Его душа?

Она осторожно вошла в разбитую дверь, но сразу же забыла обо всем, едва увидев Мирнату.

– Чья душа? – спросил Максен, появляясь вслед за Кансин.

Эдеард все еще не мог отвести взгляда от потолка, где исчезло призрачное видение.

– Похитителя.

– Тебя ранили? – сочувственно спросил Максен.

– Нет.

Слабый стон Мирнаты заставил Эдеарда вернуться к реальности.

– Не дайте ей увидеть все это, – поспешил предупредить он своих друзей. – Вы в порядке?

– О, наконец-то спросил, – насмешливо бросил Бойд.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – пробормотал Динлей.

Его форменный мундир был весь забрызган кровью.

Эдеард третьей рукой сломал наручники, удерживающие Мирнату у стены. Кансин удивленно моргнула, пораженная его силой.

– Ты понесешь ее, – сказала она и нежно провела пальцем по брови девочки.

Рукав ее мундира и пальцы тоже были покрыты пятнами крови.

– Но…

– Это твоя победа, – прервала его Кансин.

Эдеард кивнул:

– Спасибо. Спасибо вам всем.

Мрачное лицо Бойда расплылось в улыбке.

– Хвала Заступнице, мы освободили ее! Проклятье, мы это сделали!

Все засмеялись, внезапно ощутив колоссальное облегчение. Эдеард взял девочку на руки и вынес из подвала. У лестницы уже толпились рабочие коптильни и члены живущей в доме семьи; все лица были озабоченно нахмурены, а про-взгляды ощупывали поднимающихся констеблей. Но когда появился Идущий-по-Воде, озабоченность сменилась ужасом. Все быстро попятились от ступеней.

– Напрасно вы пытаетесь спрятаться, – сказал Бойд, входя в магазин в передней части здания. – Скоро придут местные констебли. Хотя их могут опередить охранники семьи Кальверит.

Эдеард вышел на улицу и зажмурился от яркого солнечного света. Казалось, он не меньше недели не видел солнца, хотя с тех пор, когда Гомелт отвел их в подвал особняка, прошло меньше часа. Он быстро определил направление к особняку семейства Кальверит.

Мирната очнулась, когда они свернули на улицу Арнольда, направляясь к Розовому каналу. Она внезапно подняла голову и стала лихорадочно оглядываться по сторонам.

– Все в порядке, – сказал ей Эдеард. – Мы принесем тебя домой, к твоим родным. Отец и сестра страшно беспокоились о тебе.

Она взглянула ему в лицо широко распахнутыми глазами.

– Ты – Идущий-по-Воде.

– Да, это я.

– Они забрали меня… – Девочка расплакалась. – Держали в темной комнате. Про-взгляд ничего не видел… они такие страшные…

– Все кончилось. Посмотри, как ярко светит солнышко. Ты скоро будешь дома и успеешь увидеть, как запускают цветочные кораблики.

Она прильнула к его груди.

– А что стало с плохими дядями?

– Ты их больше не увидишь. Я обещаю.

Вдоль канала, выстроившись в шесть рядов, собралось множество людей, ожидавших окончания службы Пифии в главном храме. Впереди в основном стояли взволнованные дети и подростки, прижимавшие к груди кораблики. Находившиеся позади взрослые просили их успокоиться и не запускать лодочки, пока Пифия не закончит церемонию. Эдеард улыбнулся; он наконец-то увидел, как много лодочек приготовлено к празднику. Они были самыми разными: от незатейливых бумажных корабликов с парой маргариток в руках у самых младших детей до замысловатых судов с целой радугой цветов, которыми гордились подростки. Их счастливые лица могли поднять настроение кому угодно.

Он начал пробираться сквозь толпу, привлекая к себе любопытные взгляды. Удивление людей возрастало до настоящего шока, когда они видели уставших, но веселых констеблей в покрытых пятнами крови мундирах, а потом и самого Идущего-по-Воде с похищенной девочкой на руках, преданно ему улыбающейся. Наступила глубокая тишина. Люди расступались, освобождая им путь к причальной платформе в конце аллеи.

Кто-то начал хлопать в ладоши. Восхищенный шепот быстро перерос в восторженные возгласы и телепатические посылы. Аплодисменты усиливались.

– Это Идущий-по-Воде.

– Они спасли девочку!

– Мирната жива.

– Благая Заступница, посмотрите, сколько крови.

– С ним все его отделение.

– Они сумели, они спасли ее.

У причала стояли три гондолы, увитые гирляндами снежно-белых роз. Эдеард остановился у первой из них. Гондольер, увидев Мирнату, снял шляпу и прижал ее к груди.

– Отвезите нас к ее дому, – сказал ему Эдеард.

– Но праздник…

– Пифия еще не закончила службу. И я полагаю, Мирната заслужила, чтобы ее вернули домой. А ты как думаешь?

– Да, сэр. Конечно.

Он поднял шест.

К этому моменту вся толпа устремилась к краю канала. Аплодисменты и крики людей вернули Эдеарда к воспоминаниям о событиях у Бирмингемской заводи.

– Посмотрим, как быстро ты умеешь гнать гондолу, – сказал он, давая знак гондольеру отчаливать.

Путь был недолгим. После Лесной заводи они вышли в Главный канал и по нему добрались до частного причала семьи Кальверит на краю Высокой заводи. Мирната сидела на носу гондолы, смотрела по сторонам и наслаждалась всеобщим восторгом, сопровождавшим ее возвращение.

– Как ты думаешь, может, они и голосовать завтра не будут? – тихо спросил Максен, не переставая энергично махать рукой выстроившимся вдоль канала зрителям.

Поднятые вверх цветочные кораблики ритмично раскачивались, приветствуя маленькую девочку, создавая вдоль берега разноцветные волны.

– Голосование уже не имеет смысла, – согласился Бойд.

– Мальчики, неужели вы не можете просто наслаждаться моментом? – воскликнула Кансин. – На этот раз некоторая доля восторгов приходится и на нашу долю.

– Меня сейчас вырвет, – снова пожаловался Динлей, тыча пальцем в запекшуюся кровь на рукаве мундира.

– Держи себя в руках, – строго приказала ему Кансин.

Мирната схватила Эдеарда за руку. Другой рукой она показывала вперед, на причал.

– Я вижу папу, – взвизгнула она. – И Крисси. Они оба здесь.

Она отчаянно замахала рукой, телепатируя все, что приходило ей в голову.

– А госпожи Флорелл нет, – с удовлетворением отметил Бойд.

Гондольер плавно подвел лодку к платформе. Джулан поднял дочку со скамьи и начал лихорадочно обнимать и целовать. К ним присоединилась Кристабель. Мирната с невероятной скоростью принялась рассказывать, что с ней произошло. По всему Главному каналу раскатилось единодушное «ура».

Эдеард и его товарищи поднялись на настил причала. Подошедший Гомелт в знак уважения склонил голову.

– Спасибо вам, – произнес он. – Хотя, видит Заступница, я не могу понять, как вы это провернули. Из подвала нет другого выхода.

Эдеард с заговорщицким видом подмигнул. Потом Джулан порывисто обнял его за плечи и привлек к себе.

– Спасибо, Идущий-по-Воде. Я благодарю тебя от всей души! Мое дитя! Мое дитя снова со мной.

– Извините, что не взяли вас с собой, сэр, – сказал Эдеард. – Но мое отделение отлично работает в команде.

Джулан никак не мог унять слезы. Он снова обнял Мирнату.

– Я все понимаю. Спасибо вам всем. Вы были правы. Я ошибался. Простите, я обезумел от горя…

– Никто не ошибался, сэр. Мирната дома, и это главное.

– Да, да. – Он поднял дочку над головой, и Мирната, засмеявшись, поцеловала отца в макушку. – Просите у меня что угодно, ничто не сможет перевесить моей благодарности. Только скажите, чего вам хочется.

Максен с самым серьезным видом приоткрыл рот, но третья рука Кансин ударила его под ребра. Он страдальчески сморщился и ничего не сказал.

– Мы действительно выполняли свой долг, сэр, – ответил Эдеард.

– Что за чепуха. Я начну выплачивать свой долг с приглашения всех вас на сегодняшний праздник в нашем доме.

– Очень любезно с вашей стороны, сэр, – поспешно заговорил Бойд, не дав Эдеарду возможности отказаться. – Мы польщены.

– Спасибо тебе, Идущий-по-Воде, – со смехом прощебетала Мирната.

Она наклонилась на руках у отца и обслюнявила щеку Эдеарда поцелуем.

Джулан с Мирнатой на руках стал подниматься по ступеням причала, и перед Эдеардом остановилась Кристабель.

– Да, – сказала она, – мы все вам бесконечно благодарны.

Он не знал, что ей ответить, и просто смущенно пожал плечами. На Кристабель все еще была надета просторная ночная сорочка, однако на плечи девушка набросила серо-зеленую шерстяную шаль, да еще привела в порядок прическу.

Друзья подошли ближе.

– Вы сдержали свое слово, – сказала она.

– Э-э, да. На самом деле, это было довольно глупо…

Ее палец прикоснулся к его губам.

– Нет. Вы великолепно справились. Не удивительно, что бандиты и мастера вас так боятся. Я верю в тебя, Идущий-по-Воде.

– Госпожа.

Он очень старался отвесить официальный поклон, но получилось нечто вроде судорожного дерганья. Кристабель осталась абсолютно невозмутимой, словно не происходило ничего особенного. Она проявила колоссальное самообладание.

– Ах, да, госпожа, – насмешливо повторила она. – Что ж, как будущая госпожа Хакспена, я требую первый танец на нашем семейном празднике. И последний. И, думаю, все остальные между ними.

– Ох. – Эдеард побледнел. Танцевал он прескверно. – Почту за честь.

Улыбка Кристабель теперь была обращена ко всем констеблям.

– Прошу вас, сегодня наш дом – это ваш дом. И в любой другой день, когда вам захочется сюда прийти. Из верхней оранжереи открывается наилучший вид на потоки цветочных корабликов, уплывающих в море. И вам надо освежиться. Я позабочусь, чтобы слуги нашли для вас подходящую одежду к празднику.

Эдеард не сводил с нее взгляда, пока Кристабель поднималась по ступеням причала к величественному особняку. Подол ночной рубашки хлопал по ее коленям. «Я не должен смотреть на ее ноги. Не должен».

Кансин сзади оперлась подбородком на его левое плечо.

– Ты ведь и сам прекрасно знаешь, – тихо сказала она, – что не можешь переспать с каждой девушкой в этом городе, верно?

Эдеард посмотрел на ноги Кристабель. Да, худые, но изящные.

– Я знаю, – мрачно ответил он.

Кансин игриво чмокнула его в ухо.

– Но ты мог выбрать кого-то намного хуже, чем Кристабель.

Глава 3

Такую темноту могли создать только плотные штормовые тучи Ханко.

Ветер, завывающий между ледяными глыбами, выводил странные мрачноватые мелодии, а непрерывно сверкающие молнии высвечивали жуткий пейзаж черно-белым силуэтом.

На самом краю Азиатского ледника вспыхнул оранжевый свет, окутавший вершину колоссального утеса призрачным сиянием. Через мгновение вспышка погасла. Ледяная толща содрогнулась. Спустя некоторое время пучок оранжевого света снова вырвался на поверхность. На этот раз он стал ярче, и вибрационный удар отколол более тяжелые куски льда.

Затем наступила пауза, заполненная бесконечным воем бури.

И снова вспыхнул свет. Осколки льда полетели с самой вершины утеса и пропали в темноте километровой бездны. Над ее краем появилась рука в тяжелой серой рукавице, похлопала по льду, отыскивая прочную опору.

Аарон подтянулся до верха расщелины и выкатился на ледник. Еще мгновение, и он встал на ноги. Сканирующее поле его бионоников отыскало следы вездехода. Его маршрут остался неизменным, машина по-прежнему шла через заваленную валунами равнину.

Аарон побежал за вездеходом.

Он был очень, очень зол.

Кафе «Клипсби» на Дарьяд-авеню предлагало один из тех завтраков, которые больше всего нравились Оскару: крепкий кофе из автомата, багеты с беконом и миндальные рогалики с кувшинчиком эйгалового сиропа. Они зашли туда втроем, все в форме эллезелинской полиции, но хозяин довольно быстро их обслужил. Других клиентов в кафе и не было, только эллезелинские полицейские торопливо поглощали поздний завтрак между нескончаемыми тревогами.

Сегодняшнее утро должно было стать совсем другим. Жители города не ложились спать, следя за героическим броском Джастины в Бездну. Унисферу и Гея-сферу одинаково сильно взбудоражило очередное проявление Второго Сновидца, миллиарды людей передавали друг другу всевозможные слухи и домыслы. Но в Колвин-сити атмосфера чуда была грубо нарушена рейдом команды встречи. В парке перед многоквартирным домом собрались толпы людей. Реакция на проявление грубой силы оказалась вполне предсказуемой: они дразнили и упрекали стоящих в оцеплении полицейских. Город оказался на грани открытого восстания. В результате городские системы были парализованы почти полностью. Лишь немногие жители пошли на работу. Одни боялись беспорядков, другие, наоборот, присоединялись к толпе в районе Бодант или в другой горячей точке, надеясь, что им повезет и удастся проучить кого-нибудь из захватчиков. Так или иначе, большинство заведений в центре города было закрыто.

Оскар благодарно улыбнулся официантке, в очередной раз наполнившей его чашку. Может, хозяин и упросил ее обслуживать захватчиков, но улыбаться она обязана не была.

– Ну, что теперь? – спросил он у Томансио, как только женщина отошла и поле уединения снова замерцало вокруг их столика.

– Как всегда, информация – ключ ко всему, – ответил тот, стараясь не хмуриться при виде еды на тарелке Оскара. Для себя он заказал ломтик копченого граслета и сэндвич со сливочным сыром, а запивал это зеленым чаем. – Нам доподлинно известно, что Второй Сновидец был в том доме. Следовательно, либо команда встречи загребла его и майор Хонилар выяснит это в течение следующих шести часов, либо он успел улизнуть до нашего прибытия.

– Мы быстро туда добрались, – заметила Бекия. – Не думаю, чтобы ему удалось ускользнуть, да еще и незаметно.

– Этот человек неглуп, – сказал Томансио. – Он придумал неплохой отвлекающий маневр, воспользовавшись квартирой Данала.

– Но как он мог уйти? – спросил Оскар. – Любую капсулу, поднимающуюся из дома, наверняка бы засекли.

– Невидимка? – предположила Бекия и тотчас сморщила носик, отвергая догадку. – Если бы у него была капсула-невидимка, зачем тогда входить в Гея-сферу из квартиры Данала? Это бессмысленно.

– Единственным путем бегства мог бы стать тоннель, не нанесенный на план города, – сказал Томансио. – А в доме работали разные команды застройщиков. Это давало ему почти неограниченные возможности.

– А откуда ему знать заранее, что понадобится запасной выход? – заметил Оскар. – И как можно было предвидеть захват Этаном целой планеты и оккупацию города военизированной полицией?

– Связи в Воплощенном Сне? – озадаченно спросила Бекия и покачала головой. – Нет, тоже нелогично. Если имеются связи, зачем так тщательно скрываться?

– Ты думаешь, это сам Иниго? – спросил Оскар.

Томансио громко выдохнул сквозь сжатые зубы.

– Не хотелось бы исключать такой вариант, но на Иниго это не похоже. Ему нет необходимости ходить вокруг да около. Начнем с того, что одного его слова хватило бы, чтобы положить конец безумной идее паломничества.

– Не такая уж она и безумная, – пробормотала Бекия. – И не так легко ее уничтожить. Теперь уже нет. Все Великое Содружество увидело, как Джастина преодолела барьер. Второй Сновидец способен помочь паломникам попасть в Бездну. Это колоссальный козырь для Воплощенного Сна.

– И поддержка власти Этана, – добавил Томансио. – Если бы Иниго сейчас вернулся, он вряд ли сумел бы остановить паломничество. Его влияния могло бы оказаться недостаточно.

– И это не первый случай, когда религия опережает своего мессию, – сказал Оскар.

– Да, в самом деле. Итак… мы остались с той же проблемой, что и все прочие: отыскать этого неуловимого Второго Сновидца.

– В секретные тоннели я не верю, – сказал Оскар. Он сделал глоток кофе, наслаждаясь окутавшим горло теплом. Спать давно не хотелось. – Здесь не сходится кое-что еще.

– Не хочешь поделиться?

– К сожалению, не могу. Я просто не уверен, что Второй Сновидец – это какой-то сверхсекретный суперагент. Воплощенный Сон вычислил бы такого в первую очередь. А он общается с Небесным Властителем, чего не удавалось и самому Иниго. Это не похоже на человека, тщательно просчитывающего последствия каждого своего шага.

– Но он сумел уйти от нас, – многозначительно заметил Томансио. – А для этого требуются немалые способности и острый ум.

– В самом деле? Не хочу никого обидеть, но нас застали врасплох. И команда встречи нас опередила.

– Команда не один месяц тренировалась специально для этого случая.

Оскар печально заглянул в опустевшую кружку.

– Не знаю. Я просто представить не могу, что он планирует предпринять в будущем. Все его действия говорят о том, что он реагирует на события, а не контролирует их. На мой взгляд, это нормальный человек, попавший в чудовищную переделку и изо всех стремящийся из нее выбраться.

– Он мог получить помощь от какой-нибудь фракции, – предположила Бекия.

– Мой источник утверждает, что этого не было, – возразил Оскар. – Но проверить у нас нет возможности.

– Ладно, хватит, – сказал Томансио. – Этот спор не имеет смысла. Когда его найдем, спросим. А пока нам предстоит самая секретная из всех секретных миссий. – Он открыл канал связи с Лиатрисом. – Ты нашел для меня Араминту?

«Нет, извини, босс. Ее юз-дубль отключен от унисферы, что и понятно после налета на ее дом. Я внедрил программы во все городские узлы связи, чтобы быть в курсе, когда она появится. Что интересно, то же самое сделали и еще некоторые люди. Кроме того, я отслеживаю ее кредитку, но до тех пор, пока она остается в каменном веке, я не могу ее увидеть».

– Хорошо, а что с ее историей? Есть какие-нибудь зацепки? Дружок? Подружка? Кто-нибудь, к кому она могла бы обратиться?

«Она персона довольно занятная. Недавно разведена».

– Местоположение мужа?

«Оактиер, мигрирует в центр».

– Великий Оззи! Ладно, давай что-нибудь в городе, хотя бы салон красоты, который она посещает.

«У нее нет постоянного салона».

– Лиатрис!

«Не паникуй, есть у меня для тебя и конфетка. И поверь, судя по имеющейся информации, это довольно серьезная находка».

– Выкладывай.

«Ее кузина Крессида, ведущая дело о разводе, занимает не последнее место в лучшей юридической фирме города и обладает широкими связями. И, между прочим, она вместе с целой группой друзей собирается обдурить Этана. Получи! Они зафрахтовали пассажирский корабль линии „Дамба-ванд“, тот, что наделен полным дипломатическим статусом, и намерены эвакуироваться».

– В самом деле?

Мысли Томансио выбросили в Гея-сферу настоящий фонтан злорадства.

– Это имеет отношение к делу? – спросил Оскар.

– Семейство Дамбаванд – главная политическая сила на Дальней. И помоги бог тому, кто посмеет нарушить график полетов их кораблей. Забудьте о сварах дипломатов в Сенате. Патриархом семейства был герой войны против Звездного Странника, и всем своим потомкам он передал несокрушимое упрямство. Ради осуществления своего права пролета они спокойно будут настаивать на присутствии на орбите Виотии военного корабля Флота. Умная женщина эта Крессида.

– Один из купленных ею билетов предназначался для Араминты, – продолжал Лиатрис. – И Крессида вела поиски инвесторов из других миров, которые согласились бы купить проект перестройки дома, начатый Араминтой.

– Значит, надо наблюдать за Крессидой.

– Уже сделано. У меня вокруг нее больше шпионов и мониторинговых программ, чем последователей у Воплощенного Сна.

– Отлично. А пока Араминта не вышла на связь с Крессидой, сосредоточимся на первоначальном объекте, будем и дальше идти в кильватере за командой встречи. Есть что-нибудь от Черитона?

– Нет. Он ушел в доки вместе с Мирабель, чтобы попытаться вытащить Данала из лап майора Хонилара. Как только это будет сделано, у нас появится очень сильный союзник среди технического персонала узла восприятия.

Может, из-за недостатка сна или из-за слишком крепкого кофе, тормозящего синапсы, Оскару стало трудновато следить за дискуссией. «Почему она скрывается? Команда встречи действовала довольно грубо, но это не могло ее испугать, если только она не была в том доме. А если была…»

«А еще Араминта провела уик-энд с Ликаном», – сказал Лиатрис.

– Шутишь? – воскликнул Томансио.

– Я не уверен, что это важно. Ликан, кроме своего гарема, обычно меняет двух-трех женщин в неделю, а Араминта после развода развлекается вовсю.

– Я когда-то работал на Найджела Шелдона, – сказал Оскар. – И даже пару раз встречался с ним, когда мы с Уилсоном создавали Флот. Он бы ужаснулся, как современная идеология исказила его идеи.

– Это относится к делу? – раздраженно спросил Томансио.

Оскар смущенно пожал плечами.

– Извините. Просто пришло в голову.

– Она встречается с кем-то постоянно? – спросил Томансио у Лиатриса.

«Этого я еще не выяснил. Я анализирую маршруты ее капсулы, но очень медленно и осторожно. Я выявил еще три похожих расследования, не считая Воплощенного Сна, официально проявившего к ней интерес. А местная полиция обнаружила ее мотогондолу. Вчера днем она была оставлена на стоянке торгового центра „Тала“. Это ее последнее подтвержденное местонахождение. Майор Хонилар приказал пропустить записи всех городских узлов наблюдения через визуальный фильтр, чтобы узнать, куда она направилась. Это займет его до конца дня».

– Спасибо, Лиатрис.

– Она наверняка нам что-нибудь рассказала бы, – заметила Бекия. – Только сильный испуг мог заставить ее так тщательно скрываться. Я думаю, майор Хонилар так действует на всех людей.

– Согласен.

Оскар усмехнулся. Бекия сказала это без всякого умысла, но уловить связь мог только тот, кто прожил такую жизнь, как сам Оскар. Если кто-то в Великом Содружестве и знал все о том, как исчезнуть и не оставить следов, то это он. И тогда нужно лишь найти мотив…

Томансио заметил его усмешку и нахмурился.

– Что?

– А вы не поняли?

Оскар был доволен собой: «Ну, как вам это? Старик еще на что-то годится».

– Что не поняли? – спросила Бекия.

– Я десятилетиями жил обманом, скрывая свою истинную сущность от всех, кого знал, кого любил и с кем работал. Это намного легче, чем вы думаете. И я уверен, мы понимаем друг друга.

У Томансио приоткрылся рот.

– Великий Оззи… Ты полагаешь?

– Я полагаю, что это весьма вероятно.

Бекия, ошеломленно глядя на Оскара, подалась вперед.

– Она и есть Второй Сновидец?

– Можешь предложить лучшую кандидатуру?

– Черт побери!

– Хонилару потребуется немного времени, чтобы дойти до той же мысли.

– А когда это произойдет, девчонке придется несладко, – уверенно заявил Томансио. – Против команды встречи не устоять никому.

– До сих пор это ей неплохо удавалось, – возразил Оскар.

– До сих пор ей везло, но она свой лимит выбрала. Мы должны ей как-то помочь. Лиатрис, начинай загружать ложные следы для Хонилара.

«Дайте мне десять минут, и я заставлю его носиться по всему городу».

– Она ведь была там, точно? – с нескрываемым восхищением спросила Бекия. – Она там пряталась, пока мы ее искали.

– Если только не провела последний месяц, копая тоннель, то да, пряталась в доме, – согласился Оскар.

Томансио искоса посмотрел на него.

– Дом все еще охраняется.

– Поехали.

Захваченная ими капсула стояла по площадке рядом с кафе. Оскар, проходя мимо официантки, на мгновение почувствовал себя виноватым в том, что не оставил чаевых.

Араминте потребовалось две чашки чая и половина пачки печенья, чтобы немного прийти в себя и, отодвинув в сторону ящик, приоткрыть дверь. Насколько она могла судить, в вестибюле никого не было, и во всем здании стояла полная тишина. Другое дело снаружи. Громкие гневные выкрики. Удары камней и обломков бетона, падающих рядом с солдатами. Постоянный звон бьющихся стекол. Гудение приближающихся и удаляющихся капсул. Араминта застегнула на талии пояс с инструментами, прикрыла его флисовой курткой и направилась к лестничной клетке.

Кордон вокруг здания включал в себя и усиление широкой двери подземного гаража, гудевшей так, словно она была под напряжением. При тусклом освещении, оставшемся вдоль пандуса, Араминта даже видела мерцающие искры на металлической поверхности. Выбраться через гаражный подъезд можно было только при помощи мощных взрывных устройств. Она повернулась и прошла в другую часть гаража, где располагалось техническое оборудование. В первой комнатке было темно. Она еще не решалась воспользоваться энергоснабжением здания и потому выудила из набора инструментов фонарик. Пройдя между двумя рядами огромных резервуаров, она оказалась перед дверью, ведущей в помещение для переработки отходов. Здесь она была всего пару раз, только чтобы убедиться, что новые устройства совместимы с общим узлом.

Громоздкая, примитивная на вид машина занимала почти все пространство огромными металлическими сферами и множеством соединяющих их трубок. Позади стояла гладкая стена из усиленного ферментированного бетона. Чуть выше головы Араминты имелось прямоугольное отверстие для шести выпускных труб, уходящих в городскую магистраль. Между верхними краями труб и бетоном оставалась щель высотой около полуметра. Араминта вскарабкалась на верхушку резервуара с дезинфицирующей жидкостью, морщась каждый раз, когда по ошибке хваталась рукой за горячую трубу. Она оказалась на одном уровне с отверстием. Снаружи виднелась металлическая решетка, наполовину засыпанная песком и пылью.

Араминта решительно сжала зубы, сбросила куртку и протиснула в щель голову и плечи. Она все еще не решалась воспользоваться розетками, чтобы открутить крепящие решетку болты; они плотно приросли к гнездам, а Араминта боялась шуметь. После нескольких минут неслышных проклятий и смахивания пота с ресниц решетка все же поддалась. Затем еще пять минут ее пришлось раскачивать и дергать, чтобы освободить от земли и корней травы. Прежде чем пролезть сквозь устрашающе узкий лаз, Араминта была вынуждена снять пояс с инструментами.

Наконец она выбралась на узкую полоску травы между стеной здания и деревянной оградой. Блузка оказалась порвана в клочья, кожа – расцарапана до крови, брюки на коленях покрывала грязь, а прическа над раскрасневшимся потным лицом походила на копну сена. Араминта оглянулась на узкую щель. Не надо было набирать столько лишнего веса!

Крики толпы здесь слышались отчетливей. Голос из усилителя приказывал людям разойтись. Полоску неба над Араминтой пересекла капсула. Девушка торопливо вытащила пояс с инструментами из дыры и начала откручивать шурупы, удерживающие доски. После вывинчивания трех шурупов одна доска сдвинулась, и сквозь треугольное отверстие Араминта смогла проскользнуть на почти такую же полоску земли у соседнего дома. Это здание занимали офисы и магазины, часть из которых в данный момент пустовала и предлагалась в аренду за небольшую плату. Вдоль стены дома Араминта пробралась к просторному отсеку для мусорных контейнеров. Оттуда ворота вели в узкий переулок, вымощенный сильно потрескавшимся бетоном. На ограде вокруг контейнеров кто-то оставил старую поношенную куртку. Араминта повесила пояс с инструментами через плечо, натянула куртку поверх порванной блузки, глубоко вздохнула и медленно вышла в переулок.

У задних ворот ее дома стояли два офицера в бронекостюмах. Араминта, не оборачиваясь, пошла по переулку. Каждую секунду она ожидала окрика, но ничего не произошло. Через двадцать метров другой переулок, уходящий влево, позволил ей скрыться из их поля зрения. А потом она просто продолжала идти.

Он целую вечность шагал по белым джунглям. Над ним поднимались полупрозрачные хрустальные деревья, отражающие неяркий солнечный свет и шелестящие длинными белыми листьями. Ноги путались в густом подлеске из обвитых лианами кустов всех оттенков серебра. Над головой проплывали белые облака. Плотный туман, длинными полосами извивающийся между сверкающими стволами, сильно уменьшал видимость. Вокруг белыми пушистыми треугольниками носились мелкие птички. Из-под подошв разбегались белые грызуны. На ботинках после ходьбы по парящей глине остался белый налет.

– Я знаю, это нелегко, – донесся голос из-за деревьев. – Но ты должен сделать выбор.

Он тосковал по цвету. Или хотя бы по темноте. Но в этих джунглях встречались лишь легкие тени. Контуры начали расплываться, утрачивая четкость. Сверкающая Вселенная постепенно его затягивала. Он поднял руки, но с трудом смог их различить. Белое на белом. От одного только этого вида начиналось головокружение.

– Ты можешь потерять себя. Потерять настоящее. Потерять то, что успел сделать. Твоя жизнь не оставит следа. Порой я жалею, что для меня это недоступно.

Потом стали приближаться враги. Он видел их повсюду – легкая рябь движений, распространяющаяся по зарослям кустарника. Они поджидали его. Он знал. Это была западня.

Он громогласно закричал на них. Биононики выпустили колоссальный заряд энергии. Целые участки подлеска превратились в кинетические снаряды. Мощные вихри, несущие тучи листьев и камней, заставили его метаться из стороны в сторону. Поле зрения сузилось, но вокруг все равно по-прежнему было белое: впереди, с обеих сторон, сверху, снизу. Белое. Белое. Белое.

И по этой белизне к нему приближались враги – злобные, решительные, опасные. Он стрелял в них и видел, как они сгорают. Яростное белое пламя пожирало их, выбрасывая в белое небо белый дым.

Он посылал в удушающую однородную белизну выстрел за выстрелом. А она начала смыкаться вокруг него. Его выстрелы, какими бы мощными они ни были, не могли ее пробить.

– Помоги мне, – закричал он голосу. – Забери меня отсюда. Я выбрал. Я сделал выбор! Я помню. Я не хотел этого.

Он катился сквозь белизну, уже не разбирая, где верх, где низ. Собственные крики громко отдавались в его ушах, а в визор била слепящая белизна. И вдруг он обо что-то ударился и остановился, да так резко, что перехватило дыхание. И наконец появился другой цвет: пока он судорожно пытался вдохнуть воздух, перед глазами заплясали красные искры боли. Он закрыл глаза, крепко сжав веки, а потом открыл их и заморгал.

Осколки темно-серой скалы, шипя, погружались в лед.

– Проклятье, – угрюмо протянул Аарон.

Он заставил себя подняться на четвереньки, а потом и выпрямиться во весь рост. Белая тьма одолела его, выпустив сидящих внутри подсознания демонов.

«Проклятье, что же во мне таится? – ужаснулся он. – Что я пытаюсь забыть?»

Он тряхнул головой и запустил полную проверку бионоников, а заодно и программы в макроклеточных ячейках. Холодный воздух проник в шлем, заставив Аарона несколько раз судорожно вздохнуть. Оглянувшись по сторонам, он понял, что уже оставил позади заваленное валунами поле. Ветер стих, но в воздухе еще носились последние снежные заряды. Из кратеров, куда попали его выстрелы, поднимался пар. За его спиной виднелась зубчатая линия обледеневших валунов. Экзо-зрение показало пройденный маршрут, обозначив его прямыми оранжевыми линиями. Преследовать вездеход среди валунов было просто: местами тот оставлял глубокие царапины и осколки камней, а кое-где Иниго просто пробивал себе путь между близко лежащими глыбами. Теперь, на открытой вершине ледника, отыскать следы будет сложнее.

Аарон не спеша обошел вокруг разбитого его выстрелами участка. Никаких следов вездехода. Мелкая ледяная пыль постоянно перемещалась, сглаживая любые отпечатки. Собственные следы Аарона пропадали почти сразу, как только он делал шаг. Остаточных тепловых потоков тоже не было. Иниго и Корри-Лин вышли с поля валунов не меньше шести часов назад. Этот промороженный мир стирал их инфракрасные следы за двадцать минут.

Аарон не имел ни малейшего представления, куда они направились.

– Черт с ними.

Никаких вариантов у него не осталось. Внутренний навигатор проложил маршрут обратно к Каджаани через лагерь Олхава – единственный путь, на котором не было ледников и других препятствий. До полного развала планеты он туда, безусловно, не доберется, но, если и будет проведена какая-то спасательная операция, корабль приземлится именно там. Больше ничего не оставалось. «Просто лежать и ждать конца не годится, – подумал он. – Кем бы я ни был».

Он снова пустился бегом. Энергетические потоки его бионоников сформировали сигнал бедствия и начали посылать его в бесконечный снежный шторм.

Голубоватые лучи местного солнца ярко засверкали на корпусе «Искупления Меллани», вынырнувшего из гиперпространства в пятистах километрах над планетой Оракум. Через сенсоры наружного наблюдения Троблум смотрел на мир, ничем не отличающийся от других планет Великого Содружества: лазурные океаны, окутанные пухлыми белыми облаками, и коричневая земля материков с налетом зелени. Электромагнитное излучение здесь по сравнению с Центральными мирами было невелико, что свидетельствовало о небольшой численности населения Прогрессоров и Натуралов. Такой мир обеспечивал идеально спокойную и размеренную жизнь. Троблум, достаточно хорошо изучив пристрастия Оскара Монро, ничуть не удивился, что бывший герой войны выбрал себе такое место.

Он приказал интел-центру войти в атмосферу в режиме полной скрытности. Последние десять часов Троблум провел на корточках, и теперь все мускулы отчаянно ныли. Он достиг определенных успехов в составлении каталогов и сортировке компонентов, складывая их в отдельные кучи, но и после этого в среднем отсеке правого борта было невероятно тесно. Процесс сборки уже начал его беспокоить колоссальным объемом работы, хотя до этого еще было очень далеко.

Он вернулся в каюту, когда его корабль вошел в ионосферу, и наскоро принял споровый душ. В тех местах, где медицинский модуль залечивал полученные на вилле Флорака раны, кожа все еще оставалась болезненно чувствительной.

– Тебе надо наложить мазь, – сказала ему Катриона.

Она сочувственно склонила набок хорошенькую головку, и блестящие локоны рассыпались по плечу.

– Не важно, – буркнул он.

– Для нас это важно, – проворковала Триша.

Троблум, почему-то озаботившись своим внешним видом в присутствии двух девушек, натянул поношенный плащ-костюм. Он не привык оставаться при них обнаженным. В доме на Аревало такого никогда не случалось благодаря тщательно составленным программам. Так ему было удобнее. Но в каюте космического корабля уединиться не так-то просто, кроме того, проекторы могли передавать изображение практически в любую точку.

– Спасибо, – сказал он, надеясь, что это заставит их замолчать. Вводить ограничения в безупречно сконструированные личности ему не хотелось. – Я в полном порядке.

Последняя застежка костюма защелкнулась, и он сумел выпрямиться, даже не поморщившись.

– О чем ты собираешься его спросить? – поинтересовалась Триша, когда корабль спускался сквозь слой облачности.

Наружные сенсоры уже зафиксировали вдали белый кружок дома, стоящего в холмистом участке на краю обширного района дикой растительности.

– Мне потребуется всего пять минут его времени, вот и все. После этого все будет кончено.

На высоте в пятьсот метров Троблум отключил режим невидимки. Корабль опустился на покрытую травой площадку, где в тени высоких красновато-коричневых деревьев уже стояли две капсулы. За пределами шлюза в воздухе чужого мира ощущался аромат незнакомых растений. По спиральной лестнице, обвивающей центральную опору дома, торопливо спускались двое мужчин. Троблум не слишком любил сельскую местность, но не мог не признать, что поднятый над землей дом великолепно вписывался в этот буколический пейзаж.

Юз-дубль доложил ему о запросах, поступивших от идущих навстречу людей. Троблум довольно вежливо ответил, отослав свой сертификат личности и надеясь, что они не станут запрашивать о нем сведения в унисфере. Ускорители наверняка ждут, что он где-нибудь проявится, но, даже если они и вычислят его местонахождение, здесь он будет в относительной безопасности от Мария.

– Меня зовут Дашику, – представился первый из незнакомцев. – Чем мы можем вам помочь?

– Это действительно ваш корабль? – осведомился второй. Он был совсем молод, явно жил своей первой жизнью. Весь его облик буквально кричал о едва сдерживаемом энтузиазме и располагающей наивности. – Он выглядит фантастически.

– Спасибо.

– А это крылья?

– Теплоотводы.

– Ой.

– Джесарал, хватит, – насмешливо прервал его Дашику.

– Извините.

– Я бы хотел поговорить с Оскаром, – сказал Троблум.

Их настроение мгновенно изменилось. Дашику заблокировал свое излучение в Гея-сферу, выражение его лица стало суровым, а разум Джесарала выплеснул волну разочарования и тревоги.

– Оскара здесь нет, – холодно ответил Дашику.

– Я сказал что-то не то?

– Нет, – ответил Джесарал. Его привлекательное лицо печально нахмурилось. – Просто в настоящее время Оскар здесь не пользуется особой популярностью. Несколько дней назад он бросил нас и поспешно уехал. Видимо, мы не так много значим для него, как он для нас. Это ведь всегда полезно знать, правда? Бедная старушка Анья уже выплакала все глаза.

Рука Дашику легла на плечи юноши.

– Все в порядке, – утешительным тоном произнес он. – Он вернется.

– Кому какое дело? – с неожиданной резкостью воскликнул Джесарал.

– А вы знаете, когда он вернется? – спросил Троблум.

– Нет. – Дашику пристально взглянул в его лицо. – А вы с ним знакомы?

– У нас есть один общий друг. И мне очень важно с ним связаться.

– Его юз-дубль блокирует все наши вызовы, – пожаловался Джесарал. – Но пусть это вас не останавливает, может, вам повезет больше.

– Спасибо, я попробую.

– Правда? А почему вы это не сделали, прежде чем явиться сюда?

– Я… э-э… – Программа поведения в обществе отметила, что Дашику начинает сердиться и проявляет любопытство и что Троблум должен сказать что-то успокаивающее. Только неизвестно, что именно. – Это довольно сложно объяснить. Куда он направился?

– Это ее надо спрашивать, – сердито выпалил Джесарал.

– Кого?

– Эту женщину, Паулу Мио. Она была последней из его «старых друзей», объявившихся здесь без предупреждения. Я и не знал, что вас так много.

Троблум замер, глядя на проявлявших тревогу мужчин. «Невероятное совпадение. Просто невероятное. Зачем Пауле навещать Оскара? И чем он сейчас занимается? Неужели они работают вместе? На вилле Флорака я его не видел».

– Вы ее знаете? – спросил Дашику.

– Я о ней наслышан. Мне пора.

Троблум повернулся и шагнул к шлюзу корабля.

– Эй!

– Извините, что вас побеспокоил.

– Какого черта вам от него нужно?

– Ничего. Совсем ничего.

– Во имя Оззи, кто же вы такие?

Троблум, ощутив трап под ногами, почувствовал себя безопаснее. Он уже дал команду интел-центру запустить двигатель.

– Верните его нам, – закричал Джесарал. – Я хочу, чтобы Оскар вернулся. Это мой Оскар, негодяи!

Шлюз закрылся. «Искупление Меллани» мгновенно поднялся с земли и начал ускоряться, почти сразу перейдя сверхзвуковой барьер. Троблум понимал, что его реакция была смешной; любовники Оскара не представляли ни малейшей угрозы. И тем не менее он хотел побыстрее от них убраться. Оболочка скрытности окутала корпус корабля уже в слое облачности. Троблум даже убедился, что в небе за ним не следят никакие сенсоры.

– Какие они ужасные, – презрительно бросила Триша.

Она и Катриона, прижавшись друг к другу, устроились в каюте на диванчике.

– Хуже, чем Кэт.

– Тебе повезло, что ты выбрался оттуда живым.

– Заткнитесь, – огрызнулся Троблум.

Девушки обиженно надулись, потом, повернувшись друг к другу, начали ласкаться, словно котята. Троблум, не обращая на них внимания, шлепнулся в широкое кресло. Открытие потрясло его. Паула Мио была у Оскара! Такого он никак не мог ожидать. И вдруг он восхищенно ахнул. Вот оно! Конечно, никто не ожидает, что эти двое будут работать вместе.

Что же он для нее делает?

Корабль поднялся на четыре километра. Троблум дал команду перейти на сверхсветовую скорость и отойти от Оракума на десять световых лет.

Код унисферы Оскара хранился в его памяти. Было бы неплохо им воспользоваться, но после Шолапура Троблум больше не доверял унисфере. Известие о контакте Паулы и Оскара давало ему определенное преимущество. Только он никак не мог додуматься, в чем оно состоит.

Катриона, подняв голову, бросила на него призывный взгляд.

– Куда же мы теперь направляемся?

– Никуда, – ответил он, приняв окончательное решение. – Я намерен собрать ультрадвигатель. После этого попытаюсь предупредить Паулу и АНС. Ну а если что-то не получится, я смогу убежать.

Паула уже несколько десятилетий не была в Париже. После своего расцвета в эпоху Первого Содружества город сильно уменьшился. В этом отношении АНС действовала беспощадно, и не только здесь, но и повсюду на Земле. Здания, признанные не представляющими ценности, уничтожались. Остаточная ностальгия не могла повлиять на трезвый анализ. Впрочем, исторические сооружения оставались нетронутыми: Эйфелева башня, Триумфальная арка, собор Парижской Богоматери, площадь Согласия. К их числу отнесли и большую часть исторических зданий вдоль Сены.

С «Небесной пристани» над Бордо Паула телепортировалась на тротуар перед древним зданием, в котором проработала много столетий, еще до появления АНС и общества Высших. Рядом с входом на серой стене все еще блестела начищенная медная табличка: «Межзвездное Содружество. Управление по расследованию особо тяжких преступлений».

Паула меланхолично улыбнулась, взглянув на нее, и вошла в мраморный вестибюль. Как много воспоминаний хранилось в этом месте! Куда бы она ни посмотрела, из стен появлялись образы и звуки, более сильные, чем все излучения Гея-сферы, и гораздо более значительные. Коллеги, с которыми она работала все эти годы, расследуемые дела, борьба с бесчисленными начальниками, политическими ставленниками и адвокатами. Все они кружились здесь, приветствуя ее возвращение.

У лифта ее поджидал АНС-дроид, подобие человека с золотисто-коричневой кожей, лишенный каких-либо особенностей. Он был одет в сине-зеленую униформу, характерную для всех представителей этого рода. В городе работали десятки тысяч таких существ, выполнявших вспомогательные функции, необходимые для поддержания облика древних зданий. Генераторы стабильного поля не могли сохранить в неприкосновенности бесценную атмосферу города, тем более что в нем еще проживало около восьмидесяти тысяч человек.

– С возвращением вас, следователь Мио, – произнес дроид, открывая дверь лифта.

Его голос был таким же непримечательным, как и тело.

– Спасибо.

Паула приложила руку к контактной пластине службы безопасности, чтобы система управления здания могла проверить ее ДНК. Затем ее юз-дублю пришлось пройти еще несколько ступеней процедуры авторизации, и только тогда лифт начал опускаться. По пути к хранилищу он миновал по меньшей мере два силовых поля, а три уровня окружало еще и поле скремблера экзотической энергии, предотвращающее телепортацию или открытие внутри червоточины.

Лифт остановился в длинном холле, напомнившем Пауле приемную АНС, где хранились тела тысяч недавно загрузивших свой разум людей, еще не уверенных, смогут ли они адаптироваться в бесконечном пространстве и свободе внутри АНС. Только здесь вместо светящихся фиолетовых сфер на полу стояли длинные ряды темных саркофагов.

– Сюда, пожалуйста, – вежливо направил ее АНС-дроид.

Паула пошла следом, и их шаги разбудили в хранилище гулкое эхо.

– Сколько их здесь хранится? – спросила Паула.

– На данный момент небытие поддерживается для тысячи восьмисот сорока трех человек.

Она удивилась, что ответственна за такое количество заключенных.

– Многим предстоит провести здесь еще по несколько сотен лет, – продолжал АНС-дроид. – В некоторых исключительных случаях срок намного больше. Нескольким придется провести в небытии дольше, чем существует сам город.

– Да, – отметила Паула, останавливаясь перед одной из камер небытия. И это один из тех случаев. – Я хочу увидеть ее.

– Вы можете воспользоваться сканированием поля. Я не повлияю на систему поддержки небытия, она достаточно устойчива.

– Откройте ее.

– Как пожелаете.

Малметаллическая крышка камеры скользнула в сторону. Паула взглянула на лежащее внутри тело. Там лежала Кэт. Ее тело обвивали серебряные нити поддержки долговременного небытия, обеспечивающие полную сохранность каждой клеточки тела, сотни лет остающегося на грани между жизнью и смертью.

– Ну, здравствуй, кошка Шредингера, – пробормотала Паула.

Ее сканер обследовал Кэт, подтверждая наличие небольших шрамов и ожогов, полученных в жестокой перестрелке, предшествовавшей пленению. Перед судом ее подлечили в госпитале. В те дни кое-кто из старших чинов Управления и даже из президентского офиса спрашивал Паулу, почему она позволила Кэт остаться в живых. Многие политические деятели видели в законе докучливый принцип, который можно было в любой подходящий момент безнаказанно обойти или нарушить.

Паула удовлетворенно кивнула. «Это определенно она, мой давний противник, – отметила Паула. – По крайней мере ее оригинал. Хотя в современном мире оригинальность уже мало что значит».

– Сколько человек ее навещало?

АНС-дроид не был приспособлен проявлять эмоции, но каким-то образом сумел изобразить удивление.

– Ваша проверка триста восемьдесят лет назад была единственной, следователь.

– Спасибо, – поблагодарила она дроида.

В то время политическая группа на Дальней похвалялась, что им удалось извлечь своего идола из узилища. Конечно, это были всего лишь слова, распространяемые ради усиления своего влияния.

Крышка плавно опустилась на место, оставив Кэт в темноте еще на четыре тысячи лет.

«Теперь ты довольна?» – спросил ее голос правления АНС, когда Паула вышла под неяркое парижское солнце.

– Нет, нельзя сказать, чтобы полностью.

«Взломать хранилище Управления нельзя».

– Я знаю. Но есть и другие варианты. Я не одно столетие раздумывала о возможности ее воскрешения. У нас ведь еще много фанатиков.

«На самом деле Рыцарям-Хранителям она не нужна живой. Иметь лидером личность, которая должна появиться в далеком будущем, для политиков довольно удобно. Это обеспечивает свободу действий».

– Интересно, где я могла слышать такое раньше?

«Эта слабость тебе несвойственна, Паула».

– Никто из нас не идеален.

«Итак, ты все еще веришь, что на Шолапуре была она?»

– Я с большой долей уверенности полагаю, что встретилась с полным клоном.

«Ну, положим, ее ДНК раздобыть не так уж трудно. Но где они могли взять копию ее памяти? Нам известно, что Кэт не пользовалась секретным хранилищем: она опасалась, что до него может добраться твое Управление».

– Ее слабость, – равнодушно сказала Паула. – Однако существует одна копия, о которой мне известно. Я проверю этот вариант.

«Не хочу показаться слишком настойчивым, но есть и другие дела, требующие внимания. И довольно срочные. Необходимо использовать отсрочку, добытую для нас Джастиной. Хотелось бы знать, что затевают Ускорители».

– Ты пытаешься поставить мне в вину слежку за Марием и его дружками?

«Разве было сказано что-то о вине?»

– Если Ускорители в какой-либо форме воскресили Кэт, значит, она потребовалась им для какого-то грязного и подлого дела. Но я подозреваю, что они начинают догадываться о ее неконтролируемости. Для нее личные дела всегда на первом месте. Я могу этим воспользоваться, чтобы ее поймать. А когда она будет в заключении, мы ее допросим.

«Интересная логика».

– Но тем не менее это логика.

«Если только ты не ошиблась на Шолапуре».

– Я уверена, что моя ценность для вас в основном обусловлена моим инстинктом, особенностью личности, которой вам все еще не достает.

«Верно».

– Спасибо. Но насчет других направлений дела замечание оправданно. По пути сюда я просмотрела личное дело Троблума. Меня очень заинтересовала презентация, устроенная им для Казимира.

«Да. Я считаю, что его доклад хорошо аргументирован и вполне правдоподобен».

– Я имела в виду не это. Из его слов понятно, что он лично неплохо изучил Темную Крепость.

«Флот держит вокруг Пары Дайсона действующие подразделения. Получить назначение в одно из них не составляет особого труда».

– Да, если человек числится в научной команде. В ученых кругах, особенно среди Высших, не так много специалистов этого профиля. Проанализируй, пожалуйста, список персонала, служившего в окрестностях Пары Дайсона после войны против Звездного Странника.

Ответ пришел без малейшей паузы.

«Великолепная догадка. Высылаю файл».

Паула изучила переданную информацию. Это было личное дело Кента Вернона, ученого с Сальто. Экзо-образ выдал ей лицо, весьма похожее на лицо Троблума, только темное, почти до черноты.

– Он значительно усилил пигментацию, но черты лица вполне узнаваемы. Ах, да, и еще имя. Он дальний потомок Марка Вернона. – Паула улыбнулась, вспоминая Марка, весьма недалекого, но достойного представителя человеческого рода. – А жена Марка, Лиз, была темнокожей. Все сходится. Только не хватило воображения. Удивительно, что его покровители из Ускорителей это допустили.

«Он отслужил полугодовую смену в исследовательском подразделении Флота на корабле „Пойкс“ пятьдесят шесть лет назад, – добавила АНС. – Эта миссия имела целью изучение двух внутренних решетчатых сфер. Они даже добились успеха, составив схему интегральных квантовых функций. Флот все еще поддерживает этот проект, хотя до сих пор так и не удалось разгадать механизм действия Темной Крепости».

– Даже тебе?

«Даже мне».

– Согласно этому файлу, Кент Вернон загрузил свой разум в тебя, – продолжала Паула, изучая экзо-образ, – что исключает возможность нежелательного расследования. Итак, посмотрим, какие реальные факты у нас есть.

Ее юз-дубль вызвал записи из квартиры Троблума и систем обслуживания Дароки. Информация полувековой давности уже попала в хранилище памяти, но благодаря своим полномочиям Паула получила ее почти мгновенно.

– Посмотри-ка на уровень потребления энергии, – воскликнула она.

«Ничтожное потребление на протяжении десяти лет, что говорит о его отсутствии. Чем бы он ни был занят, это заставило его покинуть Аревало на целое десятилетие».

– Какое же устройство требует столь длительной работы?

«Именно об этом Троблум и собирался тебе сказать».

– И почему он прямо обо всем не рассказал? – раздраженно бросила Паула.

«Он настоящий параноик. И это вполне объяснимо, учитывая секретные проекты, с которыми он был связан, да еще под надзором Мария. И его паранойя только усилилась после событий на Шолапуре. Не исключено, что он уже навсегда покинул пределы Содружества. Его корабль вполне способен на такой полет, даже без ультрадвигателя».

– Я бы на его месте сделала то же, так что могу поверить в его бегство, – признала Паула. – К несчастью, предположения для нас сейчас недопустимая роскошь. Дай мне, пожалуйста, список всех, кто служил вместе с Троблумом, и просмотри их прошлое, начиная с капитана.

«Капитаном „Пойкса“ был Дональд Чатфилд, Высший, в настоящее время проживает на Гантии».

– Хорошо. Я признаю, что это более уместное занятие, чем поиски Кэт. Я отправляюсь поговорить с Чатфилдом.

«Как пожелаешь».

– А тебе действительно не догадаться, что могли бы построить Ускорители?

«Нет. По словам Гора, они задумали продублировать меня и копию объединить с Бездной, чтобы начать эволюцию к постфизическому состоянию. Системы по созданию второй меня довольно сложны, но они не имеют ни малейшего отношения к технологиям Темной Крепости».

– А это слияние сработает?

«Кто знает?»

– Очень хорошо, я выйду на связь, как только получу какие-нибудь результаты.

Паула активировала интерфейс поля и ввела требуемые координаты. Телепорт-сфера Земли немедленно переместила ее обратно к «Небесной пристани». Едва Паула миновала приемный центр и вышла в зал терминала, юз-дубль известил ее о вызове Казимира.

«Плохие новости», – сказал он.

У Паулы дрогнуло сердце. В Галактике осталось не так много людей, которые были ей небезразличны, но Джастина числилась среди них.

– Джастина?

«Нет. О маме пока нет никаких известий, и это, насколько я понимаю, можно считать хорошей новостью. Но я на связи с „Линдау“».

– Мне неизвестно, что это за корабль.

«По твоей просьбе я отправил его к Ханко, чтобы отследить ситуацию с Аароном».

– И?

«На этом судне не самые лучшие сенсоры, но с планетой творится что-то неладное».

– В каком смысле?

«Речь идет о ее гравитации. Мы полагаем, что кто-то выстрелил в нее м-поглотителем Хокинга».

– О боже! Нет! Зачем это делать? Ханко и так мертвая планета.

«База Реставрационного проекта в Каджаани перестала отвечать на вызовы. На „Линдау“ еще принимают импульсы нескольких маячков на поверхности, таким образом, выходит, что цель выстрела – сама база».

– Но м-поглотитель?.. Это чудовищное оружие. Те корабли были оснащены ультрадвигателями, значит, и мощными орудиями, вполне способными стереть с поверхности незащищенную гражданскую базу.

«Причина мне неизвестна, я просто докладываю тебе результаты. Естественно, поблизости нет никаких следов другого корабля с ультрадвигателем».

– Естественно.

«Однако…»

– Ага! И что же?

«„Линдау“ принял довольно мощный сигнал бедствия, поступающий с поверхности. Это стандартное излучение бионоников. В списках членов реставрационной команды Высших не значится».

– Следовательно, там или Аарон, или сам Иниго.

«Да. А это ставит передо мной довольно болезненную проблему. С м-поглотителем в ядре планета долго не протянет. С „Линдау“ докладывают, что до разрушения мантии остается в лучшем случае не больше нескольких часов. После этого там никто не сможет выжить. Стоит ли им приземлиться в Каджаани в поисках уцелевших людей?»

– Нет, – без промедления ответила она. – Им надо спасти того, кто посылает сигнал при помощи бионоников.

«Одного-единственного человека?»

– Если м-поглотитель попал в Каджаани, оттуда нечего вывозить, после этого не осталось ни тел, ни ячеек памяти. Каждый, кто идет на работу в Реставрацию, знает, что подвергает свою жизнь риску. Все они оставляют в домашних мирах образцы ДНК и ячейки памяти. Они будут оживлены. Если есть хоть один шанс, что там Иниго или тот, кто знает, где находится Иниго, ты должен спасти его.

«Я и сам примерно так же рассуждал, но всегда приятно получить твою поддержку. Я немедленно поговорю с капитаном и буду держать тебя в курсе».

– Казимир.

«Да?»

– Предупреди их о мерах безопасности. Если на поверхности Аарон, неизвестно, что он может натворить.

«Понимаю. Я подчеркну необходимость дополнительных мер».

Паула глубоко вздохнула и сквозь прозрачную секцию приемного центра «Небесной пристани» выглянула наружу. Внизу раскинулся великолепный Бордо, позолоченный спокойными солнечными лучами. Она несколько раз посещала этот город, когда с его виноградников еще получали знаменитые вина, а оставшиеся жители упрямо не желали пользоваться преимуществами Содружества. Что-то в этой местности и в этом обществе вызывало у нее ощущение спокойствия и доброжелательности, утоляя чисто человеческое стремление к простой жизни, стремление, которое так и не смогли искоренить создатели Паулы. Интересно, что сказали бы давно ушедшие жители этого города о сегодняшней жизни со всеми сопутствующими ей проблемами. Она подозревала, что современное общество не произвело бы на них большого впечатления.

Глядя вниз, она сознавала, что в глубине ее души таится желание телепортироваться туда, поселиться в одном из оставшихся домиков, отключить связь и деактивировать биононики, отгородившись от Казимира, Аарона, Мария, Кэт и всех остальных. По слухам, на Земле существовало несколько примитивных групп, живущих так, как две тысячи лет назад жили их предки, АНС всегда отрицала это, но слухи не утихали.

«Не в этот раз», – решила Паула. Она прошла в зал ожидания, где мерцало излучение Черенкова от червоточины, ведущей обратно в Орлеан. Оттуда другая червоточина доставит ее прямиком к Аревало. К тому времени, когда Паула доберется до космопорта Дароки, «Алексис Денкен» заменит медицинскую камеру и заправится. Корабль будет готов унести ее к другим мирам. Опять.

В этом доме Араминта не была уже больше года. В тот раз она смотрела на компактное здание из сухого коралла как на строительный объект, больше обращая внимание на стоимость переделок и возможную выгоду, чем на живущую там семью и дружеский воскресный обед. Сегодня, когда дверь перед ней открылась и выглянула Тандра, она не смогла удержаться и разрыдалась. В те времена, когда она обслуживала столики «У Ника», жизнь казалась не такой уж плохой. В самом деле, совсем не плохой. Араминта была членом одной большой семьи. Тандра и другие официантки посвящали ее в свои переживания и радости, между сменами они ходили друг к другу в гости, а иногда выбирались куда-нибудь большой компанией и весело проводили время, хотя у самой Араминты зачастую не было в кармане ни гроша. И от этих людей она сама отказалась, когда в ее жизни возник Ларил и его деньги. Безусловная доброта и сочувствие Тандры при виде неожиданно появившейся на ее пороге оборванки заставили Араминту почувствовать себя еще более жалкой.

– Успокойся, – пропела Тандра, по-матерински обнимая ее за плечи. – Все хорошо.

Мартин, ее муж, ни о чем не спрашивая, освободил от детских игрушек место на диване в гостиной. Пятилетним близнецам Михалу и Фредди выдали фруктовые соки и попросили помолчать, а Араминта все еще шмыгала носом и никак не могла унять слезы.

– Простите, – причитала она. – Не надо было мне вас беспокоить. Но мне больше некуда идти.

В ее голове тут же мелькнула тревожная мысль о том, что одним своим присутствием она навлекает угрозу на всю семью Тандры.

– Тебе здесь всегда рады, и ты это знаешь, – возразила ее давнишняя подруга. – Ты с кем-то подралась? Ты бросила его?

Она с подозрением посмотрела на изорванную одежду Араминты.

– Нет. Ничего такого не было. Вокруг моего дома собралась целая толпа народа. И все такие злые. И солдаты-захватчики тоже там. Я испугалась.

– Какие мерзавцы, – буркнул Мартин.

Тандра многозначительно посмотрела на близнецов, выглядывающих из-за спинки кресла, где они устроились вдвоем, и предупреждающе нахмурилась.

– Да, это не слишком приятные люди, и ведут они себя не самым лучшим образом, – нейтральным тоном сказала она. – Но закон восторжествует, и их выдворят из нашего мира.

Мартин закатил глаза.

– Ну да, конечно.

– А пока ты можешь поспать на диване, – заверила ее Тандра.

– Только одну ночь, – пообещала Араминта. – Только одну. Мне надо прийти в себя.

– А где твой дружок? – спросил Мартин.

– У меня сейчас никого нет, – солгала Араминта.

Мартин ничего не сказал, но мимолетная усмешка вызвала у Араминты новую волну вины. Чтобы понять его чувства, ей даже не надо было углубляться в Гея-сферу.

– Ближе к вечеру мы уйдем, – сказала Тандра. – Развлекать тебя останутся дети, они сегодня не пойдут в школу. Все согласны?

– Да! – хором радостно закричали мальчишки.

Мартин выглянул в окно.

– А как ты сюда добралась?

– Пешком.

– Откуда?

– Из Боданта.

– Это же не целая миля!

– Они не разрешают пользоваться капсулами, а моя мотогондола неисправна.

Тандра и Мартин переглянулись.

– Сиди здесь и отдыхай, – сказала Тандра. – Я брошу твои вещи в стирку. Мартин, приготовь чай.

– Уже иду.

– Спасибо, – слабым голосом поблагодарила Араминта.

Тандра дождалась, пока ее муж не скрылся за дверью кухни.

– Не хочешь рассказать мне что-нибудь еще?

Араминта покачала головой.

– Я правда уйду завтра утром. Я уже придумала, что делать дальше. Есть один человек, с которым я должна поговорить. Завтра я с ним свяжусь. Когда решу, как это сделать.

– Ладно. Я дам тебе халат, а то Мартина хватит удар, если он увидит тебя в одном белье. – Она похлопала по своим бедрам. – Он привык к женщинам десятого размера и больше, а не к таким подросткам, как ты.

Араминта улыбнулась.

– Я скучала по тебе.

– Конечно, скучала. Каждый вечер, развлекаясь, ты наверняка все время думала обо мне. – Она бросила в сторону близнецов критический взгляд. – Я клялась себе, что в этой жизни не стану заводить детей, что теперь буду жить для себя, но, черт побери… против такого, как мой Марти, не устоит ни одна девчонка.

Араминта рассмеялась, но сразу же притихла и виновато покосилась на дверь кухни.

– Вот, другое дело, – сказала Тандра. – У тебя лучшая в мире улыбка, моя милая. Именно поэтому все остальные в нашей смене требовали делить чаевые поровну. – Проходя мимо близнецов, она взъерошила им волосы. Те ответили ласковыми взглядами. – Я просто обожаю бессонные ночи, постоянное беспокойство, нехватку денег и секса. Такой уж у меня характер.

– Когда-нибудь и я выясню, какой у меня характер.

– Конечно, выяснишь. А его испытание начнется прямо сегодня. – Она немного повысила голос: – Эй, послушайте, тетя Араминта сегодня главная за ужином. А потом она вас обоих искупает и вымоет вам волосы.

– Да! – ликующе закричали близнецы.

– Все еще хочешь остаться?

– О да, – ответила Араминта.

Этот дом, Тандра, близнецы – все казалось ей оазисом благонадежности в океане безумия, бушующем снаружи. После двух прошедших дней ей было просто необходимо убедиться, что нормальная жизнь еще существует.

«А потом я должна решить, как самой в нее вернуться».

Семьсот лет назад Уилсон Кайм официально передал руководство Флотом Содружества Казимиру. Уилсона уже в пятый раз назначили верховным главнокомандующим. В той обстановке это была чисто формальная должность, которую он занимал всего один год, своего рода прощание с физическим миром перед загрузкой разума в АНС.

После официальной передачи командования, прошедшей в присутствии президента, старших сенаторов и журналистов, Уилсон и Казимир поднялись в адмиральский кабинет на верхнем этаже тридцатиэтажной башни Петагона-2. Там оба они остановились у прозрачной стены, выходящей на великолепный парк под куполом Бабийянского Атолла, и Уилсон дал Казимиру два совета.

«Никогда не уступай политическому давлению, – сказал тогда Уилсон. – Я сам был президентом и знаю, как удобно, когда военные берут под козырек в ответ на любые выданные тобой инструкции. Сопротивляйся. Придерживайся основ. В давние и более честные времена Сенат определил Флоту две функции: защищать человечество от всех форм агрессии чужаков и вести научное исследование Галактики в мирных целях. Вот и все. Не позволяй официальной администрации заставить тебя свернуть с этого пути. Население должно нам доверять».

«Я смогу придерживаться такой линии», – заверил его Казимир.

«И второе: меняй обстановку этого чертова кабинета без всяких сомнений. Я всегда его ненавидел, но никак не мог выкроить время, чтобы все переделать, а теперь каждая молекула белого цвета здесь считается традицией, поскольку так было, когда мы одержали победу над Утесом Утреннего Света. Все последующие адмиралы, начиная с Рафаэля, принимали это как должное. Я бы хотел, чтобы ты дал консерваторам хороший пинок под зад и поставил здесь мебель по своему вкусу».

Странная речь Уилсона вызвала улыбку на лице Казимира. Они пожали друг другу руки.

«Я все сделаю», – пообещал он.

На сегодняшний день он мог гордиться, что успешно выдержал свой курс, несмотря на все политические бури. Второе обещание он не считал нарушенным – просто, как и Уилсон, он все еще никак не мог собраться, чтобы сменить обстановку.

Сегодня он посмотрел из своего кабинета на круглое жилое пространство купола и отметил, что за прошедшие семь столетий оно тоже почти не изменилось. Пентагон-2 остался прежним, чего нельзя было сказать о его предшественнике на Земле, который АНС сочла не настолько значительным, чтобы поддерживать в сохранности. Несколько зданий изменили очертания, и Высокий Ангел адаптировал формы растущего камня согласно новым запросам людей. Самые заметные изменения претерпел парк. С того дня, когда Казимир принял командование, средний уровень древесных крон поднялся больше чем на пятьдесят метров. Органическая среда под оберегающим куполом ковчега райелей была идеальной. Все разновидности растений процветали здесь так, как не могли процветать на своих родных планетах с их сменами сезонов, ураганами, пожарами, землетрясениями, вредителями и болезнями. Здесь для них не было причин умирать, и в благодатном климате они просто продолжали расти. Десятка два гигантов уже достигли высоты Пентагона-2, хотя им уже требовалась помощь Высокого Ангела: вокруг этих деревьев слегка уменьшилась сила тяжести, чтобы питательные вещества могли подниматься до самых высоких веток. Такой лес не вырос бы ни на одной планете, и это придавало ему дополнительное очарование.

Подняв голову, Казимир увидел наверху тонкий коричневатый серп Икаланайз. В Большой северной полосе облачности, похоже, зарождался Новый Ураган. Казимир уже два столетия наблюдал, как шторм, сталкиваясь с более мелкими бурями, поглощает их и становится самым крупным циклоническим вихрем газового гиганта. Космические корабли людей металлическими стайками мелькали в скоплении орбитальных станций и лабораторий, работающих в условиях, приближенных к невесомости. В основном это были корабли Флота, намного реже встречались коммерческие и пассажирские суда. Высокий Ангел и сейчас оставался крупнейшей базой Флота Великого Содружества. Здешние обитатели видели в этом предмет особой гордости и производили невероятное количество офицеров.

Казимир прогнал посторонние мысли и вернулся к своему огромному белому столу. Древняя мебель из дерева траг была ужасной с точки зрения эстетики, гладкие белые стены и потолок только усиливали впечатление, будто это какая-то клиника. «Впрочем, здесь вполне удобно», – признал Казимир, опускаясь на мягкие подушки кресла.

– Созвать Совет внешней защиты Содружества, – дал он команду своему юз-дублю.

Кабинет растворился, и перед Казимиром предстал конференц-зал с оранжево-белой мебелью (ничем не лучше той, что стояла в его собственном кабинете), выходящий окнами на буйство стихий моллавианской равнины. Первыми прибыли и уселись рядом Гор и Иланта. Представитель фракции Ускорителей со времени последнего заседания успела сменить внешность. Теперь у нее по спине до самого пояса спускались длинные темные волосы, перехваченные красными кожаными лентами, а надела она модное черное платье с горизонтальным плиссе. Она вежливым кивком приветствовала Гора в его золотом обличье, одетого в безукоризненно сшитый смокинг.

– Есть новости от Джастины? – спросила Иланта.

Взгляд Гора остановился на кресле, где его дочь сидела во время предыдущего заседания Совета.

– Никаких. Я думаю, придется подождать, пока Второй Сновидец не соизволит нам что-нибудь показать.

Затем появился Криспин Голдрич. Древний сенатор тоже взглянул на кресло Джастины.

– Гор. Казимир, – официальным тоном произнес он. – Я вам искренне сочувствую.

– Да, спасибо, – буркнул Гор.

– Я предпочитаю думать, что она достигла определенного успеха и способна помочь нам в будущем, – сказал Казимир. – В конце концов, она совершила невероятный прорыв.

– Да, конечно, – смущенно пробормотал Криспин.

Слева от Казимира материализовался Криивэн. Член фракции Кустодианцев отвесил официальный поклон Казимиру. Не успел он выпрямиться, как напротив занял свое место за столом Джон Телвелл, представитель фракции Дарвинистов. Эти двое всегда прибывали одновременно. Порой Казимиру в голову приходила праздная мысль о каком-нибудь союзе, хотя он не мог взять в толк, что общего у столь разных фракций.

– Вы не собираетесь активировать личность Джастины в АНС? – с некоторым удивлением поинтересовался Джон Телвелл.

– Зачем? – спросил Гор. – Ее настоящая сущность жива. А ведь дублирование и сейчас еще остается для нас настоящим кошмаром, не так ли? Или ты перешел на сторону приверженцев мультиличностей?

Телвелл примирительно поднял руки.

– Ладно, если вы так это трактуете…

– Если все готовы, начнем, – предложил Казимир. – У меня активирован секретный канал связи с «Енисеем».

– Отлично, – согласился Гор. – Давайте посмотрим, с чем пожаловали к нам окайзены.

Капитан Люций гордился своим немногочисленным экипажем. «Енисей» уже девять дней сопровождал самую большую флотилию боевых кораблей, когда-либо собранную окайзенами. Если верить подсчетам разведки относительно числа кораблей класса «Старслайер», такой огневой мощи против Содружества не удавалось выставить даже Утесу Утреннего Света. Так что не было ничего удивительного в том, что по мере приближения к флотилии напряженность на борту нарастала. Тем не менее Люций считал, что экипаж справился отлично. Никакие тренировки не подготовили людей к подобной миссии, однако они приняли вызов. А Той, системный офицер, даже радовалась шансу противостоять окайзенам.

– За пятьсот лет они так ничему и не научились, – сказала она. – Они до сих пор искренне считают нас стаей отсталых животных, которым повезло в области технологии. Мы для них просто классический стационарный объект, и они собираются стрелять тем, что попадется под руку. Они не пытаются ни учиться, ни адаптироваться.

– Но эта флотилия и есть доказательство того, что они задумались над проблемой, – возразил Кайли, офицер-тактик. – Они поняли, что необходимо, чтобы нас превзойти, и постарались это найти. Самая что ни на есть адаптация.

– Они постарались что-то украсть, – сказала Той.

– Договор о союзничестве едва ли можно назвать кражей.

– Я не верю, что они на это способны. Они отыскали наследство тех, кто перешел на постфизическую стадию развития, и воспользовались им, чтобы повысить боевую мощь.

– И это тоже своего рода адаптация.

Дискуссия длилась бесконечно, поскольку все четверо занимали различные позиции. На выполнение задания спор не влиял, хотя насчет Джиована, второго тактика, Люций испытывал некоторые опасения. Его вариант решения проблемы окайзенов был отталкивающе жестоким. Люций считал, что после загрузки в АНС Джиован присоединился бы к фракции Ускорителей, если не к Изоляционистам или еще более радикальным Дарвинистам. Сейчас, когда в руках Джиована было управление колоссальным арсеналом корабля, Люция больше всего тревожила вероятность противостояния всей флотилии. Однако до сих пор убеждения членов команды никак не влияли на профессионализм. Люций был уверен, что выполнит задание адмирала Казимира.

Уже восемнадцать часов «Енисей» скользил рядом с флотилией чужаков, оставаясь в режиме невидимости. К огромному облегчению Люция, все корабли принадлежали Окайзенской Империи.

– Если только они не овладели технологией скрытности, – заметил Кайли после первого часа мониторинга.

– Нельзя скрыть двигатель с червоточиной непрерывного цикла, – заявил Джиован. – Можно только минимизировать эмиссию гипердвигателя и снизить эффект искажений. Для сенсоров высшего уровня скрытного режима не существует. Скрытность и обнаружение постоянно ведут борьбу за превосходство.

– Но мы ведь ничего не нашли? – спросил Люций.

– Нет, капитан, – ответил Джиован. – Мы, конечно, могли бы воспользоваться активным сканированием, но тогда обнаружили бы себя.

– Давайте не усложнять. Продолжайте фиксировать их переговоры. Надо отыскать командный корабль.

Иерархия в окайзенской флотилии в точности повторяла иерархию Империи, где гнездо Императора обладало неограниченной властью. Отдельные капитаны почти не пользовались свободой действий. Перехваченные переговоры подтверждали этот порядок, и один из кораблей отсылал инструкции для всех остальных. Переговоров между судами почти не велось.

Таким образом командный корабль вскоре был обнаружен, и Люций, вызвав адмирала Казимира, получил приказ на пресечение.

«Лишите их сверхсветовой скорости, – сказал Казимир, – и доставьте наше предупреждение. Флотилия должна повернуть назад, или все их корабли будут выведены из строя».

– Я не уверен, что мы сумеем это сделать, – сказал Люций. – «Енисей» отлично оснащен, но здесь больше двух с половиной тысяч кораблей, включая девятьсот «Старфлайеров». Если хотя бы двадцать из них объединят усилия, они смогут пробиться сквозь наши барьеры.

«Люций, я и не думал блокировать флотилию в глубоком космосе, хотя они и вышли далеко за пределы Окайзенской Империи. У них просто нет ни сил, ни средств на спасательную операцию. Могут пострадать экипажи. Я не хотел бы, чтобы эти действия остались на моей совести или на совести моих офицеров. Нет, сегодня мы только напомним им о нашем технологическом превосходстве. Я полагаю, этот прием придется повторить несколько раз, пока они не поймут, что физически не смогут добраться до своей цели».

– Понятно, сэр, – с облегчением произнес Люций.

Все четверо членов команды уселись в свои кресла в главной каюте и подключились к интел-центру. Таким образом они получили обзор с передней части фюзеляжа. Внизу плавно изгибался корпус «Енисея» – широкий цилиндр длиной восемьдесят метров с конической носовой секцией. В средней части от него отходили три радиальные лопасти, поддерживающие сужающиеся книзу оружейные обтекатели. Равномерное голубоватое свечение гиперпространства создавало впечатление, будто они плывут по морю на яхте.

Люций отметил в голубой дымке созвездие темных штрихов, окруженных зеленоватым туманом экзотической энергии, – боевой флот окайзенов, Люций вел «Енисей» параллельным курсом, пока не оказался в километре от командного корабля.

– Все готовы? – спокойным голосом спросил капитан.

– Да, сэр, – откликнулся Кайли.

– Отлично. С этого момента ты управляешь боевыми системами. Продолжай сканировать – на всякий случай, если вдруг обнаружится аномальная активность. Той, приведи все системы в боевую готовность.

Люций внимательно осмотрел корабль чужаков. Широкий овоид длиной двести пятьдесят метров с почти плоскими краями, словно с закругленными крыльями. Поверхность корпуса казалась неровной, усеянной беспорядочно расположенными шишками, будто во время полета корабль оброс ракушками. Сканирование не передавало цвета, но Люций знал, что тот тускло-серый, с рыхлыми зелеными пятнами. С тех пор как окайзены овладели технологией полуорганической экструзии, все их корабли красились одинаково.

– Блокируй его, – приказал он Кайли.

Генераторы «Енисея» выбросили мощные, яростно пульсирующие волновые фронты, нарушившие плавное течение потоков экзотической энергии вокруг «Старслайера». По червоточине помчалась волна нестабильности. Кайли, проанализировав усилия модификаторов чужого корабля, быстро блокировал их выбросом энергии из систем «Енисея». Остальная флотилия после разрыва псевдоматерии быстро пронеслась мимо и через секунду уже скрылась в голубой пелене.

Пространство-время мгновенно вступило в свои права, и голубая дымка сменилась непроницаемой чернотой, нарушаемой лишь ярким сиянием звезд. Массивный боевой корабль окайзенов в восьмистах метрах от «Енисея» начал неуклюже разворачиваться. Защитные поля тревожно замерцали от выбросов энергии блокированного двигателя.

– Вниманию корабля окайзенов, – начал передачу Люций. – К вам обращается экипаж корабля Флота Великого Содружества. Вам предписывается немедленно повернуть флотилию и возвратиться, в противном случае…

– О черт! – воскликнул Джиован.

В километре от «Старфлайера» неизвестно откуда появился корабль сферической формы. Его защитное поле оказалось непроницаемым. На «Енисее» не смогли даже получить скан квантовых искажений, чтобы определить тип двигателя.

– Адмирал, – в отчаянии крикнул Люций. – Мы не можем…

Неизвестный корабль выстрелил.

– Что за чертовщина! – рявкнул Гор, когда оборвалась связь.

Казимир был настолько ошеломлен, что на просмотр информации трансмерной линии ему потребовалась целая секунда. Тактическая группа предоставила несколько возможных вариантов, и в большинстве случаев упоминалась вероятность использования окайзенами оружия, полученного от развитых рас. Но никаких более точных сведений не было.

– Это совершенно незнакомый мне дизайн, – сказала Иланта. – А в регистре военной разведки имеются корабли сферической формы?

– Некоторые расы используют форму шара, – медленно произнес он, просматривая более упорядоченные сведения, предоставленные его юз-дублем. – Но мы не зарегистрировали ничего, что могло бы так быстро вывести из строя корабль класса «Река».

– Вывести из строя? – резко бросил Гор. – Так теперь политкорректно принято называть уничтожение?

– Пока нам известно лишь то, что трансмерный канал связи с «Енисеем» не действует, – заметил Казимир.

– Да брось!

– Боюсь, тут я согласна с Гором, – сказала Иланта. – Это был не предупредительный выстрел. «Енисей» – боевой корабль, один из лучших для операций на дальних расстояниях. И последнее, что у него вышло бы из строя, – это система связи. В конце концов, мы поддерживали контакт с Джастиной, пока ее не поглотила Бездна.

– Мой персонал проведет полный анализ, – сказал Казимир. – Это поможет определить характер атаки.

– Оружия, ты хотел сказать, – поправил его Криспин. – Я тоже согласен с Гором. Адмирал, не стоит прятаться за словами. Мы все здесь давно через это прошли.

– Вы правы, – признал Казимир.

Как ни тяжело, но ему пришлось согласиться с остальными: «Енисей» со всем его экипажем погиб. Казимир не терял кораблей уже шестьсот лет, со времени последней волны агрессии Окайзенской Империи. Команда, безусловно, будет оживлена, но он все еще не мог смириться с тем, что послал навстречу противнику недостаточно оборудованный корабль. Это классический провал командования: переброска сил при недостатке информации в уступку политическому давлению. Поразительная непредусмотрительность!

– В свете сегодняшней катастрофы я предлагаю послать на перехват флотилии Окайзенской Империи флот устрашения, – сказала Иланта. – Я не думаю, что у нас есть выбор. После гибели «Енисея» перед нами встала реальная и серьезная угроза всему Великому Содружеству. Кто знает, на что способен этот корабль?

– Они все еще очень далеко от нас, – возразил Казимир. – И пока они приближаются, мы можем попытаться определить их полный потенциал.

– Ты берешь на себя ответственность за наше будущее, – сказал Криивэн. – И я, к примеру, этого не могу позволить.

Казимир бросил в его сторону уничтожающий взгляд.

– Не думаю, что один неизвестный корабль предвещает гибель нашей цивилизации.

– Ты не знаешь, один он или их много, – заметила Иланта. – И не знаешь, воспользовались они своим самым мощным оружием или это их эквивалент нашего лука со стрелами. Казимир, что с тобой? Тебе поручено защищать всю нашу расу. Вот и поступай в соответствии со своим долгом.

– Я ни на миг не забываю о своем долге. И настаиваю на продолжении разведывательной операции по отношению к этому возможному союзнику окайзенов. Я бы предложил послать еще одну группу, чтобы подробнее узнать об уровне угрозы. У нас еще есть время, а наносить решающий удар без достаточной информации я не намерен.

Иланта обвела взглядом всех, сидящих за столом.

– Я поддержу это предложение при условии, что ты хотя бы мобилизуешь силы решающего удара. Если и следующая группа будет уничтожена, тогда против окайзенов выступит флотилия устрашения.

– Я поддерживаю такой вариант, – сказал Гор.

Трое остальных участников тоже выразили согласие.

– Я направлю туда четыре корабля класса «Столица», – сказал Казимир. – Для прибытия на место им потребуется пять дней.

– Я не знаком с вашей классификацией, – сказал Джон Телвелл. – Эти корабли входят в состав флотилии устрашения?

– Нет. Они классом ниже. Но я уверен, что они справятся с заданием и нам удастся больше узнать о союзниках окайзенов.

После того как все остальные разошлись, в реальности восприятия остались Гор и Казимир. За окном неслышно падали сверкающие ледяные метеориты, оставляющие на темном небе паутину электронных следов.

– Знаешь, за всю свою жизнь при всех привилегиях в АНС я так и не смог найти ни малейших сведений о флотилии устрашения, – произнес Гор.

– Хорошо, что не смог, – ответил Казимир. – Это наше абсолютное оружие защиты. И его природа не должна быть предметом слухов и дискуссий, с какими бы добрыми намерениями они ни велись. Достаточно того, что оно у нас есть.

– В этом-то все и дело. В глубине сознания я так и остался архаичным типом, привязанным к физическому миру и не доверяющим политикам. Мне бы не хотелось думать, что все наши надежды на выживание базируются на покерном блефе космического масштаба. – Золотое лицо Гора смотрело прямо на Казимира. – У нас действительно имеется флотилия устрашения, а? Она реальна?

– Реальна, дед. И если союзники окайзенов окажутся сильнее, чем корабли класса «Столица», я лично поведу ее в бой против флотилии Империи.

– Ну тогда ладно. Прости за стариковские причуды.

– Конечно.

– А что же мы будем делать с твоей матерью?

– Ждать, пока она с нами не свяжется.

– Ты считаешь, что это реально?

– Я думаю, она, возможно, уже стала мэром Маккатрана.

– Да, – протянул Гор. – Не исключено, что ты прав. Но как мы об этом узнаем?

– Спросим Второго Сновидца.

Аарон показывал неплохое время. Он уже проделал в обратном направлении весь маршрут до лагеря Олхава. Остался только один бросок в девять сотен километров по пересеченной, замерзшей и радиоактивной местности – и он вернется в Каджаани. А там его ждет геологический кошмар и несколько уцелевших бедняг из дальних лагерей, предпринимающих жалкие попытки спастись. И все же это его единственный шанс. И не потому, что игра со смертью его сильно волновала. Просто оставалась всего одна возможность выполнить миссию. Он до сих пор не переставал злиться на себя за непростительную доверчивость. Иниго, должно быть, разыгрывал его с самого первого момента, когда Аарон добрался до раскопок. Усыплял его бдительность нерешительными мыслями и показными сомнениями, позволяя им просачиваться в Гея-сферу.

«Глупо. Я бы ни за что этого не допустил, если б мыслил правильно».

Впрочем, для самобичевания было слишком поздно. Если удастся отсюда выбраться, он должен строго следить за своими мотивациями и реакциями, чтобы под натиском неизвестных факторов не деградировать еще больше.

Местность, по которой он бежал сейчас, представляла собой холмистое вулканическое плато, лишенное растительности и скованное толстой коркой льда после наводнения незадолго до окончательного понижения температуры. Разбушевавшиеся потоки вырвали из основной породы фрагменты скал, и они так и остались торчать над тускло-серой поверхностью. Ледяная пыль летала в воздухе, словно утренний туман. В тени холмов, где не было ветра, клубились плотные тучи, осыпавшие Аарона градом, когда он пробивался сквозь их пелену.

Его макроклеточные ячейки все еще принимали сигналы маяков вплоть до Каджаани. Никаких переговоров, кроме его собственного сигнала бедствия, на линии связи не было. Маяки просто остались крошечными искорками виртуального света во враждебном мире. Следующий должен был встретиться через восемь километров.

Юз-дубль доложил Аарону, что на него направлен чей-то коммуникационный луч. Он недоверчиво тряхнул головой, решив, что это еще одна попытка подсознания сбить его с толку. Но дисплей экзо-зрения начал показывать вполне убедительную информацию. Источник сигнала находился прямо над его головой и работал на той частоте аварийной линии, на которой Аарон отправлял призыв о помощи.

«Это „Линдау“, корабль-разведчик Флота Содружества. Вы слышите нас?»

Аарон остановился и задрал голову к жуткой мешанине темно-серых туч.

– Алло?

Коммуникационный луч мгновенно усилился и сфокусировался.

«Великий Оззи, кто вы?»

– Кириал, – ответил он, воспользовавшись именем одного из членов реставрационной команды, с которым разговаривал в Каджаани.

«Ну, Кириал, это самый счастливый день в вашей жизни. Оставайтесь на месте, мы спустимся и заберем вас».

– Вы нашли кого-нибудь еще?

«Нет, к сожалению. Вы первый».

Аарон стоял и ждал, пока корабль, освещенный фиолетовыми молниями, пробивался сквозь тучи. Инграв-системы, с трудом справляясь с ветром, спускали его метр за метром. Это был широкий цилиндр длиной тридцать восемь метров, с мощными сенсорными установками в коротких и толстых выступах в районе средней секции. Два кольца термоизлучателей в задней части корпуса светились рубиновым огнем, указывая на колоссальный расход энергии, требуемой для сохранения стабильности в этой бушующей атмосфере. Снежные заряды выбивали из защитного поля голубые искры.

Наконец из носовой и кормовой части корабля выдвинулись Малметаллические опоры, и «Линдау» остановился в десяти метрах от Аарона.

– Вы не поверите, как я рад, что вы меня отыскали, – обратился Аарон к своим спасителям.

«Отдаленно представляем. – Из открывшегося шлюза появился короткий трап. – Простите, но нам приказано соблюдать осторожность. Пока еще неизвестно, кто атаковал базу реставраторов. До сканирования и подтверждения вашей личности вы останетесь в изоляторе».

– Парень, ты можешь даже переспать с любой из моих дочерей, мне все равно. Хочешь, я передам тебе их коды в унисфере? Девочки у меня хорошенькие.

Аарон активировал все имеющееся у него оружие на полную мощность, настроил энергетические потоки бионоников в режим экстремального боя и шагнул на трап.

Джастина

Первый момент после того, как Джастина поняла, что не погибла, был самым безмятежным во всей ее жизни. Словно пятилетняя девочка, она вообразила, будто поднимается к библейским небесам. Не хватало только ангелов. Наконец, осознав, что она еще жива, Джастина осмотрелась по сторонам, и благостное чувство, словно уязвленное ее практичностью, быстро рассеялось. Она слышала стук своего сердца. Она дышала. Дисплей экзо-зрения показывал, что тело работает нормально, включая макроклеточные ячейки и биононики. В каюте по-прежнему было светло. Гравитационное поле не изменилось.

– Статус? – спросила она интел-центр «Серебряной птицы».

«Системы жизнеобеспечения функционируют. Вторичные системы после повреждения поддерживают оптимальный режим. Гипердвигатель неработоспособен».

– Что с ним произошло?

От паузы перед ответом интел-центра у нее похолодела спина. Если на диагностику повреждений требуется так много времени, ущерб должен быть значительным. Она встала и шагнула к кухонной нише. Боль в ногах и спине после многочисленных падений вызвала у Джастины резкий вздох.

«Квантовое состояние этого места не соответствует внешним параметрам Вселенной».

– Ого, – воскликнула Джастина. Она уставилась на переборку, за которой находился интел-центр. Что ж, давно не секрет, что в Бездне все по-другому. – Ладно, покажи мне, что это за место.

Экзо-зрение окутало ее изображением, собранным с наружных сенсоров. Мягкое мерцание туманностей Бездны вызвало у Джастины восхищенный вздох. Кое-где среди обширного океана сияния она заметила какое-то движение, совсем как то, которое видел Идущий-по-Воде, когда смотрел в небо Кверенции. Звезды, отстоящие от нее на много световых лет, ярко просвечивали сквозь неоднородную пелену.

«Постой… много световых лет… Во всех направлениях?» – вдруг ужаснулась она.

– Где находится граница Бездны?

«Неизвестно», – ответил интел-центр.

– Но мы миновали ее меньше минуты назад.

«Да».

Проклятье!

– А как насчет близлежащих объектов? Ты что-нибудь обнаружил? – и мысленно добавила: «Вроде Небесного Властителя?»

«Никаких откликов радара в пределах пяти миллионов километров. Никаких визуальных признаков значительной массы. Гис-радар неработоспособен. Локального гравитационного поля не обнаружено».

– Черт! Меня выбросило посреди пустоты.

Джастина упала в кресло, не зная, что подумать или предпринять. Затем она вспомнила об одном из чудес Бездны. Это показалось ей интересным. Она нерешительно улыбнулась и остановила взгляд на бокале охлажденного белого вина, только что приготовленного для нее кулинарным процессором. Закрыв глаза, она попыталась мысленно найти его. В темноте возникли странные тени, гораздо более тусклые, чем в Гея-сфере. Джастина резко подняла веки. Про-взгляд!

– Отлично, попробуем кое-что другое.

Она усмехнулась, глядя на бокал, и представила себе, что тянется к нему рукой и поднимает. Поверхность светлой жидкости подернулась рябью. И вдруг донышко бокала чуть-чуть приподнялось.

– Есть!

Она восторженно рассмеялась. Еще десять минут, и бокал приподнялся на пару дюймов.

«Прекрасно. Нельзя сравнить с силой Идущего-по-Воде, но я ведь только что попала сюда. И все это реально. Реальны все до единого сны Иниго. С ума сойти!»

– Приступай к каталогизации созвездий, – дала она команду интел-центру. – Попробуй найти хоть одно, соответствующее тем, что видны с Кверенции. И определи ближайшую звезду.

Интел-центр приступил к выполнению задания, а Джастина решила принять душ – настоящий душ с водой и гелем, без современной споровой чепухи. Полет через Пучину потребовал колоссального напряжения, и она чувствовала себя измотанной до предела, да еще все тело было покрыто синяками. Хрупкая связь с отцом через трансмерный канал донесла до нее поддержку и ободрение большей части ее расы, и тогда это вдохновляло Джастину. Теперь прежнее чувство сменилось тяжким грузом ответственности. Она стала послом целой вселенной в совершенно другой вселенной. Ее несчастному старому биологическому мозгу было трудно с этим свыкнуться.

После душа она съела хорошую порцию запеченного лосося с джерсейским картофелем и мятным маслом и запила все это шампанским. Джастина уже заканчивала десерт с малиной, а интел-центр все еще не нашел ни одной знакомой туманности. Джастина заснула ровно через минуту после того, как легла на выдвинутую каютой кровать.

Через десять часов она проснулась отдохнувшей и сразу же нетерпеливо занялась изучением информации. Интел-центр так и не обнаружил ни одной распознаваемой туманности даже при тщательном сравнении трехмерных схем, которые ему удалось построить. Они не совпадали, с какого бы угла их ни рассматривали. Или Джастина оказалась очень далеко от Кверенции, или внутри Бездны прошло так много времени, что туманности изменились до полной неузнаваемости. И тот и другой вариант не сулили ничего хорошего.

Ближайшая звезда находилась на расстоянии трех световых лет. Между нею и кораблем не было обнаружено никаких признаков материальных объектов.

Джастина позавтракала и напомнила себе, что не надеялась на легкий путь. Возможно, Небесные Властители уже плывут к ней, не изменяя своей великолепной безмятежности. В конце концов, эти существа передвигаются с меньшей скоростью, чем скорость света.

Днем она старательно втерла лекарственную мазь в места ушибов, потом вызвала тренажер и целый час разминала мускулы. Затем она отправилась спать, оставив в каюте негромкую музыку и не ощущая ни малейшего раздражения по отношению к Небесным Властителям – чувствуя разве что слабый намек на клаустрофобию. А может, на агорафобию. Какое чувство будет испытывать существо, оставшись наедине со всей вселенной? Боязнь ограниченного пространства или бесконечно далеких горизонтов, сопровождаемую одиночеством?

На второе утро она заказала себе легкий завтрак из яиц и тостов. Чашка со свежевыжатым соком куранжа – очень легкая, надо отметить, – пролетела по воздуху от кулинарного процессора через всю каюту и опустилась точно в подставленную физическую руку.

– Ура! Берегитесь, бандиты и Ранали! В городе появилась новая девчонка-задира.

Два дня спустя все туманности были проанализированы самым тщательным образом. Джастине пришлось признать простейший факт: она безнадежно заблудилась.

Она проверила состояние корабля. Главный преобразователь массы мог снабжать ее энергией почти до бесконечности. Небольшой репликатор седьмого уровня был в состоянии произвести большинство компонентов корабля. Нескольких роботов, имеющихся на борту, было достаточно для всех видов работ. И, к худу или к добру, медицинская камера могла продержать Джастину в стазисе больше ста лет, обеспечивая полную сохранность нынешнего тела. Кроме того, в случае крайней необходимости она могла вырастить клон и загрузить хранящиеся отдельно воспоминания. В целом это был довольно мерзкий способ обеспечивать бессмертие.

Вскоре интел-центр информировал ее о некоторых досадных неполадках. Не все системы сохраняли стабильность постоянно. В отчетах о работе устройств она заметила упоминания о неожиданных сбоях. Но при проверках в режиме реального времени они исчезали, а анализ ни разу не обнаружил причин их возникновения. Единственным общим фактором было то, что эти сбои чаще возникали в самых сложных системах.

Джастина еще день потратила на принятие решения. Вернее, на то, чтобы смириться с досадной необходимостью. Корабли, доставившие на Кверенцию предков Идущего-по-Воде, спустились с неба или упали – ни в одной легенде точно не сообщалось. Тем не менее больше эти корабли не взлетали.

Было в Бездне что-то такое, что противостояло технологиям – возможно, другая квантовая структура, связывающая здешнее пространство-время. Смущала и общая концепция ментального верховенства, господствующая в Бездне. Как будто Властитель привел в действие какие-то факторы, мешающие работе корабля. А могло быть и так, что коллективный разум ядра препятствовал полету «Серебряной птицы».

Джастина ничуть не сомневалась, что «Серебряная птица» намного надежнее старых кораблей колонистов, каким-то образом добравшихся сюда несколько столетий назад. В первую очередь она поручила интел-центру провести тщательный анализ квантовой структуры и определить, можно ли внести изменения, чтобы вернуть функцию сверхсветовой скорости. Затем воспользовалась портативным узлом восприятия, имевшимся на борту, чтобы усилить свои мысли, и составила приветственное послание Небесному Властителю, прося найти ее и встретиться. Она перевела систему в режим непрерывного излучения.

После этого инграв-установка начала разгонять ее небольшой корабль до семидесяти процентов от скорости света по направлению к ближайшей звезде. Если ничего не изменится, путь займет у нее четыре года, а защитные поля при такой скорости смогут уберечь корабль от пылевых облаков.

Джастина дала команду интел-центру оживлять ее через определенные промежутки времени или в экстренных случаях. В последний раз просмотрела показания сенсоров. Снаружи ничего не изменилось. Наконец она вошла в медицинскую камеру и запустила процесс погружения в небытие.

Десятый сон Иниго

Театр «Пуалю» располагался в середине переулка Доулон в районе Кобара. Снаружи его можно было и не заметить: театр занимал подвальное помещение магазина игрушек, чьи витрины пестрели раскрашенными деревянными куклами и собачками. Узкая дверь находилась в углублении между витриной и мастерской кожевника. Два швейцара стояли по обе стороны от входа и притопывали ногами, стараясь согреться в прохладную полночь.

Эдеард и Кристабель подошли к театру за четверть часа до начала представления. Эдеард сдвинул капюшон куртки, и швейцар сначала вздрогнул, но сразу же заулыбался.

– Нас известили о вашем приходе, – сказал он. – Добро пожаловать в «Пуалю», Идущий-по-Воде и вы, госпожа.

Дверь открылась, за ней оказались округлые ступени, ведущие в подвал. Снизу потянуло теплом, донесся гул голосов и негромкая игра на гитаре.

– Он скоро начнет, – добавил швейцар вслед Эдеарду и Кристабель.

С каждым шагом вниз становилось все теплее. Эдеард заметил волнение в мыслях Кристабель и ее нерешительную улыбку, когда они вошли в сам театр. Это было просторное сводчатое помещение с нишами в стенах, где находились буфеты, предлагающие напитки и легкую закуску. Узкую светящуюся полоску в центре потолка дополняли масляные лампы в кованых решетчатых колпаках. Эдеард настороженно покосился на их стеклянные резервуары. В дальнем конце зала поднималась деревянная сцена, и стоящий на ней гитарист пытался своей игрой заглушить голоса собравшихся.

Кристабель сняла пальто. Стоящие рядом люди с любопытством посмотрели на ее голубое шелковое платье, отделанное перламутром. Затем Эдеард сбросил плащ, открыв черно-алый мундир с серебряным поясом и снежно-белой рубашкой. Его наряд вызвал еще больше удивленных усмешек.

– А, вот и наши щеголи, – громко окликнул их Максен.

Кристабель с улыбкой обняла Максена. Потом подошел Динлей и принес Эдеарду бокал. Бойд приветствовал их веселым смехом, Сарья обнялась с Кристабель, а слегка подвыпившая Кансин крепко поцеловала Эдеарда.

– Что вас задержало? – спросил Динлей.

Его рука лежала на плечах рослой девицы с огненно-рыжими волосами, спускающимися до самой талии. Эдеард с трудом удержался, чтобы ничего не сказать – Динлей всегда выбирал девчонок, не уступавших ему ростом.

– Приятная вечеринка, – ответил он.

Кристабель рассмеялась и погладила его по щеке.

– Мой бедный мальчик. Он так храбро держался, – пояснила она его сослуживцам. – Все папины друзья стремились поговорить с ним за ужином, а они такие же старые и скучные, как и папа. А потом все их дочки непременно хотели с ним потанцевать.

Эдеард смущенно пожал плечами.

– Такова цена славы, – сказал он Бойду.

– Не обращай внимания, – посоветовал ему Максен. – Все это временно. Лет через десять от славы останутся далекие воспоминания да загадки в салонных шарадах под Новый год.

Эдеард поцеловал Кристабель.

– Видите, я стараюсь стать достойным членом общества.

Она рассмеялась и в ответ обняла его. Им было легко и просто вместе. Они радостно улыбались друг другу и не испытывали ни малейшего напряжения. Эдеард знал, что ждать осталось недолго, и предвкушение наполняло его сердце приятным теплом. Кристабель ничем не напоминала тех девчонок, которых он выбирал просто ради секса или ради уютного комфорта, как Джессиль. Он и Кристабель станут самой прекрасной парой, какую только могут составить два человека.

– А вот и он, – воскликнул Динлей.

На сцену легкими шагами вышел Дибал. Он приветствовал зрителей взмахом руки, и в ответ послышался радостный гомон. Следом за ним на сцене появился и его оркестр: три барабанщика, саксофонист, пианист и еще два гитариста. Возможно, из-за отблесков ламп с маслом джамолара или из-за прекрасного вина, выпитого во время приема, Эдеарду показалось, что Дибал и его оркестр сияют разноцветной радугой. Все музыканты вышли в немыслимо ярких костюмах, и Эдеард присоединился к восторженному приветственному хору.

Громкие и ритмичные песни были нисколько не похожи на мелодии, исполнявшиеся на приеме. В них говорилось о любви и разлуке, предательстве и коррупции, они осмеивали и разоблачали поступки членов Высшего Совета. Они были злыми. Печальными. Стихи Дибала отлично ложились на музыку. Эдеард и Кристабель энергично танцевали. И пили. Он даже сделал пару затяжек кестрика из пущенных по кругу папиросок. Его примеру последовала и Кристабель. После первого же вдоха ее мысли стали излучать неистовый восторг.

Выступление Дибала длилось около часа. Достаточно долго, чтобы Эдеард вспотел. К концу второго отделения по стенам зала побежали ручейки конденсата.

– Это было великолепно, – сказала Кристабель, обнимая Эдеарда. – Не могу поверить, что Совет все еще у власти. Да здравствует революция! – крикнула она, высоко поднимая сжатую в кулак руку.

Он тоже обнял ее и прикоснулся носом к ее щеке.

– Ты ведь говоришь о своем отце.

– Какая разница! – Она закружилась на месте. – Спасибо, что взял меня на концерт.

– Я долго ждал случая послушать Дибала.

– Почему?

Эдеард пожал плечами. Люди обходили их, направляясь к ступеням, ведущим на улицу. Все они казались уставшими и счастливыми.

– Я просто не хотел идти один, – сказал он.

Ее ответная улыбка оправдала риск некоторого несоблюдения истины.

Друзья вышли в переулок Доулон, распрощались и разошлись в разные стороны. В этот час на улицах было почти пусто. Эдеард застегнул накидку и снова обнял Кристабель. Она положила голову ему на плечо, всеми своими мыслями выражая полное удовлетворение. Под ночным небом, расцвеченным бледными сполохами туманностей, они пошли к заводи в конце Садового канала. Возможно, из-за кестрика, но Эдеарду показалось, что он заметил яркую вспышку. Особенно сильным было сияние, окружающее Хоньо.

– Ты часто это делаешь, – промолвила Кристабель.

– Что?

– Разглядываешь туманности.

– Разве? Я просто размышляю о том, что мы о них знаем.

– Я могу назвать большинство туманностей.

– Да, конечно, но разве это знание? Что они собой представляют? Как ты думаешь, наши души смогут парить между ними?

– Заступница говорит, что именно это и ожидает нас, если мы не будем вести достойную жизнь.

– Угу, – раздраженно произнес он, вспоминая нескончаемые субботние часы, когда еще маленьким мальчиком приходил в эшвилльский храм, а матушка Лореллан монотонным голосом читала заповеди Заступницы.

«А кто решает, что достойно, а что нет?»

Кристабель теснее прижалась к нему, стараясь понять, что значат странные сомнения, проникшие в его мысли.

У причала на краю заводи ее поджидала личная гондола с небольшой полотняной каютой и белым фонарем на крыше. Внутри оказалось очень тесно, так что Эдеарду и Кристабель пришлось прижаться друг к другу, чтобы уместиться на скамье. Кристабель накинула им на ноги меховую полость. А как только гондольер отчалил и направил лодку вверх по Садовому каналу, Эдеард стал целовать Кристабель. Он пропускал сквозь пальцы пряди ее роскошных волос, пробовал на вкус ее губы, щеки и шею, потом снова возвращался к губам. Она стонала от возбуждения, не скрывая своего восторга. Казалось, что сплетаются вместе даже их мысли.

Наконец Кристабель отстранилась, и на ее лице вспыхнула нежнейшая из улыбок, какие он только видел.

– Что? – спросил Эдеард.

Он не мог ошибиться в ее чувствах. Такой открытой, как Кристабель, не была ни одна из его девчонок.

– Я готова к этому, – промурлыкала она. – И знаю, что ты тоже готов.

– О да, – подтвердил он.

– Вот только…

– Твой отец?

– Нет, на самом деле ты нравишься папе. Он не так привержен традициям, как может показаться со стороны.

Эдеард не сумел сдержать недоверчивой усмешки:

– Понятно.

– Мне кажется, мы оба понимаем, что это не случайная короткая связь.

– Да.

Ее слова затронули какие-то струны в его подсознании, но он отмахнулся от смутного ощущения.

– Поэтому я хочу, чтобы все было правильно.

– Все так и будет.

Она легонько поцеловала его.

– Сейчас очень поздно. Мы оба целый вечер праздновали. А тебе в семь утра заступать на смену. Это не очень хорошо.

– Ты права.

– Я знаю, что у тебя был неудачный опыт с Ранали. Но у нашей семьи тоже есть пляжный домик за границей города. Очень уютный. Я бы хотела, чтобы мы отправились туда. Только ты и я. На неделю.

Он всем своим существом ощущал ее чувства, обращенные к нему, и ее высказанные шепотом предложения, ее нескрываемое желание, пробудили в нем не меньшую страсть, чем огонь, зажженный под влиянием Ранали.

– Тебе нравится эта мысль?

– Да. – У Эдеарда так перехватило горло, что он с трудом выталкивал слова. – Да, нравится.

– Я не буду на тебя давить. Если хочешь, я сегодня же пойду с тобой в твою квартирку.

– Нет. Пляжный домик – это так заманчиво.

– Правда? – Она потерлась щекой о его лицо. – Спасибо. Спасибо, что ты даешь нам шанс.

Гондола свернула в Быстрый канал и направилась к Высокой заводи. Они больше не целовались. Они улыбались и смотрели друг другу в глаза. Эдеард отчетливо видел мысли девушки: напряжение, физическая страсть, волнение, смешанное с предвкушением. Любовь. Он прекрасно сознавал, что все это отражается и в его разуме. Открытость… как приятно…

На причале у особняка их ждал Гомелт. Выходящую из гондолы Кристабель он встретил улыбкой.

– Доброе утро, госпожа. Приятно провели время?

Она ответила теплым взглядом.

– Да, спасибо, очень приятно.

Гомелт перевел взгляд на Эдеарда. Тот пытался сохранить бесстрастное выражение лица и мыслей, но позорно провалился. Гомелт коротко кивнул ему.

– Мой отец еще не спит?

– Нет, госпожа, он лег несколько часов назад. Бодрствуем только я да ночная смена охранников.

– Понятно. Ну спокойной ночи, Идущий-по-Воде.

– Спокойной ночи, госпожа.

Гомелт удивленно посмотрел на него, а потом вслед за Кристабель стал подниматься по деревянной лестнице.

«Ты сможешь уехать в следующий вторник?» – телепатическим посылом спросила его Кристабель.

Эдеард ни на секунду не задумался об ожидающем его колоссальном объеме работы и расписании встреч, которое придется переделывать. А через неделю после того вторника ожидалась церемония выпуска – ее он просто не имел права пропустить. Ему придется нелегко.

«Смогу. Чего бы мне это ни стоило».

«Буду надеяться, что ты справишься».

Он в последний раз увидел ее на верхней ступеньке. Улыбка Кристабель говорила о ее нетерпении. Эдеард не мог не признать ее очарования. Максен не зря говорил, что она хорошенькая.

Гондольер перевез Эдеарда на другую сторону канала, откуда через Силварум лежала дорога в Дживон. На мосту через Входной канал его встретили два скучающих и сонных констебля. Оба очень удивились, увидев Эдеарда так рано утром, но он задержался, чтобы с ними поговорить. Это было полезно с точки зрения политики, как постоянно указывал ему Финитан: выстраивай добрые отношения, потому что ты не знаешь, когда понадобится поддержка.

Политику, как понял Эдеард, никогда нельзя игнорировать, живя в Маккатране. Финитан ловко воспользовался случаем с похищением девочки и добился нужного результата при голосовании после Праздника прощания. Та же самая политика не позволила гондольерам устроить еще одну забастовку, как они грозились, поскольку это выглядело бы как поддержка похитителей. В настоящий момент город был на стороне Идущего-по-Воде. Эдеард понимал, что это ненадолго, что он еще обязательно столкнется с попытками изменить настроения в Совете и аннулировать ордера на выдворение. Скорее всего, такое противодействие никогда не прекратится. Ему следовало бдительно следить за ситуацией, и он старался изо всех сил.

Но сегодня все его мысли занимала Кристабель. Пытался он сосредоточиться на графиках дежурств, или встречался с главами районов, или следил за бандитами – но все время думал о ней. Он думал о ней, просыпаясь по утрам. И во время патрулирования он тоже думал о ней, вспоминал ее смех, ее черты, ее запах, вспоминал их разговоры о самых обычных вещах. А когда в конце дня выкраивал несколько свободных часов и проводил их с ней, Кристабель заслоняла собой весь остальной мир.

И вот теперь они станут любовниками по-настоящему.

Эдеард добрался до дома всего за несколько часов до рассвета, когда ему предстояло вести патруль по Дживону и вокруг Тайхо. В мыслях была кутерьма: он то пытался придумать, как изменить график дежурств, чтобы освободить себе целую неделю, то вспоминал, как Кристабель прижималась к нему в гондоле. Вспоминал ее улыбку. И свое обещание. Отделению придется нелегко в его отсутствие, но Эдеарду было все равно. Он охотно забыл бы о Маккатране. Они с Кристабель станут любовниками. Он с трудом в это верил и чувствовал себя счастливым как никогда.

В одном отношении Кристабель и Ранали мало чем отличались друг от друга: в том, что касалось понимания фразы «только ты и я». Хотя надо признать, что Кристабель взяла с собой только трех личных слуг, а не пятерых, но ее экипаж сопровождала повозка, до отказа загруженная багажом и провизией. И, конечно, при повозке была команда возниц с подмастерьями и охранники с ген-волками, отобранные лично Гомелтом.

Эдеард не возражал бы против всего этого, если б можно было сразу отправиться в путь. Но сначала предстояло проститься с многочисленными (и весьма смешливыми) подружками Кристабель, специально ради этого пришедшими в особняк семьи Кальверит. Бедняжка Мирната, расстроенная тем, что сестра и Идущий-по-Воде не берут ее с собой, прощалась как будто навсегда, так что пришлось пообещать привезти ей подарки и сладости. Кроме того, Эдеард должен был пожать руку ее отцу и поклясться, что с его драгоценной дочерью не случится ничего плохого. И все это – под бесстрастным взглядом Лорина, наблюдавшего за приготовлениями с верхнего балкона.

Эдеард пришел в особняк сразу после завтрака, и при нем была всего одна сумка. А кучер вывел экипаж из семейной конюшни в Тайхо около полудня. Кристабель, величаво выпрямившись, сидела напротив Эдеарда на мягких подушках, ее волосы были убраны под широкий берет, и вокруг лица вились только мелкие завитки. Даже просто сидя в экипаже, не говоря ни единого слова, она казалась воплощением властности, чего Ранали при всех своих усилиях достигнуть не могла.

– Ты был нетерпелив, – надменно сказала она. – Мне пришлось скомкать прощание, так что получилось почти грубо. Имелась ли у тебя какая-то причина для подобной торопливости?

Он с трудом сохранил серьезный вид.

– Нет, госпожа.

– Вот как? Сегодня же вечером я проверю пределы твоего терпения.

– Даже твоя жестокость приносит мне радость, госпожа.

Кристабель сумела еще несколько секунд сохранять серьезность, а затем весело рассмеялась:

– О Заступница, я думала, они никогда нас не отпустят!

Она пересела к нему на заднее сиденье, и остальной путь они проделали, прижавшись друг к другу.

Дорога, ведущая из города на юг, поддерживалась в полном порядке, как и все остальные дороги на Игуру. Дважды им встретился патруль милиции, усиленный из-за растущего числа грабителей, подстерегавших путников. Эдеард подозревал, что это последствия выдавливания бандитов из Маккатрана. Многие из тех, кто попадал в списки на выдворение, просто исчезали из города. В остальном поездка вдоль побережья прошла без происшествий. Около дороги высокие пальмы, пережившие зиму, выпускали алые стрелы, вскоре обещавшие превратиться в широкие изумрудные зонтики. Поля с обеих сторон готовились к новому сезону, многочисленные отряды ген-мартышек работали на виноградниках, в цитрусовых рощах и фруктовых садах, и массивные ген-лошади уже тащили по полям тяжелые плуги. Это время года благотворно сказывалось на настроении Эдеарда, напоминая о беззаботных днях его раннего детства. Все вокруг радовалось наступлению весны.

Он не знал, как выглядит пляжный домик, – единственной загородной постройкой, которую он видел, был павильон семейства Ранали. Но когда Кристабель открыла окна и окинула Эдеарда озорным взглядом, он заподозрил, что его ждет нечто необычное. Поля вдоль дороги уже закончились. Теперь экипаж ехал между песчаных холмов, густо поросших мягкой травой. В защищенных от ветра местах росли чахлые искривленные деревца. Впереди дорога исчезала среди выступов темных скал, защищающих небольшую бухточку. Где-то рядом негромко журчал ручеек. И вот перед белой полосой пляжа, за осыпающейся песчаной дюной он увидел его.

– О Заступница, – восторженно выдохнул он.

Кристабель, разделяя восхищение, сжала его ладонь.

– Я всегда любила это место.

Она мечтательно вздохнула.

Дом представлял собой живую скульптуру. Пять древних мардубов, посаженных кругом, долгие годы обрезали и направляли. Ветви первого яруса на высоте трех ярдов над землей были переплетены в прочную платформу и усилены крепкими балками, так что образовался ровный пол. Но больше всего Эдеарда поразили стены. Стволы над уровнем пола раздваивались и ветвились, а мастера-садовники согнули их в высокие арки, а потом снова направили к центру, где вырос колоссальный полог, прикрывающий жилище от летнего солнца. Это, как заметил Эдеард, было необходимо, поскольку стенные арки оказались просто застеклены. Со всех сторон домик окружала неширокая открытая терраса.

Кучер остановил экипаж, и Кристабель повела Эдеарда по изогнутой деревянной лесенке к входной двери, где их уже ждал смотритель дома. Пожилой мужчина низко поклонился, приветствуя Кристабель, словно она была членом его семьи.

Эдеард с интересом осмотрел толстые опоры арок, удивляясь зеленым почкам, уже начавшим распускаться в складках толстой серой коры, и коротким веточкам, тщательно подрезаемым каждой осенью. Пройдет еще месяц, и стеклянные панели в свинцовых рамах почти полностью скроются за пышной листвой.

– Я поражен, – сказал он. – Я и не подозревал, что люди способны создать нечто подобное.

Он даже представить себе не мог такого дома где-нибудь в Эшвилле или в городах, через которые проходил караван.

– Деревья растут здесь уже двести восемьдесят лет, – с гордостью сказал смотритель. – Их посадил еще мой прадед. С тех пор наша семья ухаживает за ними, и, когда я уйду, мое место займет сын.

– Двести восемьдесят лет! – изумленно повторил Эдеард.

– В Маккатране мы становимся ленивыми, – сказала Кристабель. – Город все делает за нас. Но люди и сами на многое способны.

Внутри дом был разделен старинными деревянными панелями на семь комнат. Центральное помещение под сводом ветвей занимала спальня с большой круглой кроватью посередине. Хитроумное устройство из шкивов и шнуров позволяло открывать и закрывать ставни на окнах над головой. Толстая каменная плита в гостиной служила опорой для высокой печки. В ней уже потрескивал огонь, а дым выходил наружу через металлический конус.

Кристабель и Эдеард уселись на длинном диване и любовались морем, накатывавшим на берег в какой-то сотне ярдов от дома. К сожалению, до лета было далеко, и вода еще не прогрелась. У самого горизонта медленно скользил двухмачтовый торговый корабль, идущий к южным портам. Слуги и ген-мартышки суетились вокруг, раскладывая багаж, а смотритель уже зажег огонь в плите на кухне, чтобы приготовить чай.

Кристабель переплела свои пальцы с пальцами Эдеарда.

– Не беспокойся, – сдержанно сказала она. – Все слуги ночуют в коттеджах за песчаным холмом, вне пределов про-взгляда. Я бы не хотела их шокировать сегодня ночью, многие служат нашей семье не одно десятилетие.

Эдеард усмехнулся, припомнив похожие заверения Ранали, и снова повернулся к морю.

По странному совпадению пляжный домик семейства Кальверит стоял всего лишь в паре миль от бухты, где к берегу прибило труп Иварла. То утро Эдеард запомнил очень хорошо. Через неделю после Праздника прощания он получил от береговой охраны послание – его просили помочь в опознании тела. Эдеард взял в милицейских конюшнях напрокат местную лошадь и выехал из города через южные ворота.

Море и скалы не пощадили Иварла, а Эдеард еще никогда не видел, что делает вода с трупом. Его поразило то, насколько сильно раздулось мертвое тело, и немало удивил желтовато-серый цвет кожи. Тем не менее он ни на миг не усомнился, что это и есть бывший главарь бандитов.

– Никогда такого не видел, – признался пожилой охранник.

Про-взгляд Эдеарда остановился на веревках, все еще стягивающих запястья и лодыжки Иварла. В безупречно свитой веревке и аккуратно завязанных узлах была какая-то странная элегантность, несовместимая со смертью, тем более с такой. Эдеард насчитал девять глубоких ран и бросил это занятие. Умереть быстро и спокойно Иварлу не позволили.

Убийство врага встревожило Эдеарда даже сильнее, чем похищение ребенка, хотя бы по той причине, что оно свидетельствовало о существовании в городе тайной организации, о которой Эдеард и не подозревал. Допросы ближайших подручных Иварла не помогли установить имена убийц. Кроме этого, Эдеарда интересовало, что стало с душой Иварла. Покинула ли она тело тем же путем, что и душа убитого похитителя Мирнаты? Реальность душ волновала юношу сильнее, чем он мог в этом признаться.

Ночью Кристабель прогнала все его сомнения и тревоги.

Ее слуги, хоть и ночевали в домике вне пределов про-взгляда, наверняка были разбужены ее восторженными криками.

Утром они надели простые белые халаты и позавтракали на небольшой террасе, опоясывающей дом. Теплый ветерок играл с распущенными волосами Кристабель. После десерта из нескольких долек блюгрейпа она позвала горничную, чтобы расчесать спутавшиеся пряди и уложить их в дневную прическу. Девушка приступила к работе, а Эдеард, устроившись поудобнее, приказал ген-мартышкам помыть посуду. Между ограничивающими бухту скалами в море были видны три парусника. Он позавидовал свободе моряков.

– Хотелось бы и мне когда-нибудь так плыть, – объявил он. – Когда покончим с бандитами и загоним их подальше в пустоши, возьмем корабль и обойдем вокруг света.

– Через южные плавучие льды еще никто не находил пути.

– Значит, мы пойдем на север.

– Через атоллы в море Августы? Помилуй Заступница, Эдеард, эти рифы тянутся на сотни миль. Все море представляет собой предательский лабиринт, где пробивают корпуса любые корабли, имевшие неосторожность подойти близко к кораллам.

– Тогда сильной третьей рукой мы разобьем рифы или найдем путь через лабиринт при помощи про-взгляда и ген-орлов. По-моему, дело в другом: просто никто не пытался этого сделать. Мы не знаем, что есть в нашем мире, кроме бандитов. А вдруг на другой континент или остров упал еще один небесный корабль? И, возможно, тамошние люди сохранили знания строителей этих кораблей?

– Ну тогда бы они давно отыскали нас, – сказала Кристабель, оглядывая в зеркале законченную горничной прическу.

– Ох. Да. Но все равно было бы очень интересно исследовать неизведанные пути.

– Да, наверное. Я никогда не задумывалась о таких вещах.

– Не могу поверить, что никто из Маккатрана не попытался этого сделать. У благородных семейств достаточно денег, чтобы построить самые крепкие корабли, и много ничем не занятых сыновей. Неужели никто из них не пытался заглянуть за горизонт?

– Да, сыновей много, но они ищут только невест с хорошим приданым. Никто больше не думает о таких вещах, Эдеард. Последним, кто совершил попытку кругосветного путешествия, был капитан Аллард – тысячу лет назад. Второй сын в семействе Гавейн, он построил точно такой корабль, о каком ты говорил, «Величавую Марию». Маккатран не видел ничего подобного ни до, ни после. Это был настоящий галеон больше двухсот футов длиной, с тремя мачтами. Паруса на нем поднимали восемьдесят опытных моряков, и у них было самое лучшее снаряжение, какое только могли изготовить гильдии Маккатрана. Никто не вернулся назад. Жена Алларда дожила до своего двухсотого дня рождения. Каждый день она приходила к морю и спрашивала на прибывших кораблях, не видел ли кто ее мужа. Ее прозвали «ждущая вдова». Говорят, ее душа до сих пор появляется в доках.

Эдеард снова мечтательно посмотрел на море.

– Я никогда не изучал историю, я имею в виду настоящую историю. Нам только и рассказывали о том, кто построил окрестные фермы и гильдии и когда какая семья поселилась в нашей провинции. Заступница, это было так скучно!

– Бедняжка. – Кристабель взяла его за руку. – А когда же ты научился морскому делу?

Эдеард слегка покраснел.

– Я не учился. Еще не учился.

Кристабель залилась смехом.

– Ты не умеешь управлять кораблем, но хочешь обойти вокруг света? Ох, Эдеард, вот за это я тебя и люблю. У тебя такие необычные мечты! И ты уверен, что все они могут сбыться.

Он застенчиво усмехнулся.

– Сначала я должен разобраться с бандами. Потом, когда появится время, я научусь управлять кораблем.

– Только остерегайся пиратов. – Она с подозрением покосилась на корабли в открытом море. – Наши капитаны рассказывали, что стали чаще их видеть. Пираты не беспокоят большие корабли, но малые суда уже пропадают.

– Хорошо хоть никто не сможет обвинить в этом меня.

– А почему должны обвинять тебя?

– Некоторые бандиты, упоминаемые в наших ордерах, ушли из города и стали грабителями на дорогах. Поймать их очень трудно.

– Пусть с ними разбираются местные шерифы и милиция. Пора и другим людям заняться борьбой с бандитами вместо того, чтобы оглядываться на Маккатран. Я бы очень хотела, чтобы это положение изменилось.

Эдеард посмотрел на нее с гордостью.

– Высший Совет еще не знает, что ждет его с твоим приходом.

– И есть еще кое-что. Почему в благородных семействах до сих пор практикуется передача наследства старшему сыну? И это в наше время! Или они считают, что я недостаточно хороша?

– Они дураки, – не задумываясь, ответил Эдеард.

– У тебя свои амбиции, – серьезно заявила она, – а у меня свои.

– Пройдет время, и мы добьемся триумфа.

– Клянусь Заступницей, ты начинаешь говорить как Финитан. Надо отвлечь тебя от этих мыслей. – Она встала и протянула ему руку. – Пойдем.

Эдеард позволил Кристабель увести его на пляж. Под босыми ногами приятно зашуршали сухие песчинки.

– Между прочим, я не стану просить тебя сделать это, – сказала Кристабель. – Наверное, ты уже устал от надоедливых просьб.

– Что «это»?

Она показала на небольшие волны, набегающие на берег.

– Ходить по ним.

– А, спасибо.

Они подошли ближе к морю. Кристабель развязала пояс своего халата, позволив полам свободно разойтись в стороны. Вид ее стройного тела при дневном свете подействовал на него возбуждающе. А она продолжала идти.

– Гм, не слишком ли холодно для купания? – беспечно спросил он.

Кристабель недоумевающе нахмурилась.

– Только не здесь. Вода вокруг города всегда на несколько градусов теплее, чем в остальном море. Вероятно, это из-за жара, просачивающегося сквозь почву, потому прибрежные воды так богаты рыбой, а в окрестных деревнях почти у каждого есть лодки для ловли омаров.

– И об этом, конечно, известно каждому, – с растущим раздражением буркнул он.

– Ну да. – Кристабель положила руки на бедра. Она намеревалась выразить насмешку, но на фоне развевающегося халата ее поза оказалась до крайности эротичной. – А почему бы и нет?

– Когда-нибудь я заброшу тебя и моих сослуживцев в середину провинции Рулан, и тогда настанет моя очередь посмеяться, пока вы будете есть ядовитые ягоды, проваливаться в норы драккенов, биться над разведением костра или накалывать пальцы, собирая грибы гаче. Чтобы вы все узнали, что это такое.

Кристабель выпрямилась и втянула щеки.

– Ты пришел жить в городе. Я же никогда не собиралась жить в деревне.

– В самом деле?

Он шагнул ей навстречу.

– Ужасное место. Никакой культуры, и отвратительно пахнет.

Она выждала момент, наслаждаясь его возмущенным видом, а потом повернулась и, хихикая, побежала к воде. Эдеард сбросил на песок свой халат и пустился следом за ней.

Кристабель оказалась права: вода была чуть теплее, чем он ожидал, хотя и не настолько, чтобы купание доставляло удовольствие. Но Эдеард догнал и схватил Кристабель, и они оба барахтались в волнах, не переставая смеяться.

– Отличный момент научить меня разводить костер, – стуча зубами от холода, сказала Кристабель.

Выйдя из моря, Эдеард отдал ей свой халат, но это не помогло ей согреться. Он и сам весь покрылся мурашками, пока они шли к песчаному холму.

– Очень хорошо, – с достоинством ответил он.

При помощи третьей руки он начал собирать сухие ветки и выброшенные морем обломки дерева. Кристабель, увидев, как они летят по воздуху и складываются в пирамиду у подножия холма, весело захлопала в ладоши.

– Теперь нам понадобится немного сухих листьев, чтобы положить в середину, – пустился он в подробные объяснения, пока его третья рука подхватила пригоршню хрупких коричневых листочков и сложила в кучку. – И эти колючки тринпина тоже подойдут, они очень быстро загораются.

Эдеард встал на колени рядом с грудой дерева, чтобы убедиться, что растопка уложена как следует. Кристабель опустилась на песок рядом с ним. Ее мысли были тщательно завуалированы, но лицо выражало искреннюю серьезность.

– А теперь мне потребуются кремни. – Два подходящих камешка поднялись с песка и подлетели к ним. – Надо ударять их друг о друга, а третьей рукой направлять искры, чтобы они падали в одно и то же место. И одновременно создавать легкий поток воздуха. Только не очень сильный, потому что он может их погасить.

Эдеард повернулся, чтобы взять в руки кремни. За его спиной сверкнул серебристый свет.

– Что?

Когда он снова посмотрел на костер, растопка уже пылала вовсю.

– О-о-о, – пропела Кристабель. – Как это здорово, Идущий-по-Воде. Твоя девушка ни в чем не будет нуждаться, когда ты пойдешь на охоту или по грибы по ягоды.

– Как ты?..

Ее глаза и мысли сверкнули колдовским блеском. Кристабель подняла руку. Холодное белое пламя заискрилось на ее пальцах и плавной дугой подлетело к основанию костра.

– Ох!

Несмотря на прохладный воздух, ему вдруг стало жарко.

Кристабель так смеялась, что чуть не упала. Даже язык ей повиновался с трудом.

– Как легко тебя дразнить.

– В самом деле.

– Милый Эдеард. – Она погладила его по щеке. – Извини.

А потом снова согнулась, не в силах удержаться от смеха.

Все было бесполезно. Он просто не мог на нее сердиться. Негодование сменилось удрученной усмешкой.

– Отлично, но этот фокус не поможет с грибами гаче, – сказал он.

Кристабель села к нему на колени и обвила руками шею. Ее улыбка могла поспорить с полуденным солнцем.

– Если на меня нападут легионы грибов гаче, клянусь Заступницей, я буду делать то, что ты мне скажешь. И я больше никогда не стану над тобой смеяться.

– Ладно. Теперь покажи, как у тебя такое получается.

– Я не могу. Это семейный секрет.

– Представь себе, что мы начинаем революцию.

Кристабель поцеловала его.

– Хорошо.

Ее разум передал ему последовательность действий.

Эдеард, изучив информацию, понял, что на самом деле все довольно просто. Надо создать небольшой поток воздуха, сильно раскрутить его и одновременно собрать мощный статический заряд.

– Легко!

Он поднял руку, с помощью телекинеза взбудоражил вокруг нее воздух. С руки сорвалась ослепительная вспышка и широким веером накрыла груду собранных дров. Огненный шар с глухим хлопком окутал ветки. Несколько горящих сучьев взлетели в воздух, заставив Эдеарда и Кристабель пригнуться.

– Вот это да! – воскликнула Кристабель, изумленно распахнув глаза.

Костер запылал жарким пламенем. Кристабель опять рассмеялась.

– Так лучше, – сказала он, увидев, как высоко взметнулись языки огня. – Теперь я начинаю согреваться.

Кристабель все еще обнимала его за шею. Она выгнула спину и стала опускаться на землю, увлекая его за собой.

– Я тоже.

Эдеард бросил в сторону пляжного дома немного виноватый взгляд, а потом озорно усмехнулся.

– Я давно слышал, что нет ничего лучше секса на пляже.

Его третья рука развязала пояс ее халата.

Вскоре он понял, что ему говорили правду: секс на пляже оказался восхитительным.

На второй день с наступлением ночи они вернулись на круглую кровать в центре дома. Свечи уже давно догорели и погасли, а Эдеард все еще смотрел, как поворачиваются в ночном небе мерцающие туманности. Он лениво улыбался, но сон никак не приходил.

– Как далеко они от нас?

Кристабель взглянула в небо.

– Ты все еще следишь за туманностями? Я не знаю. Очень, очень далеко.

– А наши души долетят до них без помощи Небесных Властителей?

– Не могу точно вспомнить, что говорится об этом в писании Заступницы. Мне кажется, душам после расставания со старым телом будет трудно, они станут просто парить в пространстве.

– Заблудшие. Поэтому нам и нужны Небесные Властители.

– Да. – Она улыбнулась и теснее прижалась к Эдеарду. – Видишь, ты знаешь больше, чем я. Ты, вероятно, силен в религии.

– Вряд ли. Я вспоминаю что-то с большим трудом. Но откуда Заступница все это узнала?

– Ей рассказали Первожители, или Небесные Властители передали ей то, что говорили Первожители. Не могу точно вспомнить. А Первожители должны были знать, ведь они и создали эту Вселенную.

– Эту Бездну. Принесшие нас сюда корабли прилетели извне.

– Конечно, они прилетели из какого-то другого места.

– Если они летели с противоположной стороны небес, они должны были пройти сквозь туманности.

– Вероятно.

– Тогда они должны были точно знать, что те представляют собой. Почему люди не остались там, в Море Одина? Заступница говорит, что это вход в Ядро, где души в единении и блаженстве живут вечно.

– Корабли падают. Они не могут остановиться.

– Они падают на Кверенцию, а пока они в небе, полет продолжается. Люди внутри управляют ими, как капитаны торговыми судами.

Кристабель приподнялась. Эдеарду был виден лишь ее смутный контур, а ее мягкие волосы упали ему на грудь.

– Почему ты задаешь такие вопросы?

– Кристабель, у нас есть души. Я чувствую их. Когда я застрелил похитителя Мирнаты, я про-взглядом видел, как его душа улетела вверх.

– Прямиком в Хоньо, – сердито добавила она.

– Вряд ли, если души просто парят в небе.

– Эдеард, – неуверенно спросила Кристабель, – ты надо мной смеешься?

– Нет! – заверил ее он. – Ничуть. Я просто не понимаю, почему Небесные Властители нас покинули. Что нам надо сделать, чтобы они возвратились?

– Заступница говорит, что мы должны оставаться верными самим себе.

– Но большинство людей такие и есть, разве нет? Я знал многих, кто прожил достойную жизнь и умер. Неужели их души тоже блуждают? – воскликнул он, а про себя подумал:

«Неужели Акиим в одиночестве блуждает в небесах? А Оброн? Мелзар? – По какой-то причине, выяснять которую ему не хотелось, он неожиданно вспомнил о Салране, добросовестно работавшей в госпитале Уффорда и ожидавшей того дня, когда она вернется в Маккатран – и к Эдеарду. – Она посвятила свою жизнь Заступнице и была достойным человеком. Гораздо более достойным, чем я. Неужели и ее душе суждено блуждать в Бездне? – От этих мыслей ему стало не по себе по нескольким причинам. – Я обязательно должен ей написать, объяснить, что встретил Кристабель. Но сам бы я не хотел получать подобные известия в письме. Что же делать, Заступница?»

– Я не знаю, Эдеард, – сказала Кристабель. – Я честно не знаю. С такими вопросами тебе надо обратиться к настоятельницам храма. Если хочешь, я могу устроить тебе встречу с Пифией. Мы с ней в далеком родстве.

– Нет. Извини. Просто мои мысли сегодня ночью что-то разгулялись.

Он постарался отогнать воспоминания о Салране, решив, когда она вернется, все честно ей объяснить.

Он ощутил, как волосы на его груди шевельнулись. Пальцы Кристабель погладили его щеку.

– Хочешь снова заняться любовью?

Он улыбнулся в темноту, где должно было быть ее лицо.

– Я сейчас даже пошевельнуться не могу.

– Но завтра от тебя опять потребуется физическая сила.

– Я сейчас усну, даю слово. И буду к твоим услугам завтра вечером.

– Завтра утром, – потребовала она.

– Да, госпожа.

Проснувшись на рассвете, он понял, что Кристабель не шутила.

Они целыми днями бродили по берегу, исследуя окрестные бухточки и пляжи. Порой они купались, а потом согревались в объятиях друг друга, укрывшись между дюнами. Казалось, что девушке доставляет особое удовольствие мысль о том, что их могут случайно увидеть рабочие ферм или их жены. Ему никогда не приходилось ее упрашивать.

На четвертый день они пошли вдоль дороги, осматривая поля и рощи, раскинувшиеся чуть выше узкой полоски необработанной земли у самого берега. Береговая линия почти до самого города была изрезана многочисленными бухтами. Над самыми большими заливами стояли деревни, и местные жители приспосабливали укрытия между скалами под стоянки для рыбачьих лодок. Прочие бухточки стали собственностью благородных семейств, строивших там павильоны или домики, где в летние месяцы бездельничали младшие отпрыски.

Еще дальше к югу начинались соленые болота, и потом, к концу Игуру, поверхность снова повышалась. Бесплодные земли южных окраин охраняла горная цепь Бруно. Поселки и деревни теснились на побережье, уходящем на восток до Чарьи, самого южного города Кверенции, стоящего почти на экваторе.

– Говорят, что там круглый год надо носить закрытую одежду, – сказала Кристабель, глядя на юг с высокой дюны. На горизонте виднелись снежно-белые вершины гор Бруно. – Солнце такое сильное, что сжигает кожу, особенно если ты не привык к такому климату.

– А у них есть легенды о других обитателях нашего мира? – спросил Эдеард. – Может, о странных судах, увиденных в далеком море?

– Нет. Наши корабли давно ведут с ними торговлю, и их шхуны регулярно заходят в порт Маккатрана. Если бы у них были легенды, мы бы давно их услышали. – Она наклонила голову набок. – Тебя интересует все, что находится вне пределов досягаемости. Почему?

– Меня интересует наш мир, вот и все. – Он не хотел признаваться, что главным его интересом были скорострельные ружья и их происхождение. – Неужели никого не волнует, что у нас нет даже полной карты Кверенции? С кораблей, доставивших сюда Раха и Заступницу, вероятно, было видно, как выглядит наша планета. Почему ничего не сохранилось?

– Ну вот, опять, твои мысли идут в совершенно новом направлении. В твоих словах есть логика, но никто никогда еще не задавался таким вопросом.

– Разве это плохо?

– Нет, но это отличает тебя от других. Хотелось бы мне понять, почему твои мысли идут в таком направлении.

– Полагаю, потому что они мои мысли. И еще из-за моих снов.

– Я бы очень хотела познакомиться с твоими родителями. Извини, если это покажется тебе бестактным, но я думаю, что они были особенными людьми. Ты что-нибудь помнишь о них?

– Очень мало. – Он вздохнул. – Акиим рассказывал, что моя мать приехала в Эшвилль из другой провинции, что она была красивой и энергичной. Многие мужчины добивались ее руки, но она выбрала моего отца. Он и сам к тому времени прожил в Эшвилле всего лет двадцать, так что его вряд ли считали местным. У него была ферма в окрестностях деревни. Очень большая, по крайней мере мне так казалось. Еще я помню, что в доме стояла роскошная мебель, не такая, как в других деревенских домах. Я не знаю, откуда она взялась. Родители не могли заработать больше, чем другие фермеры. Акиим говорил, что отец не часто бывал в Эшвилле. Не скажу, чтобы я его за это осуждал.

– Я не хотела пробуждать болезненные для тебя воспоминания.

– Ничего подобного. Они умерли много лет назад, я давно уже перестал горевать. Я ненавижу убивших их бандитов, но Акиим стал для меня настоящим отцом. Мне повезло, что я его встретил.

Кристабель взяла его под руку, и они стали медленно спускаться с холма.

– Бандиты есть повсюду, – сказала она. – И самые разные. Все они покушаются на плоды тяжелого труда других людей. И банды в Маккатране ничем от них не отличаются.

– Я знаю. Вот что меня злит больше всего. Сам факт их существования. И еще то, что люди мирятся с этим.

– Я считаю, что городские бандиты умнее, они сумели прочно вписаться в нашу жизнь.

– Опять сравниваешь город и деревню?

– Почти. Хотя все они склонны к насилию и жестокости. Это сломленные люди, Эдеард, и потому они так поступают.

– Ты хочешь сказать, что мы должны относиться к ним с состраданием?

– Я не знаю, что с ними делать. – Он провела пальцами по его лицу и сочувственно вздохнула. – Но ведь ты понимаешь, что ответа на этот вопрос ждут именно от тебя, не так ли?

– У меня нет ответа. Пусть поломает голову Высший Совет.

– Если ты не представишь решение проблемы, тебя станут во всем обвинять. Ты ведь слышишь их голоса? Ты все это начал, ты вышел к главам районов со своим предложением. Ты изгнал бандитов из некоторых районов и заставил их переместиться в соседние. Почему их жители должны страдать за других? Что ты намерен сделать, чтобы решить тобой же созданную проблему и избежать войны?

– О Заступница, – простонал Эдеард.

– Ты должен что-то придумать, Эдеард, найти выход.

– Я не вижу ни одного.

– Один выход есть, и ты сам это знаешь. Высылка. Бессрочная высылка за пределы хрустальных стен. Изгони их из всего города.

– Ничего не получится. Мастер Байз не допустит этого, по крайней мере в Сампалоке.

– Провалиться бы ему в Хоньо. Ты положил начало колоссальному политическому движению. Все убедились, что тактика выдворения работает. Надо двигаться вперед. Если ты сейчас начнешь сомневаться, ты потеряешь то, чего достиг.

– Высылка? Ты не шутишь? – Он мысленно вернулся к тому утру, когда была похищена сестра Кристабель, и вспомнил проклятия, которыми осыпала его жена Эддиса. – Куда же они пойдут?

– Я вижу, как тебя это беспокоит, но, думаю, ты напрасно так тревожишься. Твое воображение уводит тебя с пути истинного. Ты представляешь себе, что под угрозой оружия будут опустошаться целые районы. Эдеард, все зло идет в лучшем случае от пары сотен человек. Я помню тот вечер, когда папа подписал составленные тобой ордера. Там числилось четыреста восемнадцать имен. Все они были членами банды, которых ты отыскал. Но это настолько малая часть от общего населения, что ее даже нельзя назвать меньшинством. Избавься от лидеров банд и их помощников – и остальные разбредутся сами. Многие снова станут членами общества. Вряд ли они будут тебя любить, но хотя бы не станут причинять беспокойство, как сейчас.

– Да, наверное. Но куда денутся предводители бандитов? Они создадут проблемы кому-то другому.

– Посмотри, – сказала Кристабель, и ее рука энергичным жестом обвела обширные окрестности. – Я уговорю отца одолжить тебе самый большой корабль из его флотилии, и он отвезет их на самый далекий атолл. Или можно купить полсотни повозок и отправить их в дикие леса за пределами провинции Рулан. Пусть эти люди сами строят себе дома и выращивают собственный хлеб. Эдеард! После их изгнания ты не будешь нести за них ответственность. Ты – городской констебль, и до твоего появления к этой должности относились с полным презрением. Ты позволил нам снова почувствовать себя в безопасности, ты дал нам надежду. Не отступай. Маккатрану не выдержать твоих колебаний.

Он молчал, с восторгом глядя ей в глаза.

Кристабель смущенно поежилась.

– Что?

– Ты потрясающая. Я не могу поверить, что ты обратила внимание на такого, как я.

Кристабель опустила глаза.

– Но я обратила.

– Маккатрану повезло, что у него есть ты.

– Я не стану номинальным лидером нашего семейства, всего лишь временным смотрителем между отцом и моим первенцем, голосующим по указке мэра. Я буду вносить свой вклад, – решительно заявила она.

– Я это знаю.

Наступила их последняя ночь в пляжном домике, и Эдеарду хотелось, чтобы она никогда не кончалась. И снова, после того как догорели свечи, он лежал на кровати и смотрел вверх, а его мысли постепенно приходили в порядок – и в немалой мере ему помогали советы Кристабель, высказанные в течение недели самыми разными словами. Она лежала рядом, положив руку ему на грудь, уткнувшись лицом в сгиб локтя и переплетя свои ноги с его ногами. Они словно составляли одно целое. Навсегда.

– Я люблю тебя, – благоговейно прошептал он.

Возвращение в Маккатран пугало Эдеарда. Где-то в глубине его мыслей возникала фантазия о том, чтобы они вдвоем навсегда остались в домике на пляже. И не только из-за радости физической близости, хотя Кристабель воплощала в себе все, чего только он мог пожелать от любовницы. Ему хотелось, чтобы ничто не нарушало великолепие проведенной вдвоем недели.

– Я тоже не хочу уезжать, – призналась Кристабель за завтраком в последний день их каникул.

– Но все равно придется возвращаться, – сердито проворчал он.

– Придется, и не дуйся, пожалуйста.

– А я и не… Извини.

– Ты слишком часто это повторяешь.

– Спасибо.

– У меня есть подарок для тебя, – сказала Кристабель и велела ген-мартышке принести один из своих чемоданов.

Эдеард и не заметил его среди остального багажа. Несмотря на то что большую часть времени Кристабель проводила обнаженной или одетой в мелкие лоскуты шелка, атласа и кружев, она привезла с собой изрядное количество одежды. И теперь он с интересом смотрел, как она поднимает крышку и достает китель.

– Полный комплект формы для тебя, – сказала Кристабель. – Я не могу допустить, чтобы мой мужчина на церемонии выглядел заурядно, верно? Только не в этот день. Знаменательный день.

Эдеард взял китель из ее рук и восхитился покроем и добротной черной тканью. Это был стандартный мундир констебля, но в то же время намного более элегантный. Кристабель достала из чемодана такие же брюки, белую рубашку, пояс и галстук.

– Огромное тебе спасибо, – упавшим голосом произнес он. – А у меня для тебя ничего нет.

Она посмотрела на него с таким видом, словно он сказал что-то обидное.

– Это потому, что у тебя нет денег. И хорошо, я ведь не ищу богатых мужчин.

– Ты удивительная, – воскликнул он и поцеловал Кристабель.

– Времени у нас мало, к середине дня мы уже должны быть в городе. Иди и надень это.

– Мы могли бы выкроить еще несколько свободных минут, – с надеждой возразил он.

Кристабель показала пальцем на дверь спальни.

– Иди и переоденься.

Эдеард подчинился. Мундир сидел на нем превосходно, и, изучая себя в зеркале, он не смог удержаться от широкой самодовольной улыбки. Он выглядел великолепно.

– Ох, Заступница, – охрипшим голосом промурлыкала с порога Кристабель. – Определенно, в мужчине в форме есть нечто особенное.

– Портной сшил форму точно по мне. Он что, шпионил за мной?

Кристабель слегка приподняла бровь.

– Я теперь точно знаю все твои размеры, – проворковала она. – А теперь пора собираться, мы скоро отправляемся.

Как ни странно, но его настроение значительно улучшилось, когда они подъехали к городу. Несмолкаемый гул мыслей и телепатических посылов подбодрил и немного успокоил Эдеарда. Знакомые очертания зданий, улиц и каналов вселяли уверенность, и он с радостью убедился, что на всем пути от конюшен никто не обратил на них внимания, хотя они даже не позаботились окутать себя пеленой уединения.

«Я дома», – решил он, когда гондола вывезла их по Главному каналу к Дворцу-Саду.

Друзья уже поджидали его в Мальфит-холле. Они встретили его радостными улыбками.

– Вы только посмотрите на него! – воскликнул Максен, дергая Эдеарда за рукав новенького мундира. Он бросил взгляд на Кристабель, о чем-то болтавшую с Кансин. – Ни о чем не хочешь объявить?

Эдеард нахмурился.

– Нет. Мы прекрасно провели время. А подробностей не ждите.

Максен и Бойд огорченно покачали головами.

– Ты так и остался деревенщиной, – грустно сказал Максен.

– Что?

– А у нас есть кое-какие новости для тебя, – с гордостью выпалил Динлей.

– Какие? – сдержанно поинтересовался Эдеард.

– После церемонии, – насмешливо бросила Кансин. – А то придется слишком долго объяснять.

– Пойдемте, – поторопил их Максен. – Надо занять места, пока еще возможно.

На церемонии выпуска их отделения зал был заполнен не больше чем на одну пятую. Сегодня же нескольким семьям, пришедшим посмотреть на вручение погон своим сыновьям и дочерям, даже пришлось стоять вдоль стен.

Как и в прошлый раз, на широкую лестницу вышел мэр Овейн, сопровождаемый главами районов и мастерами гильдий. Они стали неторопливо спускаться, а на потолке зала в это время появилось изображение Кверенции, плывущей по небу под вуалью тонких золотистых облаков.

Овейн поднялся на импровизированную трибуну и начал небольшую речь. Эдеард тем временем прошелся взглядом по ряду стоящих позади мэра мастеров. На этот раз в их лицах угадывалось напряженное внимание, словно они пытались определить настроение аудитории. Эта настороженность составляла резкий контраст с радостным волнением новоиспеченных констеблей и их родственников. И вдруг он увидел Байза, чье лицо застыло в злобной усмешке, – тот смотрел прямо на Эдеарда. Его враждебность на мгновение ошеломила Эдеарда, но в следующую секунду он собрался и ответил главе Сампалока холодным равнодушным взглядом.

Первого выпускника, получившего эполеты из рук Овейна, приветствовали оглушительными аплодисментами. За ним последовали другие, и Эдеард вежливо хлопал вместе со всеми. Его рукоплескания стали энергичнее только тогда, когда очередь дошла до участка Дживон. Юный Фелакс, сияя от гордости, спускался по ступеням и высоко держал бронзовые эполеты, чтобы их могли увидеть все его родные.

Эдеард и Динлей переглянулись.

– О Заступница, – простонал Динлей. – Неужели и я вел себя так же?

– Не знаю. Я был слишком сосредоточен на том, чтобы не скатиться по лестнице.

К ним наклонился сидевший позади Чаэ.

– Вы оба были в полном смятении, – заверил он их.

Эдеард понимал, что ему следует присутствовать на последующем приеме. Всего несколько месяцев назад подобная перспектива привела бы его в ужас. Сегодня ничего подобного он не испытывал и был абсолютно спокоен. Кроме того, с ним под руку шла Кристабель, и ее улыбка производила на людей большее впечатление, чем он сам. Поэтому он взял у ген-мартышки бокал с вином, отказался от канапе, изобразил на лице лучшую из своих улыбок, закрыл мысли и стал рассказывать родителям, какими замечательными констеблями стали их дети и как он рад, что они станут ему помогать; да, он думает, что с бандами скоро будет покончено, но точной даты назвать не может, это секретная информация; и да, простые люди должны поддержать кампанию по выдворению рэкетиров и убедить мастеров и представителей своих районов оформить соответствующие ордера.

– Мы раскалываемся на политические группы, – прошептала ему на ухо Кристабель через час после начала приема. – Как истинное общество Маккатрана.

Эдеард обвел публику про-взглядом. Кристабель была права. На черном полу Мальфит-холла образовались три отчетливо различимые группы. В центре одной Финитан расточал доброжелательные улыбки главам районов, присоединившимся к кампании по выдворению бандитов. Самым энергичным из них был Джулан, совсем не похожий на того сломленного старика, каким он показался Эдеарду утром в Праздник прощания. Энтузиазм отца Кристабель заражал каждого, кого он поздравлял, – родственники новоиспеченных констеблей не привыкли разговаривать с главами районов, да еще с такими оживленными и приятными в общении.

– Твой отец – талантливый политик, – заметил Эдеард.

– Постарайся в следующий раз произнести это так, словно считаешь достоинством.

И она больно ущипнула его за ягодицу третьей рукой.

Эдеард с трудом сдержался, чтобы не ответить ей тем же. Финитан встретился с ним взглядом, одобрительно улыбнулся Кристабель, а потом снова сосредоточился на беседе с главой гильдии гончаров района Фиакр, чья третья дочь только что получила эполеты. В этой группе собралось восемь глав районов, представляющих Дживон, Силварум, Зельду, Друп, Тоселлу, Лиллилайт, Илонго и Падую. Кроме того, поблизости находились мастера Вайи, Кобара и Мико, и их осторожно убеждали оказать поддержку Финитану.

Самую значительную группу, занимавшую центр зала, составляли те, кто еще не принял никакого решения, и их было большинство.

Третья компания кучковалась вокруг Овейна. Эдеард заметил, что там собрались представители самых консервативных семейств во главе с Байзом. Они тоже приветливо улыбались и пожимали руки новым констеблям. Эдеард возмутился, увидев в той группе Пифию. Уж она-то должна была бы понять пользу, приносимую ордерами! Но затем он вспомнил, как она мягко отказалась запретить посещение района Эйри кому бы то ни было, обосновав это тем, что нельзя мешать людям приходить в храм Заступницы.

– Разделение не принесет ничего хорошего, – сказал Эдеард, когда гости уже начали расходиться. – Для победы над бандитами Маккатран должен быть единым.

– Верно.

Кристабель повела его к группе, где находились Финитан и ее отец.

– С возвращением, – сказал Джулан.

Он обнял дочь и пожал руку Эдеарду. Затем он слегка помедлил, глядя на Эдеарда, словно рассчитывал на что-то еще. Финитан тоже ждал. Эдеард не знал, что сказать.

– Ну что ж, – заговорил Финитан. – Этот момент не хуже любого другого. Эдеард, пока вы с Кристабель отсутствовали, мы попытались убедить мастеров оставшихся районов присоединиться к кампании выдворения, но, к сожалению, без особого успеха. Мэр действовал не менее эффективно, только в противоположном направлении.

– Но почему? – спросил Эдеард.

– Он объяснил это – и вполне справедливо – тем, что у нас нет окончательного решения проблемы, нет плана, как поступить с бандитами.

– Уже есть, – сказал Эдеард, ощущая уверенность после неоднократных обсуждений этого вопроса с Кристабель.

– Есть? – переспросил Финитан.

– Да, сэр. Есть один-единственный выход: высылка.

– Ага. Это смелое заявление, мой юный друг.

Он смущенно улыбнулся Кристабель.

– Меня убедили, что эта мера, хотя и жестокая на первый взгляд, коснется ничтожно малой части населения.

Финитан и Джулан обменялись взглядами.

– В таком случае нам будет намного легче, – сказал Финитан. – Никто не сомневается, что мэр намерен устроить бурное обсуждение в Совете, и кампания уклонения играет ему на руку. Мы должны перехватить инициативу, и предложение высылки как раз подтолкнет людей на нашу сторону.

Эдеард оглянулся на мастеров, окружавших Овейна.

– Я не понимаю. Я ожидал, что такое предложение усилит раздражение Совета.

– Так и будет, – с улыбкой подтвердил Финитан. – И мы сможем воспользоваться этим разделением.

– Ага. – Кристабель понимающе усмехнулась и кивнула. – Конечно.

– Что «конечно»? – спросил Эдеард.

– Я собираюсь объявить о выдвижении своей кандидатуры на пост мэра, – сказал Финитан. – И высылка бандитов станет моим основным обещанием жителям Маккатрана в предвыборной кампании.

– Что он сказал? – спросил Бойд по пути в участок Дживон после церемонии.

– Что собирается принять участие в выборах мэра, – ответил Эдеард. Он все еще не опомнился после заявления Грандмастера и чувствовал, как растет радостное возбуждение. Если Финитан будет у власти, многое удастся изменить. – Сегодня вечером в Голубой Башне состоится прием, и тогда он сделает публичное заявление.

– Да не Финитан, тупица, – рявкнул Максен. – Мастер Джулан.

– Джулан? Он ничего не говорил. Но с его поддержкой шансы Финитана увеличиваются.

– Ладно, – перебила его Кансин. – Забудем. А что сказал ты?

– Я сказал, что буду поддерживать его всеми доступными способами.

Друзья озадаченно переглянулись. Эдеард чувствовал, что они скрывают от него свои мысли, но оттенки раздражения и разочарования он все же успел уловить. И решил, что его недельный отпуск рассердил их больше, чем он рассчитывал.

– Ну и ладно, по крайней мере мы не бездельничали, – сказал Бойд, минуя главный вход участка. – К сожалению, и бандиты тоже. В прошлый четверг гондольеры вытащили из канала еще один труп. Второй сын торговца тканями из района Игади.

– Ох, Заступница, – воскликнул Эдеард. – Немного же им потребовалось времени, чтобы прийти в себя.

Они разместились в малом зале участка. Третья рука Динлея плотно прикрыла дверь. Кансин уселась на один из столов, поставив ноги на скамью. Максен приказал ген-мартышке принести воды.

– На этом приеме подавали самое дешевое вино, – пожаловался он, отпивая из стеклянной кружки несколько больших глотков.

Динлей подтащил скамью и сел напротив Эдеарда. Его лицо сияло от удовольствия. Бойд расположился рядом с ним, стараясь не показывать своего отношения к настроению приятеля.

– Так чем же им досадил второй сын? – спросил Эдеард.

– Ничем, – сказал Динлей. – Они лишь немного изменили тактику вымогательства денег.

– Умный ход, – заметил Максен, допивая вторую кружку воды.

– Они больше не мелочатся с хозяевами лавочек и павильонов, – пояснил Динлей. – Бандиты стали подыскивать более крупные цели, пока это торговцы средней руки. И у них не требуют денег – у них хотят отобрать долю в бизнесе.

– Это способ получать законный доход, – добавила Кансин.

– К примеру, у тебя есть склад, полный товаров. Некто приходит и предлагает продать ему долю в торговле. Но суть в том, что оплату он желает отсрочить до получения прибыли.

– Он утверждает, что сумеет повысить процент выручки, обычно они говорят так, – продолжил Бойд. – Как видишь, ничего криминального. Ничего такого, на что можно было бы пожаловаться констеблям или в суд.

– Вот только все знают, что это за покупатели и о чем они просят, – сказал Динлей. – Они и не скрываются. Если хозяин не соглашается, страдает кто-то из членов его семьи.

– Или даже умирает при невыясненных обстоятельствах, – добавил Максен, – как произошло с сыном торговца тканями. Это исключительный случай, но мы узнаём только о них.

– Значит, нам неизвестно, насколько распространилась такая схема, – сказал Эдеард.

– Нет. Зато очень многие жалуются на рост цен, а причин этому нет. Нет никакого дефицита, в порту полно кораблей, доставляющих товары, и городские склады заполнены до отказа.

– Средние и мелкие торговцы не объединяются ни в какие ассоциации, как хозяева магазинов и рыночные торговцы, – сказала Кансин. – Их конкуренция исключает любые формы сотрудничества.

– Но у них есть личная охрана, – возразил Эдеард.

– Ничего подобного, – ответил ему Динлей. – Ну разве что глава семьи берет с собой крепких парней, когда собирает выручку с розничных продавцов или платит капитану корабля, но ни о каких подготовленных отрядах охраны, как в благородных семействах, здесь говорить не приходится. У этих купцов, как правило, большие и ничем не защищенные семьи, а их деятельность составляет значительную часть экономики Маккатрана.

– Понятно, – протянул Эдеард. Он надеялся на небольшую передышку после возвращения, но, как оказалось, совершенно напрасно. – Значит, нам надо выяснить, кто…

– Не надо, – весело воскликнул Динлей.

– Не надо?

– Уже сделано.

– Ага. – Теперь ему стало понятно настроение в отделении. Он окинул взглядом самодовольно улыбающиеся лица. – Так для чего же вам нужен я?

– Для обеспечения поддержки грубой физической силой во время ареста, – с невинным видом произнес Максен.

Эдеард рассмеялся.

– Расскажите подробнее.

– Сначала плохие новости, – сказал Бойд. – У «Дома голубых лепестков» появился новый хозяин.

– Кто? – отрывисто спросил Эдеард.

Бойд искоса посмотрел на Динлея, словно ища у него поддержки.

– Буат.

– Никогда не слышал о таком.

– О нем никто не слышал, – сказал Бойд. – Вроде как он единокровный брат Иварла.

– Чудесно.

– А теперь хочешь услышать действительно плохую новость? – спросил Максен.

Эдеард бросил на него сердитый взгляд.

– Ходят слухи, что у Буата есть партнер.

– Продолжай.

– Ранали.

Эдеард уронил голову на руки и негромко рассмеялся. Ну конечно! Ведь Таннарл в тот злополучный день был заодно с Иварлом.

– Эдеард? – с недоумением окликнула его Кансин.

– На самом деле это хорошая новость, – сказал он.

– Разве?

– Мы наконец получили связь между бандитами и благородным семейством. Мы можем доказать, что они партнеры?

– Договор об аренде зарегистрирован в городском реестре, – сказал Динлей, снимая очки и протирая линзы. – Он считается конфиденциальным до тех пор, пока не будет совершено правонарушение в здании или его хозяином. Мы можем затребовать его через суд низшей ступени. Но там указан только тот, кто имеет право проживать в здании, а поскольку мы знаем, что Буат считается членом семьи, ничего нового нам это не даст. Устав корпорации, ведущей бизнес в «Доме голубых лепестков», будет представлен в гильдии клерков. Но условия бизнеса таковы, что имя Ранали нигде не упоминается.

– Так что, все это – лишь слухи?

Динлей пожал плечами:

– Да.

– И это все, что вы смогли разузнать в мое отсутствие?

– Мой будущий отец говорит, что критиковать умеет каждый, – с напускным унынием произнес Максен. – Нет, на самом деле мы вели трудную слежку в опасных условиях за мизерную плату и скудную благодарность нашего капрала и капитана участка.

– Ради Заступницы, вы можете мне рассказать, что происходит?

– Мы следили за несколькими членами банды, упомянутыми в ордерах на выдворение, – и не без причины. Один из них был в команде силового воздействия, – сказал Динлей. – Они вчера приходили к торговцу из Нефа по имени Чариу и потребовали треть его бизнеса. Он импортирует салгубку.

– Что это еще за фигня? – потребовал объяснений Эдеард. – Клянусь Заступницей, если кто-то из вас снова изобразит сочувствующий взгляд, я окуну его вниз головой в Бирмингемскую заводь и там подержу.

Бойд открыл рот, готовый пуститься в объяснения, но нахмурился и повернулся к Максену. Тот поджал губы и вопросительно взглянул на Кансин.

– Можете меня не спрашивать, – сказала она. – Ни разу о таком не слышала.

– Должно быть, это что-то ценное, – задумчиво произнес Динлей. – У Чариу большое семейство, молодежь одевается у лучших портных и устраивает пирушки по всему городу. У него есть еще две любовницы, которых он одаривает драгоценностями.

– Он согласился на их условия? – спросил Эдеард.

– Нет, – ответил Бойд. – Заступница наделила его твердым характером и вспыльчивым нравом. Он отказался.

– Вот мы и проследили за бандитами-вышибалами до самого их дома в Сампалоке.

– Вы ходили в Сампалок? – удивился Эдеард.

– Я же говорил, трудная слежка в опасных условиях, – с важным видом повторил Максен. – Так мы узнали, что в качестве первого предупреждения они собираются выбить дух из Рапсайля, первенца Чариу. Причем намерены сделать это сегодня ночью.

– Где? – нетерпеливо потребовал Эдеард.

Улица Риорн представляла собой извилистый проход в самом северном углу района Абад, соединяющий Розовый и Главный каналы. Вдоль тротуара стояли высокие красивые здания, и лишь одно из них было наклонено вперед, что позволяло разросшимся ветвям гурклозы свисать с карниза до самой земли, образуя вдоль прохода живой занавес. Рядом с этим домом и находился «Беспечный полковник» – ресторан и театр с хорошей репутацией, где сыновья зажиточных людей собирались по вечерам, чтобы приятно провести время в обществе себе подобных.

За шестиугольными столами, покрытыми накрахмаленными льняными скатертями, здесь можно было попробовать отличные дорогие блюда, а в погребе имелась обширная коллекция лучших вин со всей Кверенции. В гостиной зоне стояли удобные глубокие кресла и уютные диваны, а любители потанцевать изящно двигались на приподнятом помосте под музыку отличного семейного оркестра. Снаружи, у полированных деревянных дверей, стояли пять рослых швейцаров, обладающих немалой физической и телекинетической силой, и одно только их присутствие отпугивало тех, кто не удосужился достичь определенного общественного положения.

Было уже больше двух часов ночи, когда один из швейцаров подал высокий цилиндр Рапсайлю, не без труда спускавшемуся по трем неудобным ступеням на тротуар. На улице хлестал сильный дождь, притемняющий и без того неяркий оранжевый свет, испускаемый стенами зданий. Рапсайль застегнул кожаный плащ, закрывая длинный синий с алым пиджак, неразборчиво пробормотал швейцару: «Спокойной ночи», – и, шатаясь из стороны в сторону, побрел в сторону Главного канала.

Алкоголь ограничил зону охвата не только его про-взгляда, но и физического зрения. Он не заметил пятерых мужчин, скрывающихся в густой тени улицы Риорн, не увидел, как они покинули свое убежище и зашагали следом за ним. В пьяном недоумении он уставился на преследователей только после того, как они подошли почти вплотную.

– Эй, привет, парни, – с трудом выговорил он.

Чья-то третья рука обвила его лодыжки. Еще несколько мгновений ноги Рапсайля бессильно дергались, а потом он уставился на свои ступни. Он разглядывал лаковые кожаные туфли с модными серебряными пряжками и удивлялся, почему они ему не подчиняются и не уносят как можно дальше от этого места.

– Послушайте, хватит.

Один из мужчин рассмеялся. Теперь нападавшие окружили Рапсайля, словно темные призраки: их лица скрывались в глубокой тени надвинутых капюшонов и плотной пелене уединения. Капли дождя барабанили по плащам и ручейками стекали на тротуар.

– Что вам нужно?

Инстинкт самосохранения начал пробиваться сквозь пьяный дурман. Рапсайль попытался телепатировать призыв о помощи, но для этого требовалась большая концентрация мыслей.

Кто-то сбил шляпу с его головы.

– Имейте в виду, у меня в городе много друзей. Влиятельных друзей.

– Это предупреждение твоему отцу, – сказал Медат, предводитель группы.

– Какое предупреждение? – спросил Рапсайль.

Дождь мгновенно намочил его прическу.

– Он поймет.

В выпуклый животик Рапсайля врезался кулак. Парень тут же согнулся пополам и рухнул на колени. От боли по щекам вместе с дождем потекли слезы.

– О милостивая Заступница, не надо. У меня есть деньги. Возьмите все.

– Нам нужны не твои деньги, – спокойно пояснил Медат. – А твое наследство.

Двое головорезов вытащили из-под плащей дубинки, а двое других воспользовались третьей рукой, чтобы удержать Рапсайля на коленях.

– В конце концов, – рассудительно продолжал Медат, – оно тебе и не нужно. Калекам не на что тратить деньги.

Рапсайль жалобно взвыл.

– Изуродуйте его, – приказал Медат. – Хорошенько.

Две дубинки, блестящие от влаги, поднялись вверх… и продолжали подниматься, выскользнув из пальцев бандитов, пока не скрылись в ночной темноте. Оба головореза изумленно заворчали. Медат пригнулся, в его руках блеснули острые ножи. Он усилил свой телекинетический щит, а про-взглядом стал обыскивать улицу, изучая каждую нишу, каждый проход. Один из его подручных прицелился ударить Рапсайля ногой в голову, но его ботинок дернулся назад, и громила шлепнулся лицом в лужу. Из разбитого носа и губ хлынула кровь, и он громко заорал. Но в следующее мгновение смолк, ощутив, что скользит по тротуару. Он с пугающей скоростью проскочил мимо своих дружков, бессильно царапая руки о мокрый тротуар. Его вопли стихли, когда громила скрылся за ближайшим поворотом.

– О Заступница! – выдохнул второй бандит.

Он пустился наутек, но ноги оторвались от земли, его швырнуло в стену соседнего дома, и парень остался лежать, потеряв сознание.

Три оставшихся бандита собрались плотной группой. Медат держал наготове ножи, двое других вытащили пистолеты. На улице послышался смех. Один из громил не выдержал и выстрелил в самую густую темень. Пуля остановилась всего в двух футах от дула, неподвижно повиснув в воздухе. Капли дождя на нее почему-то не падали.

– Идущий-по-Воде, – выдохнул Медат.

– Добрый вечер.

Эдеард шагнул вперед, и его фигура проявилась посреди улицы на фоне колеблющихся теней и непрекращающегося дождя. Над его головой струи воды аккуратно расходились, оставляя сухим его новенький роскошный мундир. За его спиной из ниоткуда возникли Кансин и Динлей.

– Вы арестованы, – произнес Эдеард. Он поднял руку, и оба пистолета выскользнули из пальцев своих хозяев. – Надень на них наручники, – сказал он Динлею. Потом обернулся к Кансин. – Возьми ножи.

Медат ждал, пока Кансин подойдет к нему. Он ловко повернул свои кинжалы рукоятками к девушке. Эдеард направился к бандиту, неподвижно лежавшему у стены и громко стонавшему.

– Отдай мне оружие, – сказала Кансин, протягивая руку к ножам.

Это был единственный шанс Медата. Неуловимым рывком он бросил в нее оба ножа, одновременно толкая Эдеарда в спину третьей рукой.

– Взять их, – заорал он своим сообщникам.

Кансин, отражая бросок, споткнулась и упала на тротуар. Динлей схватился с одним из бандитов, и Эдеард пришел ему на помощь, быстро нейтрализовав второго несокрушимой хваткой третьей руки. К тому времени, когда эти двое все же были закованы в наручники, Медат успел сбежать. Про-взгляд Эдеарда проследил его до железного моста над Средней заводью.

Максен и Бойд тоже сбросили маскировку. Бойд тащил на плече первого бандита, который все еще был без сознания. Максен поспешил помочь подняться Кансин.

– Как это унизительно, – пробормотала она, стараясь стряхнуть грязь с форменных брюк.

– Он и рассчитывал на такую реакцию, – ответил Эдеард.

Его про-взгляд показал, что Медат уже миновал мост и углубился в Парк Фолас.

– Для крутого парня он неплохо умеет бегать, – с довольным видом заметил Бойд.

Эдеард повернулся к бандиту, на которого только что надел наручники.

– Подними руки, Сентан.

– Ты знаешь мое имя?

– Конечно, я знаю, как тебя зовут. И знаю, где твой дом, знаю, что ты ешь на обед, и твою подружку, и твоих троих детей, нашедших себе нормальную работу. А теперь подними руки.

– Что ты собираешься сделать?

Эдеард применил третью руку и подтянул вверх кисти Сентана. Ощутив непреодолимую силу, громила вздрогнул.

– Пожалуйста, – заныл он. – Я… я брошу это… клянусь Заступницей, брошу.

– Нет, не бросишь, – сказал Эдеард.

Он вставил ключ в наручники и снял их. Сентан посмотрел на него с испугом.

– Я не буду тебя арестовывать, – сказал Эдеард. – И остальных тоже.

– Ой, Идущий-по-Воде, пожалуйста, не надо. Не убивай меня.

– Заткнись. Я устал просиживать в судах и тратить время на таких, как вы. Так что вам придется просто уйти.

– Что? – изумился Сентан.

– Ты и твои дружки должны покинуть Маккатран. Сегодня же ночью. Сейчас. Мы проводим вас до Южных ворот. Вы выйдете и никогда больше не вернетесь назад.

– А куда же мы пойдем?

Эдеард наклонился вперед, так что его лицо оказалось в каком-нибудь дюйме от лица Сентана.

– А что остается делать вашим жертвам, когда вы ломаете им кости и поливаете пол в их доме их же собственной кровью, а их детям приходится на это смотреть? Когда их, кричащих от боли, увозят в больницу? Они справляются как могут. Теперь ты меня понял?

– Да.

– Если ты вернешься, если хоть на шаг ступишь в мой город, я об этом узнаю. Ты мне веришь?

– Да. Да, сэр.

– Тогда уходи.

Сентан удрученно повесил голову. Эдеард подошел к Рапсайлю, все еще стоявшему на коленях. Он был весь в грязи, брюки промокли, волосы прилипли к голове.

– Спасибо, – всхлипнул он. – Спасибо, Идущий-по-Воде.

– Вставай, – без какого бы то ни было сочувствия сказал Эдеард.

Динлей и Максен за его спиной собирали вместе запуганных бандитов, чтобы выпроводить их из города.

Рапсайль с трудом поднялся во весь рост и стоял под дождем, все еще покачиваясь. Эдеард сделал над собой усилие и попытался успокоиться.

Он поклялся защищать обычных жителей Маккатрана, но такие типы, как Рапсайль, не вызывали у него ни малейшей симпатии.

– Тебя сегодня подстерегли не случайно, – холодно произнес Эдеард. – Твой отец, получив ультиматум от дружков Медата, не пришел к нам, не обратился ко мне. Если я не знаю, что предпринимают бандиты, я не могу защищать вас от них. Сегодня тебе повезло, и теперь ты в долгу перед моим отделением.

– Конечно, – воскликнул Рапсайль. – Отец щедро оплатит ваши усилия. Мы честные граждане.

– Мне не нужны деньги, – презрительно бросил Эдеард.

Рапсайль уже почти протрезвел. Даже будучи в полном смятении, он не мог не почувствовать гнев Эдеарда.

– Ой, конечно, нет. Я прошу прощения, Идущий-по-Воде. Э-э, а что же тебе нужно?

– Информация. Бандиты приходят не только в вашу семью. Завтра, когда ты протрезвеешь, я навещу тебя и твоего отца, и мы обсудим, как констебли могут освободить ваших коллег-торговцев от этих подонков.

– Да, да, конечно.

Эдеард жестом подозвал Кансин.

– Доставь его домой в целости и сохранности. И скажи отцу, что я приду к ним завтра утром.

– Я сегодня не слишком-то отличилась, верно?

Эдеард неловко усмехнулся.

– Ты все сделала отлично. Я знаю, тебе пришлось нелегко. Спасибо тебе.

– Ха!

Но оттенок удовлетворения все же вырвался из-под защиты ее мыслей.

– Пойдемте, сэр, – сказала Кансин, положив руку на плечо Рапсайля.

– Ой, девушка-констебль.

– Да. Сэр.

– И к тому же такая хорошенькая.

Эдеард и Бойд одновременно резко вздохнули и поморщились. Но Кансин не стала лишать жизни своего подопечного.

– Эдеард, разреши мне пойти с тобой, – попросил Бойд, когда эта невероятная парочка удалилась. – Пожалуйста.

– Я справлюсь.

– В прошлый раз тебя чуть не убили.

– Тогда я старался не поднимать шума. Думаю, эти дни уже миновали.

Бойд окинул его скептическим взглядом.

– Ну ладно.

– Я хочу, чтобы ты вернулся к «Беспечному полковнику». Оттуда кто-то послал телепатический вызов этим громилам. Объясни хозяину, что теперь он числится в моем черном списке. С сегодняшнего дня я требую от него безусловного сотрудничества. И посмотри внимательно, может, удастся вычислить и самого информатора.

– И это все?

– У каждого из нас свои способности, это и делает нас всех такой отличной командой.

– Хорошо, только будь осторожен.

– Я просто собираюсь познакомиться с новым владельцем.

– А вдруг Ранали тоже там?

– Заступница не может быть такой жестокой, верно?

После пожара Эдеард старался держаться подальше от Мико. Он знал, что способен защититься от любых угроз Иварла и его подручных. Но ему не хватало стимула. Нельзя сказать, чтобы он струсил после столкновения с Иварлом или что его сильно беспокоила личность нового владельца. Ему требовалось время, чтобы восстановить уверенность. Спасение Мирнаты и общение с Кристабель очень в этом помогли.

Эдеард благополучно и бесшумно поднялся сквозь измененный городом пол прямо в гостиную «Дома голубых лепестков» и обнаружил, что она почти пуста. Двое подвыпивших клиентов похрапывали на диванчиках под покрывалами, наброшенными заботливым персоналом. Три ген-мартышки и пара усталых официантов домывали в задней комнате последние бокалы. Огонь в железных печках почти погас, и только тлеющие угольки отбрасывали на стены неяркий красноватый свет.

Эдеард внимательно осмотрелся. Мебель, совсем новая, выглядела почти такой же, что и в прошлый раз. Даже пианино показалось ему знакомым. Не было только стеклянных шаров, заполненных маслом, равно как и других похожих резервуаров. Ищейки он тоже не увидел.

Эдеард сбросил маскировку и поднялся на галерею. Несколько кабинетов занимали клиенты с девочками. Мадам и двое швейцаров сидели в небольшой гостиной за очень поздним ужином, ожидая, пока проститутки закончат работу.

Странно было идти по коридору и подниматься по лестнице, не прибегая к маскировке, не прячась, словно испуганный призрак. Эдеард подошел к продолговатой комнате в конце коридора третьего этажа, где обычно сидел Иварл, и дверь под ударом чьей-то третьей руки распахнулась. Эдеард вошел.

– А я гадал, когда же ты нанесешь мне визит, – заговорил Буат.

Родство этого мужчины с Иварлом – скорее всего, по отцу – не вызывало сомнений. У Буата был такой же широкий лоб и странные зеленые глаза, как у брата. Но, если мощная фигура Иварла уже начинала расплываться, Буат остался стройным и мускулистым, словно всю жизнь занимался тяжелым физическим трудом. И он был явно моложе своего брата, не старше семидесяти лет, с густыми черными волосами, завитыми в аккуратные локоны, которые свисали чуть ниже воротника по моде аристократов северных районов города. Модным был и его расшитый золотой нитью кожаный жилет, оставленный незастегнутым, так что виднелась ярко-алая рубашка. Украшения, которые носил Буат, были более скромными, чем у Иварла: пара золотых колец на пальцах и бриллиантовая сережка в ухе. С довольно крупным камнем, как заметил Эдеард.

Буат сидел за столом и смотрел на посетителя с высокомерием аристократа. В отличие от Иварла, всегда державшего свой стол в порядке, новый хозяин раскидал перед собой какие-то бумаги и свитки с юридическими документами. Словно в подтверждение преемственности в кабинете присутствовала и Нанитта, сидевшая на широком бархатном диванчике сбоку от стола. Поверх прозрачного платья сегодня на ней был надет какой-то странный корсет из кожаных лент, казавшийся ужасно тесным. Нанитта бросила на Эдеарда равнодушный взгляд, оставив свои мысли полностью закрытыми.

Эдеард воспользовался третьей рукой и притворил за собой дверь.

– Это мой первый и последний визит, – сказал он, намеренно игнорируя Нанитту. Ему показалось, что на скуле у нее темнел кровоподтек, но при скудном освещении не мог сказать уверенно. – По крайней мере, такой визит.

Буат взял со стола серебряный стилет и начал рассеянно вертеть его в руке.

– Так что же это за визит, Идущий-по-Воде?

– Дружеский.

– Вот как? Какая же между нами может быть дружба?

– Недолгая.

Буат рассмеялся.

– Теперь я понимаю, почему мой бедный усопший брат ценил такого противника, как ты.

– Не припомню, чтобы видел тебя на его похоронах.

– У меня были дела в провинции. Я вернулся в Маккатран сразу, как только услышал печальные вести.

– Тебе известно, кто его убил?

– Я думал, что он утонул.

– Нет. Он был мертв задолго до того, как попал в воду. И умер от пыток.

– Ужасно. Я верю, что ты ищешь преступников.

– Это одна из причин, по которой я здесь.

– Ага. Интересно.

– Ты слышал, что Грандмастер Финитан выставил свою кандидатуру на пост мэра?

– Сегодня вечером здесь все только об этом и говорили.

– Его кампания будет основываться на идее высылки бандитов из города.

– Да, я это слышал. Боюсь, моего голоса он не получит. От такой политики пострадают многие из моих друзей.

– Вот потому ты и должен их увести.

Напускное равнодушие на мгновение изменило Буату.

– Извини?

– Я хочу, чтобы ты ушел. Покинул город. Забирай с собой своих коллег и партнеров по бизнесу, своих помощников забирай тоже. Так ты сможешь сохранить большую часть своих денег и прекрасно устроиться в провинции.

– Обычно я смеюсь, услышав подобный абсурд, но вижу, что ты говоришь серьезно.

– В ближайшие несколько месяцев пострадают многие люди. Кто-то погибнет. Ты можешь этого избежать. Подумай о моем предложении как о воззвании к лучшей стороне твоей сущности.

– А ты думаешь, она у меня есть?

– Я думаю, что ты умнее своего покойного брата. Он был просто зазнавшимся головорезом, ловившим мелкую рыбешку при помощи грубой силы. А когда на его месте появился ты, я увидел, что ситуация меняется. Теперь банды нацеливаются на купцов и более крупный бизнес. Ты стараешься интегрироваться в экономику города и оградить себя от юридического преследования. А это требует более методичного ума. – Третьей рукой Эдеард схватил со стола целую кипу бумаг и рассыпал их по полу. Нанитта изогнулась, подбирая листы, упавшие на нее и на диван. – Ума, не боящегося бумажной работы.

Буат уронил на стол стилет и неодобрительно покачал головой.

– Прошу тебя, не делай так больше.

Остатки бумаг Эдеард подбросил к самому потолку.

– Ума, разбирающегося в законах, – продолжал он. – А я в последнее время невзлюбил юристов.

– Я представления не имею, о чем ты говоришь. Я не собираюсь обзаводиться новым бизнесом. «Дом голубых лепестков» приносит неплохой доход.

Эдеард услышал топот тяжелых ботинок за дверью в коридоре. Он наклонил голову набок и выжидающе посмотрел на Буата.

– Босс! – раздался громкий вопль из коридора.

Дверь распахнулась. В кабинет вбежал запыхавшийся Медат. С его промокшего плаща на лакированный пол потекла вода.

– Босс! Босс! Там был Идущий-по-Воде. Он застукал нас с Рапсайлем и… А-а-а!

Медат в ужасе отшатнулся назад, так что чуть не упал. Выпучив глаза, он схватился за грудь и судорожно втянул воздух. Буат при виде своего громилы буквально затрясся от ярости.

Эдеард довольно усмехнулся.

– Время в нашем деле играет важнейшую роль, ты не находишь?

– Ты не можешь быть здесь, – закричал Медат. – Ты остался там. – Его палец бессмысленно ткнул в окно. – Я бежал… Босс?

– Заткнись.

Эдеард погасил улыбку.

– Покинь город. Забери с собой этого кретина вместе с остальными. Тебе не победить. Не победить меня.

Буат поднялся со своего кресла и уперся ладонями в стол.

– Ты ничего не понимаешь. Убирайся обратно в свою деревню, мальчишка, пока не пострадал кто-нибудь, кто тебе дорог. Этот город – не для тебя.

Они молча смотрели друг другу в лицо, и в кабинете слышалось только тяжелое дыхание Буата.

– Маккатран уже мой, – сказал Эдеард. – Ты не имеешь представления, на что я способен.

Он повернулся и шагнул к двери.

– Ты такой же слабый, как мой брат, – бросил ему вслед Буат. – В следующий раз жертвой похищения станет не Мирната.

Эдеард резко развернулся и взмахнул руками. Буата выбросило из кресла, и он ударился в стену между двумя овальными окнами. Оставшись в семи футах над полом, он беспомощно забился. В воздухе вокруг него заплясали тонкие змеи статического заряда, их концы уткнулись в его одежду. Из каждой точки касания стати подниматься тонкие струйки дыма, и Буат взвыл от ужаса.

– Если что-то случится с ней или с моими друзьями, ты последуешь за своим братом, но таким путем, что его смерть покажется приятной прогулкой.

Эдеард резко отдернул третью руку. Буат рухнул на пол, сильно ударившись плечом, и закряхтел от боли.

– Ты попала в плохую компанию, – сказал Эдеард Нанитте, закрывая за собой дверь.

Эдеард в одиночестве проснулся в своей квартире. Пока ген-мартышки суетились, приготавливая завтрак, он спустился по ступенькам в свою ванну. Несмотря на наслаждение, получаемое от купания вдвоем с Кристабель в бассейне пляжного домика, он скучал по своей ванне с водой оптимальной температуры. Подавленное настроение он сначала приписал приступу меланхолии, но быстро понял, что хотел бы всегда просыпаться рядом с Кристабель.

Завтракая орехами и фруктами, он размышлял, не направить ли ей телепатический посыл. Было бы неплохо узнать, когда они смогут встретиться. Вчерашний день прошел в бесконечных хлопотах. Эдеард полагал, что Кристабель ждет его прихода в особняк семьи Кальверит, чтобы провести вместе вечер и ночь, хотя им было бы намного уютнее в его квартире с модифицированной кроватью и другими удобствами. Потом он задумался, так и не донеся до рта стакан с соком. Встречаясь с девушками из благородных семей, он всегда приглашал их к себе домой, за исключением нескольких случайных ночей, проведенных в гостинице, и кошмарного уик-энда с Ранали. Его ни разу не звали в спальню семейной резиденции.

«Интересно, а Бойд хоть раз ночевал с Сарьей в ее доме? – подумал Эдеард. – Не могу припомнить. О Заступница, хотел бы я лучше разбираться в этих городских обычаях».

Возможно, благородные семейства непоколебимы в соблюдении формальностей. В конце концов он решил спросить об этом у Кансин и пока воздержаться от телепатирования Кристабель. Ну если только та сама его вызовет…

У ворот общежития его уже поджидал Максен.

– Как прошел вчерашний вечер? – спросил он.

– Не слишком хорошо. Буат не расположен покидать Маккатран.

– Это я мог бы сказать тебе и заранее.

– Я и сам знал, но хотел, чтобы он лично заявил о своем решении.

Максен усмехнулся.

– Твоя совесть… когда-нибудь нас всех погубит.

– Вполне возможно. Но ты бы видел лицо Медата. Это с лихвой окупило весь риск. А вы как справились?

– Сентан и остальные побрели по южной дороге. Тоже неплохая была картина. Мы простояли у ворот больше часа, а потом послали следить за ними ген-орла, но никто не повернул назад.

– Отлично, от четверых избавились, осталось еще четыре сотни.

– Не можем же мы выгонять их по четыре человека за раз. Кроме того, нам потребовалось пять дней напряженных усилий, чтобы раскрыть схему одного-единственного преступления.

– Я знаю. Нам придется гнуть свою линию, пока Финитан не станет мэром.

– Ты всерьез на это рассчитываешь?

– Он должен выиграть, – убежденно ответил Эдеард. – Большинство горожан поддерживают изгнание бандитов. У Овейна нет ни одного шанса.

– Ты не можешь быть в этом уверен. Он способен изобрести новую политическую линию и стать еще более популярным.

– Если ему нужна популярность, он бы прямо сейчас поддержал идею высылки и перестал подрывать нашу кампанию с ордерами на выдворение рэкетиров.

– Политики в этом городе намного хитрее и изобретательнее, чем ты о них думаешь. Скоро ты и сам убедишься.

Эдеард не поверил ему. Он знал, что Финитан выиграет выборы. Друзья дошли до Входного канала и направились к ближайшей платформе, чтобы нанять гондолу.

– Ну, по крайней мере посмотрим на похмелье Рапсайля, – сказал Максен.

Встреча с Рапсайлем и Чариу прошла довольно напряженно. Чариу то выражал благодарность констеблям, то злился на себя и особенно на сына. В его адрес то и дело летели слова «бездельник», «паразит» и «тунеядец». Но Эдеард уже привык разговаривать с упрямыми горожанами, особенно с важными персонами или считающими себя таковыми.

Он не воспользовался тем, что Чариу злился на самого себя, а вместо этого сосредоточился на страхе торговца перед бандитами, подобравшимися к нему и его благосостоянию так близко. Под конец разговора Эдеарду почти не пришлось убеждать хозяина. Чариу стал его горячим сторонником. В районе Неф должна была появиться первая ассоциация купцов – в этом Чариу поклялся именем Заступницы. Он пообещал надавить на своих друзей и конкурентов, припомнив оказанные некогда услуги, общественные связи и даже финансовые обязательства. Объединившиеся крупные торговцы должны были противостоять бандитам и их коварной стратегии. Все новости и слухи Чариу пообещал немедленно передавать констеблям через Рапсайля.

Эдеард пришел в малый зал участка Дживон в превосходном настроении. Несколько стажеров принесли ему списки имен, которые их капитаны хотели бы увидеть в ордерах на выдворение, и информация была немедленно передана группе Урарла для проверки. Теперь в обязательном порядке проверяли каждое имя. Списки подозреваемых поступили и от уличных торговцев и владельцев магазинов. Эдеард разослал курьеров в соответствующие участки с просьбой установить наблюдение за этими людьми. Три новых ордера ждали оформления в гильдии юристов, обещавших представить по девять копий каждого документа, которые впоследствии Эдеард должен был передать на подпись главам и представителям районов.

– Жаль, что нельзя выпустить один ордер на все районы, – пожаловался Бойд.

– После выборов Финитана будет можно, – пообещал ему Эдеард. – Хотя после вчерашней встречи с Буатом у меня появилась одна идея. Если бандиты решили принять участие в законном бизнесе, им придется всерьез заняться бумажной работой. Дроал, как мы можем добиться, чтобы гильдия налоговых инспекторов проверяла подозреваемых в уклонении от уплаты налогов?

– Поручить соответствующему инспектору просмотреть документацию.

– Динлей, ты можешь это организовать?

Тот улыбнулся.

– С огромным удовольствием.

– И заодно поговори с капитаном участка Мико. Пусть снабдит инспектора эскортом констеблей. Я не хочу, чтобы его запугивали.

– Можешь на меня положиться.

– Проверка не на шутку рассердит Буата, – удовлетворенно усмехнулся Эдеард.

– Если он так умен, как ты говоришь, он найдет счетовода, способного справиться с налоговым инспектором, – сказал Максен.

– Да, но это будет ему стоить определенных денег и времени. Я хочу обложить его со всех сторон.

Эдеард вернулся к собственной работе: его бумаги громоздились на столе и еще на двух скамьях. Сказать по правде, их было больше, чем в кабинете Буата. Эдеард и не подозревал, что эту войну придется вести в письменной форме. Больше всего ему хотелось просто патрулировать улицы и арестовывать преступников.

– Есть известия о планах бандитов, которые мы могли бы сегодня поломать? – с надеждой спросил он.

– От уличных торговцев Илонго поступила довольно интересная информация, – ответил Максен. – Сегодня днем я с этим разберусь.

– Хорошо, – кивнул Эдеард.

Он подумал, что Кристабель сейчас сидит за ленчем. Наверняка в оранжерее десятого этажа. Длинный стол под белым пологом, который лениво треплет ветерок, вокруг родные и друзья, собравшиеся пошутить и поговорить, за их спинами простирается Маккатран, на столе прекрасное вино и вкусная еда. Впереди их ждет день, занятый обходом магазинов или посещением спа-салона, где они готовятся к вечерним развлечениям.

Он взял листок из стопки последних поступлений. Им оказался рапорт из участка в районе Лиллилайт, где были пресечены попытки указанных в ордерах бандитов снова просочиться на территорию и угрожать прежним жертвам. Их методы становились все изощреннее: применялась и маскировка, и воздействие на стоящих у мостов констеблей.

Двери малого зала захлопнулись – все ушли на обед. Оглянувшись, Эдеард заметил, что в комнате остались только он и Кансин. Ее озабоченный взгляд, обращенный на него, вызвал у Эдеарда беспокойство.

– Не хочешь об этом поговорить? – спросила она.

– Ну послушай, я поручил тебе обезвредить Медата, ведь он рассчитывал, что справится с тобой. Я знал, что это ему не под силу.

Она неодобрительно поджала губы.

– Я имела в виду проведенную тобой неделю с Кристабель.

– А что такое?

Внезапно он понял, что их уединение было не случайным.

– Эдеард, пожалуйста… Вы двое… – Она сочувственно улыбнулась. – Так получилось, что я с тобой связана теснее, чем с остальными. Я и сейчас иногда почти жалею, что у нас ничего не вышло. Но…

– Я все понимаю. И я рад за вас обоих. Ему необходим кто-то вроде тебя. Вы прекрасно подходите друг другу, и я никому ничего не говорил.

– Эдеард! Сейчас разговор не обо мне. Я по-дружески предлагаю тебе свою помощь. Почему не получилось? Ведь не из-за недостатка у тебя опыта в любовных делах? В последние месяцы ты встречался со многими девушками.

– Я… – Он понял, что краснеет. Да, Кансин ему друг, и очень хороший друг, особенно после… Но он не привык разговаривать с ней на такие темы. С другими – да. Это нормальный разговор между парнями, хотя в детали они никогда не углублялись. – Ничего не случилось, спасибо, – скованно произнес он. – Ни в каком смысле.

Кансин смотрела на него с таким видом, словно пыталась разгадать сложную шараду. Она даже как будто сердилась на него. И вдруг на ее лице вспыхнуло выражение изумления, а потом ужаса. Она даже прикрыла рукой рот.

– О нет. Нет!

Кансин умоляюще смотрела на него, словно ожидала еще каких-то объяснений.

– Что случилось? – настороженно спросил он.

– Эдеард. – Она встала перед ним и взяла за обе руки. – Ты понимаешь значение проведенной вами вместе недели?

– Да. Если хочешь знать, это была самая чудесная неделя в моей жизни. Удивительно, что я вообще вернулся в Маккатран. Теперь ты довольна?

– Неделя и один день, – произнесла она, словно предлагая ему тест.

– Какой еще день?

– Ох, Заступница, ты и в самом деле не знаешь.

– Э…

Кансин сжала его пальцы.

– Эдеард, девушка из благородного семейства Маккатрана, особенно занимающая такое положение, как Кристабель, приглашает мужчину провести неделю за городом только по одной причине. Чтобы они оба убедились, что подходят друг другу в постели. Если вы собираетесь провести вместе следующие две сотни лет, вы просто обязаны проверить это в самом начале.

– Две сотни лет? – У Эдеарда внезапно ослабели ноги. Ужас, завладевший всем его телом, был устрашающе похожим на то, что он ощутил, проснувшись в Эшвилле и обнаружив напавших на деревню бандитов. – Какие две сотни лет?

– В браке, простофиля ты этакий. Ох, Эдеард. – Кансин была подавлена. Она отпустила его руки и сжала ладонями виски. – Если вы провели неделю так, как ты говоришь, тебе следовало прийти к ее отцу и просить руки Кристабель в день возвращения. Таков обычай. Неделя и один день.

– О Заступница!

– Между вами не было никаких разногласий? Вдруг ты чего-то не заметил?

– Кристабель считает, что мы можем пожениться?

Он тяжело осел на скамье.

– Она рассчитывала, что ты придешь с предложением. И все мы этого ждали. И все переживали, что у вас что-то не сложилось.

– Заступница! Подожди. Кто еще знает? Это ведь Маккатран, и здесь все становится общим достоянием.

Теперь Кансин расстроилась по-настоящему.

– Ну, было несколько человек, споривших, в ком из вас проблема.

– Несколько?

Он прекрасно знал, что это означает.

Теперь их якобы размолвку обсуждает весь город.

– Теперь она должна ненавидеть меня, – едва слышно прошептал Эдеард.

«Только не Кристабель. Только не ее гнев. Я этого не вынесу».

– Нет. Гм, послушай, я бы могла сходить в Хакспен и все объяснить.

– Нет!

Эдеард направил про-взгляд в особняк семьи Кальверит. Он без труда отыскал Кристабель в ее роскошной спальне. Девушка скорчилась на кровати, ее мысли слабо мерцали искренней печалью. Маленькая Мирната сидела рядом, ничего не говорила и горевала вместе с сестрой. Снаружи в коридорах слонялись слуги, грустные и встревоженные. Джулан сидел в одной из гостиных, стараясь притвориться спокойным, но не мог сдержать огорчения и тревоги за свою дочь.

– О Заступница, – простонал Эдеард. – Какой же я идиот.

– Ты же не знал, – повторила Кансин.

Он тряхнул головой, прогоняя все мысли о работе.

«Кристабель?»

Его направленный посыл был исполнен нежности.

Она вздрогнула, а потом еще сильнее сжалась на своей кровати. Мысли Кристабель закрылись самым плотным щитом.

«Кристабель, пожалуйста, я так виноват!»

Бесполезно. Она полностью закрылась от него.

– Проклятье!

Он ударил кулаком по скамье, бессознательно добавив к удару и телекинетическую силу. Старинное дерево оглушительно треснуло и разломилось. Обе половинки упали на пол. Волна бумаг расплескалась по полу. Эдеард поднялся.

– Я должен ее увидеть.

– Я не уверена, что это хорошая…

– Я допустил ошибку. – Он уже почти кричал. – Я ее исправлю. Должен исправить.

– Эдеард.

Нежность ее голоса застала его врасплох. Кансин обняла его за шею и поцеловала в лоб.

– Да поможет тебе Заступница. Ты достоин ее.

– Спасибо, – негромко произнес и застенчиво кашлянул. – Э-э… есть еще какие-нибудь обычаи, о которых я должен знать, прежде чем?.. Ну ты понимаешь.

– Нет. И это не закон, а всего лишь обычай. Иди и добивайся ее.

Сразу за дверью участка Эдеард почувствовал слежку двух ген-орлов.

Они провожали его всю дорогу вдоль Входного канала до самого Силварума. Его передвижения кого-то очень сильно интересовали. По крайней мере в одной из птиц он узнал ген-орла из вольера особняка. Эдеард направил про-взгляд вперед. Перед главными воротами стоял Гомелт с отрядом из нескольких охранников. Вооруженная стража – и это в дневное время! Сами ворота были закрыты и заперты, как и все остальные входы в поместье. Усилением охраны руководил Лорин, важно расхаживающий по двору и отдающий приказы.

– Ах ты, мелкий мерзавец, – едва слышно пробормотал Эдеард.

Лорин даже не пытался скрыть своего желания наглухо запечатать территорию семейного жилища.

На мосту между Силварумом и Хакспеном констебли почтительно отдали честь пробегавшему Эдеарду, он тоже отсалютовал, но не остановился. Его телепатический посыл сумел пробудить в нескольких ген-мартышках поместья давно подавленные половые инстинкты и даже ловко направить их. Пять из них начали носиться по двору, открыто выражая свою любовь к Лорину.

Горожане, проходившие в этот момент по улице, могли слышать странные пронзительные крики мартышек и вопли Лорина – сначала сердитые, а потом и откровенно испуганные. Затем послышался треск рвущейся одежды, и вокруг разлетелись волны изумления и страха. Поспешившие спуститься во двор охранники и слуги только усилили атмосферу смятения. Несколько минут потребовалось им, чтобы успокоить ген-мартышек и увести их со двора. Поднявшийся шум привлек даже внимание Гомелта. Он заглянул внутрь и с изумлением увидел, как новых нежеланных поклонниц Лорина уводят в их гнезда. Гомелт окинул двор задумчивым взглядом, потом, стараясь скрыть усмешку, снова закрыл главные ворота.

Вскоре Лорин оправился от потрясения, один из слуг принес ему плащ, чтобы скрыть прорехи на костюме, и он устремил про-взгляд за пределы поместья. Но тщетно. Ген-орлы из семейного вольера бесцельно кружили над Бирмингемской заводью.

– Куда подевался Идущий-по-Воде? – закричал он.

Но никто не смог ему ответить.

Не так надеялся Эдеард войти в особняк. Хоть он и проскользнул сквозь стены во двор поместья без особых проблем, ему оставалось еще десять пролетов этих проклятых лестниц, созданных Маккатраном. А он очень спешил, опасаясь, что каждая секунда промедления может сыграть против него.

Через стену спальни Кристабель он прошел, едва дыша от изнеможения. Кристабель все еще сидела на кровати, опустив плечи, опираясь лбом на сложенные руки, так что ее густые волосы спускались ниже колен. Широкие стеклянные двери в оранжерею были открыты, Мирната стояла у перил и смотрела на западные районы города. Эдеард сбросил маскировку и прикрыл стеклянные двери.

Мирната обернулась, от удивления открыв маленький ротик. При виде материализовавшегося в комнате Эдеарда ее испуг сменился искренним негодованием. Девочка подбоченилась и вызывающе уставилась на него.

– Все в порядке, – хриплым голосом и неустойчивым посылом сказала ей Кристабель. – Прогуляйся, пожалуйста, вокруг оранжереи, прошу тебя.

Мирната напоследок бросила на Эдеарда гневный взгляд, но послушалась и отошла.

Эдеард опустился перед Кристабель на колени и сплел пальцы, словно в молитве.

– Я так виноват перед тобой, – заговорил он. – Прошу тебя, выходи за меня замуж. Я ведь ничего не знал.

Кристабель откинула с лица прядь волос. Глаза у нее припухли и покраснели, а лицо стало бледным, как у больной.

– Выйти за тебя замуж?

– Пожалуйста.

Ее взгляд затуманился недоумением.

– Ты не знал?

– Об этом обычае недели и одного дня. Клянусь, я даже не слышал о нем. Поверь, я бы никогда не решился тебя обманывать, тем более в таком деле. Я люблю тебя, Кристабель.

– Ты не знал?

Надежда придала силы ее голосу.

– Нет. Клянусь заветами Заступницы, я не знал.

По ее лицу снова потекли слезы, но уголки губ уже приподнялись в улыбке.

– Ты не знал? – почти прокричала она.

Эдеард сокрушенно опустил голову.

– Грибы гаче, – умоляюще прошептал он.

Кристабель начала смеяться, но смех прервался всхлипываниями. Она ударила его по голове, а в следующее мгновение они уже оказались в объятиях друг друга.

– Я думала… – Она опять всхлипнула. – Я думала, ты… Я не знала, что думать. Я ничего не понимала. После этой недели – после всего, что мы делали, после того, что мы вместе испытали, – я не знала, почему…

– Ш-ш-ш. – Он пытался ее успокоить и крепче прижимал к себе. – Тише. Произошла глупейшая ошибка, и это только моя вина. Всю свою оставшуюся жизнь я буду стараться ее исправить. Клянусь. А теперь, прямо сейчас, я пойду к твоему отцу и попрошу его согласия. Я знаю, у меня всего один день. Если… – он помолчал, – только ты согласна.

– Нет, – сказала она.

– Почему? – ошарашенно воскликнул он.

– Потому что в тебе говорит твоя вина.

– Нет. Я действительно хочу на тебе жениться. Я еще не могу поверить, что и ты этого хочешь, но, если ты думаешь, что я снова сделаю глупость, тогда…

– Послушай. – Она схватила его за руки, не давая ему жестикулировать. – Посмотри на меня.

Эдеард подчинился. Она была потрясающе красивой, даже с залитым слезами лицом.

– Когда я предлагала тебе провести неделю со мной, я знала, о чем прошу, – произнесла она. – Я, как мне казалось, предоставила тебе выбор: традиционную «неделю и один день» – или любовное свидание в тот же день безо всяких обязательств. Ты выбрал неделю, и твой выбор многое рассказал о тебе, о том, что ты уважаешь меня, а не просто хочешь затащить в постель. Но ты-то не знал, что все это означает. Ты не думал о браке. Ты не обдумывал свое решение. Поверь, я долго размышляла, я знала, чего я хочу. Но, Эдеард, ты узнал об этом… как давно?

– Кансин мне все объяснила, – признался он.

– Час назад?

– Нет! Не так давно. Я сразу примчался сюда.

– Хорошо, полчаса назад. Эдеард, такие решения не принимаются за полчаса. Ты поступаешь так из-за чудовищного недоразумения, и весьма любезно с твоей стороны стараться меня утешить. Это лишь прибавляет тебе привлекательности в моих глазах, но не делает твое решение взвешенным.

– Все не так. Я хочу жениться на тебе. Очень хочу.

– Отлично. Кансин объяснила тебе, почему этот обычай принят в наших семьях?

– Чтобы понять, подходим ли друг другу физически. – Он самодовольно кашлянул. – Я полагаю, мы прошли это испытание, не так ли?

– Так. Мы отлично справились. Но говорила ли она, зачем так делают?

– Если мы поженимся, мы будем вместе долгое время, возможно, не одно столетие. И нас все должно устраивать.

– Да, но и это еще не гарантия, особенно если мы заключаем брак в столь раннем возрасте. Сотня лет – большой срок для любви, не говоря уж о двух сотнях. Теперь ты понимаешь? Я думала об этом с того момента, когда мы впервые встретились, и я поняла, что поступлю правильно, предложив тебе неделю. Но ты-то не думал. Ты подчинился внезапному импульсу. Эдеард, мне нужно, чтобы ты ясно представлял, о чем просишь. Мне это необходимо. Пожалуйста.

– Ох. – Эдеард привстал и остался сидеть на корточках. – Конечно, – послушно сказал он.

Кристабель усмехнулась и наклонилась к нему.

– Но это не значит, что ты целую неделю будешь гадать, сколько тебе потребуется времени, чтобы сделать вид, будто все основательно обдумал. Понятно?

– Да. – Эдеард физически ощутил тепло залившей его лицо краски. – Заступница, какой же будет наша с тобой жизнь?

Она улыбнулась в ответ и поцеловала его.

– Настолько трудной, насколько я смогу устроить.

– Это точно.

Он обхватил ее голову руками и крепко расцеловал.

Они еще долго сидели, обнявшись. Когда они наконец отодвинулись друг от друга, про-взгляд Эдеарда обнаружил, что на третьем этаже Лорин выходит из себя, поторапливая на лестнице четверых вооруженных охранников. Даже для хорошо тренированных мужчин подъем был делом нелегким.

– Твой дядя торопится сюда, – негромко произнес Эдеард.

– И Мирната вернулась, – весело добавила она.

Эдеард обернулся. Девочка, прижавшись лицом к стеклу, заглядывала в комнату. Затем его про-взгляд обнаружил и приближающегося по центральному коридору Джулана.

– О Заступница, – простонал он.

– С папой я все улажу, – сказала Кристабель, направляя отцу телепатическое сообщение.

Эдеард позволил стеклянным дверям открыться.

– Ты просил прощения? – обратилась к нему с порога Мирната.

– Да, – заверил ее Эдеард. – И мы с твоей сестрой во всем разобрались.

– Я знала, что так и будет.

– Хотел бы я это знать заранее.

Она наклонила головку, внимательно его рассматривая. Эдеард, поежившись под ее пристальным взглядом, впервые понял значение фразы «из шести в шестьдесят».

– Если бы я была старше, я бы выбрала тебя себе в мужья, – решила Мирната.

– Э-э… я рад.

Кристабель поцеловала сестренку в макушку.

– Еще раз вокруг оранжереи.

– Крисси!

– Вперед. Сейчас же.

Мирната печально вздохнула и убежала.

Кристабель улыбнулась ей вслед.

– Мне уже сейчас жаль ее будущего мужа.

– Что твой отец? – спросил Эдеард.

– Успокоился. На время. Мы оба должны с ним поговорить.

Эдеард попытался изобразить ободряющую улыбку.

– Он поймет. Лучше, чем кто-либо другой. – Кристабель встала и подошла к большому зеркалу. – О Заступница. Ты только посмотри на меня.

– Ты выглядишь великолепно.

– Очень любезно. Но не слишком правдиво. – Телепатическим посылом Кристабель вызвала свою горничную. – Я хочу быть готовой снова показаться людям. Это займет некоторое время.

Она принялась распутывать руками пряди волос.

– Хорошо.

Он наконец-то смог как следует осмотреть ее спальню. Насколько Мирната предпочитала розовый цвет, настолько же в комнате Кристабель преобладали кружевные рюши и оборки. Это его немного расстроило.

– Ты можешь подождать, если хочешь, – сказала она.

– Да. Я подожду.

– Эдеард, не здесь.

– Хорошо.

Кристабель вытащила из туалетного столика пару сережек.

– Эдеард?

– Да?

– Что же случилось с бедным дядей Лорином во дворе?

– Представления не имею, – с невинным видом ответил он, поспешно закрывая за собой дверь спальни.

У входа в участок Дживон Эдеарда дожидался капитан Ларош. При одном только взгляде на его парадный сине-красный мундир, саблю и пистолет на белой кожаной перевязи, на его идеально прямую спину Эдеард вспомнил тот день, когда впервые встретил представителя милиции на дороге в Маккатран. К тому же вид Лароша был таким же аристократически высокомерным, как и у того офицера.

– Идущий-по-Воде, – окликнул Ларош приближающегося Эдеарда.

– Капитан?

– Мэр Овейн хочет тебя видеть.

Эдеард представления не имел, с чем это связано.

– Понятно.

– Отлично. – Ларош обернулся к поджидавшим его рядовым.

– Становись, парни.

– К чему такой эскорт? – поинтересовался Эдеард.

Капитан Ларош слегка усмехнулся.

– Мэру очень нравятся внешние атрибуты его власти. Он говорит, что это напоминает людям о существующем порядке.

– Ага.

– Лично я считаю эту помпезность и церемонность лишней занозой в заднице. Мой ординарец потратил полночи, чтобы привести мундир в порядок.

Эдеард с трудом удержался, чтобы не опустить взгляд на собственный костюм. Он все еще донашивал мундир, приобретенный им во время стажировки, и на нем уже появились признаки износа.

– Куда мы идем? – спросил Эдеард, когда Ларош свернул на улицу Чейт к Братскому каналу.

Он полагал, что встреча состоится во Дворце-Саду.

– К милицейским конюшням, – сказал Ларош. – Полки районов Парк Фолас и Зельда сегодня отправляются в провинцию Таленс, и по традиции мэр пришел их проводить.

– Я и не знал.

– Теперь это происходит все чаще. Возможно, и я скоро получу приказ на выход. – Он грустно улыбнулся. – Не совсем то, на что я рассчитывал, когда поступал на службу, но у каждого свой долг, верно?

– Точно, – быстро ответил Эдеард.

– Ты молодец. В последнее время твои действия вдохновляют людей. Давно пора кому-то усмирить бандитов. Так больше не может продолжаться.

Эдеард слегка удивился – он никак не ожидал одобрения со стороны капитана милиции. Он повидал столько высокомерных и никчемных сыновей из благородных семейств, что стал относиться к ним всем с некоторым презрением. Но капитан Ларош, несмотря на свой чопорный вид, хотя бы проявил беспокойство по поводу обстановки в городе.

Вокруг деревянных конюшен посреди широкого луга Тайхо кипела бурная деятельность. В одном конце садились на лошадей и строились в шеренги воины полка: две сотни офицеров и солдат в полной форме и со всеми регалиями. Эдеард не мог не признать, что их вид действовал воодушевляющее. Пурпурно-зеленые эмблемы полка бросались в глаза, особенно на украшенном перьями головном уборе полковника, сидевшего верхом на угольно-черной лошади. Рядом с ним замерли два ген-волка с лоснящейся шерстью.

Чуть дальше Эдеарда увидел с помощью про-взгляда слуг офицеров и ген-мартышек, готовивших к отправлению обоз. Почти сорок повозок уже были загружены провиантом, и под громкие крики интенданта и его помощников на борт укладывались последние тюки и ящики. Две крытые повозки меньшего размера везли оружие и боеприпасы, и каждую из них охраняли группы из пяти солдат со своими сворами ген-волков. Ген-псы сбивали в тесное стадо скот, а из клеток на повозках доносилось гоготанье гусей и писк цыплят. Похоже, что подготовить обоз было намного труднее, чем выстроить солдат.

Овейн, сопровождаемый большой группой помощников и тремя мастерами, стоял на деревянном помосте у края конюшен. Его пурпурно-сапфировое одеяние сверкало снежно-белой меховой отделкой, широкий капюшон свисал за спиной. Мысли мэра, как и всегда, были непроницаемы, а лицо выражало глубокий интерес к разворачивающейся перед платформой сцене.

– Теперь уже недолго, – пробормотал Ларош, как только они с Эдеардом остановились у ступеней платформы.

На крышу конюшни опустились десять ген-орлов. Полковник, сидя в седле, отдал честь.

– Я желаю вам удачи в вашей миссии, – обратился мэр Овейн к построенному перед ним полку. – Я не сомневаюсь, что вы быстро восстановите порядок в провинции Таленс. Бандиты без особого труда скрываются от местных фермеров и шерифов, но скоро они поймут, что от милиции спрятаться невозможно. Сегодня я с гордостью провожаю вас, зная, что наш город стал символом надежды всей Кверенции, к которому обращаются в дни величайшей беды. И я знаю, что могу на вас положиться, что милиция с честью выполнит свой долг.

По команде полковника прогремело троекратное «ура», а мэр ответил энергичными аплодисментами. Затем прозвучал сигнал трубача, и полк шагом отправился к городским воротам. Ген-орлы взмыли в небо и полетели к хрустальной стене.

Овейн, сохраняя бесстрастное выражение лица, стоял на платформе, пока мимо него не проехал последний всадник. И только когда следом двинулись повозки, он повернулся и спустился по ступеням.

– Ваша честь, – почтительно обратился к нему Эдеард, когда мэр оказался на земле.

– Идущий-по-Воде, спасибо, что откликнулся на мою просьбу. Я надеюсь, что не причинил тебе большого неудобства.

– Нет, сэр.

Овейн искренне улыбнулся.

– Столь же вежливый, сколь и энергичный. Скоро ли ты станешь нашим главным констеблем, а?

– Я не думаю, что Уолсфолу стоит о чем-то беспокоиться, ваша честь.

– Посмотрим. Давай прогуляемся.

Повинуясь жесту Овейна, его помощники немного отстали. Капитан Ларош со своими солдатами пристроился следом за ними. Овейн выбрал узкую тропинку, ведущую к Внешнему каналу, ограничивающему район Майят. Просторный луг по обе стороны от дорожки уже обезлюдел.

– Я сожалею, что наше знакомство началось не лучшим образом, юноша. И в этом я виню себя – в конце концов, ты ведь протеже Финитана.

– Он поддерживает идею высылки, ваша честь.

– Да. И я тоже.

– Я об этом не знал, ваша честь.

– Все так же вежлив, даже в ответ на провокацию. Ты очень любезен, Идущий-по-Воде. Ты видишь во мне того, кто противится твоей идее ордеров на выдворение и кто обязательно будет бороться против Финитана и его идеи.

– Все так и получается, ваша честь, да.

– Я уверен, что ты так и думаешь. Это все из-за того, что ты молод и – прошу меня простить – способен видеть только краткосрочные перспективы. Неужели ты в самом деле думаешь и веришь всем сердцем, что я не хотел бы избавить город от преступности?

– Нет.

– Ты прав. Что ж, я благодарен тебе за любезность. На самом деле я поддерживаю идею высылки. И тебя можно поздравить с тем, что ты ввел эти ордера, да еще при такой сильной политической оппозиции.

– Я усвоил в городской политике, что идея, которой препятствуешь, всегда получает поддержку из других источников.

Овейн благодушно улыбнулся.

– Вот теперь мы поговорим о сегодняшнем дне. Что ты можешь сказать об этом полке милиции?

Эдеард оглянулся на конюшни. От деревянных зданий отъезжали последние повозки. Следом ген-псы погнали блеющее стадо.

– Я думаю, бандитам придется несладко.

Ген-орел участка Дживон, парящий над городскими воротами, показал Эдеарду еще пять повозок гильдии оружейников. Они поджидали обоз, стоя на обочине. Эдеард знал, что эти повозки последуют за полком до самой провинции Таленс, где будут продавать пистолеты перепуганным крестьянам и фермерам, еще больше обогащая гильдию Овейна, как и говорила Джессиль. Такая торговля не считалась преступлением, но это не делало ее справедливой.

– Да, – согласился Овейн. – Но можешь ли ты сказать, откуда они там взялись?

– Они есть повсюду.

– И это верно. Бандиты и грабители – свидетельство падения нашего общества, Идущий-по-Воде. Вот что меня беспокоит.

– Я не уверен, что понимаю, ваша честь.

– Если ты вышлешь лидеров банд из города, куда они пойдут?

– За пределы самой дальней провинции или на какой-нибудь удаленный остров. Я думал именно об этом.

– Конечно. Такое решение выглядит гуманным; и ничего другого от человека с твоими принципами я не ожидал. Мы все грешим тем, что распространяем о тебе всякие пересуды. Но я ни разу не слышал, чтобы хоть кто-то упрекал тебя в недостатке честности, и за это я благодарен Заступнице. Но задумывался ли ты о том, что произойдет через год или через десять лет после их изгнания? Негодование? Стремление вернуться? Если они не вернутся сюда, они обязательно присоединятся к бандитам.

– Что же вы предлагаете? Мне показалось, что именно это мы и намерены обсудить.

– И обсудим. Мое предложение, как ты его назвал, состоит в том, чтобы избавляться от бандитов и грабителей не через их изоляцию. Все мы живем в одном мире. Мы должны стать единым народом. И проблемы нужно решать всем миром. Полки милиции должны действовать в провинциях, а констебли – здесь, в городе. И вот когда мы переловим всех злодеев, мы сможем сослать их в удаленное место. Твоя идея о далеком острове мне понравилась, так легче будет их охранять.

– Так в чем же разница между вами и Финитаном?

– Финитан думает только о городе. Он ищет краткосрочные решения. Ведь не мог же ты не задумываться о том, что станет с людьми после высылки.

– Я думая об этом, ваша честь, – признал Эдеард. – Но пока мы только ухудшили положение на равнине Игуру, где участились случаи грабежей. Именно потому я и предложил высылку.

– А как ты думаешь, сможем ли мы решать эти проблемы по отдельности?

– Как я понимаю, необходимо учитывать обе стороны дела.

– Рад слышать. К несчастью, в городе справиться легче. И ты, Идущий-по-Воде, показал нам, как это можно сделать. Никто не сомневается в твоем окончательном успехе, даже бедняга Байз.

– Хотелось бы мне, чтобы и он сдался.

Овейн рассмеялся.

– Не беспокойся. Придет время, и я сам встану рядом с Байзом и добьюсь его подписи на ордерах.

– Ваша честь?

– Это просто политика. Мастер Байз считает, что добьется большего могущества, поддерживая меня. В Совете меня его поддержка вполне устраивает. Но в конце концов он будет вынужден смириться с неизбежностью, и мы изгоним его гнусных дружков с улиц города.

– Это… внушает надежду.

– Я так и подумал. Я не стану просить тебя о поддержке, поскольку Финитан твой покровитель, а я не могу поощрять вероломство, но скажи, ты согласен хотя бы с некоторыми из моих возражений?

– Да, ваша честь, согласен.

– Спасибо.

– Но почему вы не можете достичь согласия с мастером Финитаном?

– К несчастью, мы слишком долго были политическими противниками. И ни один из нас не доверяет другому. Должен предупредить, я буду упорно бороться за то, чтобы сохранить свой пост, и не важно, насколько мы согласны или не согласны в частных вопросах. Такова человеческая природа, особенно у нас, консервативных мастеров. Как ты думаешь, Финитан согласится отступить?

– Нет.

– Верно. Я же хотел разъяснить тебе свои стремления. Кто бы ни выиграл эти выборы, бороться на улицах против бандитов придется тебе.

– Спасибо вам, ваша честь.

– Хочу признаться, что мысль о твоей дальнейшей работе на благо города вселяет в меня уверенность. С тех пор как ты прошел по воде, констебли творят настоящие чудеса. Чего стоит только эта громкая победа над похитителями бедняжки Мирнаты. В тот день я и сам присоединился к всеобщему ликованию, когда вы плыли в гондоле по Главному каналу. И прошу Заступницу только о том, чтобы она была так же благосклонна к полкам милиции. У них не менее трудное задание, да еще и тесно связанное с политикой.

– Каким образом? – спросил Эдеард.

За разговором они уже почти дошли до Внешнего канала, и впереди показался бронзовый позеленевший мост, спроектированный самим Рахом.

– Жители провинций хотят пользоваться всеми преимуществами города, ничего за это не заплатив, – сказал Овейн. – Пять раз за прошедший год я посылал наши полки на помощь отчаявшимся губернаторам провинций, И что мы получили взамен? Неохотное возмещение самых основных затрат. А какая польза от этих рейдов? В конце концов полки возвращаются домой, оставляя провинции беззащитными перед уцелевшими бандитами. Бессмысленное занятие, которое ничего не дает в долгосрочной перспективе. Если мы хотим добиться стабильности и покончить с этими ужасными преступлениями, провинциям придется платить налоги по ставкам Маккатрана, чтобы организовать постоянную защиту. Тогда милиция будет оставаться в стратегически важных пунктах постоянно. Такое дело требует колоссальной реорганизации, нельзя усилить одну провинцию в ущерб другим. И все затраты – а они будут немалыми – следует делить поровну. Закон должен действовать одинаково для всех без исключений. И мастер в своем особняке, и фермер в своем коттедже должны подчиняться одним и тем же правилам.

– Единый народ, – произнес Эдеард.

– Точно. Сейчас же между городом и провинциями слишком слабые связи. И посмотри, к чему это привело: мы оказались на грани анархии. Новой угрозы можно избежать, лишь объединив все цивилизованные силы, укрепив границы и усилив правосудие. А такое возможно только там, где существует настоящее равенство.

Они вместе подошли к мосту. Эдеард пытался осознать все, сказанное мэром, но его мысли были в полном беспорядке. В тени комплекса Дома парламента Овейн снова повернулся к Эдеарду.

– Я надеюсь, что ты больше не считаешь меня врагом, Идущий-по-Воде.

– И никогда не считал, ваша честь.

– Это меня радует. Возможно, настанет время, когда ваше поколение придет к власти, вы избавитесь от тщеславия и недомыслия, отличающих сегодняшних политиков. Я желаю тебе в этом удачи.

Сказав так, Овейн коротко кивнул и направился в башню гильдии чиновников. Свита последовала за ним. Капитан Ларош, проходя мимо Эдварда, понимающе кивнул.

– Ох, Заступница, – выдохнул Эдеард.

Он повернулся и медленно зашагал вдоль стены Дома парламента к мосту, через который мог выйти в Дживон. «Значит, – думал он, – кто бы ни выиграл, мне обеспечена поддержка в борьбе с бандами».

Несмотря на все заверения мэра, Эдеард все же надеялся, что победит Финитан. Хотя и идея с колонией для преступников на удаленном острове казалась весьма привлекательной.

Из всех жителей Маккатрана Эдеард меньше всего ожидал встретить на ступеньках общежития констеблей Нанитту. Но в тот вечер его поджидала именно она.

– Можно с тобой поговорить? – спросила она.

Про-взгляд Эдеарда мгновенно обследовал окрестности. Он надеялся не увидеть знакомых людей (к примеру, эта встреча была бы в первую очередь неприятна для Максена), а узнать, кого послал следить за ним Буат.

– У тебя ровно одна минута, – сказал он, убедившись, что поблизости нет ничего подозрительного.

– Не здесь, это слишком важный разговор, – дрогнувшим голосом попросила Нанитта. Вся ее самоуверенность куда-то пропала.

Эдеард пригляделся к ней внимательнее. Под темно-синим плащом на ней было платье в зеленую и белую полоску с низким вырезом, а волосы она уложила длинными локонами. При солнечном свете был отчетливо заметен обильный макияж, но даже он не мог скрыть синяка на скуле, и губа девушки, похоже, совсем недавно кровоточила.

– Хорошо, – согласился Эдеард. – Пять минут.

Нанитта с любопытством огляделась, войдя в его квартиру. Она протянула руку в охлаждающей нише, потрогала кувшин с молоком и фрукты.

– У тебя здесь все по-другому, как они и говорили, – сказала она, подходя к кровати и пробуя рукой ее упругость.

– Кто говорил?

– Девушки, с которыми я разговаривала. По поручению Иварла, конечно. Со мной они держатся свободнее, чем с ним.

– Правильно, – буркнул Эдеард.

– Он зациклился на тебе.

– А его брат?

Нанитта печально опустила плечи.

– Я его ненавижу.

Эдеард показал рукой на ее щеку.

– Он тебя бьет?

– И это тоже.

– Так уходи от него.

Она горько усмехнулась.

– Ты так говоришь, будто это просто. Ты действительно приехал откуда-то издалека?

– Возможно.

– Я хочу от него уйти, – сказала Нанитта. – То, о чем ты говорил прошлой ночью, – это все правда?

– Да. Даже если будет избран снова Овейн. Сегодня я с ним разговаривал.

– Значит, меня вышвырнут из города.

– Это зависит от того, насколько сильно ты замешана в преступлениях.

– Удивительно, что моего имени еще нет в твоих ордерах.

– До сих пор мы сосредоточивали внимание на опасных преступниках.

– В ссылке моя жизнь будет совсем другой; кому там нужна городская шлюха.

– Зачем ты пришла, Нанитта? Что ты хотела мне рассказать?

– Он собирается купить оружие. Очень большую партию.

– У кого?

Она слабо усмехнулась.

– Если я уйду сейчас, я доберусь до какого-нибудь большого города за пределами равнины Игуру, где никто не знает, кто я и что я. Я могла бы купить маленький домик и найти себе мужа, хорошего провинциального парня. Я бы добилась того, чтобы он меня полюбил. Из шлюх получаются лучшие жены, ты об этом знаешь? Я не уверена, что смогу стать хорошей домохозяйкой и заботиться о детях, но как мужчина он будет счастлив, и моя жизнь тоже устроится.

– Жаль, что Буат не думает так же.

– Нет, ты об этом не жалеешь. Тебе это нравится – оно составляет всю твою жизнь. Ты стремишься победить его, ты хочешь освободить Маккатран от банд, которые его контролируют. Ты хочешь дойти до конца, Идущий-по-Воде. Просто выбросить их из города, чтобы они могли через несколько месяцев или лет вернуться в город, тебе недостаточно. Идущий-по-Воде жаждет окончательной победы. Мне неизвестно, что ты сделаешь, чтобы ее добиться, но я точно знаю, что не хочу при этом присутствовать. Если выбирать между тобой и Буатом, тебя я, пожалуй, боюсь больше.

– Это прекрасная характеристика для меня. Жаль только, что не совсем точная.

Взгляд Нанитты через проем проник в ванную, и при виде ровных и плоских ступеней ее брови удивленно приподнялись.

– Знаешь, не только Матери в храмах способны предвидеть будущее.

– Почему бы тебе просто не рассказать мне все, что тебе известно об оружии? Я готов лично проводить тебя до городских ворот. И никто тебя не остановит.

– А как я, по-твоему, смогу получить свой домик с участком земли?

– Я думал… У тебя же, вероятно, есть деньги?

– Когда-то я была танцовщицей. Очень давно. Это единственное, чего я тогда хотела. И я выступала в тот день, когда к нам заглянул Иварл. Вот так. Он, конечно, хорошо знал хозяина театра, а я была настолько молодой и глупой, что поверила обещаниям. После того как я провела с ним какое-то время, я поняла, что стала частью той жизни, что пути назад нет. Без согласия Иварла меня бы не нанял ни один театр. Я сдалась.

– Очень жаль.

– В том-то все и дело, Идущий-по-Воде. Я не просто одна из девушек в «Доме голубых лепестков». Я его собственность. Ты знаешь, что это значит? Знаешь, что такое быть ниже, чем любая ген-форма?

– Не стану тебя поощрять, отвечая, что знаю.

– Спасибо. Но теперь ты знаешь. Если ты хочешь услышать, когда и где он получит оружие, ты должен мне заплатить. Так всегда поступают мужчины: они платят мне за то, что у меня есть.

– Я должен буду посоветоваться с капитаном участка или с Финитаном.

Она подошла ближе и встала перед ним, излучая уверенность, словно настоящий мастер.

– У тебя нет времени. Я хочу сегодня получить деньги и уехать завтра утром.

– Такие вещи требуют подготовки, и тебе это известно.

– Я рассказала тебе о своей мечте, только и всего. Мы оба знаем, что выжить я смогу где угодно. Так ты хочешь, чтобы я продолжала свое занятие? Я-то считала, что ты хочешь всех нас спасти, Идущий-по-Воде.

– У меня нет таких денег.

– Они есть у Кристабель.

– Я не могу ее просить.

– Почему? Кстати, а почему вы до сих пор не помолвлены? Об этом гадает весь Маккатран. Мне-то хоть скажи, я ведь утром уеду.

– Прекрати.

Нанитта сбросила плащ, подошла к кровати и нагнулась, так что ее руки скользнули по простыням.

– Если она тебе так нужна, могу показать тебе кое-что, чтобы ваша следующая неделя и день сработали безотказно.

– Убирайся с кровати.

– Я знаю, что хороша в постели. Как ты думаешь, кто показал Ранали физические стороны ее способностей?

Эдеард едва удержался, чтобы не схватить ее третьей рукой, но сумел обуздать свой гнев.

Нанитта выпрямилась.

– Ты видишь, какая я, Идущий-по-Воде, видишь, как низко я пала? Это они сделали меня такой. Я уже не могу вернуться назад после разговора с тобой. Ты видел, как поступили с Иварлом, а он даже не пошел против них, в отличие от меня. И ты теперь должен спросить себя: насколько сильно ты хочешь их прижать? Достаточно ли, чтобы попросить у Криста-бель сумму, которую она тратит на пару туфель, подходящую к одному из вечерних платьев? Или ты решишь оставить все как есть только потому, что это слишком личное для тебя дело?

– Это не личное дело.

– Прекрасно. Тогда я подожду здесь, пока ты не принесешь деньги.

– Мы не можем ей доверять, – сказал на следующее утро Максен, когда Эдеард собрал свое отделение в малом зале.

– Почему? – стараясь быть рассудительным, спросил Эдеард.

Он ужасно себя чувствовал, обращаясь к Кристабель за деньгами. Она, конечно, старалась облегчить его положение, говоря, что очень рада помочь, но легче ему от этого не стало.

Нанитта, не в силах скрыть удивления при виде огромной суммы, пересчитала деньги в кошельке, который Эдеард принес домой.

– Надо было давным-давно это сделать, – сказала она.

– Рассказывай, что тебе известно об оружии, – поторопил ее Эдеард.

И она рассказала: о встрече в кабинете Буата, куда ее не допустили, о посетителе с незнакомым ей акцентом и о том, что Буат стал поговаривать о пистолетах, убивающих констеблей, и о сведении счетов.

– Потому что это Нанитта, – сказал Максен, недоумевая, что остальным недостаточно такого аргумента.

– Я чувствовал, что об оружии она говорила правдиво, – ответил Эдеард.

– Меня больше беспокоит все остальное, – заметил Бойд. – Прости, Эдеард, но, когда дело касается честности, твой инстинкт не кажется мне непогрешимым. Ты всегда стараешься отыскать в людях что-то хорошее.

Эдеард с удивлением взглянул на сослуживца.

– Ладно, так в чем она могла солгать? В худшем случае она выставит меня полным ослом и сбежит с порядочной суммой денег. И как это нам повредит?

– Как ты сказал? – негромко спросил Динлей. – Ах, да: «пистолеты, убивающие констеблей».

Эдеард почесал в затылке. Именно эти слова расстроили его сильнее всего.

– Да, – подтвердил он.

«А вдруг это скорострельное оружие? – подумал он. – Нанитта упоминала о незнакомом акценте».

Но в глубине души он даже хотел, чтобы все оказалось именно так, хотел наконец доказать, что Эшвилль пал от рук неизвестного клана, обитающего где-то в неизведанной области мира.

– Но если эта часть ее информации правдива, – быстро ответил он, – нам просто необходимо вмешаться, пока оружие не попало в руки обычных уличных громил. В противном случае нас ждет кровавая баня.

– Логично, – нехотя согласился Максен.

– Им известно, что мы научились скрываться, – сказал Бойд. – В Сампалоке, когда мы следили там за бандитами, я видел тьму собак. Сейчас уже многие преступники ими обзавелись.

– Я защищу вас от самого сильного обстрела, – сказал Эдеард. – И вы знаете, что мы можем скрыться таким путем, какой им и не снился.

Его товарищи переглянулись.

– Ладно, – сказала Кансин. – Но если эти пистолеты такие, как говорила Нанитта, нам потребуется надежное подкрепление.

– Я поговорю с Чаэ и Ронарком, – пообещал Эдеард.

Спустя две ночи Эдеард пожалел, что не может полностью доверять всем пяти отделениям констеблей, патрулирующим районы Падуя и Зельда. Маршруты обходов должны были казаться случайно выбранными, по крайней мере такими их надлежало сделать сержантам и капралам. Но внимательному наблюдателю маршруты бы показались чрезвычайно подозрительными.

«Или я становлюсь настоящим параноиком?» – думал Эдеард.

Как бы то ни было, он вместе со своим отделением затаился в нижней части асимметричной башни в Эйри, стоявшей поблизости от центрального храма Заступницы. Местом для проведения сделки была выбрана соседняя башня, но Эдеард не рискнул ждать преступников там, поскольку сомневался в способностях своих товарищей скрываться под маскировкой.

По извилистым проходам между изогнутыми и наклонными башнями уже подходили люди, спешившие к вечерней службе. Эдеард не мог не признать, что место для передачи оружия выбрано отлично, тем более что Пифия до сих пор отказывалась вводить ордера на выдворение для района Эйри.

«Это уже третий раз», – донесся направленный телепатический посыл Кансин.

Она передала им изображение ген-орла, бесшумно облетающего башню снаружи. Затем птица нырнула в широкий арочный проход и сделала облет огромного внутреннего пространства.

Выбранная для совершения сделки башня была одной из самых высоких в Эйри – громадный изогнутый шпиль с выступающими вертикальными ребрами, меняющими цвет от дымчато-серого внизу до аметистового в середине и приглушенно пунцового на самом верху, где восемь конических зубцов окружали наклонную площадку. В обширный внутренний зал, занимающий все основание, вели три арочных входа, тогда как большинство башен имело только один. Несколько длинных сталактитов и сталагмитов розоватого цвета загромождали зал, а в самом его центре от черного пола до вершины сводчатого потолка на пятьдесят футов поднимался гладкий черный столб. Единственное отверстие в нем открывало вход на спиральную лесенку, поднимающуюся до верха башни.

«А я вот что обнаружил», – доложил Бойд, показывая друзьям мужчину рядом с башней, ведущего на поводке пса. Он медленно обходил вокруг ее основания, и собака усиленно обнюхивала землю.

«А это не Пирал? – спросил Максен. – Он упоминается во всех ордерах на выдворение».

Мужчина с собакой, закончив обход, направился к мосту, ведущему в район Фиакр. Два констебля в гражданской одежде неторопливо зашагали следом.

Солнце скользнуло за горизонт, и из трещин в похожих на кору дерева стенах башни начал просачиваться оранжевый свет. Через зал пролетел еще один ген-орел.

Про-взгляд Эдеарда неотрывно следил за гондолой, причалившей к ближайшей платформе. Из нее вышли четыре человека, закрытые плотной пеленой уединения. Они вынесли на берег два окованных железом ящика. На таком расстоянии про-взгляд выявил в ящиках лишь наличие металлических предметов. Вскоре подошла еще одна гондола, и из нее вытащили ящики меньшего размера.

«Боеприпасы», – прошептал Эдеард.

В храме началась вечерняя служба, и широкие двери закрылись. Сквозь купол и сотни окон всех трех приделов засиял яркий оранжевый свет. Около дюжины людей, ранее слонявшихся вокруг храма, начали потихоньку собираться к высокой башне.

«Вот это да», – протянул Динлей.

Одним из мужчин, попавших в сияние башни, оказался Медат.

Эдеард усмехнулся.

«При виде нас он просто помрет от страха».

Люди из гондол подошли к башне и встретились с группой Медата.

«Я насчитал пятнадцать человек», – сказал Максен.

Эдеард все еще пытался определить контуры предметов в ящиках. Это явно были пистолеты, но не настолько сложно устроенные, как то скорострельное оружие, что применяли налетчики в Эшвилле. «Благодарю, Заступница!» – подумал Эдеард. И вдруг он узнал их.

«Я уже видел эти пистолеты. Иварл и его люди стреляли из них в меня, когда горел „Дом голубых лепестков“. Они заряжаются пулями большого калибра, но я наверняка смогу их остановить».

«В таком случае не позволяй им пробить мою грудь», – сказал Бойд.

«Выходим, – скомандовал Эдеард. Он бесшумно выбрался из укрытия и поспешил к высокой башне, телепатируя на бегу Чаэ: – Окружайте их. Здесь пятнадцать человек, но могут быть еще и наблюдатели».

«Троих мы уже вычислили, – заверил его Чаэ. – Мы идем».

План операции был довольно прост. Динлей и Бойд должны блокировать один вход в башню, Кансин и Максен закроют второй, а Эдеард пройдет сквозь третий.

«Они приближаются».

Эдеард замер и нахмурился, уловив отчетливый телепатический посыл. Он не мог определить, кто его отправил, но точно не один из членов его отделения. Впереди ощущалась тревога, излучаемая бандитами, их провзгляды обшаривали окрестности.

Он остановился на пороге и прислушался к негромким взволнованным голосам, отражаемым сиреневыми сталагмитами и странными выемками в стенах зала. Обе группы сгрудились в центре, вокруг черного столба, у каждого выхода стояли часовые.

«Готовы», – телепатическим посылом объявила Кансин.

Ближайший к Эдеарду часовой резко повернулся и направил про-взгляд на ту арку, у которой должна была быть Кансин.

Эдеард шагнул в башню и сбросил маскировку, одновременно укрепляя вокруг себя защиту.

Часовой чуть не задохнулся от шока.

– Идущий-по-Воде, – заорал он и голосом, и мысленно.

Эдеард устремился вперед. Его третья рука выдернула обоймы из пистолетов у двух бандитов. Кто-то попытался ответить ему тем же, но сил не хватило.

Медат и его сообщники тоже достали пистолеты. У Медата было оружие с длинным дулом. Эдеард сердито заворчал. Двое бандитов начали стрелять. Тогда он выбросил обоймы за пределы башни и сосредоточился на защите. Некоторые бандиты кинулись к двум другим выходам. Первый добежал до той арки, что блокировали Кансин и Максен, и в испуге вскрикнул, когда в каком-нибудь ярде от него появилась девушка-констебль. Ее третья рука нанесла точный удар в висок, и бандит мгновенно рухнул. Девушка исчезла. В то место, где только что была ее фигура, ударили выстрелы. Эдеард своим щитом отразил целый залп. Затем бандиты стали прятаться за сталагмитами.

– Прекратить сопротивление! – закричал Эдеард; его голос отчетливо разнесся по всему залу. – Мы знаем, кто вы. Башню окружают несколько отрядов констеблей. Наши ген-орлы ведут наблюдение снаружи. Вам не уйти.

В ответ на него обрушился настоящий шквал выстрелов. Он сокрушенно тряхнул головой. Динлей, только наполовину видимый, погнался сразу за двумя бандитами. Кто-то растянулся на полу и по инерции, усиленной телекинетическим толчком, ударился головой в сталагмит. Эдеард схватил двух противников и столкнул их друг с другом. Оба безвольно осели на пол. Еще двое вдруг обнаружили, что поднялись в воздух, и отчаянно заорали.

«Поднимайся сюда».

Это был тот же телепатический голос, что и прежде, он без труда пробился сквозь крики и мысленный гвалт. Эдеард стремительно огляделся, стараясь определить, кто говорит. Его про-взгляд наткнулся на Медата, бежавшего к отверстию в основании центрального столба.

Четверо членов банды уже стояли в ряд, с пистолетами у ног и поднятыми руками. Бойд появился прямо перед ними с оружием наготове. В зале все еще гремели выстрелы. Потом шум прорезал вопль боли. Максен стал видимым за спиной парня, схватившегося за плечо, между пальцами уже просачивались струйки крови. Максен отвел дуло пистолета от раны.

– В следующий раз это будет выстрел в голову, – громко предупредил он. – А теперь стой смирно, ты арестован.

И он снова пропал из вида.

Эдеард стремглав помчался к центральному столбу. По пути он третьей рукой перехватил трех бандитов, мгновенно прекративших сопротивление. Он бросил их в сторону Динлея. Из отверстия в столбе доносился топот. Эдеард заглянул внутрь и увидел уходящую вверх спиральную лестницу.

– Эй, остановись, – крикнул он Медату. – Оттуда некуда бежать.

«Но кто же приказал ему подниматься? Неужели они видят нас, несмотря на маскировку?»

Он сердито вздохнул и побежал по ступенькам. Почти сейчас же он оступился на предательской округлости и сильно ушиб колено. Взрыв боли вызвал перед глазами туман из красных искр. Шаги Медата становились все тише.

– Ладно, если уж ты этого хочешь, – пробормотал он, поднимаясь и продолжая погоню.

– Эдеард? – донесся снизу оклик Кансин.

– Медат побежал наверх. Я его возьму. А вы держитесь внизу.

Стены столба оказались невероятно толстыми и неприятно ограничивали про-взгляд. Эдеард мог видеть только отряды констеблей, спешивших к башне. Внизу, в зале, его друзья окружили сдавшихся бандитов. Над ним двигалась мерцающая точка, которая, как он знал, соответствовала разуму Медата.

Они продолжали бежать, поворачивая снова и снова. Тонкого луча оранжевого света, падавшего с высокой выгнутой крыши, едва хватало, чтобы видеть закругленные ступени. При каждом шаге приходилось напрягаться почти до прыжка. Как Медат выдерживал такой темп, оставалось для Эдеарда загадкой. У него уже громко стучало в ушах, а легкие чуть не разрывались. По спине и ногам текли струйки пота. После двух третей подъема он был вынужден замедлить бег, что разозлило его еще сильнее. Медат стал прибавлять скорость.

На последнем витке спирали Эдеард уже практически шел шагом. Каждый вдох приходилось буквально проталкивать в легкие. Мокрые от пота волосы прилипли ко лбу. И концентрировать внимание стало ужасно трудно. Тем не менее он сумел прощупать про-взглядом верхнюю площадку башни. Восемь зубцов по ее краям вонзались в небо, их слегка загнутые концы поднимались над уровнем платформы еще на сорок футов.

Медат стоял в десяти футах от центрального конуса, напротив выхода с лестницы. Он явно поджидал Эдеарда и уже поднял пистолет.

– О Заступница, – неслышно прошептал Эдеард.

Ярость, загнавшая его на самый верх башни, отступила под натиском усталости. Надо было просто подождать его внизу, рано или поздно голод заставил бы его спуститься. Эдеард поднялся еще на несколько ступеней. Он бы легко справился с Медатом. Но, с другой стороны, Медат это прекрасно знал. Эдеард до сих пор не понял, кто посылал бандиту телепатические приказы и где он сейчас.

Словно в подтверждение его сомнений, в душе начала зарождаться тревога. Она проявилась так сильно, что Эдеард остановился. Что-то было не так, он это чувствовал, хоть и не знал причины. Очень осторожно он сделал еще пару шагов вверх и стал более тщательно осматривать площадку. Точно! Медат был здесь не один. Пол чувствовал давление еще четырех пар ног, хотя про-взгляд Эдеарда ничего не обнаруживал.

«Нанитта, – мысленно воскликнул он, снова впадая в ярость. – Вот дерьмо, Максен такого бы не допустил».

У самого выхода с лестницы Эдеард снова закрылся маскировкой и попросил город пропустить его сквозь стену. Он вышел на площадку в пяти футах от проема. Первое, что его поразило, – это ветер. Внизу, на уровне земли, он был довольно тихим, а здесь едва не сбивал с ног. Эдеард наклонился навстречу потоку воздуха. Четыре его невидимых противника стояли рядом с одним из восьми зубцов. На фоне бледного сияния звездной туманности, заливавшей небеса Маккатрана мерцающим светом, Эдеард ничего не видел.

Ступая как можно тише, он направился в их сторону. Мимо Медата, все еще целившегося в проем лестницы из длинноствольного пистолета, Эдеард прошел в каких-нибудь двух футах. В этот момент он обнаружил, что платформа башни слегка наклонена к краю. Что-то вроде головокружения вызвало дрожь в его коленях. Эдеард не позволил ей подняться выше и продолжал подкрадываться.

Невидимые ноги стали менять положение. Сначала двое врагов сделали по шагу назад, а потом все четверо подошли ближе к зубцу. Эдеард злорадно усмехнулся и продолжал идти.

Он был всего в пяти футах от цели, когда в левый бок, чуть пониже грудной клетки, что-то ударило его с колоссальной силой. Он вскрикнул, скорее от удивления, чем от боли, и едва смог вздохнуть, мгновенно утратив маскировку. Медат развернулся. Второй удар сбил его с ног.

«Пристрели его», – донесся телепатический шепот.

«Как они смогли меня увидеть?»

Медат выстрелил. Пуля едва не пробила защиту Эдеарда. От мощного телекинетического толчка он заскользил по наклонному полу. В памяти вспыхнуло воспоминание о том, как Арминель сбросил его в воду Бирмингемской заводи. Заступница, помоги!

«Еще».

Удар пули снова сопровождался телекинетическим толчком. Эдеард перекатился за край площадки. Он отчаянно замахал руками, но пальцы хватали только воздух.

– А ты умеешь летать, Идущий-по-Воде?

Эдеард, непрерывно крича, полетел вниз. Он инстинктивно попытался удержаться за край площадки третьей рукой и даже ощутил захват, но это не остановило падения. Его мысли под свист воздуха устремились к дремлющему разуму города. «Помоги мне, если ты можешь», – обратился он с мольбой к медлительным необъятным мыслям.

Все было бесполезно. Он падал. Падал…

«Кристабель!»

Краешком сознания он уловил ее испуганный крик. Эдеард направил еще один посыл. «Я люблю тебя». Он был уверен, что Кристабель поймет, и от этого смерть не казалась такой уж пугающей. Он падал.

Теперь в любой момент…

Он напрягся, ожидая взрыва непереносимой боли перед смертью.

Падал…

– Благая Заступница, как же ты это делаешь? – раздался озадаченный возглас Чаэ.

Что-то шлепнуло Эдеарда по заднице. Земля.

– А? – изумленно воскликнул он.

Он посмотрел вверх. С десяток лиц, одинаково удивленных и встревоженных, склонились над ним, образовав кольцо. Ладони недоверчиво похлопали по земле. Он был внизу – и невредим.

– Я упал, – выпалил Эдеард.

Конечно, ему ведь всегда казалось, что он падает, перемещаясь по подземным тоннелям города. Наверно, это то же самое.

В его горле заклокотал почти истерический хохот, а по щекам потекли слезы.

Кто-то из констеблей, окружающих Эдеарда, буквально отлетел в сторону. В образовавшуюся щель просунулись Кансин и Бойд.

– Эдеард! – взвизгнула Кансин. – О Заступница, что произошло?

– Западня, – слабым голосом произнес он.

Он показал наверх, на темный силуэт нависшей над ними башни. И удивился, сколько потребовалось усилий, чтобы просто поднять руку.

– Медат? – удивленно спросила она.

Эдеард кивнул. Дыхание давалось ему с трудом, все тело противно покалывало, и его начала бить дрожь. Его про-взгляд обнаружил донесшийся откуда-то импульс животного страха.

– Что происходит? – прохрипел он. – Что?

– Эдеард? – Голос Бойда словно звучал где-то очень далеко.

Чаэ, нахмурившись, оглядывался по сторонам. Эдеард настолько обессилел, что уже не мог говорить.

«Вы чувствуете?» – телепатически обратился он к друзьям.

«Что?» – спросила Кансин.

Теперь и Чаэ тоже излучал тревогу.

«Живее!»

Третья рука старого сержанта отшвырнула Кансин, а сам он попытался отпрыгнуть назад.

И тогда Эдеард увидел: прямо над ним, на великолепном фоне зеленоватого сияния туманности Ку чернел человеческий силуэт. Эдеард попытался откатиться и одновременно напрячь остатки телекинетической силы, чтобы отбросить падающее тело.

Медат ударился о землю в двух футах от того места, где лежал Эдеард. Чаэ отскочил только наполовину. Столкновение вызвало зловещий треск множества ломающихся костей.

Эдеард бессмысленно уставился на груду разбитой плоти. Из открытого рта Чаэ вытекла струйка крови. Глаза сержанта медленно повернулись и встретились с взглядом Эдеарда.

В стороне раздался чей-то плач. Похоже на Кансин.

– Сержант? – воскликнул Эдеард.

«Ох, клянусь Заступницей, – телепатически откликнулся Чаэ. – Подожди, мне так больно».

– Нет, – прошептал Эдеард. – О нет.

Чаэ с хрипом выдохнул в последний раз. Эдеард старался про-взглядом удержать его гаснущий разум. Но мысли угасли и в то же мгновение отделились от тела. Эдеард почувствовал, как призрачный силуэт Чаэ поднялся над его собственным телом.

– Сержант? – в отчаянии окликнул его Эдеард.

«О Заступница», – ответил ему призрак.

– Сержант!

– Эдеард?

Это Динлей, опустившись на колени, испуганно кричал ему прямо в ухо.

– Ты видишь его? – шепотом спросил Эдеард.

– Эдеард, ты в шоке. Попытайся сосредоточиться на мне.

– Это не шок. – Эдеард передал изображение всем окружающим.

Все констебли, собравшиеся вокруг, одновременно вздохнули, увидев дух сержанта, приветливо улыбающегося им.

«Я чувствую, Эдеард, – объяснил Чаэ. Он посмотрел вверх, на небеса. – Как красиво. Они зовут меня. Туманности поют. Ты слышишь?»

– Нет, – всхлипнул Эдеард. – Я не могу их слышать.

Из центрального храма высыпала стайка настоятельниц, желавших узнать причину шума, но их встревоженные голоса смолкли, как только им поступило переданное Эдеардом ощущение. Потом рядом с разбившимся телом Чаэ появилась сама Пифия, излучающая искреннюю радость. Одна ее рука приподнялась, словно намереваясь дотронуться до призрака.

«Я хочу уйти, – сказал Чаэ ошеломленным зрителям. – Я должен. Здесь меня больше ничто не держит».

– Ты заблудишься там, – предостерег его Эдеард. – Оставайся с нами, оставайся, пока Небесные Властители не вернутся, чтобы проводить твою душу.

«Это пение, Эдеард. Ох, что это за пение. Какая радость нас ждет».

– Подожди! Пожалуйста!

Чаэ улыбнулся, глядя вниз. Он как будто благословлял всех, кто его видел.

«Не волнуйся обо мне. Я буду следовать за песнями».

– Да приведет тебя Заступница к самому Ядру, – произнесла Пифия.

«Спасибо, Матушка», – ответил Чаэ.

Он потянулся к небу, словно за каким-то материальным предметом. Его облик начал вздрагивать. Он в последний раз посмотрел вниз, и призрачное лицо едва заметно нахмурилось.

«Кто ты?»

Затем его силуэт с невероятной скоростью унесся навстречу желанной туманности.

Эдеард, всхлипнув, упал на спину. Его разум погрузился в темноту.

Сознание вернулось ощущением приятного тепла. Эдеард чувствовал себя превосходно, лежа неизвестно где, закрыв глаза и ни о чем не думая. Ему легко дышалось, голод не мучил, тело прикрывала почти невесомая простыня. Чего еще можно было пожелать?

– Кристабель, – произнес он, зная, что она где-то рядом.

Ему не надо было пользоваться про-взглядом, он просто знал это.

– Ты очнулся.

Ее пальчики погладили его по лицу.

Он открыл глаза и увидел ее улыбающееся лицо. Более прекрасного зрелища он не мог и вообразить.

– Никогда больше так не делай, – упрекнула она его.

– Не буду.

Кристабель легонько поцеловала его.

– Все очень беспокоились, – добавила она.

– Могу себе представить.

Эдеард огляделся по сторонам. Он лежал в незнакомой большой комнате с высокими потолками, на стенах висели гобелены и картины в рамах. Он узнал деревянные застекленные двери, выходящие в оранжерею, сквозь них в комнату било яркое солнце.

– Уже полдень?

– Гм, Эдеард, ты упал два дня назад.

– Ого.

– Наш доктор сказала, что ты страдаешь от истощения и перенесенного шока. Она дала тебе какое-то снадобье, чтобы ты спал. Тебе нужно было время, чтобы поправиться.

Эдеард обвел рот языком и нахмурился. Вкус оказался не слишком-то приятный.

Кристабель подала высокий стакан с водой.

– Спасибо.

Он осторожно приподнялся, и Кристабель подложила ему под спину пару подушек.

– Весь Маккатран только о тебе и говорит. Опять, – насмешливо сказала она.

Он слегка пожал плечами.

– Когда ты позвал меня, я думала, ты умираешь.

Ее глаза стали наполняться слезами.

– Прости.

Он привлек ее к себе и долго держал в объятиях, пока мысли Кристабель немного не успокоились.

– Теперь ты и летать умеешь, – сказала она.

– Нет, я не могу. Это что-то другое. Город. Кристабель, город мне помогает.

– Город? Ты имеешь в виду Маккатран?

– Да. – Он ощутил в ее мыслях недоумение. – Я попробую объяснить, но не уверен, что сумею. Наверное, я давно должен был объяснить это всем. Не знаю.

Она положила руку ему на грудь.

– Не спеши. Ты должен многое рассказать многим людям. Но надо еще подумать, о чем можно им рассказать, а ты пока не в том состоянии, чтобы принимать важные решения.

– Согласен.

Он понимал, что в этом Кристабель права.

– А еще ты видел душу сержанта Чаэ. Если раньше ты считал себя популярным, не поверишь, насколько знаменитым ты стал сейчас.

– Я думал, мне все это привиделось.

– Ты поделился своими ощущениями, и сама Пифия говорила с его отлетающей душой. Более надежного свидетеля и пожелать невозможно. Она ждет – хочет поговорить с тобой о «сопряжении с загробным миром по милости Заступницы». Мы должны немедленно проинформировать ее, как только ты очнешься, – многозначительно добавила Кристабель.

Эдеард неосознанно подтянул простыню на пару дюймов. В данный момент на нем была только мешковатая ночная рубашка. «Кто же меня раздевал?» – подумал он.

Кристабель высокомерно поджала губы.

– Я прислала своих горничных, чтобы подготовить тебя к отдыху.

– Что?

Она хихикнула.

– За тобой ухаживала доктор и послушницы.

– Ох.

Час от часу не лучше. Послушницы!

Кристабель обняла его.

– Благодарение Заступнице, ты все тот же глупенький Эдеард.

– А что с моими друзьями?

– Ждут за дверью – с большим нетерпением. И доставляют слугам массу хлопот. И еще они очень хорошие. Да, можешь не спрашивать: бандиты арестованы и ждут суда в камерах под Домом парламента. Их «пистолеты, убивающие констеблей» конфискованы, и ты ни за что не догадаешься, откуда они появились.

– Откуда? – нетерпеливо спросил он.

– Из гильдии оружейников.

– Нет!

– Да. Вероятно, из тайного хранилища, оберегаемого на случай нападения на город врагов. Изготовлены несколько столетий назад. Овейн в ярости. Он приказал провести тщательное расследование. Об этом оружии кроме самых старших мастеров гильдии никто не должен был знать.

– У мэра большие неприятности.

– Вероятно. Папа очень веселился, когда рассказывал мне об этом.

– Спасибо тебе, – ласково сказал он.

Она беззаботно улыбнулась.

– За что?

– За то, что ты есть.

– Пожалуйста, Идущий-по-Воде. – Она снова поцеловала его, на этот раз крепче, с оттенком обещания. – Я позову их. Я знаю, что ты хочешь их видеть. Не беспокойся, доктор уже предупредила, чтобы они не задерживались и не утомляли тебя.

Они вошли все вместе. Кансин, все еще встревоженная, убедилась, что он действительно очнулся, а потом села на кровать, взволнованно вздыхая. Динлей нервничал и стеснялся. Бойд, по-мальчишески энергичный, вертел в руках корзину с засахаренными фруктами. Зато Максен ухмылялся во весь рот.

– Нанитта, – язвительно пропел он и ткнул пальцем в грудь Эдеарда. – Я же говорил!

Глава 4

а угольно-черном полу огромного Мальфит-холла, куда Мария проводил один из младших клириков, стояло всего несколько человек. И все они с подозрением поглядывали на Высшего, без усилий скользившего через зал. В их отношении не было ничего личного, просто на неверующих в этом священном месте всегда смотрели косо.

Марий вошел в Лилиала-холл с его непрекращающимися штормами, разворачивающимися на потолке. Проходя под куполом, он увидел, как в пробитом молниями узком просвете среди клубящихся туч мелькнули Близнецы Марса. Арочная дверь в дальнем конце зала привела Мария к апартаментам мэра. Этан ждал в овальном кабинете. После того как комнату отреставрировали, она стала в точности похожей на кабинет Идущего-по-Воде, где тот работал, когда возглавлял Маккатран. Столы и стулья были изготовлены из мардуба и отполированы натуральным воском, испускавшим слабый лавандовый аромат. Три высоких полукруглых окна в стене позади стола открывали великолепный вид на Внешний канал, западную часть Золотого Парка и пологие зеленые холмы района Нижнего Рва, протянувшегося вплоть до хрустальной стены.

– Спасибо, что согласились прийти, – радушно приветствовал гостя Духовный Пастырь.

Он сидел за столом, низко надвинув капюшон белого одеяния. Но даже свободные складки ткани не могли скрыть полуорганических модулей, закрепленных на коже.

Марий почтительно поклонился.

– Я благодарен за ваше согласие встретиться со мной, Пастырь.

Рука Этана чуть заметно шевельнулась, показывая младшему клирику, что можно идти.

– Надеюсь, что вы почти поправились, – продолжал Марий, подойдя к столу.

Его черный мерцающий плащ-костюм оставил в воздухе мимолетные тени.

– Почти. – Этан слабо улыбнулся и поднял руку к полуорганическим наростам. – Теперь их всего три, и мои доктора обещают снять их до конца недели. Удивительно, как благотворно на нашем состоянии сказываются хорошие новости.

– Хорошие новости?

Этан помедлил, прикидывая, не пытается ли гость его поддразнить.

– Человек с помощью Небесного Властителя прошел в Бездну.

– Чтобы попытаться обсудить запрет на ваше паломничество.

– Я сомневаюсь, что кто-либо из представителей АНС понимает основное значение Бездны. Она существует, чтобы научить нас в полной мере пользоваться жизнью, чтобы вознести нас к вершинам духовных возможностей, на какие только способен подняться человек.

– Воистину так, – не скрывая иронии, ответил Марий.

Его чувства не остались незамеченными, и на лице Этана появилась вежливая улыбка.

– При всем моем уважении, я бы не стал сравнивать вас с Джастиной Бурнелли. Насколько мне известно, вы твердо придерживаетесь физических основ Вселенной.

– Я принимаю ее такой, какой она, в моем понимании, должна быть.

– Спасибо.

Этан откинулся на спинку кресла и внимательно оглядел представителя фракции. На старте своей предвыборной борьбы за звание Пастыря он опасался принимать помощь этого человека. И, подобно большинству соискателей высших постов, послал прощупывать контакты своего помощника. Пелим вернулся с переговоров, воодушевленный новыми возможностями. Тогда Этан согласился прислушаться. В политическом отношении помощь Мария была скрытой, но весьма ценной, что позволяло Этану искать союзников в рядах советников и духовенства Дворца-Сада и завоевывать позицию, с которой он мог без опасений выдвинуть свою кандидатуру. А предложение оборудовать корабли для паломников ультрадвигателями почти гарантировало ему полный успех. И все это Ускорители предоставляли по доброй воле, без каких-либо обязательств со стороны Воплощенного Сна. Марий не пытался скрывать истинную цель своей фракции. И Этан понимал, что так долго продолжаться не может, он не раз задумывался, какой окажется цена за такую помощь.

– Но разве Бездна не подтвердила человеческую сущность Джастины, откликнувшись на ее мысли? – спросил Марий таким тоном, словно речь шла о сущих пустяках.

– Всего один коротенький сон, – сказал Этан. – Мимолетный проблеск, рассказывающий о ее трудностях. Очевидно, что она не обнаружила Ядра или хотя бы Небесного Властителя. А ее стремление добраться до ближайшей звезды говорит о приверженности физическому миру.

– Тем не менее она продемонстрировала духовные возможности, доступные Идущему-по-Воде.

– До его силы ей далеко.

– Но ведь, по меркам Бездны, она бодрствовала всего несколько дней и, похоже, неплохо акклиматизировалась.

– И это тоже говорит в пользу нашей доктрины. Бездна станет для нас спасением. Второй Сновидец поведет нас навстречу нашей судьбе, как планировал сделать Иниго.

– Я полагаю, нам обоим прекрасно известно, что этот коротенький сон из Бездны представил нам не Второй Сновидец.

– Верно, – подтвердил Этан.

– А Воплощенному Сну известно, кто принял мысли Джастины?

– Нет.

Марий улыбнулся. На его круглом лице с тонким носом улыбка, скорее, была похожа на гримасу.

– Значит, еще один Сновидец, Пастырь? Похоже, они становятся довольно распространенным явлением.

– Три Сновидца за двести семьдесят лет – вряд ли это можно назвать распространенным явлением. Но я считаю немаловажным тот факт, что два Сновидца появились в столь короткий промежуток времени. События движутся к развязке, что соответствует видениям Иниго.

– Конечно. Я рад, что Второй Сновидец подтвердил: человек может проникнуть в Бездну. Это должно воодушевить последователей вашего движения.

– Так и произошло.

– Мне нет необходимости подчеркивать, как важен для вас Второй Сновидец. Насколько близко вы к нему подобрались?

Этан улыбнулся, глядя в лицо собеседника, мало похожее на человеческое из-за неподвижных зеленых глаз, отражающих мрачные мысли.

– К ней, если быть точным.

– Вот как?

– Да. Мы уверены, что установили личность вероятного кандидата. И раз уж команде встречи известно ее имя, ей не удастся избегать нас сколько-нибудь продолжительное время.

– Примите мои поздравления, Пастырь. Полагаю, отрадно сознавать, что желанная цель так близка.

– Верно.

– Как продвигается постройка кораблей паломничества?

– И здесь нам тоже сопутствует успех. Строительство идет в соответствии с графиком. Не хотите ли предпринять ознакомительную поездку?

– Увы, время ограничено. И по многим причинам.

– Что вы имеете в виду?

– Информация еще не дошла до широких масс, но мне известно, что Флот Содружества направил навстречу флотилии Окайзенской Империи корабль класса «Река», который должен был блокировать ее флагман и передать предупредительное послание.

– Должен был?

– Корабль уничтожен. Как выяснилось, окайзены сильнее, чем предполагал адмирал Казимир.

– Милосердная Заступница!

– Если не удастся их остановить, флотилия будет здесь раньше, чем вы закончите постройку кораблей. И паломничество не состоится.

– Основным поводом для образования АНС после войны против Звездного Странника была необходимость надежно защитить человечество от угрозы извне. С помощью АНС предполагалось достичь значительного прорыва в области технологий.

– Ну, не расстраивайтесь. В конце концов, это был один-единственный корабль. Флот направит более мощное подразделение и преградит путь окайзенской флотилии. Даже мы согласны с этим прогнозом.

– Но гарантий нет.

– В реальной жизни их не существует.

– Они существуют в Бездне, – запальчиво возразил Этан. – К сожалению, ускорить постройку кораблей мы не в силах.

– Я понимаю. Мы все зависим от АНС.

– На честном слове и на одном крыле.

– Точно. Но не стоит огорчаться. Теперь, когда мы так близки к успеху, у моих покровителей есть к вам просьба.

– Ага.

Улыбка Этана стала еще шире. Он почти обрадовался. Будет ли это какое-то абсурдное еретическое требование или несложное задание, которое после старта паломничества вызовет политическую лавину? Принять ему новое условие или сопротивляться до последнего вздоха?

– Мы хотели бы послать с вами своих наблюдателей.

– Наблюдателей? Само слово подразумевает, что они станут держаться особняком, а я искренне надеюсь, что в Бездне такое невозможно.

– Тем не менее мы были бы благодарны, если бы вы взяли их с собой.

– Мы рады всем, кто стремится в Бездну, что бы их к тому ни побудило. Сколько?

– По два-три человека на каждый корабль. Нам бы не хотелось вас затруднять.

– Понятно. – На самом деле Этан ничего не понимал. Он знал, что возможность наблюдения важна для любой фракции, но несомненная логичность запроса его удивила. – Я позабочусь, чтобы вам предоставили достаточное количество камер небытия.

– Наши люди не станут погружаться в небытие на время путешествия.

– Для этого есть причины?

– Они просто не хотят.

Этан помолчал, размышляя, не пора ли выдвинуть решительные возражения. Но никаких весомых аргументов он привести не мог, к отказу его склонял только инстинкт.

– Они настроены против паломничества или против нашего движения в целом?

– Прошу прощения, но ваша доктрина их ничуть не интересует. Это просто ученые, желающие исследовать Бездну.

– А если я откажу?

Марий изобразил искреннее удивление.

– Вы желаете испытать меру моей доброжелательности, поставив меня в затруднительное положение?

– А оно действительно будет затруднительным?

– Я более чем кто-либо другой способствовал вашему выдвижению на этот пост. А ультрадвигатели – подарок феноменально щедрый даже по стандартам Высших. И, принимая его, вы знали, что взамен я, вероятно, попрошу о некотором одолжении.

– Да, знал. И вы понимаете, что я не откажу вашим коллегам в том, чтобы отправиться с нами в путешествие. Я просто хочу понять, каковы ваши мотивы и насколько для вас важна эта возможность.

– Очень важна. Бездна до сих пор остается самым загадочным явлением. Мои покровители считают, что пора разгадать ее тайну.

– Зачем «разгадывать тайну», если вы в любой момент можете стать ее частью?

– Она могущественнее нас.

– Она поделится с вами своими секретами.

– На своих условиях. Принимать чужие условия нам не свойственно.

– А вот меня они вполне устраивают.

– Должен ли я теперь прибегнуть к угрозам?

– Давайте, – спокойно ответил Этан.

– Даже при наличии ультрадвигателей нельзя не учитывать проблему противодействия райелей. Их ранее неизвестная боевая группа явно не желает допускать к границе Бездны кого бы то ни было. Одно дело – позволить проскользнуть одинокому маленькому кораблю, но целая флотилия с миллионами окрыленных надеждами паломников?.. Вам придется либо повернуть назад, либо погибнуть. Райели обладают огромными ресурсами, и я полагаю, защитить вас не сумеет даже весь Флот Содружества, к тому же правление АНС ясно дало понять, что такой попытки предпринимать не станет.

– Да, это последнее препятствие на нашем пути, – признал Этан.

Оборотная сторона триумфа Джастины произвела на Духовного Пастыря колоссальное впечатление. Он всегда знал, что райели – яростные противники паломничества, но о существовании таких кораблей прежде никто и не подозревал. Комментаторы в унисфере последние несколько часов только и делали, что обсуждали эту опасность. И выражение «паломничество к неминуемой гибели» стало одним из наиболее популярных.

– Вдобавок к ультрадвигателям мы можем оснастить ваши корабли защитным полем, пробить которое не под силу даже райелям, – сказал Марий.

– Мне трудно поверить.

– Тем не менее мы обладаем такими системами.

– В обмен на места для ваших пассажиров?

– Да.

– Пути Заступницы неисповедимы. Однако… Она могла бы пожелать, чтобы ваши ученые получили шанс достичь своей цели вместе с нами.

Марий слегка наклонил голову набок.

– Я уверен, что могла бы.

– Я прослежу, чтобы для вас были оставлены каюты.

– Благодарю. – Марий поклонился и легко развернулся. Он без усилий скользнул к двери, но у самого выхода задержался. – Ах, да, – произнес он, не оборачиваясь к Этану. – Нам потребуется еще и немного места в трюмах для оборудования.

– Оборудования?

– Для исследования Бездны ученым нужны инструменты. Подробности я пришлю в ваш офис.

Дверь открылась, и Марий бесшумно исчез, оставив после себя мимолетный вихрь теней.

Приятный морской ветерок долетал до Золотого Парка и шевелил длинные ветви вишневых деревьев, окаймлявших гигантскую площадь. С безоблачного неба беспощадно палило солнце. В белой хлопчатобумажной рубашке и плотных синих джинсах Экспедитору было довольно жарко, но он не хотел пользоваться бионониками, опасаясь привлечь ненужное внимание. Предполагалось, что Иниго выбрал место для Маккатрана-2 из-за климата, почти такого же, как в столице Кверенции. Из-за этого пристрастия к полнейшей идентичности Экспедитору приходилось мириться и с идиотской широкополой кожаной шляпой, потому что именно таким способом реальные жители Маккатрана защищали свои мозги от перегрева. Зато маскарад позволял ему ничем не выделяться в толпе.

В Золотом Парке теперь было многолюдно каждый день. Число обычных зевак значительно возросло, когда Второй Сновидец отказался от предложения Небесного Властителя и верующие пришли искать поддержки у своего нового Духовного Пастыря. С тех пор толпа постоянно разрасталась, наблюдая за историческими событиями в Галактике. Экспедитор понимал такое поведение, он и сам ощущал, какую уверенность излучают мысли людей, разделяющих общие надежды и верования. Так осуществлялась одна из основных человеческих потребностей: быть частью однородной группы.

Сам он испытывал ее на примитивнейшем уровне: он хотел находиться рядом со своей семьей. Играть с дочками, когда Лондон окутывает вечерний полумрак. Купать их. Читать сказки на ночь. А потом спокойно ужинать с Лиззи.

Здесь ему не нравилось. По одной простой причине: ему предстояла активная операция, к каковым, по заверениям фракции, его привлекать не собирались. Поначалу он соглашался только доставлять определенное оборудование, а использовать его должны были другие люди. С течением времени он позволил уговорить себя на выполнение заданий, предусматривающих не просто доставку. Но теперь…

Он опять следил за Марием. Он и прежде занимался этим без возражений, хотя Марий всегда нагонял на него страх. И проблема заключалась вовсе не в эмоциональной чепухе, недопустимой для Высшего. Просто его противник был намного профессиональнее Экспедитора в любом отношении. Да и недавние происшествия никак не способствовали установлению равновесия: полет Джастины в Бездну, уничтожение «Енисея», вторжение на Виотию. Экспедитор не мог представить, какими будут последствия для Содружества в целом. Он просто знал, что в такой неустойчивой ситуации его место дома, с семьей. Тем не менее он торчал здесь, болтался в толпе, следя, чтобы его разум излучал в Гея-сферу присущее всем беспокойство и надежду, да еще носил средневековый наряд, чтобы ничем не выделяться. Между людьми он видел гондолы, скользящие по Внешнему каналу, и Дворец-Сад, чья крыша напоминала столкнувшиеся волны.

Все это время он не спускал глаз с моста из дерева и тросов, ведущего к главному входу во дворец. Именно на нем он всего час назад видел Мария. Удаленные сенсоры, размещенные вдоль канала, позволяли наблюдать и за другими мостами, но встроить датчики во внутреннюю систему было почти невозможно. Воплощенный Сон использовал какую-то сверхсложную программу, предотвращающую внедрение и проникновение, хотя несколько едва заметных микроботов уже потихоньку прогрызали себе путь внутрь. Впрочем, даже если им и удастся миновать парадные залы и добраться до апартаментов мэра, будет слишком поздно.

Полевой сканер Экспедитора засек знакомые признаки бионоников в десяти метрах от него. Он смиренно вздохнул и повернулся к стоящему в ожидании Марию. Несколько неодобрительных взглядов скользнули по его темному плащ-костюму, отражающему яркое солнце, но непоколебимо высокомерный вид его хозяина заставил окружающих воздержаться от активных действий.

– Ты попался, – заговорил Марий.

– Верно, – кивнул Экспедитор. – Поздравляю.

– Хочешь выпить?

– Почему бы и нет?

Скользящей походкой Марий пересек Золотой Парк и по коричневато-желтому мосту из песчаника вышел в район Йисидро. Экспедитор прищурился на трехэтажное здание круглой формы с невероятно сложным узором из шестигранников, выложенным в кладке стен. Высокие стрельчатые окна придавали постройке сходство с башней древнего замка.

– Не здесь ли… – начал он.

– Здесь, – коротко ответил Марий.

Они вошли в таверну и отыскали уединенный столик у самого окна. Официантка приняла заказ и быстро вернулась с чашкой горячего шоколада с апельсином и зефиром для Экспедитора и мятным чаем для Мария. Как только она отошла, они объединили свою защиту, образовав вокруг себя почти невидимую, но непроницаемую оболочку.

– Игра меняется, – сказал Марий.

– Игра осталась той же самой, но ставки возросли, – ответил Экспедитор.

– Справедливо. Ты мне не нравишься, поскольку воплощаешь все, от чего я стремлюсь избавиться. Но я отношусь к тебе с уважением: ты играешь по правилам. В нашем деле есть люди, переставшие их придерживаться.

– Мы не уничтожали Ханко.

– Ханко?

– Не прикидывайся! Кто-то из ваших бросил в планету м-поглотитель Хокинга.

– В самом деле?

– Да.

– Ты в этом уверен?

– Перестань. Не стоит приглашать меня выпить, чтобы разыгрывать из себя вербовщика. Я выбрал фракцию в соответствии со своими убеждениями.

Марий приветственным жестом приподнял свою чашку.

– Мои извинения. Суть в том, что и ты и я исчерпали себя в служении своим фракциям.

– Нет. Если мы будем действовать заодно, мы оба останемся на плаву. И только если вы устроите собственный Армагеддон – вот тогда все изменится.

– Ты представления не имеешь о наших замыслах.

– Концепция слияния не слишком привлекательна. Она предполагает восхождение к вечной божественности. Конфликта за этим столом достаточно, чтобы убедить меня в недопустимости такого пути. И мы оба знаем, что есть фракции более радикальные, чем наши.

– Прими мои поздравления. У тебя есть ответы на любой вопрос.

– Конечно, ты можешь перейти на нашу сторону. И это будет означать неминуемый конец для твоей фракции. И все проблемы исчезнут.

– Я так не думаю.

– Мое дело спросить.

– Я знаю.

Экспедитор попытался отпить шоколад из-под шапки воздушного зефира.

– И что теперь?

– Как я и сказал, игра меняется. Мы подходим к последней стадии операции, планирование которой длилось веками. По существу, это уже не игра. И не думай, пожалуйста, что мы стерпим какое-либо вмешательство.

– Я верю в нашу расу при всей ее многогранности и поразительной недальновидности. Я восхищаюсь нашим многообразием и нашей настойчивостью. И самые лучшие стороны человечества проявляются именно в период бурно разрастающихся конфликтов.

– Только не надо мне рассказывать о том, как мы сильны, когда нас загоняют в угол.

– Не стану, поскольку вы, как мне кажется, намерены игнорировать все разногласия и все многообразие и переделать всех под свою мерку. Но я вам не позволю. Моя фракция этого не допустит.

– В том-то и дело. У вас больше нет выбора. Его не стало еще десятилетия назад, когда мы добились успеха. И сегодняшние события – это результат наших действий.

– Неужели вы считаете, что имеете моральное право подталкивать каждого к постфизическому состоянию, хочет он того или нет?

– Мы берем далеко не каждого.

– Тогда перестаньте манипулировать всем обществом.

– Ты упорно цепляешься за прошлое и хочешь в нем остаться. Что это, влияние твоей жены?

Экспедитор аккуратно поставил чашку на стол, опасаясь ее раздавить, настолько напряглись его мускулы.

– Осторожнее.

– Мы имеем право эволюционировать.

– Имеете. Но вы не имеете права принуждать к эволюции всех остальных, не имеете права разрушать все, что мы создали.

– А что хорошего в вашем правлении АНС? Это же самая консервативная фракция.

– Правление позволило вам существовать.

– Верно. А теперь, словно одряхлевший родитель, завидует нашей юности и свежим взглядам и пытается удержать нас на месте.

– Правление АНС ничего не поощряет и не запрещает, оно нейтрально. А вот мы – нет. Найдите способ осуществить свои намерения, не причиняя вреда остальным, не создавая угрозы для всей Галактики.

– Ничего такого мы не делаем. И вы не вправе удерживать нас от восхождения на новую ступень развития. И не пытайтесь. Я тебя предупредил. Мы с тобой исчерпали возможности этой скучнейшей рутины. При следующей встрече нам не придется мирно сидеть за столом в таверне.

– Что ж, пусть будет, что будет.

Экспедитор проводил взглядом Мария, выскользнувшего из таверны, и только тогда порывисто выдохнул.

– Оззи милостивый, – прошептал он, – я больше этого не вынесу.

Шторм неуклонно усиливался уже на протяжении трех часов. Вездеход обстреливался нескончаемым горизонтальным вихрем миниатюрных ледяных кинжалов, несущихся навстречу со скоростью около ста миль в час. В кабине стоял оглушительный шум, словно машина пробивала путь сквозь стеклянные джунгли.

Уже не в первый раз почва неожиданно вздрогнула, сильно раскачав вездеход. Корри-Лин крепче уцепилась за края сиденья. За последний час это было уже пятое мини-землетрясение, и промежутки между толчками становились все меньше и меньше.

– Прости меня, – сказала Корри-Лин.

Иниго старался провести вездеход по гористой местности, скованной вечной мерзлотой, а Корри-Лин сидела рядом с ним. Ветер медленно и методично выметал весь рыхлый снег, скопившийся в дюнах и трещинах, поднимал его в воздух и только усиливал безумную вьюгу. За узкой щелью смотрового окна уже ничего не было видно, и даже мощные лучи фар обрисовывали на фоне пурги лишь слабо светящийся круг. Датчики вездехода пробивались на жалкие пятнадцать или двадцать метров. И даже сканирование при помощи бионоников Иниго почти не улучшало видимость.

– Тебе не за что просить прощения, – ответил ей Иниго.

Он нащупал ее руку и сжал. Корри-Лин наклонилась в его сторону.

– Если бы я сюда не прилетела, ничего бы не случилось. Все участники Реставрации остались бы живы. А ты бы мог продолжать спасать людей.

– Во Вселенной так не бывает. Меня все равно рано или поздно нашли бы. Я рад, что это удалось именно тебе.

– Я тебя погубила.

По ее веснушчатым щекам потекли слезы.

Иниго остановил вездеход и обнял женщину.

– Ты просто напугана. Нельзя никого винить, тем более себя.

– Как ты можешь быть таким спокойным?

– Все, что я видел, все, что показал Эдеард, дает мне надежду. Надежду, которая не умрет, даже если погибну я, если погибнет еще миллион человек. Человеческая раса выживет. Как выживала уже много раз, как ей еще не раз предстоит выживать.

– Такой же глупый, как и раньше, – жалобно пробормотала она, смахивая слезы.

Он перехватил ее руку, поднес ее к лицу и медленно слизнул влагу с пальцев.

– Все та же моя Корри-Лин.

Она теснее прижалась к его груди.

– И все-таки я считаю себя виноватой. Нельзя было позволять этому психопату уговорить себя на поиски.

– Из твоих слов я понял, что выбора ты не имела.

– Я могла быть смелее. Стоило сбросить мерзавца со скалы, как это сделал ты.

– Но, в конце концов, какая разница?

– Благодарю, но я бы предпочла провести свои последние минуты не в его компании.

– Мы еще не погибли. – Иниго выпустил Корри-Лин из своих объятий и повернулся к пульту. – До моего корабля каких-то две сотни километров.

– А у тебя действительно есть корабль?

– Действительно. Умный парень этот Аарон, сразу догадался.

Вездеход снова рванул вперед. Корри-Лин, поднявшись с кресла, встала позади Иниго и начала массировать ему плечи.

– А сколько мы прошли?

– Около восьмидесяти километров за последние семнадцать часов. – Он кивнул на экран. – Но здесь еще труднее отыскивать путь. Эти землетрясения, как я думаю, означают начало сплющивания планеты. Не удивительно, что атмосфера так взбесилась.

– Мы не доберемся до корабля, да?

– Не доберемся.

Она нагнулась и легонько укусила его за ухо.

– Эй, ты же мессия. Ты должен воодушевлять паству.

– А разве паства не требует определенности?

– Я думала, здесь нет абсолютных понятий.

– Вижу, что тебя нелегко будет обратить в мою веру.

После очередного подземного толчка вездеход опасно накренился. Корри-Лин изо всех сил вцепилась в подлокотники, чтобы не упасть на металлический пол.

– О Заступница, – пробурчал Иниго.

На портале, куда выводилась информация с наружных датчиков, появился контур трещины, проходящей почти параллельно вездеходу. Ее ширина в некоторых местах достигала двух метров. До последнего толчка этого разлома здесь не было.

Иниго увеличил скорость вращения гусениц, заставив вездеход отойти от края.

– Почему ты нас покинул? – спросила Корри-Лин.

– В этом нет ничего загадочного, – сказал он. – Я устал. Устал от ожиданий. Устал от Совета. Устал от поклонения.

– И от меня?

– Нет, только не от тебя. Если бы не ты, я бы не продержался так долго.

– Я тебе не верю.

Иниго рассмеялся.

– Если ты и не абсолют, то уж точно константа. Почему ты мне не веришь?

– Потому что знаю тебя, вернее, знала в прошлом. Ты верил в сны, верил в жизнь, показанную нам Идущим-по-Воде, в жизнь, которая могла бы быть у нас в Бездне. Ты никогда не уставал – только не от этого, не от положения Сновидца. Что же случилось?

– Наверное, мне не стоило уходить. Заступница, посмотри только, что вышло. Этан стал Пастырем! Он никогда бы не поднялся до члена Совета, и причина тебе известна. Почему конклав проголосовал за него? О чем вы думали?

– Перемены, – бросила она. – Паломничество. Второй Сновидец сделал его возможным или по крайней мере позволил надеяться. Но то, что происходит сегодня, не важно. А что случилось семьдесят лет назад? Почему, Иниго? Неужели я не заслуживаю даже этого?

– Был еще один сон, – прошептал он.

Его гея-частицы выплеснули такую мощную волну печали, что она в ужасе содрогнулась.

– Последний Сон? – выдохнула она. – Он реален?

– Не в том смысле, как о нем говорят.

– Но Идущий-по-Воде умер, – запротестовала Корри-Лин. – И в этом его победа: он прожил прекрасную жизнь. Небесные Властители показали его душе путь к Морю Одина. Я была там, я прожила тот сон – сон, данный нам тобой. Я лежала на погребальном костре на вершине самой высокой башни в Эйри и видела, как возвращаются Небесные Властители, заполняя все небо над Маккатраном. И вместе с ними я поднималась ввысь, а весь город пел прощальные гимны. Я приняла его последнее ощущение мира. Он ушел в Ядро Бездны! Это было так красиво, и я верила. Я верила в тебя. – Корри-Лин протиснулась между креслами и опустилась на колени, так что между их лицами осталось не больше нескольких дюймов. – Этот сон я вызываю крайне редко, он такой эмоциональный, что я каждый раз плачу, жалея о том, чего лишены все мы, запертые за пределами Бездны. Это самый значительный сон. И только из-за него я стала последователем Воплощенного Сна, твоего движения. И всегда такой останусь, кто бы ни стоял во главе, какие бы политические игры ни занимали клириков. Ты подарил нам его. Ты подарил нам мечту.

Иниго смотрел на изображение предательской трещины, избегая взгляда Корри-Лин. Его гея-частицы закрылись, спрятав все эмоции.

– Говори, – потребовала она, дрожащим от испуга голосом. – Скажи, что это был за сон.

– Дело во мне, – сказал Иниго. – Только и всего. В моей личной реакции. В нем нет ничего, что могло бы воспрепятствовать паломничеству, ничего, что помешало бы верующим на пути к идеальной жизни. Этот сон взволновал только меня.

– Что в нем было? Пожалуйста, Иниго.

– Я видел еще один сон, – заговорил он, все так же глядя в экран. – Я видел, что произошло с Кверенцией после. После смерти Идущего-по-Воде. Это была жизнь одного из его потомков в Маккатране.

– Что же они сделали? – спросила Корри-Лин. – Злоупотребили его даром?

Вездеход снова тряхнуло.

– Нет, – слабо улыбнувшись, ответил Иниго. – Они правильно им воспользовались.

Корри-Лин раздраженно поморщилась от нового, более сильного толчка и крепче сжала руками спинку кресла Иниго. Вездеход вдруг сильно задрал нос, и они встревожено переглянулись. Сенсорный дисплей показывал, что земля перед ними вздыбилась и на ней появляются новые трещины.

Иниго торопливо ввел в системный узел вездехода несколько команд. Из нижних отсеков корпуса вылетели якоря и стали быстро ввинчиваться в промерзшую почву. Сверхпрочные тросы мгновенно натянулись, удерживая тяжелую машину.

– Иниго, – всхлипнула Корри-Лин.

Он взял ее за руку и снова открыл свои мысли.

– Я с тобой.

Участок почвы под вездеходом еще раз всколыхнулся. Все шесть якорей одновременно вылетели из потревоженной толчком земли и с оглушительным лязгом ударились в борта вездехода.

– Я с тобой.

Машина начала опрокидываться. Корри-Лин с криком отлетела к боковой стенке кабины, но это было еще не все. Иниго повис вниз головой в своем кресле, удерживаемый ремнями безопасности. Затем угол наклона изменился, и Корри-Лин покатилась к задней стенке. Перевернутый вездеход заскользил на крыше. Из открывшихся шкафчиков посыпались запасные комплекты одежды и пакеты с продовольствием, грозя пассажирам новыми ударами.

Корри-Лин даже не успела уцепиться за переборку, как ее потащило в другую сторону. Удар о наружную дверь сломал ей руку. Взрыв боли затуманил мозг и погрузил кабину в полумрак. Осталась только одна мысль: «Это конец».

После пары судорожных вдохов она обнаружила, что лежит на том самом месте, где упала. Вездеход остановился.

– Держись, – донесся до нее голос Иниго. – Я сейчас приду.

Сквозь пелену подступающей тошноты она увидела, как Иниго карабкается по боковой стенке, а потом с ловкостью циркача огибает передние сиденья. Вездеход каким-то образом остался стоять, упершись носом в землю, кабина сильно наклонилась вперед.

Иниго пристроился на спинке водительского кресла, обнял Корри-Лин и стал легонько покачивать. Открыв глаза, она увидела над собой распахнутые дверцы настенного шкафа.

– Моя рука, – захныкала она.

Боль в руке вспыхнула с новой силой. Медицинский дисплей в экзозрении выдал сводку полученных повреждений.

Иниго окинул взглядом кабину.

– В этих вездеходах всегда есть аптечки; наверняка одна из них валяется где-то здесь. А пока подкорректируй нервные окончания, чтобы избавиться от боли.

Она кивнула и снова с трудом удержалась от крика. Сконцентрировать внимание на физиологических иконках оказалось чрезвычайно трудно, но в конце концов вторичная подпрограмма заблокировала нервы в сломанной руке. Боль утихла, и Корри-Лин облегченно вздохнула. А вот с тошнотой она справиться так и не смогла.

Иниго выпустил ее из рук и присмотрелся к разбросанным вокруг вещам. Аптечка первой помощи нашлась довольно быстро. Миниатюрный прибор проанализировал информацию, полученную из макроклеточной ячейки, и выбросил плайпластиковую ленту, быстро обвившуюся вокруг плеча женщины. Иниго разорвал рукав ее блузки, обеспечивая доступ к коже.

– Что теперь будем делать? – спросила Корри-Лин.

Иниго взглянул на абсолютно темный портал.

– Мы застряли в трещине, а задница торчит в воздухе. Как тебе нравится такое положение?

– Твои биононики могут нас отсюда вытащить?

– Не уверен. Но, думаю, надо попробовать.

Он усмехнулся и погладил ее по щеке.

– Пожалуй, я немного подожду. Прежде чем выйти наружу, хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

– Не уходи, – слабым голосом попросила она.

– Тогда я останусь. Нам некуда спешить. Уже некуда.

После старта «Алексиса Денкена» с Аревало прошло всего девяносто минут, когда поступил вызов от Казимира.

«Мы только что лишились связи с „Линдау“», – сказал он.

Паула, сидевшая у пианино в попытке снова сыграть «К Элизе», горестно опустила плечи.

– Проклятье. Я ведь говорила, чтобы ты предупредил их об осторожности.

«Я предупредил. Видимо, недостаточно настойчиво».

– Значит, теперь у Аарона в распоряжении корабль Флота?

«Корабль-разведчик. А может, это Иниго».

– Или сам Идущий-по-Воде. Или вернувшийся Найджел. Или…

Она так и не закончила.

«Мне и без того несладко», – сказал он.

– Мы все чаще промахиваемся, Казимир.

«Я знаю. Но есть и хорошие новости. Хоть с „Линдау“ и не связаться, мы все еще можем за ним проследить».

– Каким образом?

«На всех кораблях Флота имеется вспомогательный трансмерный канал, генерируемый двигателем. Он служит для одной-единственной цели: отслеживать местоположение, как раз для подобных случаев».

– Я этого не знала. И где же «Линдау» сейчас?

«Все еще на Ханко».

– Интересно. Если бы ты оказался на месте Аарона и получил спасательную шлюпку, ради чего бы ты мог задержаться на планете, которая вот-вот взорвется внутрь?

«Чтобы найти то, зачем прилетел».

– Верно. Держи меня в курсе.

«Обязательно».

– Ты пошлешь туда еще один корабль?

«„Янцзы“ в пути. Но я думаю, уже слишком поздно».

– Корабль класса «Река»? Да, ты всерьез взялся за дело. Будем надеяться, что его ждет лучшая участь, чем «Енисей».

«И „Линдау“».

Вокруг Колвин-сити шел дождь, мелкие капли холодной воды сыпались из плотных туч на окрестные поля и холмы. В отсутствие ветра появился туман, окутав землю и скрыв высокие небеса с их розоватыми слоистыми облаками. Но под куполом силового поля, преграждавшего путь ненастью, было сухо и солнечно.

Некая женщина решила в полной мере воспользоваться хорошей погодой и, неторопливо проходя по Дарьяд-авеню, разглядывала стеклянные витрины. Почти половина магазинов на этой улице были открыты, а вот большинство баров и ресторанов не работали. С тех пор как завоеватели запретили полеты капсул, доставка продуктов в Колвин-сити стала невозможной.

В то утро в центре города почти все спускались к реке. Ожидалось прибытие делегатов Сената, и жители Колвин-сити спешили успеть к тому моменту, когда корабль приземлится в доках, чтобы высказать свое мнение. Вокруг охраняемой посадочной площадки уже начали собираться толпы людей.

Женщина то ли ничего не знала о происходящем, то ли не придавала ему значения. Она была молодой и привлекательной, в модном серо-голубом платье, открывающем красивые ноги. Проходившие мимо мужчины встречали ее одобрительными взглядами и посылали сообщения, предлагая познакомиться. Она застенчиво улыбалась, игнорируя их внимание. Мало того, она игнорировала и пролетающие на небольшой высоте капсулы эллезелинских полицейских, воющие сирены и лучи лазеров, мелькавшие по тротуарам.

Женщина до такой степени не обращала на них внимания, что даже не заметила, как три особенно большие капсулы, летевшие над самыми крышами домов, внезапно зависли в воздухе. Она ничего не замечала до того момента, когда они приземлились рядом, устремившись вниз с такой скоростью, что ударная волна разбила витрину, у которой она остановилась. Женщина закричала, когда воздушный поток бросил ее на колени, и в ужасе закрыла руками голову от летящих осколков. Капсулы висели в десяти сантиметрах над тротуаром. Их малметаллические двери мгновенно открылись, и майор Хонилар выпрыгнул наружу, выводя отряд команды встречи. Полицейские выполнили маневр «окружить и обезвредить», и на жертву со всех сторон уставились дула энергетических винтовок пятнадцатого калибра. Женщина все еще продолжала кричать, и ее искромсанное осколками платье уже начало пропитываться кровью из сотни мелких порезов.

– Немедленно заткнись, – рявкнул на нее майор Хонилар.

Прохожие, упавшие на землю поблизости от капсул, начали поднимать головы, чтобы узнать, что же, во имя Оззи, здесь происходит. На их глазах человек в броне схватил женщину за волосы и бесцеремонно поднял на ноги. Они увидели ее искаженное от боли лицо, пропитанную кровью одежду и красные капли, свободно стекающие на тротуар. Самые сообразительные сразу же стали передавать увиденное прямиком в новостные шоу унисферы.

– Араминта, с этого момента ты находишься под защитой временного контингента Эллезелинской армии.

– Эй! – раздался чей-то протестующий возглас.

Один из боевиков послал поверх голов взрывчатый заряд малой мощности. Выстрел заставил людей снова броситься ничком.

– Любой, кто посмеет препятствовать нашей операции, будет застрелен, – громко объявил майор Хонилар.

Он втолкнул рыдающую окровавленную женщину в капсулу, и машина взмыла вверх. Ее малметаллическая дверь успела закрыться только на высоте крыш. Остальные бойцы команды встречи разошлись по своим капсулам, отступая по всем правилам ведения операций во враждебной обстановке.

Оскар и его товарищи, сидевшие за утренним чаем на балконе кафе как раз напротив этой сцены, проводили взглядами последнюю капсулу, поспешно поднявшуюся в искусственную синеву неба.

– Отличный порядок, – с невольным восхищением воскликнула Бекия.

– Такой же деликатный, как удар по яйцам, – ворчливо добавил Томансио. – Ты только посмотри на них.

Он показал на ошеломленных горожан, медленно поднимавшихся с земли. На лицах многих из них отчетливо проступала ярость.

Оскар посмотрел, как люди, вставая, грозили в небо кулаками и выкрикивали оскорбления. Он порадовался, что снова надел гражданскую одежду. После этого случая эллезелинским бойцам будет небезопасно в одиночку появляться на улицах.

– Мне кажется, майор Хонилар чем-то недоволен, – сказала Бекия. – Кажется, это пятая Араминта, выделенная программами опознавания за сегодняшнее утро?

– Лиатрис неплохо поработал, – ответил Томансио.

– Сомневаюсь, что его жертвы с тобой согласны, – заметил Оскар.

Ему вдруг расхотелось допивать кофе с корицей. Увиденная откровенная жестокость вызывала чувство вины. Бедная женщина не сделала ничего плохого, она всего лишь отдаленно напоминала настоящую Араминту. Все произошло из-за некорректной программы распознавания, которая выбрала ее изображение из информации уличных камер наблюдения и привлекла внимание команды встречи.

– Это твоя операция, Оскар, – упрекнул его Томансио. – Ты знал, что потребуется для ее проведения. Теперь не время проявлять слабость.

– Во всей Галактике я лучше других реально представляю себе, что такое сопутствующий ущерб, – заявил Оскар.

– Не стану возражать. В таком случае ты должен понимать, что это неизбежная жертва.

– Но понимание ее не оправдывает.

– Оскар, Эллезелин неоправданно вторгся на Виотию. Охота за Араминтой тоже неправомочна, но мы все только этим и занимаемся, потому что знаем, что ее необходимо найти.

– Как ее зовут? – спросил Оскар, отвернувшись к широкой улице.

По Дарьяд-авеню к докам спускалось все больше людей, намеревавшихся донести до делегации Сената свои требования. Оскар понимал, что это бесполезно. Воплощенному Сну нет дела ни до их мнения, ни до мнения Сената. Делегация и переговоры между Пелимом и премьер-министром только обеспечивают время, чтобы команда встречи могла поймать свою жертву.

– Разве это важно? – удивилась Бекия.

– Да, очень важно, – заверил ее Оскар. – Ведь мы использовали ее.

– Я передам Лиатрису, чтобы он выяснил, как только у него появится свободная минута, – сказал Томансио.

– Спасибо.

Томансио и Бекия допили чай. А Оскар все еще не мог заставить себя притронуться к своей чашке. Люди пострадали, и причиной тому стали его действия. Он понимал, что это глупо, что он должен был подумать о последствиях до того, как согласился сотрудничать с Паулой. В его экзозрении очень и очень заманчиво мерцала иконка вызова Дашику. Было бы чудесно обсудить положение со спокойным и здравомыслящим партнером, но этот разговор стал бы признаком слабости, и Рыцари-Хранители вряд ли отнеслись к нему благожелательно. Томансио и Бекия поднялись из-за стола и вопросительно посмотрели в его сторону. Оскар вздохнул.

– Поехали.

У выхода из кафе они взяли такси. Машина быстро промчалась вверх по Дарьяд-авеню в район более высоких современных зданий. Спустя десять минут все трое вышли в округе Паллисер, где отыскали бар, уступавший только что покинутому кафе на несколько социальных уровней и втиснутый между мастерской по ремонту мотогондол и оптовым магазином упаковочных материалов.

Оскар посмотрел в дальний конец улицы, где, похожее на крепость среди обветшавших домов, стояло приземистое квадратное здание узла восприятия Колвин-сити.

Внутри бар был не намного лучше: его окна скрывались под старыми голографическими рекламами, а тусклые лампы почти не освещали зал. На древнем деревянном полу стояли столики вперемежку с бильярдами и три-геймерными автоматами. Хорошо освещена была только стойка. Висящие над ней белые матовые шары ярко отражались в блестящих частях пивных насосов.

Посетителей в баре насчитывалось не больше десятка: расположившиеся на табуретах два закоренелых завсегдатая, перед которыми выстроились стопки и баллончики с аэрозолями, одинокий игрок у автомата и еще несколько человек за столиками. На новых гостей никто не обратил внимания.

Томансио, проходя мимо стойки, заказал бармену четыре кружки пива и вслед за остальными направился к столику в углу. Сервис-бот быстро подкатил с заказом, а через пару минут появился и Черитон. Вот он привлек несколько взглядов своим застегнутым на все пуговицы пальто, под которым скрывал «натуральную» одежду, обычную для жителей Эллезелина. Только шляпу он спрятать не мог, просто нес ее в руке.

– Итак? – спросил Томансио, когда Черитон занял место за столиком.

Специалист по Гея-сфере поднял свою кружку. Для создания экранирующего поля вокруг стола все четверо воспользовались бионониками.

– Паранойя усиливается. Они ввели сканирование и запись всех вызовов в здании. Если бы я хоть что-то зашифровал, на меня сразу бы набросили клетку.

– Они кого-то подозревают?

– Не нас, но они догадываются, что кто-то мешает команде встречи. И мы здесь не единственная секретная группа.

– Лиатрис выявил по крайней мере еще две попытки внедрения, – сказала Бекия.

– Да, между нами, мы явно разворошили гадючье гнездо недоверия. Третий Сновидец ничем не помог.

– А я-то думал, что они обрадуются, – сказал Томансио. – Подключение к Бездне почти в режиме реального времени, показывающее, что люди способны проникнуть внутрь и что психические силы проявляются незамедлительно.

– Этим Воплощенный Сон наверняка доволен, но возникает вопрос: почему для переговоров не был избран наш дорогой Духовный Пастырь или хотя бы кто-то из Совета.

– А за Третьим Сновидцем они тоже охотятся? – спросил Оскар.

– Нет. Но есть мнение, что это человек, которого с Джастиной связывают сильные естественные узы.

– Что ты имеешь в виду под «естественными узами»?

– Иниго, по многим предположениям, был каким-то родственником Эдеарда. Но, поскольку мы не знаем, какой из кораблей колонистов попал в Бездну, эту связь проследить невозможно. Воплощенный Сон считает, что случай с Джастиной аналогичен.

– Таких людей осталось немного, – задумчиво произнес Оскар. – Она уже не одно столетие как загрузилась в АНС. И все ее сверстники тоже, если только не умерли окончательно.

– Кроме адмирала Казимира, – сказал Черитон.

– Нет!

– Возможно, и нет, – согласился Черитон. – Но в любом случае проверить это у нас не выйдет. Сон о Джастине поступил из Гея-сферы Центральных миров, где узлы восприятия построены и обслуживаются Высшими. Воплощенный Сон не может туда сунуться.

– Благодарение Оззи за это, – добавила Бекия.

– Ладно вам, – вмешался Оскар. – Вряд ли Араминта связана родственными узами со Звездным Странником.

Черитон усмехнулся.

– Такая теория не выдвигалась.

– Значит, Воплощенный Сон все свои усилия направил на поимку Второго Сновидца? – уточнил Томансио.

– Выходит, что так. – Черитон отхлебнул пива. – Вам надо притащить Лиатриса в здание узла, чтобы он блокировал их мониторинг и установил для меня секретный канал. В противном случае, чтобы в следующий раз вас предупредить, мне придется применить силу.

– Я ему скажу.

– А как развиваются твои отношения с Даналом и Мирабель? – спросил Оскар.

– Понемногу. Но не знаю, даст ли нам это хоть что-нибудь. Данал подвергся прочтению памяти.

Все трое невольно поморщились.

– Да, – продолжал Черитон. – Как и все остальные, кого задержали во время рейда в доме. Я провожал Мирабель в их штаб-квартиру, в док. Ей позволили его увидеть, но Данал все еще остается под арестом, а Мирабель ограничили возможность передвижения. По мнению майора Хони-лара, любое знакомство с Араминтой – уже преступление.

– Значит, ты встречался с Мирабель зря?

– Ну, я бы так не сказал.

Бекия многозначительно усмехнулась.

– Вот как?

– Я что мне оставалось делать? Синдром веселой вдовы оказался чересчур сильным. Мирабель была так расстроена…

Оскар фыркнул в свою кружку.

– Великий Оззи!

– Она считает меня своим другом, на которого можно опереться, – запальчиво воскликнул Черитон. – А это нам на руку. Действия Пелима поколебали веру многих последователей Воплощенного Сна. Такого они никак не ожидали.

– Отличная работа, – похвалил его Томансио.

Черитон поставил кружку.

– А вы хоть догадываетесь, где может скрываться Араминта?

– Ни в малейшей степени. Лиатрис прогнал уйму анализирующих программ, стараясь понять, куда она могла пойти. Да и Хонилар отстает от него ненамного; даже он скоро догадается, что его намеренно отвлекают от цели.

– Здорово. Вот тогда начнется настоящая паранойя.

– В следующий раз они нагрянут к ее родным, – грустно сказал Оскар. – И будут с громким шумом арестовывать всех подряд, чтобы ее выманить.

– Предлагаешь их предупредить? – спросил Томансио.

– Если они нам поверят – что маловероятно, – Хонилару будет труднее взять всех сразу. В худшем случае это займет у него полчаса. Вы ведь все время твердите мне, что дорога каждая минута.

– Уже похоже на план. Сейчас пошлю им вызов.

– Мне, пожалуй, пора возвращаться, – сказал Черитон.

Он поднялся и выскользнул из-под оболочки уединения.

– Наблюдение за Крессидой ничего не дало, – сказала Бекия, пока Томансио посылал анонимные предупреждения родственникам Араминты. – Мы наведаемся в ресторанчик «У Ника», может, кто-то из бывших коллег даст какой-то намек, где ее искать.

– Конечно, – поддержал ее Оскар.

В этот момент юз-дубль известил его о вызове Паулы, поступившем по секретному каналу.

«Есть успехи?» – спросила она.

– Вторым Сновидцем оказалась Араминта, уроженка Виотии. До сих пор ей удается скрываться ото всех. Мы проверяем имеющиеся связи, но наша группа здесь не единственная.

«Ты уверен, что это Араминта?»

– О да. – Оскар довольно усмехнулся, припоминая второе посещение квартиры. При виде лежащей на полу ванной комнаты крышки водонагревателя он не удержался и рассмеялся во весь голос. А потом они определили, что Араминта осталась на какое-то время, чтобы выпить чая и погрызть печенье, прежде чем уйти. Высший класс – или настоящее безумие. В любом случае ему не терпелось с ней встретиться. – Воплощенному Сну это тоже известно.

«Вы сумеете первыми до нее добраться?»

– Постараемся.

«Я должна тебе кое-что сказать», – продолжала Паула.

– Звучит не слишком ободряюще.

«Агент одной из фракций заполучил сверхмощный космический корабль, не уступающий твоему судну. И недавно сбросил на Ханко снаряд, эквивалентный черной дыре. Планета уже начала разрушаться изнутри».

Оскар похолодел. Невидящим взглядом он уставился на цветные рекламные голограммы.

– Ханко?

«Да. Мне очень жаль, Оскар».

– Я ведь был капитаном «Дублина» во время нападения праймов, – вырвался у него бессильный протест. – Мы из кожи вон лезли, чтобы защитить планету.

«Я знаю. Это новое и очень опасное оружие. Никто не ожидал, что его используют таким способом. Я рассказываю тебе затем, чтобы ты понял, насколько отчаянно действуют отдельные фракции. Будьте осторожны в погоне за Араминтой. Это далеко не игра».

– Понятно. Но почему Ханко?

«Там мог находиться Иниго».

– Ого! Ясно. Ему удалось спастись?

«Еще неизвестно. Связь с планетой прервана».

– Проклятье.

«Оскар. Есть кое-что еще. Я говорю тебе это на тот случай, если исчезну. Я подозреваю, что агентом, возможно, была Кэт».

– О нет. Нет, нет, нет. Только не она. Она погружена в небытие. Какого черта, ты же сама ее туда упрятала? Это я после оживления проверил в первую очередь.

«Я пока еще не знаю точно. Возможно, агент – не она, а всего лишь ее клон».

– Всего лишь клон? О господи. Где она?

«Я не знаю. Но, если она появится на Виотии, твои Рыцари-Хранители могут переметнуться на ее сторону».

– Дерьмо! – вскрикнул он громко, очень громко.

Бекия и Томансио с любопытством посмотрели на него.

«Теперь ты все знаешь, – продолжала Паула. – И можешь принять меры предосторожности».

– Предосторожность? Против Кэт, корабля с ультрадвигателем и сверхмощного оружия? Какой же сумасшедший ублюдок дал ей все это?

«Я же сказала, что фракции действуют все более безрассудно».

– Подожди. А почему ты можешь исчезнуть?

«Она или кто-то очень на нее похожий пыталась меня убить. И, скорее всего, повторит попытку. Ты же знаешь, какая она».

– Я хочу вернуться домой.

«И вернешься. Теперь осталось уже немного».

– Проклятье. Я тебя ненавижу.

«Это хорошо. Ненависть помогает сосредоточиться».

– Это плохо, – раздраженно возразил он. – Это делает мышление иррациональным.

«И ты поступаешь непредсказуемо, что мешает противникам предугадать твои действия. Ей будет труднее поставить тебе ловушку».

– Я не имел врагов, пока ты не втянула меня в это дело.

«Если тебе действительно необходима поддержка, я могу прилететь на Виотию. Но не хотелось бы, пока положение еще не безвыходное. Хочешь, я прилечу?»

Оскар сделал глубокий вдох и уставился в потолок.

– Нет. У меня все под контролем.

После этих слов он приказал юз-дублю прервать связь.

– Все в порядке? – спросил Томансио.

– В полном порядке. Пойдемте. Надо добраться до «Ника».

Пока Виотия еще существует.

Ветра на Ханко всегда представляли проблему для кораблей, хоть с антиграв-, хоть с инграв-установками. На большой высоте воздушные потоки не слишком мешали – над уровнем облачности точность была не так уж важна. Но ближе к поверхности неожиданные порывы могли прижать судно к земле, угрожая катастрофой. Так что ни один корабль не опускался ниже восьмисот метров, если только ему не надо было приземлиться в Каджаани. И это в обычных условиях.

А теперь, когда промерзшая поверхность сотрясалась от подземных толчков и покрывалась трещинами перед финальным, смертельным обрушением, шторма продолжали усиливаться, и скорость ветра достигала двухсот километров в час. Аарон понял, что полет над поверхностью возможен только на такой скорости, чтобы корабль преодолевал любой натиск ветра.

На высоте пятьсот метров «Линдау» набрал двенадцать Махов. Он уже не столько летел, сколько разрывал плотные потоки шторма, оставляя за собой вакуумный след. Ударная волна распространялась кругами от силового поля и спрессовывала снег и пыль в ледяные гранулы. Вслед за кораблем устремился целый пучок молний; у самой поверхности они разошлись широким веером на сотни квадратных километров. Далеко в вышине верхний слой облачности забурлил, словно какой-то гигант рвал накрывшее планету одеяло мощными когтями.

Аарон довел корабль до конца участка и с ускорением в восемь g бросил «Линдау» вертикально вверх. Через несколько секунд он преодолел слой облачности, в ионосфере увеличил ускорение до десяти g, круто развернулся и снова направил нос корабля вниз. Компенсаторы силы тяжести смогли убрать только четыре g, оставив натиск еще шести, вдавивших Аарона в кресло пилота. Биононики усилили его тело. «Линдау» снова вошел в нижние слои атмосферы, и сразу же возникла вибрация такой частоты и интенсивности, что грозила разрушить весь остов корабля. Несмотря на защиту бионоников, Аарон ощущал, как в его плотно сжатом теле дрожат все внутренности. В кабине раздался вой тревожной сирены. Красные сполохи затмили обычное освещение, погрузив Аарона в индивидуальную пыточную камеру. Где-то за спиной из треснувшей трубы со свистом вырвался газ. К общему шуму добавились сигналы тревоги, предупреждающие об отравлении. Аарон поднял степень силовой защиты.

Сильнейшая молния на мгновение ослепила визуальные сенсоры в самом начале очередного захода «Линдау» над поверхностью. Жестокая вибрация возрастала. Аарон ни на что не обращал внимания, тщательно анализируя мельчайшие крупицы информации, поступающей с наружных датчиков. В условиях катастрофического шторма корабельные сканеры могли обеспечить относительно точные показания лишь на нескольких сотнях метров. А район поисков охватывал огромную площадь от Азиатского ледника до лагеря Олхава, которую ему пришлось разбить на восьмисотметровые полосы – да еще с перекрытием в полсотни метров, чтобы не сомневаться в результатах.

«Линдау» завершил очередной безумный бросок и устремился вверх. Амортизационная стойка лопнула, разрывая кабели и трубы. В кабину ворвался поток искр, и половина элементов полифото в кабине погасли. Интел-центр зафиксировал более серьезную проблему потери энергии во вспомогательных системах. Аарон переключил дисплей на резервное питание и снова погнал корабль вниз с ускорением в одиннадцать g.

Экспедитор телепортировался прямо в холл и сразу услышал, как Элси и Тилли спорят, кому играть с гравимячом. Элси первой схватила игрушку и, бегая кругами по гостиной, торжествующе кричала:

– Моя очередь! Моя очередь!

Тилли носилась за сестрой и пыталась отнять мяч.

– Нет, не твоя! – возмущалась она.

Робот-нянька парил над ними, держась на безопасном расстоянии в один и семь десятых метра, и мелодично повторял: «Дети, перестаньте запрыгивать на мебель. Это опасное занятие. Пожалуйста, успокойтесь. Делитесь игрушками. Делиться – похвально».

– Дурак, – крикнула на него Элси и запустила мячом.

Мячик попал в верхнюю поверхность робота и отскочил к потолку, испуская голубые лучи голограммы. Секунд пять он продержался наверху, а потом сполз на стену, выпустив еще один сноп света. Тилли и Элси наперегонки бросились за игрушкой. Но обе промахнулись, поскольку шар снова подпрыгнул вверх и при этом насмешливо звякнул. Скачок к потолку завершился плавным падением в сторону любимой вазы Лиззи, пятнадцать веков назад созданной Ребеккой Уильямс в период ее пребывания в Брин-Белла.

Экспедитор ненавидел это вычурное чудовище, но поспешил перехватить мяч в воздухе, пока он ничего не разбил.

– Папочка!

Обе девочки мгновенно забыли о своем споре и со всех ног бросились к нему в объятия.

– Я ведь сто раз вам говорил, что нельзя играть в комнатах для взрослых, – упрекнул он дочек.

– Да, да!

Они обхватили его руками и запрыгали от радости.

– Где ты был?

– Ты привез нам подарки?

Он передал гравимяч роботу.

– Везде. Нет, не привез.

– О-о-ой!

– Извините, я был очень занят.

«Тем, чтобы остаться в живых». – Этого говорить вслух он не стал.

Все втроем они прошли в кухню, где Лиззи с помощью робота готовила ужин на железной плите. На огне кипело сразу несколько кастрюлек, из которых вырывались восхитительные ароматы. Снаружи уже стемнело, и окна превратились в листы черноты, покрытые капельками конденсата.

Лиззи улыбнулась и поцеловала мужа.

– Я рада, что ты вернулся, – прошептала она.

– Я тоже.

Из оранжереи приковыляла Роза, одетая в красно-черное платье с зелеными чулками.

– Па-апа.

– Привет, малышка.

Он подхватил ее на руки и пригладил темно-рыжие кудряшки.

– Она сегодня сказала «бот», – доложила Лиззи.

– Ты так и сказала? – спросил девочку Экспедитор.

Роза заулыбалась и ничего не ответила.

– Но это мог быть и «ботинок», – признала Лиззи. – А не хотите ли вы втроем заняться чем-нибудь полезным? К примеру, накрыть на стол?

Экспедитор спустил Розу на пол и помог Элси и Тилли правильно разложить ножи и вилки.

– Я думаю, что мог бы сократить количество обследований, – сказал Экспедитор, поставив на стол бокалы для себя и жены.

– Было бы отлично, – откликнулась она.

– По крайней мере на самых удаленных от Центральных миров планетах. Это значительно сократит мои отлучки из дома.

Лиззи наградила его поцелуем.

– Спасибо.

Всей семьей они сели за стол. Робот поставил по центру столешницы большую керамическую кастрюлю и снял с нее крышку. Экспедитор взял ложку и выудил нечто, исходящее паром.

– Что это? – с подозрением поинтересовался он.

– Тушеные сосиски, – с гордостью объявила Тилли. – В школе я делала сосиски. Мы программировали кулинарный кабинет третьего уровня и вводили список ингредиентов.

– А я делала томаты, – вставила Элси.

– Выглядит очень аппетитно, – заверил их Экспедитор.

Он положил себе на тарелку немного сосисок и добавил к ним овощей и картофеля. Лиззи, отпив вина, лукаво посмотрела на мужа поверх бокала.

Наконец они отправили детей спать, и Экспедитор зажег в гостиной камин. Дом в георгианском стиле превосходно защищал от ночных заморозков, но Лиззи убедила мужа, что настоящий огонь создает уютное тепло. Они разлили по бокалам остатки вина и, прижавшись друг к другу, устроились на широком диване.

– Сегодня до меня дошли кое-какие слухи, – сказала Лиззи. – Тебе известно, чем занимается жена Джена?

– Э-э, кажется, нет.

Впервые за долгое время он почувствовал, что может по-настоящему расслабиться, а не просто сохранять спокойствие.

– Она имеет какое-то отношение к Флоту. Так вот, она сказала, что окайзенская флотилия может оказаться более сильной, чем мы предполагали.

– В самом деле?

Он заранее знал, что распространение известий о судьбе «Енисея» – только вопрос времени.

– Ты что-нибудь слышал?

– Нет.

Зато он помнил, как Марий отреагировал на новости с Ханко. «Странно, но представитель фракции Ускорителей как будто не знал о применении м-поглотителя Хокинга. Зачем ему понадобился этот блеф?»

– И еще дошли ужасные новости с Виотии. В унисфере можно было видеть, как вооруженные полицейские схватили какую-то несчастную женщину. Они напали на нее прямо на улице безо всяких причин.

– Чудовищно.

«А вдруг он и в самом деле ничего не знал? В таком случае кто мог завладеть оружием?»

– Вижу, что тебя это сильно встревожило.

– Извини.

– Все в порядке. – Она теснее прижалась к его плечу. Я рада, что ты решил сократить поездки. Ты сам-то не против?

– Лет через двадцать я смогу снова все вернуть. Просто я хочу видеть, как растут наши дети. Это уникальное время.

Лиззи похлопала его по бедру и отпила еще глоток вина.

– Отлично.

Вызов от фракции Консерваторов поступил в тот час, когда Экспедитор уже готовился лечь в постель.

«Нам необходимо завтра же перегнать корабль на Пулап».

– Нет, – отрезал он. Торопливо брошенный виноватый взгляд позволил ему увидеть Лиззи, вошедшую в спальню. Он закрыл дверь. – Больше не поеду.

«Это будет абсолютно пассивная миссия, как мы и обещали с самого начала. И, насколько нам известно, на Пулапе нет ни одного агента фракций».

– Если он меня поймает, вам придется меня оживлять. А я этого не хочу.

«У нас есть кандидатура для слежки за Марием. Оперативник, подготовленный для активных действий».

– Угу.

«Может, тебе станет легче, если ты узнаешь, что Марий только что прибыл на Гантию».

– А что ему надо на Гантии?

Он тотчас проклял себя за этот вопрос.

«Еще не известно. Но она находится за две сотни световых лет от Пулапа. Мы бы не стали просить тебя доставить туда корабль, если бы это не было так срочно».

– Я не знаю.

«Чтобы подыскать тебе замену, потребуется некоторое время. На какой-то период, пока твой преемник не освоится, нам нужны вы оба».

– Я не говорил, что наотрез отказываюсь вам помогать. – Он сердито нахмурился, глядя на свое отражение в зеркале, потом резко отвернулся и швырнул одежду в контейнер для стирки. – Ладно, я доставлю корабль, но с этого момента требую предупреждать о заданиях за три дня.

«Спасибо».

Араминта почти не спала этой ночью. Из разложенного дивана получилось превосходное ложе, матрас, хоть и далеко не новый, был мягким, и укрылась она теплым пуховым одеялом. Спавшие в соседней комнате близнецы ее ничем не беспокоили. Но не давала расслабиться тревога, что в любой момент в дом могут ворваться эллезелинские полицейские, схватить ее, а попутно испугать Тандру и ее детей.

«Я не имела права приходить сюда и подвергать их опасности».

И еще ее мучили раздумья о том, что делать дальше. Она знала, с кем хотела бы поговорить, но не могла найти способа. В эти часы, когда ее не трясло от страха, она просмотрела все файлы о методах коммуникаций, хранившиеся в ее памяти. Их оказалось больше, чем она думала, поскольку можно было подсоединиться к домашней сети и выйти в унисферу. Так удалось получить отличные практические навыки. Осталось только выяснить, как их применить.

Араминта продолжала обдумывать свою проблему, словно прогоняя в мозгу какую-то особенно неудачную программу. Если «А» не работает, надо попробовать «Б», потом перейти к «В» и так далее. Она в восьмой раз дошла до «Я», когда за дешевыми бумажными шторами забрезжили первые утренние лучи. Но восьмой вариант «Я» показался ей вполне осуществимым и, возможно, самым хитроумным. Кроме того, его никто не сумел бы предвидеть. И это стало решающим аргументом. Она уже убедилась, насколько настойчивы представители Воплощенного Сна в попытках ее поймать. Они наверняка проанализируют всю ее жизнь до мельчайших подробностей. И каждой подробностью обязательно воспользуются.

Вскоре Тандра на цыпочках вошла в гостиную, направляясь к кухонному блоку, и Араминта села в постели.

– Извини, – сказала Тандра. – Я тебя разбудила?

– Нет.

Тандра подняла шторы.

– Ой, ты неважно выглядишь.

– Я почти не спала, – призналась Араминта.

Из ванной вышел Мартин, одетый в поношенную футболку и голубые шорты.

– Не раскаиваешься, что пришла? – насмешливо спросила Тандра.

Они обе захихикали. Мартин, бросив на женщин хмурый взгляд, скрылся на кухне.

– Могу я позаимствовать кое-что из твоей косметики? – спросила Араминта, как только услышала, как он гремит чашками.

– Да, конечно, милая, – ответила Тандра. – Половина мембран уже просрочена, но это не так уж и важно. Пользуйся, чем хочешь. У меня не так много поводов вертеться перед зеркалом.

– Спасибо.

– Собираешься встретиться с парнем?

– Нет, ничего подобного.

– Ладно. Хочешь кофе?

Араминта улыбнулась. Кофе, принесенный вчера вечером Мартином из кухонного блока, оказался ужасным.

– Да, с удовольствием.

Завтракали они в тесноте, едва поместившись вокруг маленького стола. Близнецы забавлялись, размазывая по тарелкам свою кашу. Араминта, с трудом проглатывая кусочки тоста, старалась не смеяться, наблюдая, как Тандра, все больше раздражаясь, переходит от уговоров к угрозам.

После завтрака она села на кровать в комнате Тандры и занялась своим лицом. У подруги оказалось множество косметических наборов от самых разных компаний. Некоторые были уже наполовину израсходованы, другие оставались нетронутыми. За полчаса Араминта сумела значительно изменить свою внешность. Она скрыла округлость щек, придав им вид четко очерченных скул, осторожно затемнила подбородок, отчего нижняя челюсть стала казаться более прямоугольной и выступающей. Простыми линзами сделала свои глаза темно-голубыми, а спрей-краска затемнила ее волосы почти до черного цвета. И она заплела их так, как не причесывала со времен колледжа.

Тандра принесла ее одежду.

– Чистая и заштопанная в меру способностей нашего старенького робота. Надо бы поискать новую программу шитья. – Она положила вещи на кровать рядом с Араминтой. – О, да ты сильно изменилась. Я тебя еле узнала.

Араминта благодарно улыбнулась.

– Спасибо.

– Не хотелось бы тебя беспокоить, – сказала Тандра, прикрывая дверь, – но со мной только что разговаривал Мэттью. Сегодня утром «У Ника» о тебе спрашивали три разных человека.

– Ох, Оззи.

Все страхи и сомнения вчерашнего дня мигом завихрились у нее в голове.

Тандра присела рядом.

– Это очень плохо?

– Хуже и быть не может. Я уйду прямо сейчас. И вообще зря я пришла.

– Все в порядке, милая, я перенесу встряску.

Араминта сбросила одолженный Тандрой халат и стала натягивать зашитые джинсы.

– Только не такую. Послушай, если кто-то станет обо мне спрашивать, ты все расскажешь. Все.

– Что именно?

– Что я была здесь. Ничего не скрывай и не утаивай.

– Ладно, если ты так хочешь.

Она надела блузку, мимоходом удивившись, что машина Тандры смогла убрать пятна от травы.

– Очень хочу.

Араминта застегнула инструментальный пояс на талии, прикрыла его флисовой курткой и направилась к выходу.

– Еще раз спасибо вам, – сказала она, задержавшись у двери.

Неуверенная улыбка Мартина снова заставила ее почувствовать себя виноватой.

– Будь осторожна, – сказала Тандра, целуя ее на прощанье.

Первые двадцать минут Араминта шла быстрым шагом, стараясь максимально увеличить дистанцию, отделявшую ее от дома Тандры. После этого, когда блузка промокла от пота, она позволила себе отдышаться и пошла медленнее, надеясь, что косметические мембраны на ее разгоревшихся щеках не пострадают. Она даже не могла распахнуть куртку, тогда стал бы виден пояс с инструментами.

Ей предстоял долгий путь до офиса в районе Солсбери, на противоположной стороне города от дома Тандры. Кратчайший маршрут пролегал прямо через центр, но она не рискнула появиться на многолюдных улицах. Кроме того, в центральной части было слишком много камер наблюдения. Араминта описала широкую дугу, удаляясь от реки, а потом стала спускаться, обходя доки с северной стороны.

Через три часа она добралась до Солсбери. Здесь преимущественно стояли коммерческие здания, и лишь изредка между ними попадались дешевые строения, привезенные с континента Суворова, – сборные прямоугольные конструкции, соединяемые в дома любой конфигурации по желанию хозяина. Перед ними за простейшими оградами из цепочек зеленели плохо подстриженные газоны или располагались засыпанные гравием площадки с наземными машинами и немногочисленными в этих местах капсулами.

По центру района проходила линия метро с редкими боковыми ответвлениями и не менее редкими поездами. Большинство жителей здесь пользовались мотогондолами, хотя и их сегодня встречалось не так уж много. Зато велосипеды попадались вдвое чаще. В небе над Солсбери не было видно даже эллезелинских капсул.

Араминте не приходилось забредать в этот район раньше, так что еще целый час она потратила, ходя по главным улицам и читая указатели, пока не отыскала Харрогит-стрит – безлюдный бетонный отрезок, заканчивающийся в пятистах метрах от перекрестка на большом пустыре с долгостроем. Как ни странно, по нему проходила линия метро, которая обрывалась прямо перед забором заброшенной стройки. По обеим сторонам от дороги стояли небольшие промышленные объекты, располагались офисы компаний и складские помещения.

Здесь Араминта точно могла вызвать подозрения – она оказалась в одиночестве на всей улочке, где потрескавшийся бетон уже прорастал травой, а водосточные канавы были забиты мусором. Она прошла примерно треть пути до стройки и обнаружила здание, которое искала, – средних размеров пакгауз из композитных панелей и с крышей из дешевых солнечных батарей. На улицу выходила одноэтажная пристройка с наклонной крышей, приютившая несколько офисов компаний, в том числе и «Настоящие испанские блинчики», обозначенную маленькой оранжевой вывеской на запертой двери. Окна в пристройке были закрыты листами армированного карботаниума, а стены изрисованы граффити, такими старыми, что они выгорели уже почти полностью.

Араминта прошла вдоль боковой стенки пакгауза. В самом конце обнаружилась маленькая дверца, которую она легко открыла, пустив в ход резак из своего набора.

За дверью оказалось огромное пространство, освещаемое через полосы запыленного стекла, идущие вдоль конька крыши. На голом бетонном полу стояли пять произвольно сложенных пирамид из ящиков, на каждом из которых имелась этикетка «Испанских блинчиков». Араминта, не задерживаясь, поспешила к офисам в передней части здания. Дверь к ним оказалась заперта, но не поставлена на сигнализацию. Для этого Дарил был слишком легкомысленным.

В передней части находились три кабинета с дешевой мебелью и оборудованием, и все они выглядели так, словно их обитатели только что вышли на обеденный перерыв. Араминта открыла жалюзи и начала обыскивать все три комнаты по очереди.

Компания «Настоящие испанские блинчики» была одной из многих неудачных затей Дарила. Он пытался создать коммерческую концессию, снабжающую самые крупные развлекательные заведения и магазины Колвин-сити качественной продукцией. Дарил намеревался собирать с них деньги за право торговли. Как всегда, дело застопорилось на стадии получения лицензии, когда товар был приобретен у самых дешевых поставщиков, каких только удалось найти. Затем возникли трудности с дочерними организациями, компаниями, зарегистрированными в других мирах, которые работали непосредственно с магазинами и кулинарными комплексами. Транспорт и униформа приобретались через взаимосвязанные, но не зарегистрированные фирмы. И никаких сведений об этих операциях в налоговую службу подано не было.

Араминта узнала о компании только потому, что Дарил как-то оставил открытый файл в домашней сети. Она никогда не говорила ему об этом и утаила информацию даже от Крессиды. Компания должна была стать последним аргументом, когда все законные методы окажутся исчерпаны.

Тщательный осмотр ящиков столов и полок стеллажей почти ничего не дал. Бесполезные бумажные копии непонятных квитанций и договоров. Коробки с образцами начинок для блинчиков. Высохшие растения в горшках. Неисправные компоненты кулинарных процессоров. Электронные модули неизвестного назначения. Еще она нашла три узла для подключения к киберсфере в заводской упаковке, коробку с трехцветными фартуками с логотипом компании и административный модуль средней мощности с устаревшим программным обеспечением.

Однако, когда она устроилась за столом с древним пультом и тремя интерфейсами, где, по-видимому, сидел Дарил, в нижнем ящике под инструкциями для грузовых капсул обнаружились пять кэш-монет. Их было нелегко найти, но никаких подозрений они бы не вызвали. Значит, он положил их сюда не случайно. Очень характерно для Дарила.

Она взяла одну из кэш-монет и улыбнулась. Добрый старый Дарил, как всегда, с разными уловками в запасе.

Тридцать минут ей потребовалось, чтобы распечатать один из узлов, адаптировать его программу и зарегистрировать счет новой компании, переведя туда средства с кэш-монеты. После этого в ее распоряжении появилась довольно примитивная коммуникационная линия, действующая в обход ее юз-дубля и не требующая идентификации личности. Установить связь между Араминтой и офисом «Испанских блинчиков» не сможет ни одна следящая программа.

Теоретически.

Араминта тщательно ввела код Октиера, хранящийся в ячейке памяти. Иконка на крошечном дисплее изменила цвет, показывая, что канал связи установлен.

«Пожалуйста, – взмолилась Араминта, – прояви любопытство и прими вызов».

Портал спроектировал в воздухе прямо перед ней озадаченное лицо Ларила. Араминта изумилась своей реакции, но вид этих ужасно знакомых тонких каштановых волос, полных щек и излишне отросшей щетины вызвал у нее слезы. Просто невероятно, что он ничуть не изменился. Она ощутила уверенность.

«Араминта? Это ты? Ты перепрофилировала лицо?»

– Не отключайся, – выпалила она. – Мне нужна помощь.

«A-а. Я и не подозревал, что тебе известно об этой компании».

– Забудь. Ты можешь проверить, не подслушивает ли кто-то наш разговор?

От удивления он вытаращил глаза.

«Ладно. Юз-дубль анализирует трассу. Ага. Похоже, что канал чист, но я не эксперт в этой области. У тебя все в порядке? Пару раз я пытался с тобой связаться. Но твой юз-дубль не отвечал, и я забеспокоился».

Араминта сделала глубокий вдох.

– Ларил, они ищут меня.

«Тебя?»

– Второй Сновидец – это я.

«Ты знаешь Второго Сновидца?»

– Нет. Я и есть Второй Сновидец.

«Не может быть».

Араминта сердито нахмурилась. Да, все тот же Ларил и все так же ей не верит.

– Почему?

«Ну, для начата у тебя нет гея-частиц».

– Мне они не нужны.

Она быстро рассказала о неизвестном прежде предке.

«Ты потомок Меллани Рескорай?»

Это был единственный вопрос, когда она закончила.

– Ты о ней слышал?

«Кто же ее не знает? Особенно здесь, на Октиере, это же ее родной мир».

Точно, Ларил. Никто другой не способен до такой степени ее раздражать.

– Я… – Она прикрыла глаза, набрала воздуха и посмотрела прямо на его проекцию. – Я не знаю, к кому еще обратиться.

Он усмехнулся и непроизвольно поднял руку, чтобы почесать правое ухо.

«Ого! Я польщен».

– Ты говорил, если что-то…

«Да. Но я и подумать не мог о таком».

– Понятно.

Не сомневайтесь, Ларил всегда готов вас подвести.

Она подняла руку к клавиатуре, чтобы отключить связь.

«Но это не означает, что я отказываюсь помочь», – произнес он тем мягким, ласкающим голосом, какого она не слышала после первой недели их совместной жизни.

– Правда?

«Я любил тебя тогда и, полагаю, буду любить всегда».

– Спасибо.

«Извини, но… ты правда Второй Сновидец?»

Она усмехнулась.

– Ага.

«И ты сказала Небесному Властителю, что он тебе не нужен?»

– Я не хочу в Бездну, тем более, не хочу возглавить безумное паломничество туда для религиозных фанатиков.

«Коротко и ясно. К несчастью, приходится учитывать и другие силы».

– Знаю. Для начала за мной по всему городу гоняется половина эллезелинской полиции. А Гор сказал, что кроме них есть еще желающие со мной встретиться.

«Что я могу для тебя сделать?»

– Я даже не знаю. Обращение к тебе было чисто инстинктивным.

«Я снова польщен, хотя все это довольно странно. Но, говоря откровенно, если кто-то и может посоветовать тебе, как уклониться от внимания официальных властей, то только я».

– Я не уверена, что даже ты сумеешь мне в этом помочь. Ларил, в нашем городе царит полная анархия. Единственная власть здесь – захватчики с Эллезелина. Я не смогу прятаться вечно.

«Ладно, дай мне немного подумать».

Он театральным жестом приложил ладонь ко лбу.

– Ты нашел себе кого-нибудь? – спокойно спросила она.

«Да. Есть одна женщина, с которой я стал постоянно встречаться. Она недавно прибыла на Октиер по той же причине, что и я».

– Это хорошо. Я рада.

«Спасибо. А ты?»

– Тоже. Ты бы, наверное, удивился, узнав его, но мы встречаемся.

«В таком случае почему бы ему не помочь тебе выкарабкаться?»

– Я не хочу его впутывать. Было бы слишком…

«Ладно, этим все сказано».

– Что?

«Не пойми меня превратно, но ты неправильно оцениваешь ситуацию».

– Как?

«Слишком мелко. Говоря проще, дело не только в тебе».

– В данный момент речь только обо мне.

«Нет. Это вопрос эволюции целых обществ и рас. Возможно, решается судьба всей Галактики, если верить райелям. И ты играешь определенную роль, но очень небольшую, учитывая масштаб разворачивающихся событий».

Она хотела возразить, но Ларил поднял руку.

«Однако, – продолжал он, – она решающая, и это крайне важно. Араминта, у тебя есть выбор. Ты можешь остаться мелкой фигурой, можешь убегать и прятаться. Потом кто-нибудь тебя все-таки поймает, и, в зависимости от того, кто это окажется, твоя роль будет вписана в их программу. Даже не надейся, что кто-то из них оставит тебя в покое, предоставив поступать по своему усмотрению. Этого не будет».

– А другой вариант? – сердито поинтересовалась она.

«Попытайся переиграть их на их собственном поле. Остановись, перестань убегать, повернись к ним лицом и используй полученные силы в соответствии со своими убеждениями».

– А в чем они заключаются?

Ларил негромко рассмеялся.

«Как только ты это выяснишь, ты автоматически перейдешь ко второму варианту. И тогда держись, Вселенная».

Араминта ссутулилась на стуле и неодобрительно глянула на изображение.

– Ох, и зачем я только к тебе обратилась?

«Это практичность. Послушай. Или ты сама к ним выйдешь, или они тебя схватят, так что не стоит беспокоиться. Я же дам совет, который ты вправе проигнорировать по своему обыкновению. Зато я со спокойной совестью буду знать, что сделал все, что мог».

Она обиженно нахмурилась.

– Я не всегда игнорировала твои слова.

«Извини, должно быть, я пропустил тот единственный случай, когда ты со мной согласилась».

– Ладно, продолжай. В конце концов, я же тебя вызвала, так что надо выслушать.

«Только не торопи меня. От моих слов может зависеть будущее Галактики, таким моментом нельзя не наслаждаться».

– Заканчивай.

Лицо Ларила вновь стало серьезным.

«Это ты предоставила сон Джастины?»

– Джастина видит сны?

«Ага, уже ответила. Да, видит, но она погрузилась в небытие, так что на время вышла из игры. А это возвращает нас к тебе и твоему несомненному влиянию на Небесного Властителя. И ты должна им воспользоваться. Поговори с Небесным Властителем еще раз».

– Я не могу. Они следят за мной через Гея-сферу. В прошлый раз я с трудом выбралась из своего дома, да и то мне просто повезло.

«Великий Оззи! Но тебе стоит попытаться и все-таки поговорить с ним».

– И что я ему скажу?

«Попробуй объяснить, сколько людей стремится попасть в Бездну. Попробуй объяснить, насколько катастрофическими будут последствия этого шага для остальной Галактики. А если ты не хочешь, чтобы тебя силой принудили стать символом Воплощенного Сна или какой-нибудь фракции, тебе надо довести дело до конца».

– Да, – неохотно согласилась она и тяжело вздохнула. – Я понимаю. Попробую снова воспользоваться Гея-сферой и посмотрю, смогу ли я обмануть слежку.

«Хорошее начало. Похоже, что твое восприятие отличается от способностей остальных людей, так что есть шанс, что эта разница сыграет в твою пользу. Да, вот еще одна идея: если сумеешь воспользоваться Гея-сферой, не привлекая ненужного внимания, возможно, стоит просмотреть сны Иниго. По крайней мере будешь иметь представление, от чего ты отказываешься. Если это не поможет, попробуй связаться с Исток-островом сильфенов. Кто знает, что они скажут?»

– Спасибо. Это очень…

«Полезно?»

– Да.

«Ну и прекрасно. А как ты справляешься? Где остановилась?»

– Пока нигде.

«Ты ведь в офисе „Испанских Блинчиков“, верно?»

– Да.

«В нижнем ящике стола лежит пачка инструкций. Под ними несколько кэш-монет. Непрослеживаемых».

Она подняла одну из них, стараясь скрыть самодовольную улыбку.

«Ох, Оззи, – пробормотал он. – Я так ни разу и не смог тебя одурачить?»

– Это случалось, но нечасто.

«Ладно. На них в общей сложности около двух тысяч фунтов Виотии. Тебе пригодится. А тебе известно о транспортной компании „Кенгуру“?»

– Нет.

«Хорошо, значит, я все-таки могу быть чем-то полезен. Это еще одна из моих компаний. Гаражная секция через два дома от того места, где ты находишься. Там стоит легально зарегистрированная машина. Всего одна, другим транспортом компания не располагала. Я могу отсюда переслать код активации, и к тому времени, когда ты туда дойдешь, она будет готова. Теперь послушай внимательно: в ее управляющей системе имеется любопытная подпрограмма, которая позволяет оставаться незамеченной для городской системы контроля».

– Зачем тебе это? – удивилась она.

Ларил смущенно пожал плечами.

«Полезная вещь, когда надо перевезти какой-то груз незаметно для других».

– Ох, Ларил!

В ее голосе одновременно прозвучало и неодобрение, и любопытство.

«Те дни давно миновали, – сказал он. – В машине имеется и узел подключения к унисфере. Я переведу его в режим ожидания – так ты сможешь вызвать меня в любой момент. Доступа к этому узлу нет больше ни у кого».

– Спасибо тебе.

«Араминта».

– Да?

«Я рад, что ты обратилась ко мне. И рад, что сумел помочь».

Она долго сидела и просто смотрела на него.

– Почему ты выбрал меня? – тихо спросила Араминта.

«Древнейший фактор для любого мужчины: ты великолепна».

Смешно, но она почувствовала, что вот-вот покраснеет.

– Постарайся не слишком измениться, когда станешь Высшим.

«Ты меня узнаешь. Удачи тебе. И обращайся, если будет нужно».

– Прощай, Ларил.

Она отключила связь, а потом отправилась на поиски «Кенгуру».

«Пурус» и «Конго» незаметно скользили среди кораблей огромной флотилии Окайзенской Империи, несущейся к Содружеству со скоростью четыре с половиной световых года в час. Тщательное сканирование не выявило других кораблей, кроме «Старслайеров», которые перемещались внутри собственных червоточин. Кем бы ни были загадочные союзники окайзенов, технологически они не уступали Содружеству.

Оба корабля заняли позицию в двух километрах от нового командного центра флотилии и запустили помехи в системы непрерывных червоточин. После яростного противодействия потоку экзотической энергии громадный «Старслайер» выпал в реальное пространство, и его реактивные двигатели выбросили огненные струи, чтобы предотвратить беспорядочное вращение, вызванное неожиданным переходом. Сверхсветовые двигатели еще содрогались от остаточных флуктуаций, и вдоль овального корпуса появились хаотические вспышки силового поля. «Пурус» и «Конго» отключили гипердвигатели.

Вблизи поврежденного «Старслайера» возник неизвестный корабль в виде гладкого шара.

«Гурон», «Ньяса» и «Байкал» сбросили маскировку. Три космических корабля почти не уступали размерами «Старслайеру», но были намного мощнее. В пяти километрах от первого материализовался второй сферический корабль. В тот же миг показали себя «Онега» и «Торренс».

В течение трех секунд ничего не происходило. Люди затаили дыхание.

А затем оба корабля чужаков открыли огонь.

Сверхсекретный канал связи с Пентагоном-2 восстановился только через девяносто секунд. Адский шквал энергии, вызванный ожесточенной перестрелкой, спровоцировал такую напряженность структуры пространства-времени, что повредил даже базовые квантовые поля, приведя к обрыву связи. Адмирал Казимир быстро проанализировал обновленную информацию. Оба неизвестных корабля были уничтожены, и вместе с ними погиб «Конго», а «Торренс» получил тяжелые повреждения, лишившие его возможности сражаться, но экипаж не пострадал. Энергетические потоки выжгли большую часть корпуса «Старслайера», хотя в него никто и не целился. Остатки корабля настолько раскалились, что светились багровым блеском и пузырились по краям.

– Значит, все-таки не абсолютно невидимые, – с облегчением отметила Иланта.

– Выходит, что так, – согласился адмирал.

Еще некоторое время они ждали, не вернется ли кто-то из союзников Окайзенской Империи, чтобы помочь своим коллегам. Корабли класса «Столица» обнаружили среди «Старслайеров» не меньше пятидесяти источников искажений, характерных для гипердвигателей. Сила поистине внушительная.

– Может, и не невидимые, но остановить их трудновато, – сказал Криспин. – Адмирал, у нас достаточно кораблей класса «Столица»?

– В пределах досягаемости находится тридцать девять единиц, – доложил Казимир совету, собравшемуся в неполном составе.

Отсутствие членов его семьи вызвало у Казимира тревогу. Человек, передавший сон его матери в Гея-сферу, так и не объявился. Нельзя было надеяться, что информация о нем сильно поможет – Джастина еще долгое время проведет в небытии. Но Казимира задело, что связь с ней установилась через какого-то постороннего человека.

Еще больше расстроило его отсутствие Гора. Казимир послал ему вызов, но юз-дубль сообщил о том, что дед недоступен. Адмирал не представлял, что могло помешать Гору присутствовать на заседании, тем более что его отсутствие значительно усиливало влияние Иланты. Нет, он признавал, что результат вовсе не обязательно окажется таким, как он рассчитывает.

«Остальные неизвестные остаются в рядах флотилии», – доложил Сорекс, капитан «Онеги».

– Отлично, – ответил Казимир. – Подойдите поближе и просканируйте обломки.

«Выходит, что флотилию все-таки можно ликвидировать?» – настойчиво спросил Кривая.

– Учитывая численное соотношение, это будет нелегко, – ответил Казимир, пока с «Онеги» к самому крупному фрагменту второго сферического корабля запускали рой дронов, оснащенных сенсорами. – Кроме неизвестных, приходится учитывать еще и девять сотен «Старслайеров». Наши корабли класса «Река» и «Столица», вероятно, разбили бы флотилию, но неизвестно, какой ценой. Не исключено, что Содружество лишилось бы большей части своего флота.

– В таком случае мы знаем, что необходимо предпринять, – заявила Иланта. – Я уверена, что существуют более мощные корабли, чем класс «Столица».

– Такие корабли есть, – неохотно подтвердил Казимир.

«Адмирал, – окликнул его Сорекс. – Составлено общее изображение сенсоров высокого разрешения. Великий Оззи!»

Казимир вместе с остальными членами совета в молчании смотрел, как над большим столом разворачивается проекция. Мелкие дроны сновали по помещениям и переходам разбитого корабля, добавляя информацию в один образ. Сферический корпус был проанализирован вплоть до отдельных составляющих. Раскаленный металл еще не успел остыть и испускал красноватый свет. И сильно фонил. Во внутренних помещениях парили части тел чужаков, вырванные энергетическими разрядами. Ближе к центру обнаружились почти целые тела. Дроны сосредоточились на одном из них.

Казимир увидел до ужаса знакомый торс грушевидной формы с четырьмя хрящевыми рубцами, проходящими по всей его длине. Из округлого основания торчали четыре короткие ноги, а прямо над ними располагались руки, заканчивающиеся подвижными четырехгранными щипцами. Четыре ротовых отростка в верхней части туловища покачивались в невесомости, словно водоросли в медленно текущей реке. Между ртами торчали отвердевшие после гибели сенсорные отростки, подсоединенные к миниатюрному электронному модулю.

– Невероятно! – воскликнул Криспин. – Не может быть! Мы заблокировали их всех двенадцать веков назад. Всех!

– Однако это они, – бесстрастно заметила Иланта.

– Да, – сказал Казимир, подавляя граничащее со страхом изумление. – Мобайлы. Союзниками Окайзенской Империи стали праймы.

Стук ледяных кристаллов, разбивавшихся о металлический корпус в сверкающую пыль, не давал нормально разговаривать. Вездеход не двигался, даже несмотря на яростный натиск бури. Передняя узкая часть машины прочно застряла в трещине, и все промежутки быстро заполнялись снежно-пылевыми гранулами. Мелкие толчки продолжали сотрясать тяжелую машину, но, казалось, с каждым разом она увязает все глубже. Несколько раз уже слышался протестующий стон толстой металлической оболочки.

Корри-Лин, набросив на плечи одеяло, с трудом устроилась на спинках двух передних сидений. Иниго примостился на панели резервного пульта.

– Почему ты больше не видел снов? – спросила Корри-Лин.

– Эра Идущего-по-Воде закончилась, – сказал Иниго. – Ты узнала об этом, и больше снов я не получал.

– Но если у тебя случилось видение уже после вознесения Идущего к туманностям, должны быть и другие. Ты же говорил, что принял сон его потомка. У Эдеарда осталось много детей.

– Я… – Иниго покачал головой. Его глаза, обращенные к давней возлюбленной, влажно блеснули в неровном мерцании пульта. – Мы увидели все, что должны были увидеть. Я веками поддерживал надежду в душах миллионов людей. Этого достаточно.

Корри-Лин внимательно всмотрелась в маячившее над ней лицо. Такое знакомое, вот только смуглая кожа и волосы, выкрашенные в темно-каштановый цвет, придавали ему неприветливый вид. Это был не тот Иниго, которого она знала и любила. «В конце концов, прошло семьдесят лет, – подумала она. – И сны не всегда заканчиваются так, как у Идущего-по-Воде. А я так мечтала об этом моменте…»

– Пожалуйста, – попросила она.

Ветер взвыл так громко, что стало больно ушам. Она вцепилась в подлокотник кресла, боясь последнего толчка, который унесет их в разрушающееся ядро планеты.

– Все в порядке, – раздался ласковый голос Иниго. – Это просто ветер.

Она неловко усмехнулась. Его голос не изменился, и по-прежнему она черпала в нем бесконечную уверенность. Как часто она слышала ее в посланиях тысячам верующих в Золотом Парке и чувствовала нежность, когда они с Иниго оставались наедине. Каждый раз этот голос дарил ей спокойствие. Если он сказал, что ветер, значит, ветер и есть.

– Ты можешь снова видеть сны? – спросила она.

Освещение кабины мигнуло. Ветер все так же завывал снаружи, но на пульте вспыхнули тревожные красные огоньки. Пальцы Иниго погладили ее щеку.

– Какой сон ты хочешь увидеть? – спросил он, излучая искреннее сочувствие.

– Я хочу в последний раз перенестись на Кверенцию, – сказала она. – Хочу пройтись по аркадам Лиллилайта. Хочу прокатиться на гондоле по Главному каналу. Хочу наблюдать рассвет из оранжереи Кристабель. – Она схватила его за руку. – Чтобы мы были там вдвоем. Разве я прошу так много?

– Нет, – сказал он. – Это красивое желание.

– Перенеси нас туда. До самого конца.

Слезы скатились по его щекам.

– Я не могу, любимая. Прости.

– Нет, – крикнула она. – Иниго, пожалуйста.

– Хочешь, мы вместе пересмотрим один из снов про Идущего-по-Воде. Любой. Стоит только выбрать.

– Нет. Я знаю их все наизусть. Даже последний сон. Я хочу знать, что происходило потом. Если ты не можешь перенести меня туда, покажи свой последний сон.

– Корри-Лин, ты все еще веришь мне?

– Конечно.

– Тогда не проси об этом. Давай посмотрим на то, как Эдеард бросает мастера Черикса в Бирмингемскую заводь, или на его противостояние мастеру Байзу и отряду милиции в Сампалоке. Это такие чудесные моменты! Идущий-по-Воде показывает людям, что их жизнь может измениться к лучшему.

– Почему? – захныкала она. – Скажи, почему?

Шум ветра внезапно стих. Стих так неожиданно, что Корри-Лин показалось, будто она оглохла. Вот и конец. И никаких сожалений. Ну, почти никаких.

– Проклятье.

Взгляд Иниго устремился к задней части кабины.

– Все в порядке, – храбро прошептала она. – Мы вместе.

– Угу.

Он покачал головой и выпрямился.

Корри-Лин неловко приподнялась.

– Что такое?

– Заступница не проявила милости и уготовила нам судьбу худшую, чем смерть.

– Иниго, что ты говоришь?..

Кабину залил ослепительно яркий зеленый свет. Корри-Лин невольно зажмурила глаза. Остаточное раздражение зрительных нервов вызвало в ее мозгу хоровод белых и алых искр. Мощный толчок швырнул ее в сторону, и она закричала от страха и боли, скатившись с кресел в узкую щель у стены. Здоровая рука отчаянно замахала.

Иниго!

Затем ее внезапно накрыла волна ледяного холода. Испуганный вдох обжег морозом губы и гортань. Зрение стало постепенно восстанавливаться. Она увидела, что Иниго все еще стоит на пульте, окутанный мерцанием силового поля, и все так же смотрит куда-то вверх. Корри-Лин, боясь увидеть что-то ужасное, все-таки проследила за его взглядом.

Задняя часть кабины вездехода исчезла. Вместо нее было мрачное небо и медленно падавшие серые гранулы изо льда и пыли. Чуть дальше вспыхивали пурпурные искры, отмечавшие широкий купол силового поля, защищающий вездеход от яростного ветра. На фоне укрощенного шторма темнела человеческая фигура, дополнительно защищенная от стихии личным силовым полем. Корри-Лин моргнула, стараясь восстановить резкость. Задействовав вспомогательную программу своей макроклеточной ячейки, она узнала лицо этого человека.

– Ох, Заступница, будь все проклято, – простонала она и бессильно упала.

– Привет-привет, – весело воскликнул Аарон. – Рад снова с вами встретиться.

Одиннадцатый сон Иниго

Ночью великолепные крыши Маккатрана, отражая спокойный свет звездных туманностей, блестели муаровым шелком. На фоне этого мягкого покрывала улицы протянулись оранжевыми нитями, причудливым узором переплетавшими огромный город, прильнувший к морю. В полете над хрустальной стеной взгляд осведомленного человека мог заметить и новые искры света, едва видные на фоне ночного великолепия.

Далеко-далеко внизу, почти на границе восприятия, с вершин домов в ласковое ночное небо поднимались светящиеся штрихи, оставлявшие за собой прозрачные следы. Казалось, будто сам Маккатран выдыхает в небеса фосфоресцирующий дождь.

Души умерших, начиная свой полет в величественной пучине ночи, испускали счастливые и удивленные возгласы. Он улавливал их голоса, когда души проносились мимо; в них слышалась радость освобождения от тела, от боли и несчастий, печаль об оставленных внизу любимых и восхищение песнями, зовущими их в небо. Голоса перекликались друг с другом, спеша поделиться радостью обретенной свободы. Некоторые объединялись, образуя более яркие ореолы, другие оставались в одиночестве, наслаждаясь независимостью.

Иногда, опуская печальный взгляд вниз, он видел, что какие-то души задерживаются. Расстроенные своей смертью, они стремятся остаться среди тех, кто им дорог. Их никто не видит и не слышит, и хрупкие призраки еще больше огорчаются от того, что близкие не чувствуют их присутствия, тем самым разбивая слабую надежду. Их печаль так тяжела, что грозит задушить его, стоит только остаться среди них немного дольше. И он снова устремляет взгляд вверх, к тем, кто спешит подняться все выше и выше, он жаждет уловить хотя бы слабые отзвуки пения, звучащего из сердца Вселенной. Если бы еще немного напрячь силы, еще немного потянуться вверх…

Эдеард проснулся как от толчка, резко сел в постели, хватая ртом воздух. Сердце отчаянно колотилось в груди, кожа покрылась липким холодным потом.

Рядом с ним приподнялась Кристабель и обняла его обеими руками.

– Все хорошо, любимый, – нежно прошептала она. – Тебе всего лишь приснился дурной сон.

– Каждую ночь, – простонал он. Этот сон он видел регулярно с тех пор, как упал с башни в Эйри. – Когда же пройдет наваждение? Уж лучше бы я видел свои прежние сны, чем такое наказание.

– Прежние сны?

Кристабель распорядилась, чтобы потолок дал свет. Чистое белое сияние озарило квартиру. Привычный вид немедленно вернул Эдеарда к реальности.

– Извини. Я всегда вижу сны. Но этот!

– Опять души умерших?

– Да, – грустно признался он. – Я вижу, как они поднимаются, но не могу слышать зовущего их пения. Я пытаюсь прислушаться, а потом… – Он раздраженно тряхнул головой. – Прости.

– Перестань извиняться. Я просто беспокоюсь о тебе, вот и все.

– У меня все в порядке. – Он упал на постель и взглянул в узкое окошко. – Сколько времени?

– До рассвета еще несколько часов.

– Ха! Тогда это, возможно, не сон. По ночам я всегда мысленно представляю себе город.

Кристабель перевернулась на бок, и ее взгляд стал тревожным.

– А ты способен сейчас увидеть души про-взглядом?

– Не уверен.

Эдеард закрыл глаза и устремил про-взгляд вдаль. Перед его мысленным взором появились темные силуэты зданий, пронизанные искрами дремлющих разумов. Он легко узнал всеобъемлющие мысли Маккатрана, охватывающие все структуры без исключения, хотя ниже уровня улиц и каналов, там, где проходили тоннели, трубы и странные энергетические нити, они проявлялись сильнее, чем наверху. Никаких признаков душ Эдеард обнаружить не смог.

– Ничего, – упавшим голосом признался он.

– Это же не соревнование. Ты ничего не потерял.

– Но ведь я дважды ощущал души. – Эдеард задумчиво помолчал. – И каждый раз я находился близко от тела, очень близко.

– Что ты задумал? Хочешь навестить отделение для тяжело больных?

– Нет, – солгал он.

Кристабель посмотрела на него с подозрением.

– Гм.

– Может, мне снова поговорить с Пифией?

Эта идея ему самому не слишком нравилась; слишком неприятной была для него их последняя встреча. Отвечая на бесчисленные вежливые вопросы на протяжении, как ему показалось, нескольких часов, он почему-то чувствовал себя неловко и словно оправдывался. В присутствии такой высокопоставленной особы он ощущал себя ребенком, совершившим какой-то проступок и теперь отчитывающимся перед любящими, но строгими родителями.

– И чему она может тебя научить? – не скрывая своего пренебрежения, спросила Кристабель.

– Полагаю, ничему.

После той бесполезной для него встречи Эдеард снова начал читать писания Заступницы. После воскресных уроков в эшвилльском храме, проводимых матушкой Лореллан, он впервые обратился к священным записям. А тогда он только и делал, что заучивал наизусть отрывки, совершенно не вникая в их содержание.

Чтение писания стало для него чем-то вроде откровения. Он увидел не столько религиозный текст, сколько произвольной формы дневник, написанный витиеватой прозой и дополненный размышлениями о том, как сделать свою жизнь лучше и совершеннее. И объединяли две эти линии только Небесные Властители – гигантские крылатые существа, неспешно летающие между Кверенцией и звездными туманностями с непонятной для людей целью, но попутно провожающие души к Ядру. Однако, согласно писанию Заступницы, они брали с собой лишь души тех людей, кто достиг состояния, которое она определила как «самореализация». Читая ее наставления, он не мог избавиться от образа старой незамужней тетки, толкующей своим родственникам о том, как надо себя вести в хорошей семье: вежливо и приветливо, снисходительно, оказывая ближним максимум внимания. Или в те времена жизнь была совсем другой? Судя по записям, вряд ли. Но чтение дневника хотя бы увлекало, вот только начинался он с того момента, когда Рах впервые увидел Маккатран с горного склона. А о корабле, доставившем их в здешнюю Вселенную, Заступница писала лишь то, что Рах увел людей от хаоса, последовавшего за приземлением. Кроме этого момента о прошлом ни разу не упоминалось. Заступница восхищалась настойчивостью Раха, прорубившего три входа в хрустальной стене. Описывала свои впечатления о первой высадке в порту, когда люди увидели полностью построенный, но пустынный город, где впоследствии обрели свой дом. Рассказывала о том, как они плыли по Главному канату, а над башнями Эйри парил Небесный Властитель. И о том, что он согласился проводить душу ее умирающего друга в Ядро, находящееся за Морем Одина.

Затем Заступница описала организацию Совета и возникновение гильдий и упомянула о том, что некоторые беженцы с упавших кораблей приходили в город, тогда как другие оставались по ту сторону хрустальных стен и завидовали горожанам. Она перечисляла ожесточенные споры между городом и окрестностями о том, чьи законы важнее. Заступница так и не дождалась подписания окончательного договора, закреплявшего права провинций и города, что положило конец этим разногласиям. Ее растущее разочарование из-за нескончаемых, как казалось, споров, проявилось и в описании более позднего периода, когда визиты Небесных Властителей стали более редкими. Заступница спросила их, почему они покидают людей, и ей ответили, что люди слишком несовершенны и их души еще не созрели для того, чтобы попасть в Ядро. Заступнице стало стыдно за свою расу. Мысль о том, что души могут зачахнуть и погибнуть раньше, чем их примет Ядро, ужаснула Заступницу, и остаток своей жизни она посвятила просвещению человечества, старалась своими проповедями привить людям целеустремленность и достоинство. Вместе со стареющим уже Рахом и последними Небесными Властителями, посетившими Маккатран, она упросила город создать в Эйри главный храм. Она добилась своей цели и, увидев, как зародыш храма начинает расти из-под земли, вслед за Рахом поднялась на самую высокую башню и позволила своей душе выскользнуть из тела, чтобы под руководством Небесного Властителя вместе направиться к Ядру.

С тех пор над Кверенцией больше не видели ни одного Небесного Властителя.

– И правильно, – сказала Кристабель. – Я бы не хотела, чтобы ты искал ответы у таких людей, как она. Это люди прошлого. Если ты тот, каким я тебя вижу и люблю, ты самостоятельно примешь решение.

– Ого. – Эдеард, почти напуганный ее страстным заявлением, заглянул в глаза Кристабель. – Я сделаю все, что в моих силах, – пообещал он.

– Я знаю. Потому и люблю тебя. – С этими словами она легла, прижавшись к нему, и приказала потолку уменьшить свет. – И не думай, что я не заметила, как ты изменил свою квартиру, – добавила она.

– Э-э-э…

– Все в порядке. Я никому не сказала. Это же Маккатран, и даже ты уже должен знать, что проявлять все свои способности не стоит.

– Да, знаю.

– Хотя бы до тех пор, пока без них можно обойтись.

– Верно.

Она незаметно усмехнулась в темноте. Как ни удивительно, но после этого Эдеард снова уснул. И теперь, чувствуя близость Кристабель, он уже не страдал ни от каких сновидений.

Утром Кристабель встала, как только над горами Донсори немного посветлело небо. Она быстро оделась и на прощанье поцеловала еще дремавшего в кровати Эдеарда.

– Увидимся позже, – негромко сказала она и выскользнула за дверь.

Про-взгляд Эдеарда сопровождал ее до самой гондолы, что ожидала в заводи, соединяющей Концевой и Входной каналы, а ген-орел участка Дживон проводил ее до самого фамильного особняка. Охрана впустила Кристабель через маленькую боковую калитку, и девушка вышла к завтраку, притворяясь, что всю ночь провела в своей комнате, а ее родные притворялись, что ей верят.

– Дурацкий этикет, – проворчал Эдеард и начал одеваться.

Рукава его сиреневой хлопчатобумажной рубашки едва спускались с плеч, а вместо брюк он надел шорты, в которых играл в футбол в парке, – они не доходили даже до коленей. Сапожник, получивший заказ на ботинки, удручающе покачал головой – по его словам, Эдеард хотел получить какие-то шлепанцы на шнуровке и с толстой подошвой. Но такая странная обувь лучше всего подходила для его ставших ежедневными пробежек.

В это утро, защищаясь от холодного ветра, он добавил к своему костюму еще и тонкую безрукавку, а затем не спеша выбежал за ворота общежития. Народу на улицах почти не было, и он быстро добрался до Братского канала, а потом потрусил по тропинке, по стороне района Огден, до милицейских конюшен и откуда через луг до самой хрустальной стены. Золотые утренние лучи превратили ее в сияющий полог, мягко изгибающийся над головой.

Эдеард, не останавливаясь, продолжал пробежку и вдруг ощутил легкое касание про-взгляда. Те, кто за ним наблюдал, явно хотели остаться незамеченными. Пристальное внимание сопровождалось сдержанными мысленными усмешками. Его пробежки с самого начала привлекали повышенное внимание. Первые две недели, покидая общежитие, он даже замечал стайку преследовавших его на удалении ребятишек. Но он продолжал бегать, не обращая внимания на наблюдателей, и удивление людей постепенно сошло на нет. После падения с башни, еще не до конца оправившись, он едва мог пробежать полмили, а затем, раскрасневшись и задыхаясь, был вынужден останавливаться. Теперь он без труда бегал по сорок пять минут без остановки.

Доктор семьи Кальверит одобрила его усилия и добавила, что желает и остальным жителям города серьезнее относиться к своему здоровью. Все остальные оказались менее снисходительными. Но Эдеарду было наплевать. Он поклялся, что никогда не допустит, чтобы кто-то обогнал его на лестнице, пусть даже на самой высокой башне Эйри.

Эдеард поравнялся с Входным каналом и снова пробежал по лугу, когда из конюшни на утреннюю прогулку начали выводить оставшихся в городе милицейских лошадей. По зелено-желтому мосту Эдеард вернулся в Дживон. Кафе и магазины уже начинали готовиться к приему ранних посетителей, и он, как обычно, остановился у пекарни на углу улицы Фаро, чтобы купить свежих круассанов, а затем направился к общежитию.

Дома он быстро разделся и бросил пропотевшую одежду ген-мартышкам для стирки. Рядом с внутренним бассейном у него теперь появилось небольшое овальное углубление в полу, на две трети закрытое от остального помещения хрустальной пластиной. Эдеард встал в него и обратился к комнате с просьбой выпустить воду. Из отверстия в потолке на него хлынула толстая струя. После натирания мыльным гелем он приказал немного охладить воду и сполоснулся.

В последнее время традиционному купанию в бассейне он все чаще предпочитал этот мини-водопад. Так на мытье уходило меньше времени, и Эдеард чувствовал себя приятно освеженным, но не расслабленным. После замечания Кристабель насчет изменений в комнате он задумался, не стоит ли расширить углубление, чтобы поместиться под водопадом вдвоем. Это было бы забавно.

С Кристабель, как они и договорились, он встретился у ворот особняка. Оттуда они прошли к причалу и на семейной гондоле пересекли город до района Илонго, где вышли на берег напротив Северных ворот.

– Ты выглядишь счастливым, – заметила Кристабель, шагая с ним рядом.

Сегодня она надела скромное голубое платье, отделанное по подолу узкой полосой кружев, и широкополую зеленую шляпу, защищающую от горячих лучей солнца. Густые волосы были собраны в один толстый пучок.

– Семьи из каравана стали мне добрыми друзьями, – ответил Эдеард, – а друзей у меня не так уж много.

Они осторожно петляли между повозками, выбирая путь к стоянкам караванов. В это утро движение здесь было достаточно напряженным: мимо катились телеги с продукцией ферм, шли стада животных, а время от времени кто-то выезжал из деревянного стойла на местных лошадях. Несколько экипажей аристократов, во весь опор несшиеся из города на равнину Игуру, заставили Кристабель и Эдеарда поспешно отскочить в сторону.

– Как неосторожно они ездят, – возмущенно воскликнула Кристабель, глядя вслед третьему экипажу, окутанному дымкой уединения. – А герб я узнала, он принадлежит семейству Ивесоль. Держу пари, это Корилла едет в семейный павильон на горе Корбал. Она стала втихомолку встречаться с Джемисом, третьим сыном Апрала, который, как тебе известно, глава семейства Тарморл. Корилла – старшая дочь, так что речь идет о немалом приданом. Я слышала, что ее отец собирается последовать нашему примеру, поскольку Корилла будет лучшим главой района, чем ее братец.

– В самом деле?

Кристабель подозрительно прищурила глаза. А потом стукнула его по плечу костяшками пальцев.

– Не будь невеждой. Такие вещи очень важны. Эти два семейства не заключали союзов уже полтора столетия.

– Постараюсь запомнить. Скажи, каким районом правят Ивесоль?

– Парком Лизье.

– Отлично.

Эдеард вспомнил, что глава района Парк Лизье еще не определился со своей позицией, но склонялся к поддержке действующего мэра. Не побудит ли его союз с семейством судовладельцев Тарморлов перейти на сторону Финитана?

– Это поможет, – насмешливо сказала Кристабель.

– Что?

– Тарморлы поддерживают Финитана.

– А!

Эдеард смущенно усмехнулся. «И что бы я без нее делал?»

Он стал гадать, не пора ли предложить ей пожениться. После каникул в пляжном домике прошло уже несколько недель, и он изо всех сил старался при первой же возможности проводить время с Кристабель, но все еще боялся, что она подумает, будто он просто выжидал. Это было далеко не так. Каждую минуту каждого прошедшего дня он представлял себе их совместную жизнь после свадьбы.

Он вздохнул и поторопился уступить дорогу телеге с опасно высокой пирамидой клеток с галдящими гусями. Хорошо бы произошло какое-нибудь событие, которое убедило бы Кристабель в его искренности, в том, что он принял взвешенное решение и не представляет себе жизни без нее. «Может, надо попытаться ей все объяснить? А вдруг будет недостаточно? Ох, Заступница, за что ты меня так наказываешь?»

Заветы святой ему ничем не могли помочь. Единственное изречение, относившееся к делам сердечным, гласило: «Загляните в души друг друга, и, если вы увидите собственное отражение, это и есть верный признак благословенного союза».

Вот только Заступница в то время была уже так стара, что ее заветы он слышал словно бы из уст госпожи Флорелл.

«Какие тут разговоры о страсти!»

Стоянки караванов вдоль Верхнего Рва вызвали у него мощную волну ностальгии. Это ведь была первая часть Маккатрана, которую довелось увидеть Эдеарду. Он помнил, как поразили его огромные толпы людей и стада животных, двигавшихся по дорогам. Сегодня здесь было так же шумно и пыльно, как и в тот раз; более того, движение стало еще плотнее.

Из Северных ворот шло сразу три каравана, и помощники дорожного мастера изо всех сил старались, чтобы все повозки двигались равномерно, не создавая заторов на поворотах и перекрестках. Общую суматоху усиливали бесконечные распоряжения, передаваемые и физически, и телепатически.

Два каравана уже добрались до стоянок, и последние нагруженные до предела повозки, увлекаемые флегматичными тяжеловозами, медленно подтягивались к назначенным для ночлега местам. Эдеард и Кристабель пристроились за одной из них. Между повозками уже сновали представители различных торговых фирм, и почти у каждого на плече сидела маленькая ген-мартышка. Эти создания, обладающие огромными глазами и чуткими носами, обычно карабкались на горы ящиков и тюков, исследуя привезенные товары и отыскивая изъяны, предусмотрительно скрытые от постороннего взгляда.

Эдеард и Кристабель подошли к трем огороженным площадкам, где разместился караван Баркуса, и остановились, разглядывая повозки. Пять экипажей были новыми, но все остальные оказались хорошо знакомы Эдеарду. От фургона О'Лрани, откуда доносился визг свиней, все так же воняло, хотя сами О'Лрани всегда клялись, что не чувствуют никакого запаха. Взгляд Эдеарда остановился на повозке из темного эвкалипта с резными вставками темно-красного дерева, которые Голтор мастерил каждую зиму. Рядом Олкус осматривал ось своей повозки, а трое его ребятишек с радостными криками бегали вокруг. Олкус рассеянно глянул на Эдеарда, а потом подался вперед, словно не веря своим глазам.

– Эдеард! – радостно воскликнул он и раскинул руки. – Ах ты, деревенщина! Заступница, вы только посмотрите на него!

Эдеард широко улыбнулся и опрометчиво шагнул в его объятия. Мощные руки чуть не переломали ему кости. Он немного побаивался встречи со старыми друзьями, но Олкус мгновенно развеял все его сомнения. А потом подоспели и остальные члены огромной семьи; они весело приветствовали юношу, обнимали, целовали, хлопали по плечам и спине и пожимали руку.

– Мой мальчик! – послышался голос Баркуса.

Все посторонились, и Эдеард обнял старика. В этот момент он порадовался, что жизнь в городе научила его надежно скрывать эмоции. Баркус сильно постарел. Его белые усы заметно поредели, а дородное прежде тело стало почти хрупким. Из-за дрожи в коленях ему приходилось ходить, опираясь на палку. Но он по-прежнему носил экстравагантный жилет алого цвета с тонкой серебряной окантовкой.

– Рад снова вас видеть, сэр, – приветствовал его Эдеард.

– Мы много о тебе слышали, – сказал Баркус. – Сначала я даже не верил. Слухи об Идущем-по-Воде широко разошлись по провинциям, но никто и не подозревал, что речь шла о тебе. А теперь посмотрите-ка. – Он похлопал Эдеарда по плечу. – Эполеты капрала, не больше, не меньше. Поздравляю.

– Спасибо, сэр. А вы, как вам живется в караване?

– Ба! – Баркус с отвращением махнул палкой. – Видишь эту дрянь? Глупейшее падение на снегу прошлой зимой, и мои ноги треснули, словно стекло. Наш доктор запретил мне ездить верхом, и теперь я должен смирно сидеть в повозке, пока сыновья ведут караван через горы. Заступница посылает мне тяжкое испытание таким унижением.

– Вы неплохо выглядите.

– Ха. Обманщик. Но я тебя прощаю. Эй, здесь есть еще кое-кто, кому не терпится с тобой увидеться.

Старик загадочно усмехнулся, обернулся к своему закрытому фургону и кого-то окликнул с помощью телепатии. Эдеард воспользовался паузой и подозвал Кристабель. До сих пор она скромно стояла позади, чувствуя себя немного неловко, поскольку на нее не обращали внимания, но ведь никто из путешественников и не знал, кто она такая. А Эдеард с нетерпением ждал этого момента. По какой-то ему самому непонятной причине он надеялся, что Баркус и Кристабель понравятся друг другу. Он взял ее за руку и снова повернулся к Баркусу, не заметив, как из фургона спустилась фигура, одетая в бело-голубую одежду послушницы. С горделивой улыбкой он уже открыл рот, чтобы познакомить Баркуса и Кристабель.

– Эдеард! – Салрана промчалась мимо Баркуса, обняла Эдеарда обеими руками и запечатлела на губах страстный поцелуй. – Ох, дорогой, как же давно мы не виделись.

– Посмотри, кого мы обнаружили в Уффорде, – радостно объявил Баркус. – Она-то и рассказала нам всем о твоих удивительных успехах.

– Возьми меня прямо сейчас, – горячо зашептала она ему на ухо. – Не хочу больше ждать ни минуты.

Эдеард окаменел от изумления – и боли. От стыда он не знал, куда деваться.

Салрана отодвинулась, ее подвижное лицо озадаченно нахмурилось, в мыслях проявилось удивление.

– Эдеард?

– Ох, – простонал он.

Его взгляд непроизвольно метнулся к Кристабель. Та тоже замерла и с ледяным спокойствием смотрела на Салрану. Только сейчас он понял, как они похожи между собой: высокие, стройные, красивые… Он ведь давно и думать забыл о Салране, разум послушно отодвинул ее на второй план.

Все собравшиеся, наблюдая за встречей, удивленно примолкли. Салрана в свою очередь посмотрела на Кристабель, и никакой мысленный щит не смог скрыть ее внезапного осознания. Она выпрямилась, и некоторое время девушки молча рассматривали друг друга. Потом Салрана протянула руку.

– Салрана. Мы с Эдеардом вместе росли.

– Кристабель. – Последовало вежливое рукопожатие. – Он забыл об этом упомянуть.

Все собравшиеся, словно по команде, повернулись к Эдеарду. Все, кроме Баркуса. А старик, тихонько вздохнув, поднял глаза к ясному голубому небу.

Про-взгляд Эдеарда нащупал в пяти ярдах под площадкой небольшой тоннель. Он мог бы буквально провалиться сквозь землю, словно какой-нибудь испуганный драккен, спасающийся в нору от опасности. Это было очень заманчиво. Но подобная трусость навсегда оттолкнет от него Кристабель.

Он виновато опустил голову, стоя перед своей любимой.

– Извини. Мне следовало рассказать тебе, что послушница Салрана и я вместе выбрались из Эшвилля. Салрана, я должен был послать тебе весточку о том, что помолвлен. Прошу меня простить, мое поведение не заслуживает оправдания.

Кристабель обиженно поджала губы, но ничего не сказала. Зато в своих мыслях была не так сдержанна.

– Понимаю, – произнесла Салрана с таким видом, словно давно этого ожидала. – Примите мои поздравления.

– Пойдем, девочка, – заговорил Баркус, обнимая ее за плечи свободной рукой. – Эдеард, увидимся позже, если ты, конечно, найдешь минутку своего драгоценного времени.

– Да, сэр, – промямлил Эдеард.

Остальные тоже вдруг вспомнили о неотложных делах. Оклус, бросив на Эдеарда сердитый взгляд, повернулся и, подгоняя перед собой детей, зашагал прочь. Старший из сыновей О'Лрани успел насмешливо поднять большие пальцы, а затем его мать увела мальчишку.

– Я бы хотела вернуться домой, – едва сдерживаясь, сказала Кристабель.

– Конечно.

Под любопытными взглядами подходивших торговцев они вместе отошли от стоянки. Эдеард не мог вымолвить ни слова. Он проклинал себя за то, что допустил этот катастрофический промах. Откладывать объяснение с Салраной было его самой большой глупостью, за исключением лишь того, что он до сих пор ничего не рассказал о ней Кристабель.

У самых конюшен он внезапно схватил Кристабель за руку и потащил ее с дороги. Она так удивилась, что даже не подумала возражать, а Эдеард, укрывшись в тени под задней стеной деревянного здания, окутал их обоих пеленой маскировки. Он хотел остаться с ней наедине.

Про-взгляд Кристабель мгновенно нащупал возникший барьер, и она нахмурилась.

– Откуда ты знаешь, как это делать? – спросила она, а потом ахнула, увидев, что Эдеард бросился перед ней на колени.

– Госпожа Кристабель, я люблю тебя так сильно, что не могу выразить словами, и не представляю себе жизни без тебя. Не согласишься ли ты выйти за меня замуж? Я знаю, что все делаю не так, но мне все равно. Я люблю тебя. И чтобы доказать свою любовь, готов сразиться даже с Небесными Властителями.

– Эдеард?

– Я понимаю, что сам все запутал, но я не хотел этого, правда, не хотел.

– Да.

– Я просто не знал, как поступить с Салраной, и все время откладывал проблему.

– Я сказала «да».

– Я не представлял, как… Что?

Кристабель опустилась рядом с ним на колени, взяла его за руки и улыбнулась.

– Я сказала: да, я выйду за тебя замуж.

Эдеард уставился в ее глаза и мгновенно забыл о маскировке.

– О Заступница. Это правда?

Она слегка наклонила голову, подставляя лицо для поцелуя. Эдеард прикоснулся губами к ее губам, и весь окружающий мир для него исчез. После поцелуя они смотрели друг на друга и улыбались. Эдеард вдруг заметил, что из-за угла выглядывают смеющиеся мальчишки. Телепатические послания, направленные ими друзьям, передавали, как страстно целуются, стоя на коленях в грязи, Идущий-по-Воде и будущая госпожа района Хакспен.

Эдеард поспешно поднялся и протянул руку, помогая Кристабель тоже встать на ноги. Она с досадой посмотрела на мокрое темное пятно, украсившее подол платья. Эдеард, немного придя в себя, обратил внимание на окружающий пейзаж и едкий запах навоза. Испуганный взгляд вниз показал, что под их ногами была не только размокшая земля. Из его горла вырвался подавленный стон.

Кристабель заливисто рассмеялась.

– А ну, марш заниматься своими делами, – прикрикнул Эдеард на мальчишек, и они со смехом разбежались.

Кристабель обняла его.

– Рассказывать нашим детям об этом дне ты будешь сам, – заявила она.

– Согласен, – смиренно пробормотал он.

Она крепко поцеловала его.

– Нет необходимости сражаться с Небесными Властителями. Ты ведь и сам знаешь, как я к тебе отношусь.

– Да. – Он опустил взгляд на серые доски конюшенной стены. – Не могли бы мы…

– Конечно.

Она протянула руку, и Эдеард вывел ее обратно на дорогу.

– Но твоя решимость мне понравилась, – сказала Кристабель. – Хотелось бы мне посмотреть, как бы ты сразился с Небесным Властителем.

Эдеард покраснел.

– Мне тоже. Теперь я могу попросить твоей руки у отца?

– Да. – К Кристабель вернулось спокойствие, и ее взгляд устремился вперед. – Если отец одобрит наше решение, он подаст ходатайство в Высший Совет для голосования.

– Верно. Что?

– Прямому наследнику главы района для вступления в брак необходимо согласие Совета. Это простая формальность. Она появилась после спора о наследстве в Ночном районе, когда его глава запретил своему старшему сыну жениться на женщине из Мико. Он поссорился с ее отцом из-за какого-то неоплаченного груза. Отец угрожал сыну лишением наследства, и тот обратился в суд. После этого глава района настоял на изменении закона. С тех пор благородные семейства следили, чтобы наследники рождались от «правильно выбранных» родителей. Сейчас споры по этому поводу почти не возникают; все важные союзы потихоньку подготавливаются на переговорах между семьями. Закон превратился в традицию. Но формально это все еще закон.

– Ох, Заступница. Когда я стану мэром, я позабочусь об отмене самых глупых законов, и жизнь в городе будет более простой.

– Когда станешь мэром?

Эдеард смущенно кашлянул.

– Если.

– Ты всерьез об этом думаешь?

– Неужели ты считаешь, что в наше-то время я должен спрашивать позволения Байза или даже Овейна, чтобы выбрать себе жену?

– Мне кажется, это довольно неприятно, но я-то с детства знаю, как все происходит. И раньше никогда не беспокоилась.

– И что же, твой отец подыскивал тебе женихов?

– Нет. Папа так бы не поступил. Но могу тебе сказать, что это не мешало другим семействам посылать запросы. Соискателей было довольно много.

– Ох.

При мысли о том, что такую красивую и энергичную девушку, как Кристабель, могли отдать какому-нибудь отвратительному второму сыну только из династических соображений, Эдеарду стало противно. И сразу вспомнились откровения Ранали насчет родственных связей. Да, этот закон определенно должен быть отменен. Но, чтобы ослабить влияние аристократов на общество Маккатрана, потребуется кое-что еще.

– А почему сейчас? – негромко спросила Кристабель, когда они подошли к Северному Кольцевому каналу.

– Извини?

– Почему ты решил сделать предложение именно сейчас? Я понимаю, что тебя подтолкнула к этому встреча с Салраной, но интересно, почему так получилось?

– Только не из-за чувства вины, – торопливо ответил он. – Нам с Салраной всегда было хорошо вместе. Мы через многое прошли. И знакомы всю жизнь. После ее возвращения из Уффорда мы могли стать любовниками, а это обязательно закончилось бы женитьбой. По крайней мере я всегда так думал. А потом я встретил тебя.

– Ты согласился, что станешь ее возлюбленным?

– Э-э, да.

– По-моему, это деревенская версия наших брачных переговоров.

– Я не могу как следует объяснить. Дело в том, что я увидел ее сегодня и понял, как ужасно с ней поступаю. Я ведь фактически разбил ей сердце, а ты сама знаешь, как тяжело такое пережить. Она не заслуживает такой жестокости. Салрана всегда была хорошей девушкой, она лучшая из всей нашей деревни. Но несмотря ни на что мне не пришлось выбирать. Я никогда не сравнивал вас. Ты и только ты навсегда завладела моими мыслями.

Кристабель остановилась и еще раз поцеловала его.

– Прекрасно и весьма лестно. Я так думаю.

– Просто я люблю тебя, Кристабель.

– И я тоже тебя люблю. И в первую очередь мы должны объявить эту отличную новость отцу.

«А для дорогого дядюшки Лорина она окажется плохой новостью».

– Правильно. – Он расправил плечи и набрал в грудь воздуха. – Я так и сделаю. Мы пойдем к нему прямо сейчас.

– А ты сознаешь, что в случае его согласия мы уже не сможем ничего решать самостоятельно? Если ты думаешь, что уже достаточно ознакомился с обычаями Маккатрана, ты все равно не знаешь, что нам предстоит. Формальности, сопутствующие браку прямого наследника главы района, прописаны тысячу лет назад, и их невозможно изменить даже для Хакспена и такой странной наследницы, как я.

– Ну, хорошо, – с опаской согласился он.

– Ты так говоришь, сейчас?..

– Если в конце концов мы окажемся вместе, город может делать с нами все что угодно. Хотелось бы только знать, насколько тяжело это будет выдержать.

В разгар дня Эдеард подошел к основанию Синей башни и поднял голову, заглядевшись на величественное здание, господствующее над районом Тоселла, Лазурные стены почти не отличались цветом от синевы ясного неба, словно сама башня окутала себя дымкой уединения. Через несколько шагов Эдеард попал в тень ее гигантских опор. Дом гильдии эгг-шейперов почему-то всегда вызывал у него неясные опасения, и причины этого Эдеард понять не мог.

Он вошел в огромный вестибюль и остановился на темно-красном полу, расчерченном на квадратики солнечными лучами, что проникали сквозь решетки узких окон, расположенных под самым потолком. Навстречу шагнул командир охраны, одетый в простую белую тунику и светлую куртку из армшелка. Эдеард посмотрел на него с опаской: это был тот самый сержант, с которым он столкнулся во время своего первого визита в башню.

– Идущий-по-Воде, – обратился к нему сержант.

– Сержант Эчаль. Меня пригласил Грандмастер Финитан.

На лице охранника появилась сдержанная улыбка.

– Я знаю. Всегда лучше приходить сюда по приглашению.

– Да. Я это усвоил.

– Прошу. – Эчаль показал рукой на лестницу. – Он ждет.

Ежедневные утренние пробежки определенно принесли пользу. Длинная винтовая лестница раздражала неудобными ступенями, но и только. Дыхание Эдеарда оставалось ровным вплоть до самого верха.

– Говорят, что ты видел душу Чаэ, когда он погиб, – сказал Эчаль.

– Верно.

– Он был рад?

Эдеард озадаченно нахмурился. Ему часто задавали вопросы на эту тему, но такого он еще не слышал.

– Он не радовался смерти. Но был доволен тем, что его ожидает.

– Хорошо, что в конце он обрел мир. В его жизни случилось немало трудностей.

– Ты знал его?

– Точно так же, как и ты. Я стажировался в участке Дживон.

– Правда?

Эдеард не мог скрыть своего удивления. Эчаль искоса бросил взгляд в его сторону.

– Я не так выделялся, как ты, но да, я получил звание и восемь лет работал на улицах.

– Я и не знал.

– Ты ведь не подведешь нас?

– В чем?

– Люди ожидают больших перемен.

– Это я знаю.

– Но ты все же женишься на аристократке.

Эдеард остановился и повернулся к сержанту лицом.

– Я женюсь на девушке, которую люблю. Бандиты от этого ничего не выиграют. В городе должны быть восстановлены закон и порядок, одинаковые для всех.

Эчаль поджал губы и кивнул в знак понимания.

– Я рад это слышать.

Эдеард чувствовал, что не сумел развеять его скептицизм, но не знал, как убедить охранника, да и не понимал, почему должен это делать.

Вид из окна кабинета Финитана, как и всегда, поражал воображение, но Эдеард все же сумел официально поприветствовать Грандмастера, пока Эчаль, поклонившись, пятился к двери. Эдеард ожидал, что высота напомнит ему о падении с башни в Эйри, но, глядя сверху на крыши зданий, остался совершенно спокойным.

– Мой мальчик, – радостно воскликнул Финитан и поднялся с кресла, чтобы пожать ему руку. – Я так рад тебя видеть. И можешь не спрашивать. Я с радостью стану твоим поручителем в Высшем Совете, когда Джулан внесет на обсуждение проект вашего брака с Кристабель.

– А, спасибо, сэр.

Хоть он и говорил всем, что не беспокоится насчет глупых формальностей, все же… Как только обрадованный Джулан дал согласие, в гостиную вызвали старшего шталмейстера особняка и велели немедленно начать приготовления. Джулану надлежало спросить разрешения мэра, чтобы представить прошение Высшему Совету, а голосование должно было произойти только через неделю, поскольку расписание законодателей в нынешней сессии оказалось невероятно плотным. Следовало проинформировать Пифию, чтобы получить ее благословение на помолвку, а потом ее помощницам предстояло определить, когда в главном храме найдется свободное время для проведения церемонии. Это в любом случае должно было случиться не раньше осени. Всем главам районов и, по обычаю, мастерам гильдий следовало направить письма-уведомления. Официальный прием по поводу помолвки был запланирован на вечер следующего дня после голосования. Обычно такой прием устраивался родными жениха, но на этот раз торжество готовили в особняке Кальверит.

На обсуждение всех важных вопросов Эдеард потратил два дня (два полных дня!), слушая бесконечные разговоры Джулана с его служащими. Учитывая полное невежество Эдеарда в таких делах, его вклад был минимальным, но тем не менее ему пришлось присутствовать в комнате, пока бесконечно счастливая Кристабель обсуждала со стилистами достоинства различных тканей. Учитывая важность события, следовало выбрать соответствующую одежду. Для Кристабель это означало шитье целой коллекции новых вечерних платьев и полный свадебный наряд.

А Эдеарда завели в одну из комнат на седьмом этаже, где его ждал портной, специализирующийся на пошиве формы для офицеров милиции. Он должен был изготовить полный комплект формы констебля, учитывая новый статус Эдеарда. А тот уже со страхом ждал дня, когда все будет готово и ему придется появиться в участке в новеньком мундире.

Приступать к подготовке свадьбы следовало только после официальной помолвки. А до тех пор счастливая пара могла ожидать массы приглашений на приемы и балы, которые надо было посетить в обязательном порядке. Вдобавок ко всему их компаньоном в этих визитах назначили дядю Лорина.

При виде удрученного лица Эдеарда Финитан рассмеялся.

– Ну как, еще не думаешь улизнуть?

– Нет, конечно, – искренне ответил Эдеард.

Финитан снова расхохотался.

– Теперь ты представляешь, как я себя чувствую, произнося бесчисленные речи? Сегодня ради нескольких голосов в свою пользу я должен выступить перед подмастерьями гильдии химиков. Не хочешь послушать?

– Меня ждет Кристабель. Надо помочь ей выбрать музыку для приема по случаю помолвки.

– Прекрасно. А ты знаешь много песен?

– Только песни Дибала, – признался Эдеард.

Финитан опять не удержался от смеха. Из-за маленькой двери в книжных стеллажах выскочили ген-мартышки с подносами, уставленными чашками и вазочками. Эдеард с удовольствием увидел имбирные пряники и шоколадное сдобное печенье. Он так и не выяснил, какая пекарня снабжала Синюю Башню, но у Финитана всегда были лучшие сладости во всем Маккатране. Затем за его спиной открылась дверь кабинета.

– Я уверен, ты не забыл мастера Топара, – сказал Финитан, все еще усмехаясь.

С того первого дня городской жизни Эдеард ни разу не встречал Топара, и это казалось ему странным, поскольку мастер был главным помощником Финитана. А теперь, глядя на входящего человека, он удивился еще и изменениям в его внешности. От лишнего веса не осталось и следа. Топар сильно похудел, но здоровее не стал. Его лицо казалось изможденным, пухлые щеки повисли складками кожи, а вокруг глаз залегли тени. Впрочем, одежда осталась такой же роскошной, как и прежде: шелковая рубашка, замшевые брюки, высокие черные ботинки и традиционная мантия мастера. Но даже великолепный наряд не мог скрыть того, что его владельцу в последнее время пришлось несладко.

– Мастер, – с поклоном приветствовал его Эдеард.

– Говорят, что за время моего отсутствия ты стал известной личностью, – ответил Топар.

По крайней мере его мощный баритон ничуть не изменился.

Эдеард пожал плечами.

– Как же мало мы знали, когда предложили тебе стать констеблем, – продолжал Топар.

– Сэр?

– Прошу прощения, Идущий-по-Воде. Я стреляю в гонца. Просто я пережил нелегкие времена.

Все трое расселись за столом, и ген-мартышки расставили перед ними изящные фарфоровые чашки.

– Частично это моя вина, – сказал Финитан. – Но ведь ты поведал нам совершенно невероятную историю, Эдеард. Должен признать, что в других условиях я бы не стал обращать на нее особого внимания: провинциальный паренек преувеличивает обычную драку, чтобы вызвать сочувствие и вступить в гильдию. Но я убедился в твоей полной неискушенности, кроме того, Акиим взял тебя в ученики, а для меня это лучшая рекомендация.

– Я не понимаю, – признался Эдеард.

– Оружие, – подсказал Финитан.

Его третья рука открыла один из ящиков, вытащила кожаный сверток и положила на стол. Про-взгляд Эдеарда исследовал содержимое.

– О Заступница, – простонал он.

Это было скорострельное ружье.

Финитан третьей рукой осторожно развернул пакет. Эдеард с растущим отвращением рассмотрел предмет. На черненом металле местами появились пятна ржавчины, на магазине виднелось несколько царапин, но это смертельное приспособление он мог узнать и на смертном одре.

– Где вы его нашли?

– Там, где ты его оставил, – сказал Топар. – На дне нового колодца в Эшвилле.

– Как?..

– Именно там я и побывал. Как тебе известно, путь туда считался нелегким даже в лучшие времена. Я вернулся только вчера ночью.

– Вы были в Эшвилле?

Эдеарду казалось, что он покончил с прошлой жизнью, и он почти не вспоминал погибших соотечественников. Но встреча с тем, кто совсем недавно видел забытые руины, всколыхнула в нем лавину воспоминаний.

– Я послал мастера Топара, чтобы убедиться в достоверности твоей истории, – заявил Финитан. – И он, к сожалению, не оставил никаких сомнений.

– Все было так, как ты и говорил, – сказал Топар. – Конечно, развалины заросли кустарником и сорняками, но я узнал Эшвилль сразу, как только увидел: скалы, старая крепостная стена вокруг деревни. И даже шахту колодца, в которой вы прятались, отыскать оказалось нетрудно, хотя она была сильно забита грязью. Представить не могу, как ты умудрился сдвинуть с места тот камень. Мы целый день трудились, чтобы его расколоть, а потом оттащить обломки. Потом еще неделя ушла на очистку от грязи, и тогда мы обнаружили ружье.

Он хмуро кивнул на лежащее на столе оружие.

– И что же теперь? – спросил Эдеард.

– Мы убедились в реальности скорострельного оружия и теперь должны как можно больше узнать о самих бандитах, – ответил Финитан. – Если только это действительно бандиты. Что ты скажешь об их главаре? Ты упоминал, что разговаривал с ним.

– Все, что я могу сказать, так это то, что он был очень зол. Он ненавидел меня, поскольку я убил кого-то из его родичей.

– Он так и сказал?

Эдеард сосредоточился на воспоминаниях. Это было нелегко, ведь он так долго пытался стереть те события из памяти.

– Друзей. Он так их называл: «наши друзья». Я должен был умереть за то, что сделал с его друзьями. Да.

– Интересно. А сколько времени прошло после засады в лесу до нападения на деревню?

– Почти год.

– Значит, это не был импульсивный акт мщения? Они планировали свой рейд.

Эдеард кивнул. Превозмогая боль, он не отпускал воспоминания.

– Они много знали о нас. Знали Салрану. «Та, из храма», назвал он ее. Полагаю, они некоторое время наблюдали за нами. Тогда я как-то об этом не задумывался.

– Значит, они были организованной группой?

– Да.

– Этот рейд не похож на обычный бандитский налет.

– Их одежда, – воскликнул Эдеард. – В лесу нас поджидали настоящие дикари; они мазали лица грязью и даже обходились без обуви. А в деревне бандиты были в хорошей одежде и ботинках.

– И со скорострельным оружием, – добавил Финитан.

– Так это были не бандиты?

– По крайней мере не те, что обитают на задворках нашего города, – подтвердил Финитан. – Хотя, подозреваю, что между ними может существовать связь. Это представители какого-то совершенно иного общества.

– Какого? – спросил Эдеард.

– Не знаю. И они беспощадны.

Финитан слегка кивнул Топару.

– В нашем отряде было пять человек, – стал рассказывать Топар. – А в Маккатран вернулись только двое. Мне очень жаль, Эдеард, но провинцию можно считать потерянной для нас. Восемь деревень разрушено полностью, и это было перед нашим отъездом, незадолго до Нового года. Столица укрепляется, а ее жители объяты страхом, и ежедневно провинцию покидают все новые и новые семьи. Фермеры бросают свои земли и перебираются восточнее. Караваны туда больше не заходят. Хозяйство приходит в упадок. Соседние области уже не спешат на помощь, они сами опасаются вторжения бандитов.

Эдеард опустил голову на руки.

– Визам? – спросил он.

– Тоже, – ответил Топар. – Он пал меньше чем через шесть месяцев после Эшвилля. С тех пор налеты участились. И каждый раз повторялось одно и то же: они уничтожали всех жителей без исключения, а дома поджигали. Больше всего шокирует бессмысленность их действий. Они проделывают все это лишь из желания убивать. Больше никаких причин я не вижу.

Эдеард вспомнил хорошенькую девчонку из кожевенной мастерской в Визаме и чуть не расплакался. Он был тогда таким застенчивым, что даже не узнал ее имени. А теперь она мертва, ее родные убиты и все сделанные ими пояса, седла и уздечки тоже уничтожены.

– Это не твоя вина, – мягко произнес Финитан. – Перестань себя корить.

– Я должен был вернуться, – сказал Эдеард. – Должен был примкнуть к городской милиции и выжечь бандитов с оскверненной ими земли, истребить всех до последнего. Их главарь еще тогда боялся меня, и, клянусь Заступницей, не напрасно. Так или иначе, я положу конец их бесчинствам.

– Успокойся, – остановил его Финитан. – Настанет время, мы выступим против бандитов, и ты сможешь возглавить битву Но до тех пор нам предстоит еще многое сделать.

– Почему? – резко возразил Эдеард. – Если вы объединитесь с Овейном в Совете, вы сможете послать против них все имеющиеся бригады милиции и приказать провинциям поддержать их своими силами. В Рулане легко собрать целую армию. Необходимо раз и навсегда избавить Кверенцию от новых бандитов.

– Откуда они пришли? – задал вопрос Финитан. – Это не какие-нибудь варвары, они одеты и обуты. – Его третья рука снова приподняла скорострельное ружье. – И, что более важно, где изготавливают подобные вещи? Может, за налетчиками стоит город вроде Маккатрана? Два города? Целый континент? Нам до сих пор неизвестно, что расположено за пределами Рулана. Прежде чем начинать массированное наступление на неизведанные земли, необходимо все точно разузнать. Подобное начинание не встретит общественной поддержки ни здесь, ни в провинциях.

– А если ничего не предпринимать, эти захватчики лет через пять появятся у городских ворот.

– Да, такое возможно, – признал Финитан. – С тех пор как Рах привел нас сюда две тысячи лет назад, это, пожалуй, самая серьезная угроза. Я очень обеспокоен, Эдеард. Там что-то есть, какое-то общество, движимое враждебной силой. Общество, стремящееся уничтожить нас по неизвестной нам причине. Хуже всего то, что у них имеется это проклятое скорострельное оружие. Ты со своими способностями сумел бы защититься от пуль, возможно, даже от двух или трех стрелков. Но сомневаюсь, чтобы я устоял перед ними и многие другие люди тоже. Ты говорил о выступлении милиции. Но один человек с таким оружием способен разгромить целый отряд. Кроме того, они умеют скрываться под маскировкой. Мы не можем посылать милицию против такого врага, это будет настоящая резня. Эдеард, я напуган. Ты понимаешь? Я не знаю, чего ждать.

– Да, сэр. Я понимаю.

– Они не стремятся к оседлой жизни, – сказал Топар. – И это тоже очень странно. Земли, отнятые у нас бандитами в провинции Рулан, превращаются в пустоши. Поля зарастают травой и кустарником, животные бродят на воле, руины скрываются под лианами и сорняками. Там никто не живет. Эти захватчики не просто вытесняют нас, чтобы занять наше место. Добираясь до Эшвилля, мы неделями не встречали ни одного человека, хотя двигались очень быстро. Мы столкнулись с бандитами только на обратном пути. В тот день нам не повезло: какой-то случайный патруль или разведчик нас заметил, и, как только мы узнали их, мы бежали со всех ног. Как будто нас преследовал Хоньо. И теперь, когда я увидел, как это оружие применяется во зло, я понял, какой ужас тебе пришлось пережить, Эдеард. Наверное, сама Заступница сотворила чудо, направив вас той ночью в безопасное убежище. Мы могли только бежать со всей поспешностью, на какую были способны, но троим это не помогло…

– Но чего же они добиваются? – воскликнул Эдеард. – Чего они хотят?

– Я не знаю, – вздохнул Финитан. – Но наш долг – это выяснить. – Он долго смотрел на злосчастное оружие, не скрывая отвращения, тлевшего в его мыслях. – Если мы не сумеем остановить их в провинциях, придется и нам изготавливать такие же ружья, просто чтобы выжить. Можете себе представить, что за бойня нас ждет? Зло, причиняемое одним человеком с таким оружием, возрастет в тысячи раз. Раз уж оно появилось на свет, изменить этого невозможно.

– Уже появилось, – горько повторил Топар. – И не по нашей вине.

Эдеард протянул третью руку и поднял ружье, исследуя механизм провзглядом. По правде говоря, в нем было не так уж много деталей.

– Вы изучили его? – спросил он у Топара.

– Я занимался этим несколько месяцев, – ответил мастер. – Всю обратную дорогу.

– Нет ли в нем какого-то секрета, какой-то особенности, привнесенной с кораблей, доставивших людей на Кверенцию, или его может изготовить любой кузнец?

– Механизм довольно замысловатый, но и только. В нем нет ничего необычного, никакой магии или недоступных компонентов. Все его детали может изготовить искусный мастер из гильдии оружейников. Думаю, даже помощник мастера.

Эдеард, услышав эти слова, вопросительно посмотрел на Финитана.

– Длинноствольные пистолеты были похищены в гильдии оружейников. Овейн говорил, что это старинные изделия.

– Да, – многозначительно кивнул Финитан, плотно закрыв при этом свои мысли. – Возможно, в других глубоких подземельях хранится нечто подобное. Сведения или образцы, оставшиеся после крушения кораблей.

– Вы не думаете, что захватчики могли получить оружие оттуда же?

Сквозь мысленный щит Финитана пробилась тень испуга.

– Не может быть, чтобы за две тысячи лет мы не получили ни малейшего намека на существование другой цивилизации на Кверенции.

– Но ведь до сих пор никто так и не исследовал всю планету, – сказал Эдеард. – По крайней мере насколько известно мне. И, возможно, именно поэтому. Не из-за географических особенностей, а из-за того, что никому никогда не удавалось миновать бандитские поселения.

– Если бы они были настолько большими и могущественными, мы бы услышали о них, – возразил Финитан.

– Может, нам спросить об этом «ждущую вдову»? – саркастически произнес Топар. Потом он пристально взглянул на Эдеарда. – На самом деле…

– После смерти Чаэ я не видел никаких душ, – быстро сказал Эдеард. – В любом случае информация об их местонахождении нам ничем не поможет. Важно знать, чего они добиваются.

– Если бы мы сумели выяснить, откуда они пришли, вероятно, удалось бы понять их намерения, – сказал Финитан. – Но наш спор пошел по кругу. Надо определиться, как мне реагировать.

– Может, заключить перемирие с Овейном, – предложил Эдеард. – Маккатран должен выслать разведчиков в дикие леса за границами Рулана и узнать, откуда поступает оружие. Я бы…

Он неуверенно умолк.

– Нет, ты не пойдешь, – решительно заявил Финитан. – Ты нужен здесь для полной победы над бандитами. Вот когда город освободится от них, можно будет подумать о более тесном взаимодействии с провинциями. Овейн этого никогда не понимал: нельзя призывать к единству, если мы не в силах навести порядок в своем доме. Но перед лицом угрозы вторжений единство должно быть достигнуто. И твои действия для моей кампании жизненно важны, Идущий-по-Воде.

Эдеард неохотно кивнул.

– А потом?

– Если городские бандиты будут побеждены, а я стану мэром, мы отправим тебя испытывать судьбу. И одной Заступнице известно, как ты станешь объяснять свое отсутствие молодой жене.

Эдеард вздрогнул: он совсем не думал об этом.

– Часто надо сделать что-то неправильно, чтобы потом выйти на верный путь, – негромко пробормотал он.

– Действительно так, – сказал Финитан. – Тем временем мне надо сосредоточить все усилия на том, чтобы выиграть проклятые выборы. Это позволит мне заложить фундамент неизбежной в будущем борьбы.

– Она может начаться раньше, чем ты думаешь, – сказал Топар. – Провинции вокруг Рулана уже создали свои отряды милиции. Скоро в Совет поступят их призывы о помощи. Люди узнают о том, что творится у наших западных границ.

– Не только у границ, – добавил Эдеард. – Обычные бандиты осмелели во всех областях. Когда вы станете мэром, вам придется действовать решительно.

– «Если», мой мальчик, и это еще большой вопрос. Овейн далеко не глуп, и многие жители города его поддерживают. Им нравится его призыв стать единым народом.

– Но ведь и мы сейчас говорили о том же.

– В конечном итоге – да, но осуществлять эту идею я намерен по-другому. В первую очередь необходимо обезопасить город, иначе идея потеряет всякий смысл. Овейн же пытается сплотить горожан вокруг своей персоны, оставляя сам город без внимания. Это приведет к катастрофе.

– А мы добились некоторого прогресса, – сказал Эдеард. – Я выработал новую тактику и почти готов ее запустить. Это немного рискованно, но в случае успеха может нарушить существующее равновесие.

– Что ж, будем молиться Заступнице, чтобы так и вышло.

Эдеард встал, собираясь уходить.

– Мастер?

– Ох, милый, – с доброй улыбкой воскликнул Финитан. – Ты меня пугаешь.

– Мне нужна мелкая ген-форма, чтобы вести наблюдение, не привлекая внимания.

– Интересная задача. Посмотрим, что я смогу для тебя сформировать.

– И еще… не знаете ли вы способа видеть сквозь маскировку? Я уверен, что во время засады в Эйри бандиты ощущали мои передвижения.

Финитан с озадаченным видом оглянулся на Топара.

– Поскольку такого явления, как маскировка, быть не может, не существует и способа сквозь нее проникнуть.

– Да, сэр, – разочарованно вздохнул Эдеард.

– Например, такого точно не может быть.

Финитан передал Эдеарду невероятно сложную инструкцию, которую его разум едва сумел воспринять.

– Значит, я постараюсь не применять это, сэр.

– Скоро мы сделаем из тебя настоящего жителя Маккатрана, мой мальчик.

Форменная одежда, присланная портным, была сшита из комбинированной ткани – хлопка и армшелка, – что делало ее невероятно удобной и прочной. Ничего подобного Эдеард и представить себе не мог. В отличие от подаренного Кристабель комплекта, эта форма предназначалась для повседневной носки. Она не была такой яркой, как мундиры милиции, но портной каким-то образом сумел скроить ее так, что выглядела она более эффектно, чем та, которую Эдеард покупал у обычного поставщика констеблей. Платиновые пуговицы сияли ярче, чем тщательно отполированные Динлеем серебряные. И покрой слегка отличался, так что мундир мог сойти за куртку аристократа, вздумай тот нарядиться в форму констебля. А белизна рубашек затмевала даже снег горных вершин. Портной позаботился и о специальных мыльных хлопьях для ген-мартышек, чтобы ткань не поблекла. А что до высоких, доходящих до колен ботинок, так темнота между туманностями не была такой черной, как они, и сами звезды мерцали не так ярко, как начищенная кожа.

В первый раз надев форму, Эдеард с опаской взглянул в зеркало. И не смог удержаться от горделивой улыбки.

«Эффектно, – решил он. – Да, очень эффектно».

Впечатление не портил и длинный плащ, скрепляемый у горла пряжкой с изумрудом, которую он пытался застегнуть одной рукой. А третьей рукой он всколыхнул плащ и поразился, как красиво опадают его складки. «Великолепный штрих». Он снова взмахнул полой плаща, заставив ткань взметнуться вверх и медленно опуститься. Возможно, это станет его отличительным знаком. Эдеард представил, как он внезапно выскакивает перед бандитами и его силуэт эффектно выделяется на фоне оранжевого сияния города, а плащ развевается, словно клубы зловещего черного дыма. От такого вида у них душа уйдет в пятки, и самые злостные преступники упадут на колени, в раскаянии склоняя головы. «Отлично!»

– Ой! – Булавка пряжки вонзилась в неловкий палец. Эдеард потряс рукой и слизнул капельку крови. – Проклятье.

«Ладно, образ надо немного доработать».

Наконец он справился с застежкой, водрузил шляпу на голову и провел пальцем по канту, закончив салютом самому себе.

– Вот теперь я могу назвать себя настоящим городским офицером.

Правда, Максен, когда Эдеард решительным шагом вошел в малый зал участка Дживона, дал ему совершенно другое определение. А юный Федакс, сидевший на скамье, от изумления открыл рот. Затем в зале раздался насмешливый многоголосый свист.

– Мы счастливы, что ты не отрываешься от корней, – издевательским тоном приветствовала его Кансин.

Эдеард расстегнул пряжку и широким жестом сдернул плащ.

– Кто еще мне позавидует?

– Как здорово, что ты научил нас маскироваться, – ворчливо произнес Бойд. – Не могу же я показаться на улице рядом с таким парнем.

Динлей бросил на нескромного товарища сердитый взгляд.

– Ты отлично смотришься, – сказал он. – Люди теперь надеются на нас; и это правильно, что ты выглядишь соответствующим образом.

– Спасибо, – поблагодарил его Эдеард.

Он окинул взглядом зал. За столами сидели уже десять констеблей, которым он безоговорочно доверял. И все они были заняты изучением рапортов. Если дело и дальше так пойдет, скоро придется привлекать к работе гильдию клерков.

– Их уже семьдесят два, – доложил Дроал.

– Хорошо, – одобрил Эдеард.

Большинство дел, рассматриваемых в зале, касались лиц, упомянутых в ордерах на выдворение, число которых все продолжало расти. Кроме них, его команда изучала донесения из других участков и бесценную информацию, поступающую через Чарью и его сеть в торговых кругах. Кроме этого, констебли пользовались и записками, сделанными Эдеардом во время его тайных посещений «Дома голубых лепестков». Констебли неторопливо и тщательно составляли список главарей бандитов. Те редко встречались между собой, так что установить связь между ними было нелегко. Но они строго соблюдали границы своих территорий и время от времени даже сотрудничали, так что явно знали друг о друге, а значит, действовали организованно. Откровенно говоря, их отношения почти полностью повторяли принципы взаимодействия некоторых аристократических семейств. Что до сих пор раздражало Эдеарда, так это отсутствие свидетельств о связи между бандитами и заслужившими дурную славу аристократами вроде Гилморнов.

– Неужели нельзя просто арестовать их? – нетерпеливо спросил Бойд. – Семьдесят два человека – это не так уж много. А Буат до сих пор каждый день вынужден посещать финансовый арбитраж.

Эдеард поморщился.

– Хочется набрать целую сотню, – сказал он.

Это число производило глубокое впечатление. Горожане Маккатрана узнают, как эффективно полицейские борются с бандитами и что грабежам противостоят не только ордера и обещания кандидатов в мэры.

Все это было затеяно не ради того, чтобы осудить преступников. Эдеард понимал, что у него нет убедительных доказательств. Но малоизвестная статья в законодательстве гласила, что констебль по обвинению в противоправной деятельности может задержать подозреваемого на двадцать два дня, даже не передавая дела в суд. Предполагалось, что за это время констебли успеют получить доказательства и опросить всех заинтересованных лиц.

Эдеард полагал, что обычные уличные бойцы, лишенные руководства – хотя бы тех главарей, которых удастся выявить, – растеряются и разбегутся. «Тело без головы», – подвел итог Максен.

Ослабление гнета бандитов, как надеялся Эдеард, станет колоссальным аргументом в пользу высылки. Кроме того, после начала арестов Финитан планировал внести на рассмотрение в Совет поправку к закону, увеличивающую срок предварительного задержания до полного месяца. Сорок четыре дня закончатся уже после выборов. Это, конечно, своего рода хитрый ход, но Эдеард понимал, что изменить Маккатран за одну ночь ему никак не удастся.

Он уселся на свое обычное место за столом и уныло посмотрел на стопки серых картонных папок. Как бы он ни старался, сколько бы людей ни привлекал к этой работе, ее объем не уменьшался.

– Ты должен прочитать кое-что еще, – обратился к нему Динлей.

Эдеард поднял голову и увидел, что все друзья собрались у его стола и загадочно улыбаются, а Динлей протягивает ему небольшую красную книжечку.

– Это подарок от всех нас, – сказала Кансин.

Эдеард взял книгу, оказавшуюся очень тонкой. Тисненный золотом заголовок гласил: «Руководство для джентльменов, намеревающихся вступить в брак».

– Спасибо, – искренне поблагодарил он.

– Что там говорится о мальчишнике? – поинтересовался Максен. Поймав преувеличенно испуганный взгляд Кансин, он поправился: – О дружеской вечеринке в канун свадьбы?

Кансин горестно застонала.

Эдеард перевернул несколько страниц.

– Прием устраивается для прощания с друзьями мужского пола как подтверждение окончания холостяцкой жизни. Это может быть приятная вечеринка с посещением привычных мест отдыха, чтобы в последний раз насладиться тамошними удовольствиями.

– Я не вынесу еще одних посиделок в «Орле Олована», – возмутился Динлей. – Это должно быть что-то особенное.

– Мы могли бы начать с ресторана «Ракас» в Абаде, где отмечали выпуск, – предложила Кансин.

Эдеард уже собирался согласиться, но вспомнил, что в тот день с ними была Салрана.

– Может, поищем что-то другое? – спросил он.

– Я знаю один театр в Фиакре, – быстро отреагировал Бойд. – Там танцовщицы во время выступления сбрасывают одежду.

Кансин, плотно сжав губы, вызывающе уставилась в пространство поверх головы Эдеарда.

– Это не относится к привычным местам, – заметил Эдеард.

– Тогда можем начать с собачьих бегов в Андромеде, а потом пройтись по заведениям Лиллилайта, – сказал Максен. – Там много отличных ресторанов и театров, так что будет из чего выбрать.

– Прекрасная идея, – поддержала его Кансин.

– Но сначала надо дождаться голосования в Совете, – грустно заметил Эдеард.

– Голосование против соглашения о помолвке считается дурным тоном, – сказал Динлей. – За триста лет в Совете не было ни одного голоса против.

– Правда? А я и не знал.

– Мы так и думали, – хором ответили друзья.

Этот вечер Эдеард собирался посвятить выбору костюма для благотворительного бала, ежегодно устраиваемого главой Ночного района с целью пополнить фонд городских больниц. Бал должен был состояться только через две недели, так что Кристабель отреагировала спокойно, когда Эдеард заявил, что должен остаться на ночь в участке констеблей и поработать сверхурочно.

– Будь осторожен, – напутствовала она его, почти заставив покраснеть от стыда. Почти.

Он впервые в своей жизни был благодарен Буату. Главарь всех бандитов назначил встречу нескольким своим подручным, которые числились в списках, и проигнорировать такое знаменательное событие Эдеард не мог.

С наступлением сумерек констебли вышли из участка. И сразу же ощутили слежку трех ген-орлов и пары мелких ген-псов, бродивших по улице. От личного наблюдения за констеблями бандиты уже давно отказались.

– Я хочу испытать кое-что новенькое, – сказал Эдеард своим товарищам. – На какое-то время мы откажемся от путешествий по тоннелям.

По мосту через Мраморный канал он привел их в район Друп, где по обеим сторонам узких улочек стояли высокие дома. Ген-орлы не отставали, описывая в небе над констеблями плавные круги.

– Я прочитал вашу книгу, – сказал Эдеард. – Я понял, что не должен жаловаться Кристабель, если дела в имении, которым я управляю, пойдут не так хорошо, как хотелось бы.

– Да, я никогда не разговариваю с Сарьей о работе, – сказал Бойд. – И это к лучшему.

– Еще я не должен спрашивать, какую часть бюджета она тратит на свой гардероб. Ведь поддерживать меня и хорошо выглядеть на публике – это ее прямой долг.

– Совершенно верно, – поддакнула Кансин.

– И я не должен сильно огорчаться, если жена меня переспорит.

– Книгу наверняка написала женщина, – заявил Динлей.

На улице Мослет, представляющей собой всего лишь узкий проход между шестиэтажными домами, было уже совсем темно. Между зданиями протянулись небольшие закрытые мостики. Снизу в них имелись узкие светящиеся щели, откуда оранжевое сияние попадало на тротуар. Уточка постоянно меняла направление, затрудняя прохождение про-взгляда, и любой человек, идущий следом, вызывал бы подозрения. Именно такие места Эдеард предпочитал, когда собирался проникнуть в подземные тоннели.

Он приказал светящимся полоскам померкнуть, и друзей окутала непроницаемая тьма. После первого поворота обзор про-взглядом показал, что на улице кроме них никого нет. Затем последовал более тщательный осмотр с применением переданной Финитаном процедуры. Эдеард ощутил чье-то присутствие, которое ему показалось сгустком серого тумана с расплывчатым силуэтом в центре.

– Идем дальше, – скомандовал он. – Надо торопиться.

Друзья перешли на легкий бег. Эдеард отметил, что преследовавший их человек тоже ускорил шаги.

– Останавливаемся, – сказал он, как только отделение свернуло за второй угол.

Они встали точно под одним из мостиков, недосягаемые для зрения ген-орлов. Тайный преследователь, выскочив из-за поворота, увидел тесно сгрудившихся констеблей, как будто они замышляли нечто противозаконное. Рука Эдеарда резко поднялась в его сторону, и пола плаща взвилась вслед за ней.

Узкая улочка на мгновение озарилась слепящей белой вспышкой, между нависшими стенами раскатилось эхо мощного удара.

Миниатюрная молния Эдеарда ударила незнакомца прямо в грудь. Он упал навзничь, мгновенно потеряв маскировку.

– Великая Заступница, – воскликнул Динлей.

Эдеард внимательно посмотрел на упавшего; руки и ноги у мужчины дергались, но он не делал попыток подняться. Про-взгляд показал, что он жив, но мысли смешались, словно во сне. Удар, вероятно, лишил его сознания, а сердце продолжало биться быстро, хотя и не совсем ровно. В месте удара на толстой кожаной куртке еще дымилось пятно.

– Позаботься о ген-орлах, – сказал Эдеард Кансин и, подняв жертву третьей рукой, подтащил ближе.

Птицы наверняка заметили вспышку, избежать этого было невозможно. Но яркий свет ослепил их на некоторое время, и хозяева не видели, что произошло под мостом.

Кансин на время отогнала растерявшихся ген-орлов, и тогда Эдеард попросил город открыть им путь в дренажный канал, проходивший под улицей. Отделение опустилось под землю, прихватив с собой пленника.

В безопасности подземелья Эдеард исследовал незнакомца, которого все еще поддерживал третьей рукой над неглубоким потоком. Мужчина с темными вьющимися волосами и аккуратно подстриженной бородкой не имел особых примет, его возраст на вид приближался к пятидесяти.

– Кто-нибудь его знает? – спросил Эдеард.

– Я не помню, чтобы он числился в каком-то из наших списков, – сказал Динлей.

Эдеард присмотрелся внимательнее. Незнакомец был одет довольно просто: черная кожаная куртка поверх синей рубашки, бежевые замшевые брюки и ботинки высотой до лодыжки с поблескивающими серебряными крючками для шнурков. В таком костюме любой человек мог ходить по Маккатрану, не привлекая излишнего внимания. Но Эдеард уже достаточно близко познакомился с портными города, чтобы определить качество вещей.

– Дорогая одежда, – заметил он.

– Точно, не дешевая, – согласился Максен. – Значит, он не состоит в банде, по крайней мере не связан с бандитами напрямую.

– Благородные семейства?

Максен страдальчески поморщился.

– Как всегда, мы ничего не сможем доказать, а он будет гордо молчать.

– И что теперь? – спросил Бойд. – Давай, Эдеард, ты явно что-то знаешь.

– Посмотрите, где мы находимся, и вспомните, как сюда попали, – необычно спокойным и серьезным голосом заговорил Максен. – И та вспышка, которой ты его сбил, Эдеард, – это что-то новенькое. Ходят слухи, что твоя квартира очень изменилась. И даже падение с башни тебя не убило. Нет ничего удивительного в том, что аристократы тобой заинтересовались.

– Аристократы и сами могут бросать такие заряды, – запальчиво ответил Эдеард. – Просто у меня сил больше.

– Нет, дело не только в твоих силах. А видеть души кто-нибудь способен? Или разговаривать с городом? Никто. Ты выше нас, Идущий-по-Воде. Намного выше.

– И что с того? – воскликнул Динлей. – Мы всегда знали, что Эдеард намного талантливее всех нас, вместе взятых.

– Это выходит за рамки психических способностей. – Максен пристально посмотрел на Эдеарда. – Ты пугаешь людей, Идущий-по-Воде. И даже мне не по себе, когда ты рядом, а я знаю тебя лучше, чем кто-либо в городе. Я не думаю, что ты употребишь свои силы во зло. Но скажи сам, что может тебя остановить? Этим-то ты и привлекаешь всеобщее внимание.

– Я бы никогда… – Эдеард умолк и умоляющим взглядом обвел лица товарищей. – Я хочу, чтобы город жил и работал, чтобы он стал безопасным домом для каждого из нас. И вам это известно, потому вы мне и помогаете. Разве не так? – спросил он, страшась их отчуждения.

– Так, – заверила его Кансин. – Но ты не можешь не признать правоту Максена. Ты не только получил невероятные способности, ты стал популярным. Держу пари, если бы ты выставил свою кандидатуру на выборах мэра, за тебя бы отдали голоса немало людей.

– Этого я не хочу. Я поддерживаю Финитана.

– Я знаю, – сказала она. – Благородные семейства видят, что у тебя есть покровитель, и они знают о твоем стремлении к переменам. Эти перемены, означающие возврат к демократии и прозрачности власти, уменьшат их могущество и, помоги им, Защитница, их богатство тоже. Вот вокруг чего вращаются все политические структуры: сохранение и приумножение состояний. Если ты уничтожишь бандитов, ты доберешься и до богатеев, обвинив в том, что они исказили и оскорбили конституцию Раха. Это неизбежно.

– Некоторые люди считают, что ты и есть Рах, – сказал Бойд. Он пожал плечами. – Правда. Меня часто об этом спрашивают. Они говорят, что ты вернулся из Ядра, чтобы восстановить город и сделать его раем, каким он был когда-то. Бандиты и грабители, отравляющие людям жизнь, – это и есть хаос, от которого Рах увел своих последователей.

– О Защитница.

Эдеард в отчаянии повернулся к Динлею.

– Меня тоже спрашивали, – сконфуженно улыбнулся тот. – Но я знаю, что ты не собираешься объявлять себя императором. Это было бы глупо. Они бы никогда так не сказали, если б лучше знали тебя.

На Эдеарда вдруг навалилась непреодолимая усталость. После всего, что он сделал, после всего, что перенес, он вдруг узнал, что породил только волну недоверия и подозрений.

– Я просто хочу, чтобы люди жили в безопасности! – закричал он. – Я хочу прекратить убийства. Я хочу изгнать страх. Я хочу, чтобы люди знали, что их правители и констебли способны их защитить.

Кансин положила руку ему на плечо.

– Я думаю, именно это и раздражает аристократов сильнее всего. Они не могут поверить, что человек с твоими способностями способен быть честным. Но ты такой, какой есть, и поэтому я останусь с тобой до конца.

– Я тоже, – сказал Динлей.

– Я верю тебе, Эдеард, – подхватил Бойд.

Все повернулись к Максену.

– Эй! Да тут и разговаривать не о чем.

– И все-таки скажи, – потребовала Кансин.

– Я с тобой.

– Спасибо вам всем.

– Но ты должен признать, что таких способностей, как у тебя, Кверенция еще не видела. Даже у Раха их не было. Надеюсь, что я не сказал святотатства.

– Верно, – смущенно согласился Эдеард.

– Итак, – протянул Динлей, – ты Рах?

– Нет!

– Но почему ты? – спросил Максен. – Наверное, ты какой-то особенный.

– Нет, ничего подобного.

– Ты был избран, – сказала Кансин. – Мы знаем, что в своих заповедях Защитница писала только правду. Ты показал нам душу Чаэ. Как тебе нравится эта ирония? Именно его, а не кого-то другого. А если у нас есть души и через Море Одина лежит путь к Ядру, значит, мы еще многого не знаем об этой Вселенной.

– Избран? – ошеломленно повторил Эдеард.

– Не знаю кем или чем, но не верится, чтобы ты и твои способности появились в этом мире случайно. Через тебя с нами говорит Ядро или наши предки.

– А может, и не они, – сказал Эдеард, вспомнив о своих снах. – Но, кто бы ни послал мне этот дар, я не откажусь от него. И обещаю вам, я буду поступать так, как считаю нужным. А если кто-то из вас не согласен, именем Заступницы, прошу, скажите мне об этом. – Он перевел взгляд на пленника, все еще не пришедшего в сознание. – И тут мы снова возвращаемся к нему. Кто он?

– У семейств аристократов свои методы поддерживать порядок в городе, – сказал Максен. – В конце концов, они едва ли могли рассчитывать на помощь констеблей, не так ли? По крайней мере до тех пор, пока не появился Идущий-по-Воде.

Динлей обиделся.

– Констебли всегда защищали закон и порядок в Маккатране. Сам Рах основал нашу службу.

– Рах позволил главам районов контролировать свои территории, – спокойно возразил Максен. – Независимая городская организация констеблей появилась намного позже.

Эдеард поднял руку, чтобы утихомирить разгневанного Динлея.

– Ты хочешь сказать, что в Маккатране есть еще одна полицейская служба?

Максен покачал головой.

– Это слишком сильно сказано. Истинные благородные семейства так же стары, как и сам город. Как только они образовались, они стали искать способы защитить свои интересы. К примеру, организовывали свои службы охраны. Точно так же, как нанимали своих клерков, адвокатов, врачей и еще многих, кто обеспечивал все их запросы. Ну, есть еще специальные люди, заботящиеся об их политических интересах, и это очень широкое понятие. Вы и сами знаете, что бандиты не посягают на безопасность самых благородных семей. Они неприкосновенны. А почему?

– Потому что сотрудничают с ними? – предположил Эдеард.

– Нет, нет. Ты чересчур узко мыслишь. Между ними установилось взаимопонимание. Ничего официального, никто не садится за стол и не обсуждает границы. Но семьи защищают себя на всех уровнях. Если бандиты настолько обнаглеют, что решатся переступить черту, члены семьи быстро отреагируют и примут меры, чтобы осадить нахалов.

– Но… Мирната, – напомнил Эдеард.

– Да. Тот случай стал самым сильным потрясением для города после происшествия у Бирмингемской заводи. Не хотелось бы это говорить, но здесь прямая связь между причиной и следствием.

– Ты что, один из них? – спросил Динлей. – Один из агентов благородных семей?

– Нет.

– Откуда же ты так много о них знаешь?

– Не так уж и много. Один из родственников моего отца пару раз намекал, что в семье есть определенная группа, в которую я мог бы вступить. Но это было очень давно. Потом отец умер, и вы знаете, как обошлись с моей матерью и со мной.

– Что ж, в этом есть определенный смысл, – сказал Эдеард. – Только я все же уверен, что дело касается не только собственной безопасности. Из своего печального опыта я понял, что Гилморны тесно связаны с организацией Буата.

Максен кивнул на человека, все еще висевшего в третьей руке Эдеарда.

– На тебя совершены уже две хорошо организованные попытки покушения. И твои враги не остановятся, тем более что твои силы, похоже, растут.

Эдеард мысленно вернулся к своему последнему разговору с Иварлом.

– Наверное, ты прав. И в таком случае не мы управляем событиями, как бы нам этого ни хотелось.

– Добро пожаловать в Маккатран, – произнес Максен.

– Где все замешано на политике.

– Отлично, ты уже начинаешь понимать.

Эдеард шумно втянул воздух.

– Так как же мы поступим с нашим приятелем?

– Ген-орлы показали агентам семейств, что ты владеешь техникой вспышки, – сказала Кансин. – А теперь ты можешь еще и видеть сквозь маскировку. В следующий раз они бросят против тебя все свои силы.

– Это не ответ на мой вопрос.

– Почему? А что ты планировал, когда его сбивал?

– Я не знаю. Я просто обезвредил его, потому что должен был.

– Он не расколется на допросе, – заявил Максен. – Он слишком уверен в своих сообщниках. А это не оставляет нам большого выбора.

– Есть одно место, куда я бы мог его спрятать, чтобы он не выбрался, – сказал Эдеард, гадая, не испытывает ли его Максен. – А пока мы решим, что делать дальше.

– Звучит неплохо.

Эдеард, отказываясь от ученичества в городской гильдии эгг-шейперов, был убежден, что его умение не уступает искусству любого практика Синей Башни. Теперь, глядя на крошечную ген-мышь, лежавшую в его руке, он понимал, что в день принятия решения, определившего его дальнейшую жизнь, он себя переоценивал. Маленькое существо было не длиннее пальца, с темной шкуркой, мягкой, словно у новорожденного котенка, а изогнутые коготки, торчащие из тонких лапок, позволяли взбираться по вертикальным стенам большинства городских построек. Но самой удивительной была голова этого создания: удлиненные торчащие уши могли за тридцать ярдов уловить стук упавшей булавки, а глаза казались миниатюрной копией синеватых глаз ген-орлов, способных видеть в полной темноте.

Финитан, передавая ему мышку, удовлетворенно улыбнулся.

«Надеюсь, ты оценишь мои усилия. И прошу тебя бережно обращаться с этим созданием».

«Да, сэр», – благоговейно ответил Эдеард.

Он бережно принял подарок и автоматически постарался успокоить взволнованные чувства мышки. Маленькие глазки послушно повернулись в его сторону, и разум доверчиво откликнулся. Эдеард улыбнулся в ответ.

«Ах, каким замечательным учеником ты мог бы стать», – с сожалением произнес Финитан.

«Сколько она проживет?»

«Жаль, но не больше недели».

Эдеард печально вздохнул, понимая, что иначе быть не могло. Он никогда еще не видел такой мелкой ген-формы, а их жизненный срок всегда зависел от размера.

Вместе с товарищами Эдеард под землей добрался до дома в Сампалоке, где Буат назначил встречу, а там, вынув мышь из кармана, поднял ее на ладони и попросил город пропустить его в нижний подвал. Направленным телепатическим посылом он провел мышь под дверью, заставил подняться по лесенке в средний подвал. Крошечные коготки, цепляясь за мельчайшие неровности, позволили ген-форме преодолеть закругленные ступени. Наверху, в коротком полутемном коридоре, стояли два охранника, вооруженные пистолетами. Ни один из них не заметил, как ген-мышь проскользнула по полу. Не заметил и третий охранник, скрывавшийся под маскировкой прямо перед дверным проемом.

Буат и восемь главарей бандитов уже собрались в комнате. Они сидели за большим старинным столом, на котором стояли открытые бутылки с вином и пивом. Ген-мышь пробралась в угол за высоким буфетом и бесшумно поднялась на самый верх, где кто-то оставил несколько чашек из старого фарфора. С этой позиции мышь передавала Эдеарду отличный вид и звуки сердитых голосов.

Эдеард делился ощущением со своими друзьями, ждавшими в тоннеле.

«Это Гормат и Эдсинг, – сказал Динлей. – А с ними Джоарвель. Смотрите, он сбрил бороду».

«Ты уверен?» – спросила Кансин.

«Да».

«Он прав, – подтвердил Бойд. – Его никто не видел уже пару недель, и вот, оказывается, почему. Хитрый малый».

«Я узнал Халлвита и Койса, – сказал Максен. – А остальные мне не знакомы».

Еще двое мужчин вошли в комнату и коротко поприветствовали остальных.

– Почему мы здесь собрались? – спросил Джоарвель.

– Потому что мы несем убытки, – ответил Буат. – Хоть мы и говорим своим людям, что все в порядке, этот мерзавец, Идущий-по-Воде, выживает нас то с одной, то с другой улицы.

– Мне можешь не рассказывать, – сказал один из пришедших позднее. – Тридцать лет я прожил в своем доме, и вдруг является какой-то мальчишка в форме констебля и размахивает у меня перед носом проклятым ордером. Я с трудом удержался, чтобы не пристрелить его на месте. Тридцать лет!

– Будет еще хуже, – заявил Буат. – Он собирается нас всех арестовать.

– На всех судей не хватит.

– Нет, не наших людей, только нас. Он составляет список, куда войдут сто человек.

«Дерьмо, – прошипел Максен. – Как они узнали?»

Эдеард пожал плечами. Он почти не удивился осведомленности бандитов.

– За что же нас арестовывать? – возмутился Койс. – Я в этом году едва собрал денег, чтобы прокормить семью. Клянусь Заступницей, трое моих сыновей ушли из дома и получили работу в театрах.

– Ни за что, – сказал Буат. – Он не собирается предъявлять обвинения, просто задержит.

– А какой в этом смысл?

– А такой, что он может держать нас двадцать два дня. Таков закон.

– Двадцать два дня!

– И еще перед самыми выборами, – многозначительно добавил Буат. – А без управления, считает он, наши люди разбредутся.

– Вонючий поддонок! Пора перерезать ему глотку.

– Нет. Перерезать глотку его девчонке, а он пусть смотрит. А потом сжечь заживо. С бакалейщиком из Зельды мы так и сделали, и после этого с хозяевами магазинов не было никаких проблем.

– Идущий-по-Воде верно рассчитал, – сказал Эдсинг. – Без нашей твердой руки наши люди разбредутся.

– Это еще что, – добавил Буат. – Если выборы выиграет Финитан, нас вообще вышвырнут из Маккатрана.

– Неужели мы останемся в стороне? – закричал Халлвит. – Нельзя позволить ему стать мэром, это ведь Маккатран.

– Мы несколько раз пытались убить или изувечить его. А он по-прежнему расхаживает по улицам. У нас нет таких сил, как у него.

– Хочешь сказать, что он Рах? – поинтересовался Эдсинг. – Об этом толкуют повсюду, куда ни загляни.

– Глупые суеверия. Он сирота из провинции Рулан, только и всего. Мне известно доподлинно. Но силы у него хватает.

– Говорят, ему покровительствует сама Пифия.

– Мне наплевать, кому она покровительствует. Наша проблема не в мистике, а в реальности. Нас запрут в камеры, а потом отправят на какой-нибудь забытый Заступницей остров до конца жизни.

Кулак Халлвита яростно ударил по столу.

– Мы все поняли! А теперь скажи, что нам делать.

– Драться с ним, драться всеми силами. Это все, что нам остается. Когда они придут, чтобы забрать нас в камеры, мы будем сопротивляться, иначе наша жизнь кончена. Мы перестреляем всех констеблей, сожжем склады, потопим гондолы и корабли в порту. Мы покажем Маккатрану, что не уступим Идущему-по-Воде, что мы не слабее его и более опасны.

– Но нам с ним не справиться, – сказал Койс. – Его столкнули с башни – а он полетел. Пули его не берут. Я сам был в «Доме голубых лепестков», когда твой брат устроил ему ловушку. Он бессмертен. Ох, Заступница! Может, это действительно Рах.

– Если я еще раз услышу такое от кого-нибудь из вас, я перережу ему глотку, – заявил Буат. – Наши сомнения только укрепляют его. Да, он силен, но он один. Один! Пусть только попробует прийти за мной, беспорядки начнутся по всему городу. Всех остановить он не сможет. Вот в чем наша сила. А когда горожане увидят, что натворил их драгоценный Идущий-по-Воде, они потребуют его крови. Это его приговорят к высылке, а мы отпразднуем победу в особняке Кальверит. Все, теперь расходитесь по домам, вооружайтесь и присматривайте цели. Когда он со своим отделением постучится в ваши двери, откройте перед ним двери Хоньо.

В «Орле Олована» друзья заняли свой обычный стол. Они сидели молча, уставившись на кружки с пивом и почти не скрывая мрачные мысли, просачивавшиеся наружу сквозь ослабленные барьеры.

– Вы думаете, они так и сделают? – спросил Динлей.

– Наверняка, – ответила Кансин. – Мы все время загоняли их в угол. Лишали источников денег, как и сказал Буат. Что им терять?

– Тогда надо переловить их быстро и без шума, – предложил Бойд.

– Произвести сотню отдельных арестов? – переспросила Кансин. – Помнишь рейд на рыбацкий склад? Большая часть горожан узнала о нашем прибытии еще до полудня. Буат умно поступает, заранее подготавливая запал. Одного ареста хватит, чтобы все воспламенилось.

– Значит, надо сделать это завтра на рассвете, – сказал Бойд. – Они еще не успели всех предупредить. Там было десять человек, и приказы Буата за ночь не успеют разойтись по всей сети. Его схватим первым, а потом другие участки начнут действовать согласно списку.

– Мы и сами еще не готовы, – возразил Эдеард. Он тоже в первую очередь подумал об ускорении арестов. – Нам потребуется не меньше двух дней, чтобы согласовать действия с другими участками.

– Я полагаю, можно рассчитывать на то, что идея Буата и всеобщее восстание не найдут поддержки у благородных семейств, – сказал Бойд. – Вероятно даже, что их агенты согласятся нам помочь.

– Ни за что, – сердито выпалил Максен. – Мы для них тоже создаем проблемы. Не будь нас, Буат не стал бы ничего затевать. Мы – источник неприятностей.

Эдеард отхлебнул пива.

– Они знают о наших планах, и мы знаем о том, что запланировали они. Но они не знают, что нам это известно.

Динлей в отчаянии схватился за голову и застонал.

– Только не надо начинать сначала.

– Это наше единственное преимущество, – сказал Эдеард. – Надо только придумать, как им воспользоваться.

– И как же? – спросила Кансин.

– Я не знаю, – грустно ответил Эдеард.

– У Буата нет настоящего плана, – заговорил Максен. – Это всего лишь инстинктивная реакция. Должен признать, инстинкт его не подвел. Даже если мы откажемся от арестов, он все равно попытается организовать погромы и убийства констеблей, когда в Совете будут обсуждать проект высылки. Что ему еще делать? Массовые столкновения – его последний шанс остаться в городе. PI единственный шанс заставить Совет отказаться от нашей идеи.

– Как же можно обратить беспорядки в городе в нашу пользу? – воскликнул Бойд. – Я не понимаю. Совсем не понимаю.

Эдеарду очень хотелось знать ответ. И ободрить своих друзей. Он бы согласился на любую стратегию. Вместо этого он мог только смотреть на свою кружку с пивом и молить Заступницу о ниспослании вдохновения. Лучше бы ей поторопиться.

Комната представляла собой простой куб со сторонами по десять ярдов, с единственным светящимся кругом на потолке. В одном углу стояла высокая кровать с жестковатым пористым матрацем, какой можно было найти в любом доме Маккатрана. Второй угол занимала небольшая ванна с непрерывно циркулирующей водой. Простая тумбочка в третьем углу скрывала внутри туалет. Четвертый угол оставался пустым. Дверь отсутствовала. Свежий воздух поступал через щели под самым потолком.

Стены, потолок и пол были настолько толстыми, что про-взгляд сквозь них не проникал. Снаружи не доносилось ни единого звука. Круг на потолке не реагировал на команды, и свет оставался постоянным.

В первый день единственный обитатель комнаты ходил из угла в угол, исследовал про-взглядом каждый квадратный дюйм, ощупывал пальцами стены в поисках малейших трещин, хоть какого-то признака входа – и выхода. Он не нашел ничего. Сквозь стены не проходил даже телепатический посыл, пленник не мог позвать на помощь.

Впервые очнувшись в этом не слишком приятном помещении, он нашел на полу в центре комнаты три тарелки. На них лежали хлеб, масло, ломтики двух сортов сыра и холодной говядины, фрукты и даже абрикосовое пирожное. За день он съел все, что там было. Время от времени он отжимался от пола, потом переходил к приседаниям. Несколько раз пытался докричаться до своих похитителей, но и просьбы, и оскорбления остались без ответа.

Спустя какое-то время круг на потолке потускнел до слабого оранжевого мерцания. Пленник еще немного подождал, а потом сдался и лег на кровать. Сон долго не шел.

Через восемь часов свет снова усилился, а на полу появились три новые тарелки. Старые куда-то бесследно исчезли.

Так начался второй день.

Ближе к полудню Эдеард сквозь пол поднялся наверх. Пленник в это время сидел на кровати и ел сладкий зеленый виноград. Он изумленно смотрел, как пол вокруг Эдеарда снова становится твердым, и тщательно обследовал место его появления своим про-взглядом.

– Это производит колоссальное впечатление, Идущий-по-Воде, – с невеселой усмешкой произнес пленник и бросил в рот виноградину.

– Спасибо, – ответил Эдеард. – А тебя зовут?..

– Это не имеет значения.

– Может иметь значение для твоей жены или детей.

– Не женат. К счастью. По мне, так слишком рано. А вот тебя поздравляю с помолвкой. Малышка Кристабель – отличная партия.

– Почему ты за нами следил?

Мужчина перевел взгляд на потемневшее от жара пятно на рубашке.

– Просто шел по своим делам, офицер. Я ни за кем не следил. На меня кто-то напал, а очнулся я здесь.

– Да. Это был я. Извини за рубашку. Хорошая вещь. Где бы и мне купить такую?

– В прибрежном городке Челстон, к северу от Маккатрана. Несколько дней пути при хорошем ветре.

– Ты понимаешь, что я не выпущу тебя отсюда, пока не получу ответы на некоторые вопросы?

– А что будет, если ты их не получишь? Попытаешься выбить их из меня?

– Нет, ничего подобного. Ты просто останешься здесь, пока не надумаешь отвечать. Знаешь, одиночное заключение – это эффективный способ склонить к сотрудничеству кого угодно. – Эдеард окинул взглядом подземную камеру, созданную для него городом. – Я не уверен, что помещение должно быть настолько удобным, но я еще не до конца освоил этот метод. Извини.

– В Маккатране обычно иначе получают ответы на неудобные вопросы, – с показным равнодушием заметил пленник. – Здесь принято пускать в ход ножи и огонь, сжатие сердца или легких. Только Идущий-по-Воде мог придумать такой странный способ расследования.

– Но не сомневайся, он сработает. Заключение уже расстроило тебя. Это я вижу. Так почему бы тебе не пропустить все последующие неприятности и не сказать мне то, что я хочу знать? Тогда я сразу бы выпустил тебя отсюда.

– Интересно, а где мы, Идущий-по-Воде?

– В участке констеблей, в Дживоне.

– Ты никудышный лжец.

– Я знаю. Мне все говорят, что я не могу скрывать свои чувства, как это делают коренные жители города. Я проявляю слишком много эмоций.

Мужчина бросил в рот еще одну ягоду и усмехнулся.

– Но ты исправляешься.

– В самом деле? Мы встречались раньше?

– Тебя все знают, Идущий-по-Воде.

– Но не все меня боятся.

– И я не боюсь.

– Зато боится твое семейство, иначе ты бы не следил за мной.

– Я же говорил, у меня нет семьи. Я просто оказался не в том месте и не в то время, вот и все.

– Почему они меня боятся?

– Я ничего об этом не знаю.

– Попробуй догадаться.

– Поездка в Челстон для капитана была обычным рейсом. Он знает маршрут, знает, чего нужно опасаться. Он всю свою жизнь водил здесь корабли, как до этого делал его отец, а до него дед и все остальные предки с тех самых пор, как космический корабль упал с неба. Такие рейсы обеспечивают его и его родных едой и одеждой и позволяют жить в уюте. Это их жизнь. И его работа. И как ты думаешь, каково ему будет, если однажды из воды неожиданно поднимется риф, грозящий разбить его судно?

– Грамотный капитан должен знать, как его обойти.

– У него большой и тяжело нагруженный корабль. Его не так-то легко повернуть.

– Я понимаю, особенно если такие, как ты, толкают его по прежнему курсу. Но как знать, воды по другую сторону от рифа могут быть совершенно безопасными для плавания.

Мужчина покачал головой и вздохнул.

– Как мог такой наивный парень настолько продвинуться в нашем городе? Это загадка, решить которую не под силу самой Заступнице.

– Кое-кто говорит, что именно Заступница избрала меня, чтобы напомнить людям о ее заветах.

– Чудесно. Ты и в самом деле считаешь себя воплощением Раха?

– Нет. И мы оба прекрасно знаем, что это не так.

– А, ну хорошо. По крайней мере ты не заявляешь, что имеешь божественное право разрушать порядок, существующий уже две тысячи лет. Полагаю, это должно меня успокоить.

– Я ведь женюсь на Кристабель, а она член более влиятельного семейства, чем десятки менее значительных, таких как твое. Неужели ты думаешь, что я намерен разрушить все, что создала ее семья? Семья, которая станет и моей?

– Менее значительных? Надеешься рассердить меня, чтобы ослабла моя защита?

– Тебе это не нравится? Истинно благородные семейства вряд ли станут огорчаться, если в городе восстановится закон и порядок. А ты? Кто ты такой? Что-то вроде пятого сына или четвертого сына третьего сына? Твою ветвь семьи, вероятно, давным-давно выставили из великолепного особняка. И ты каждый раз завистливо смотришь на него, проходя мимо. Слышишь смех, доносящийся из-за его стен. А кто твой отец? Какой-нибудь мелкий торговец, одержимый манией величия? Могу поспорить, он платит далеко не все налоги. Разве это не единственный способ рассчитаться за твой новый маленький домик? Или дать тебе возможность одеваться не хуже, чем слуги Кристабель? И ты вступил в эту жалкую ассоциацию головорезов, чтобы тешить себя мыслью, что снова стал частью благородного семейства?

– Знаешь, Идущий-по-Воде, я ожидал большего. Хотя ты ведь очень молод, не так ли? Но я уверен, что твоих сил хватит, чтобы увидеть, к какому ужасному результату приведут твои действия. Он будет поистине ужасным.

– Для тебя результат уже определен. Как только закон о высылке утвердят, тебя выпроводят из города. Навсегда.

– Ты не можешь говорить о будущем, если только не обладаешь даром предвидения, более сильным, чем у Пифии. Так что спасибо, я лучше подожду и посмотрю, чем все это кончится.

Эдеард, склонив голову набок, с любопытством оглядел поразительно спокойного оппонента.

– А не ты ли был одним из тех четверых, что напали на меня на башне?

После падения Эдеард трижды возвращался к ее подножию и изучал воспоминания города о том дне. Он чувствовал тяжесть шагов всех четверых врагов, поднимавшихся по витой лесенке за три часа до передачи оружия, но, как ни старался, не мог проследить их за пределами башни. Все они вышли из толпы сотен верующих, собравшихся на службу в храме, и отделить их следы от других было невозможно. А после падения, конечно же, никто не знал, что происходило в башне, пока Эдеард не очнулся. Да и тогда он рассказал о случившемся только своим друзьям. Так что таинственная четверка, никем не замеченная, успешно покинула башню в разгар суматохи, длившейся не меньше часа.

Пленник усмехнулся, но улыбка получилась злобной.

– Когда ты падал, ты думал, что умрешь. Ты не знал, что останешься в живых. И вот это беспокоит нас больше всего. Кто тебе помогает, Идущий-по-Воде? И почему?

– Вселенная помогает тем, кто ведет правильную жизнь. Так говорится в каком-то из писаний Заступницы.

– Ответь мне на этот вопрос, и я отвечу на все твои.

Эдеард отрицательно покачал головой.

– Ты останешься здесь, пока не согласишься сотрудничать. Я думаю, ждать недолго. Одиночество – грозный противник. А ты остался в полном одиночестве, насколько это возможно в нашем мире.

– Ты действительно считаешь, что время на твоей стороне?

– Мы еще увидим, на чьей оно стороне. Я вернусь. Когда-нибудь.

Он приказал полу измениться и скрылся.

Помещения финансового арбитража располагались в середине Дома Парламента, вдоль южной оконечности Первого канала. Девять арочных мостов, соединяющих здания по обе стороны русла и вмещающих множество комнат, были настолько широкими, что образовали настоящий тоннель. По этой причине кабинеты и залы освещались исключительно вогнутыми восьмиугольниками, украшавшими сводчатые потолки. От какого-нибудь подземелья помещения отличались только узкими окнами, выходившими в сумрачное пространство под мостами. Тусклое освещение усиливало унылое настроение, сопутствовавшее восьмому заседанию суда, когда Эдеард потихоньку проскользнул в полукруглый зал. Заседания здесь происходили иначе, чем в криминальном суде. На нескольких ярусах стояли длинные столы, а в центре, за круглым столом, сидели следователи. На каждом столе горели лампы с джамоларовым маслом, отбрасывающие желтоватые круги на беспорядочно сложенные стопки бумаг. Эдеарду казалось, что документы размножаются быстрее, чем драккены. Не может быть, чтобы все эти счета относились к бухгалтерии «Дома голубых лепестков». Но за каждым столом сидело по два клерка. Все они были одеты одинаково, в рубашки и жилеты. Многие носили очки. И ни один из них не выглядел моложе пятидесяти лет.

Жилет налогового инспектора был отделан серебряным кантом, и только это отличало его от младших коллег по гильдии. Он изучал страницу из толстого журнала, потом задавал вопрос относительно траты или получения денег. Затем клерки из команды Буата совещались между собой, просматривали папки и журналы, содержавшие записи о расходах и доходах, и давали объяснения по поводу каждой суммы. На тот момент, когда он пришел, клерки, привлеченные к делу налоговым инспектором, оспаривали одну из записей в книгах Буата, не соответствовавшую представленным документам.

Инспектор выслушал объяснения, тщательно записал их и перешел к следующей странице.

Расследование велось по записям за три последних года. Учитывались ежедневные расходы напитков. Закупка и стирка постельного белья на протяжении всех трех лет. Замена панелей за стойкой бара. Подсчет всей посуды с учетом износа и амортизации. Трехлетний расход косметики и средств ухода за волосами для девочек. Пересчет всех до единой заколок и шпилек для волос.

Буат сидел за столом напротив инспектора. У него поникли плечи, ввалились глаза, а кожа так побледнела, что это было заметно даже в грязновато-желтом свете ламп. Он поднял голову, когда вошел Эдеард, и выражение лица стало медленно меняться: лицевые мускулы напряглись, челюсти сжались, и в глазах зажглось пламя нескрываемой ярости.

Эдеард не дрогнул, встретив его взгляд. Инспектор в это время поинтересовался, почему два года назад, в шестой четверг июня, копченые орешки токо закупались по цене, превышающей среднюю по городу. Буат продолжал сверлить взглядом Эдеарда, а его клерки искали в своих записях объяснение дополнительным затратам.

Эдеард первым отвел взгляд. Он не мог поверить самому себе, но был близок к тому, чтобы посочувствовать Буату. Между ними шла отчаянная битва за целый город. Бои должны были проходить на улицах и каналах, их соратники пускали в ход кулаки и третьи руки, а покровители в политических кругах плели бы свои интриги. Но только не это. Такой метод нельзя назвать гуманным.

«И я навлек на него такое бедствие».

Эдеард опустил голову и уставился на свои ботинки, точь-в-точь маленький мальчик в задних рядах класса, изо всех сил старающийся не засмеяться. Он поспешно вышел из зала заседания, остановился на галерее и расхохотался во весь голос. Проходившие мимо клерки в красно-коричневых и оливково-серых жилетах неодобрительно нахмурились.

– Простите, – извинился он перед ними и всей гильдией.

Он постарался успокоиться, а затем зашагал в направлении Центрального Окружного канала. Он мог себе это позволить. Мог покинуть суд, вдоволь посмеявшись. «Злорадно посмеявшись, честно говоря». А Буат не мог. Буат должен был высиживать там по шесть часов каждый день. Уже десятый день. И, как сказали Эдеарду, расследование продлится еще не меньше восьми.

«Эх, если бы то же самое можно было сделать со всей сотней главарей! Мы бы уже справились с ними. И не понадобилось бы никакой высылки, они бы сами с воплями убежали за ворота города».

Но такого рода расследования проводились только в отношении самых крупных дельцов города, которые постоянно мухлевали с налогами. Чтобы запустить проверку счетов Буата, главному констеблю пришлось как следует нажать на начальника налоговой службы. Такие расследования занимали массу времени, и возможные штрафы не покрыли бы и половину их стоимости. Хуже всего, что клерки так и не обнаружили явной связи между Буатом и семьей Ранали. Это, конечно, было не так уж и важно, поскольку в первую очередь проверка затевалась, чтобы отвлечь и разозлить Буата, пока констебли участка в Дживоне составляли свой список. Но доказать его связь с аристократами было бы неплохо.

Эдеард оставил за спиной сросшиеся здания Дома парламента и по изящному белому мостику перешел через Центральный Окружной канал. Клочок земли, огибаемый этой небольшой протокой, был слишком мал для района. Зеленый оазис посреди шумной центральной части города люди называли Сад Раха. Эдеард прошел по чистым дорожкам, окаймленным огненными тисами. Впервые в этом сезоне зацвели розы, наполняющие неподвижный воздух тонким ароматом. Через небольшие ручейки, соединяющие несколько пресноводных прудов, были перекинуты невысокие горбатые мостики. Под ними в воде скользили алые и изумрудно-зеленые рыбки. Эдеарду казалось, что они исподтишка наблюдают за ним.

На другой стороне Сада Раха возвышался задний фасад Дворца-Сада, превосходящий высотой все здания в окрестностях. У подножия широкой наружной лестницы Эдеарда поджидал капитан Ларош. Эдеард невольно одернул мундир, но рядом с одетым в безукоризненную парадную форму капитаном это было бессмысленно.

– Идущий-по-Воде.

– Вы сегодня один, капитан?

– Да, один. Внутри дворца я всего лишь скромный провожатый.

– Так проводите меня, пожалуйста.

Они поднялись на три пролета лестницы и через высокую арочную дверь вошли внутрь. Из вестибюля расходились пять крытых галерей.

– Да, примите мои поздравления, – сказал Ларош. – Кристабель – отличная партия.

– Спасибо.

– Я встречался с нею несколько раз. Но, видимо, не произвел должного впечатления.

Эдеард предпочел оставить его слова без комментариев.

– А вы и впрямь видели душу Чаэ?

– Да.

Эдеард наконец-то научился не вздыхать, отвечая на один и тот же вопрос по двадцать раз на дню. Его досада выглядела бы кощунством.

– Наверное, это заставило вас задуматься обо всей своей жизни, а?

– Смерть не так уж страшна, из чего, впрочем, не следует, что не надо радоваться жизни.

– Вы необычный малый, – заметил капитан, вводя Эдеарда в Мальфит-холл.

Эдеард представил себе, как капитан читает «Руководство для джентльменов, намеревающихся вступить в брак» и цепляется к каждому слову.

В Лилиала-холле Эдеард остановился, глядя на потолок с тем же изумлением, с каким во время первого посещения дворца разглядывал потолок в Мальфит-холле. Над ним беззвучно бушевал шторм; бесчисленные молнии разрывали тучи и отбрасывали странные резкие тени. Затем в разрыве показался Алаккад: гладкий темный шар, пронизанный алыми нитями мощных потоков лавы, опоясывающих планету.

– Я и не знал, что здесь есть такое, – сказал Эдеард и выгнул шею, чтобы охватить взглядом сразу весь потолок. – А отсюда можно увидеть весь Браслет Гикона?

– Вы преуспели в астрономии.

– Немного. В гильдии, где я учился, был старенький телескоп. Мой мастер любил наблюдать за небесами. Он всегда говорил, что хотел бы увидеть еще один корабль, летящий к Кверенции. Я думаю, на самом деле он ждал возвращения Небесных Властителей.

– Наверное. Если подождать, отсюда можно увидеть все миры Браслета.

Алаккад снова скрылся за тучами. Эдеарду очень хотелось бы задержаться. Браслет – пять малых планет, вращающихся друг вокруг друга и летящих по орбите того же солнца, что и Кверенция, – всегда был его любимым объектом наблюдения на ночном небе. Но в старый телескоп он не мог рассмотреть Алаккад так подробно. Интересно, как выглядят отсюда Вили или Близнецы Марса.

Ларош повел его дальше, в комплекс роскошно убранных комнат, составлявших личные апартаменты мэра. Овейн ждал его в овальном кабинете, сидя за огромным столом. Эдеард невольно задумался, что же может храниться в ящиках этого стола, но заглянуть в них про-взглядом он не осмелился.

– Идущий-по-Воде, – с добродушной улыбкой приветствовал его Овейн. – Прими мои самые искренние поздравления. Ты настоящий счастливчик.

– Благодарю вас, сэр.

Похоже, что за него и Кристабель радовался весь город.

Овейн дождался, пока Ларош не вышел из кабинета.

– Во-первых, позволь мне принести свои глубокие извинения по поводу инцидента в Эйри.

– Сэр?

– Я говорю о проклятых Заступницей пистолетах. Они в безопасности хранились в моей гильдии больше тысячи лет. Возможно, это был самый охраняемый секрет. Как их удалось выкрасть, для меня до сих пор тайна. Даже если умудриться вынести их из хранилища, остается еще охрана, запертые двери… Такое просто невозможно. Было невозможно до недавнего времени.

– А вам известно, кто несет за это ответственность?

Ронарк и Дроал допросили всех членов банды, задержанных тем вечером, но все они оказались простыми курьерами, ни один не знал ни о происхождении оружия, ни о том, кто предложил сделку.

– Мы полагаем, что главного похитителя нам удалось идентифицировать, – сказал Овейн. – Но он, конечно же, успел улизнуть. Со стыдом должен признаться, что это один из помощников мастера нашей гильдии, человек по имени Аргиан.

– Имя мне не знакомо.

– Усердный работник, достойный звания мастера, но в состав совета гильдии он вряд ли бы вошел.

Овейн передал изображение.

Эдеард с гордостью отметил, что удержал свои чувства за мысленным барьером и не дал просочиться наружу даже намеку на удивление. Аргианом оказался человек, которого он посадил в подземную камеру.

– Я дам знать о нем капитанам участков, и патрули будут его искать.

– Ты отличный парень. Хотя я подозреваю, что он покинул город. Такое тяжкое предательство влечет за собой суровое наказание. Он должен был об этом знать. Надеюсь, ему хорошо заплатили.

– Да, сэр.

Эдеард лихорадочно соображал, стараясь отыскать связующие нити. Агенты благородных семейств обязательно должны были внедрить своих людей в гильдию оружейников и, если уж на то пошло, в другие гильдии тоже. Теперь полиция с легкостью отыщет семью Аргиана, хотя родные и станут открещиваться от него, тем более узнав, что он задержан Идущим-по-Воде.

– Но давай не будем сегодня об этом говорить, – сказал Овейн. – Сегодня твой день. Время радоваться.

Эдеард заставил себя улыбнуться.

– Не волнуйся, Идущий-по-Воде. Остальная часть – просто формальность. Ты же знаешь, что голосовать против помолвки считается дурным тоном. Мы давно преодолели этот пережиток варварства.

– Спасибо, сэр.

– Я с радостью предоставлю слово Джулану, чтобы он мог огласить брачный проект. Итак, ты готов?

– Думаю, да.

– И я готов. Вы с Кристабель станете чудесной парой. Никому не говори, но я считаю, что никогда не вредно немного встряхнуть существующий порядок. Мне кажется, благородные семейства в наши дни немного одряхлели. Им недостает такого парня, как ты.

Эдеард плавно поднялся сквозь пол в камеру Аргиана и увидел, что тот ходит из угла в угол. Пленник начинал нервничать. Он стал разговаривать сам с собой. Сначала это было невнятное бормотанье утром третьего дня, потом послышались целые фразы. Стены камеры исправно передавали Эдеарду и изображение, и звуки.

«Что ж, мы знали, что будет нелегко… Такую поддержку трудно нейтрализовать… Неужели мы допустим, чтобы он это сделал?.. Если он женится на ней, то может и отступить. Лорин говорил, что он влюбился всерьез. Жаль, что Ранали не справилась, так было бы гораздо проще. Глупая шлюха… – Завтракая сэндвичем с яйцом, пленник бормотал: – Яд. Не мгновенный, что-то такое, что подействовало бы через несколько недель. Или месяцев. И никто ничего не заподозрит… Быстрее, быстрее. Выборы все погубят. Беспорядки заставят их задуматься. Кристабель. Все завязано на Кристабель. Она молодая. Глупая. Но она понимает интересы семьи. Она сможет. Сможет… Мы правильно делаем. Все правильно. Его кровь должна перейти каждому из нас… Как же он это делает? Как?»

Эдеард застал Аргиана в тот момент, когда тот грыз ноготь на большом пальце. Он немедленно прекратил это занятие и с виноватым видом спрятал руку за спину.

– Твоя одежда уже изрядно помялась, – учтивым тоном заговорил Эдеард. – Я подумал, что тебе не помешает переодеться.

Он протянул пленнику принесенный сверток с рубашкой и носками, склянку с мыльными хлопьями и фланелевые брюки.

– Спа…

Аргиан умолк, пристально глядя на вещи.

– Я нашел это в твоей комнате, – пояснил Эдеард.

Аргиан смиренно поклонился, признавая свое поражение.

– Очень умно.

– Не стоит. Это Овейн сказал мне твое имя. Хочешь верь, хочешь не верь, но ты стал единственным подозреваемым в краже тех особых пистолетов из гильдии оружейников.

– Овейн?

– Да.

– Нет.

– Да. Они бросили тебя быстролисам. Я навестил твою мать. Обвинения очень ее расстроили. Я сказал, что ты покинул город. Лучше не обнадеживать ее, ведь она может больше никогда тебя не увидеть.

– Все это весьма сомнительно.

– Нет, я думаю, твои друзья поступили довольно умно. Они, вероятно, знают, что я тебя задержал, и теперь стараются повесить на тебя преступление, повлекшее гибель констебля. Не будет тебя – не будет проблемы. Скажи, это входило в ваш уговор? Ты обещал пожертвовать собой в случае поимки? Вас ведь никогда не ловили до тех пор, пока не появился я, верно?

Аргиан присел на край кровати и нервно усмехнулся.

– Я не собираюсь ничего тебе рассказывать.

– Знаешь, помощником мастера я стал уже в семнадцать лет, – продолжал Эдеард. – А тебе? Сорок восемь, не так ли? И ты все еще помощник. Ничего удивительного, что тебе пришлось красть пистолеты из подземелья. Я бы не хотел пользоваться оружием, которое изготовил ты.

– Мне кажется, мы уже убедились, что провокации бесполезны.

– Ладно. Честно говоря, я думаю, ты даже не был настоящим помощником мастера. Просто долгое членство в гильдии придает некоторую респектабельность.

– Отлично. Ты и впрямь работаешь над собой. Или тебе все это рассказал твой дружок, ублюдок Максен?

– Не советую меня провоцировать. Я не так терпелив, как ты.

Аргиан широко развел руки.

– Покажи, на что ты способен. Ах, да, может, это и все, что в твоих силах?

– Ничего подобного. Просто я не тороплюсь.

– Не стоит рассчитывать на мои откровения, Идущий-по-Воде.

– Еще не согласен сотрудничать?

– Нет.

– Понятно. – Эдеард вздохнул. – Ладно, мне некогда сегодня с тобой возиться. Надо готовиться к приему в честь помолвки. И успокоить Кристабель.

– А что с ней?

– Один из мастеров не подписал брачный проект.

– Байз, – быстро догадался Аргиан.

– Верно. Похоже, он настолько ненавидит меня, что не побоялся проявить дурные манеры.

– Возмутительно.

– Ну, ему надо беспокоиться не обо мне. Как я сегодня понял, даже Хоньо не сравнится в ярости с женщиной, расстроенной накануне помолвки.

– Бедняга Байз.

– Теперь даже не знаю, когда снова к тебе загляну. Мы получили так много приглашений.

Самообладание Аргиана иссякло. Он неуверенно посмотрел на Эдеарда.

– Ты действительно собираешься оставить меня здесь?

– Не совсем так. Я не получаю желаемых результатов, а работу надо продолжать. Я должен знать, кто против меня. А ты – ключ к этой загадке.

На краткий миг лицо Аргиана осветилось надеждой. Но Эдеард уже погружался сквозь пол.

– Покарай тебя Заступница! – закричал Аргиан ему вслед.

Он сжал кулаки и поднял руки, да так и замер, уловив едва заметное движение. Стены сдвинулись.

– Нет, – выдохнул он.

Камера начала сжиматься. Аргиан уперся руками в стену и попытался оттолкнуть ее, добавив к физическим силам еще и третью руку.

– Нет.

Неумолимое сокращение ничто не могло остановить.

– Нет, нет, нет. Прекратите!

Он вдруг заметил, что и потолок тоже начал опускаться.

– Не-е-ет!

Великолепное здание Оперного театра Маккатрана, сросшееся с Обителью Октав, где селились музыканты, было сердцем района Лиллилайт. Первые люди, пришедшие в город, обнаружили здесь обширный закрытый амфитеатр, окруженный ярусами выступов, не предназначенными для людей. Огромные, вертикально вытянутые двойные окна в нижней части окружающей его стены были забраны необычными для города цветными хрустальными пластинами, и проходившие сквозь них солнечные лучи образовывали на центральной стене роскошную радугу. Наверху с полукруглого потолка, словно в огромной геологической полости, свисало множество белых и фиолетовых сталактитов. С наступлением ночи они начинали испускать привычный для горожан оранжевый свет.

Благородные семейства давно закрепили за собой некоторые участки ярусов и, наняв плотников, построили удобные скамьи. С течением времени скамьи обнесли стенами из резных панелей, и получились уютные частные ложи.

Небольшие строения, как обнаружил Эдеард, пробираясь позади второго яруса к ложе семьи Кальверит, увеличивались в размерах за счет пространства позади яруса. Идущая следом Кристабель поддерживала широкий подол пурпурного атласного платья и старалась сохранить на лице обязательную в таких случаях улыбку.

– Всегда забываю, как здесь тесно, – пожаловалась она.

– Можно было пройти и поверху, – легкомысленно заметил Эдеард.

Улыбка исчезла с ее лица, и он предпочел помалкивать, пока они не добрались до ложи семьи Кальверит.

Внутри небольшое помещение было отделано бархатом и витыми шнурами, а вдоль переднего барьера стояли восемь удобных кожаных кресел. Трое слуг за перегородкой уже готовили вино и фрукты. Одному из них Кристабель отдала пуховую накидку с шелковой подкладкой, а Эдеард добавил свой плащ. Он довольно неловко чувствовал себя в бирюзовом пиджаке, отделанном золотым кантом, и дымчато-серых брюках, но, убедившись, что заглянуть в ложу никто не может, быстро успокоился.

– Так-то лучше, – с облегчением вздохнула Кристабель, усаживаясь в центральное кресло.

Эдеард занял сиденье рядом. С их мест, как с высокого трона, поверх расположенных внизу лож открывался чудесный вид на плоскую круглую сцену. Несколько лож окутывала пелена уединения, пока перед началом представления их обитатели сплетничали или общались с неподходящими людьми. Эдеард наклонился к невысоким перилам и, посмотрев вниз, увидел мастера из района Кобара, пробиравшегося к своей ложе в компании молоденькой любовницы.

– Не смей так делать, – сказала Кристабель.

– Как? – с оскорбленным видом поинтересовался Эдеард.

– Никогда не поступай так со мной, – ответила она, показывая пальчиком на престарелого сластолюбца.

Он нагнулся, чтобы поцеловать ее, но обнаружил, что кресла стоят слишком далеко друг от друга. Ему пришлось встать и подойти, что нарушило внезапность порыва.

– Ты так энергична и изобретательна в постели, что мне и в голову не придет думать о ком-то другом, – прошептал он ей на ухо.

– Веди себя прилично, – сказала Кристабель, и ее губы изогнулись в хорошо знакомой ему притворно чопорной улыбке.

– А знаешь, – он провел языком по мочке ее уха, – нас здесь никто не видит.

– Кроме музыкантов.

– А! – Эдеард снова повернулся к сцене. Из люка в центре сцены уже начали подниматься музыканты с инструментами в руках. – Они все портят. – Третьей рукой он подвинул кресло и сел вплотную к Кристабель. – Ты немного успокоилась?

– Да, – кивнула она.

Он еще никогда не видел Кристабель в такой ярости, как сегодня, когда Байз высокомерно проигнорировал пергамент с брачным проектом, пущенный вдоль длинного стола в Высшем Совете для сбора подписей всех мастеров. Его отказ шокировал даже Овейна, но Байз не внял никаким увещеваниям. Изменить решение его не смогла убедить даже Пифия. Впервые за триста девятнадцать лет брачный контракт не получил единогласного одобрения.

Для Эдеарда, конечно, это не имело значения, но Кристабель сочла себя оскорбленной. Жест Байза стал пощечиной всему семейству Кальверит, не говоря уже о ней лично. Когда Овейн официально объявил, что брачный запрос утвержден большинством голосов Высшего Совета, она вылетела из зала заседания, пылая жаждой отмщения.

– Он просто идиот, – сказал Эдеард, пока музыканты рассаживались по своим местам. – И долго не продержится.

– Ему нет еще и девяноста лет, – возразила Кристабель. – И он проторчит в Совете еще целый век. А мне придется сидеть с ним за одним столом.

– Нет, этого не будет. Вот увидишь, я упрячу его в шахты Трампелло. Я работаю над тем, чтобы доказать его связь с бандитами.

– Эдеард, я очень тебя люблю, но прошу, изучи законы и традиции Маккатрана. Байз – глава района, он не может предстать перед обычным судом.

– Как это?

– Только мастера Высшего Совета имеют право осудить одного из своих членов за какое бы то ни было преступление. Это исключение ввели когда-то с целью предотвратить пустые обвинения со стороны недовольных сограждан.

– Вот как. – Он наклонил набок голову и окинул ее внимательным взглядом. – Откуда ты все знаешь?

Еще не договорив, он понял, что напрасно затронул эту тему.

– Если хочешь знать, – ледяным тоном ответила Кристабель, – в возрасте от четырнадцати до девятнадцати лет я десять часов в неделю посвящала изучению законов под руководством мастера Равайля из гильдии адвокатов. Ваши выпускные экзамены для констеблей я могла бы сдать даже во сне.

– Не сомневаюсь.

– Неужели ты считал меня невежественной и необразованной?

– Нет.

– Со временем я стану главой целого района. Ты хоть представляешь себе, какая это ответственность?

Он взял ее за руку и сжал ладонь, придавая силу своим словам.

– Да, Кристабель.

– Извини.

Она сокрушенно улыбнулась.

– Обычно я произношу это слово.

– Знаю. И обычно я сержусь, когда его слышу.

– Битва идет на многих уровнях.

– Но на своем уровне ты можешь видеть результаты.

– Не совсем так, – признался он.

В эту минуту в огромном зале послышались первые нестройные звуки музыкальных инструментов, поразившие Эдеарда своей громкостью. Он решил, что усилению способствует вогнутый потолок.

– Я думала, вы уже набрали свою сотню, – сказала Кристабель.

– Набрали.

Он стал рассказывать, что на это придумал Буат и как он угрожает беспорядками и разрушениями, чтобы вынудить Совет остановить кампанию Эдеарда.

– Ловко, – сказала она, выслушав его рассказ. – И неизбежно. Ты заставляешь его сворачивать деятельность. А если людей загоняют в угол, они рвутся напролом.

– Ты думаешь, не надо арестовывать эту сотню?

– Результаты выборов пока непредсказуемы. И идея покончить с бандитами до голосования – отличная. Ты бы показал народу, какой станет жизнь в случае избрания Финитана. А если ты их не арестуешь, все останется по-прежнему или даже будет хуже. Буат может распустить слух, что ты боишься решительных действий, и голосование пойдет так, как захочет Овейн.

– Овейн поддержит меня, он сам сказал.

– Да, но только в той мере, в какой это согласуется с его лозунгом о едином народе. Что еще хуже, я думаю, Финитан прав: необходимо объединить сперва горожан и только потом помогать провинциям.

– Так что же мне делать?

– Нельзя допускать восстания, которое может охватить весь город, это противоречит всем принципам констеблей. Его надо предотвратить.

– Легко сказать. А как?

– Часто надо сделать что-то неправильно, чтобы потом выйти на верный путь.

– Это я знаю. Я даже подумывал задержать главарей, составляющих верхушку банд, и изолировать их, но все упирается в ту же проблему: нас слишком мало для такой операции. Стоит арестовать двух или трех, как молва разнесется по всему городу и начнутся погромы. Я не могу придумать, как предотвратит беспорядки.

– Пожалуй, ты прав, надо только ограничить их, и я знаю где.

– Где?

– В Сампалоке.

– О Заступница.

– Не спеши. Байз явно покровительствует бандитам. Он предоставляет им убежище. Он даже не допускает тебя в свой район. Что ж, он скоро поймет, что за предательское попустительство нужно платить.

– Но как, во имя Заступницы, я смогу ограничить беспорядки территорией Сампалока?

– Если мятежники живут там – там и начнется бунт. Зажми их в Сампалоке, Эдеард. Воспользуйся их собственной тактикой.

– Но…

– Что такое? – насмешливо спросила она. – Эдеард, если ты намерен победить, ты должен сражаться до победы. Ты же Идущий-по-Воде. Кроме тебя никто не сможет это сделать.

– Да, – неуверенно протянул он. На сцену поднялся дирижер, и в зале раздались аплодисменты. – Я знаю.

– Выкрасть пистолеты было нетрудно. Мы получили ключ, а на страже стояли охранники, которые не задавали никаких вопросов.

– Ключ? Ты говоришь о ключе от хранилища?

– Да. На самом деле там три двери, к которым требуется пять ключей, и еще надо знать последовательность чисел. Эти замки невозможно открыть телекинезом, слишком много деталей должны двигаться одновременно.

– Кто дал вам ключи?

– Варпал сказал, где будет связка. Там же лежала бумажка с комбинацией цифр.

– Значит, ваш главарь Варпал?

– У нас нет лидера. Просто мы все договорились о том, что надо сделать, чтобы сохранить существующий в городе порядок.

– Сыновья благородных семейств?

– Люди хорошего происхождения и воспитания, имеющие схожие взгляды на жизнь. Ничего официального, что бы ты себе ни вообразил.

– Но кто-то должен был организовать все это.

– Не совсем так. Мы поддерживаем друг друга и в первую очередь закон.

– Вы защищаете благородные семейства от банд?

– Верно. И от многих других опасностей.

– Так почему же вы до сих пор не избавились от бандитов?

– Преступность в нижних слоях общества неизбежна. И, как ты начинаешь понимать, бандиты прекрасно организованы. Уничтожить их могла бы только равная по силе структура, а до этого нам далеко. Мы присматриваем только за своими. Если низшие классы хотят остановить бандитов, им придется самим что-то придумать.

– А когда появился я и начал делать то же, что и вы, вы попытались меня уничтожить. Почему?

– Ты больше, чем просто констебль. Намного больше. Ты обладаешь силой, понять которую в нашем городе никто не в состоянии. И у тебя собственное представление о законе и порядке, весьма жесткое и нетерпимое. Если ты воплотишь в жизнь свои идеи, благородным семействам будет нанесен огромный ущерб.

– Я не хочу ничего разрушать.

– Дорога в Хоньо вымощена добрыми намерениями. Маккатран прекрасно работает.

– Для аристократов – возможно. При вашем снисходительном правлении банды стали слишком многочисленными и могущественными. Вы допустили это. Маккатран теперь служит далеко не всем.

– Мы делаем то, что в наших силах.

– Ты был одним из тех, кто столкнул меня с башни?

– Да.

– Кто еще пришел с тобой?

– Варпал, Мерид и Питиер.

– А кто все организовывал?

– Варпал.

– А кто приказал ему сделать это?

– Нам никто не приказывает.

– Никому просто так не придет в голову устроить подобную засаду. Кто-то все же должен был вами руководить.

– Старшие члены семейств могут высказывать свои рекомендации, только и всего. Они облегчают нам вступление в гильдии, снабжают необходимыми средствами и тому подобное. Они имеют связи в семейных советах, а потому в курсе проблем, возникающих во всем городе. Таким образом мы получаем информацию о различных затруднениях и стараемся с ними справиться. Мы действуем незаметно и довольно редко. И даже не все из нас участвуют в операциях.

– Значит, вас контролируют старшие члены семейств?

– Они советуют и рекомендуют. У каждого из нас есть свой наставник. Наставники и посвящают нас в секреты «тайных искусств».

– Вроде маскировки?

– Да, это одно из них.

– А кто наставник Варпала?

– Мотлук. Он же и мой наставник.

– Мотлук?

– Это младший мастер гильдии кожевенников.

– Из какого он семейства?

– Он сын Алтала. Четвертый, насколько я помню.

– Алтал?

– Алтал – третий сын Каралло из семьи Дироала, пятого сына предыдущего мастера. Каралло женат на Карали, третьей сестре Таннарла.

– Дироал? О Заступница! Ты имеешь в виду Дироала, бывшего главу Сампалока?

– Да.

Бочонки хранились на огромном складе, принадлежащем семье Гилморн, на самом краю Портового района. Эдеард не без удовольствия отметил эту иронию, прося город изменить пол под высокой пирамидой. Бочки одна за другой провалились в тоннель, проходивший под Концевым каналом. Третьей рукой он подхватил сразу восемь и, держа их в воздухе перед собой, прошел по изгибающемуся переходу до тоннеля под улицами района Мико, пока не оказался под «Домом голубых лепестков».

До рассвета оставалась еще пара часов, и в гостиной, куда он поднялся сквозь пол вместе с бочонками, было еще совсем темно. Про-взгляд обнаружил в доме несколько спящих человек, в том числе и Буата, делившего постель с двумя девочками из борделя. Даже после самого тщательного осмотра внутри здания не нашлось никого, кто скрывался бы под завесой маскировки.

Три бочонка Эдеард через арочный проем отправил на деревянную галерею. Третьей рукой он сбил с них крышки, и густое джамоларовое масло стало растекаться по коридорам. Еще два бочонка поднялись на верхний этаж, пропитывая по пути ковры и мебель в кабинете Буата. Масло вытекло из-под двери и закапало со ступеней.

Затем телепатическим посылом он разбудил дремавших в загоне ген-мартышек и приказал им выйти на улицу. Ген-формы послушно побрели к двери, а Эдеард поднялся наверх.

Его третья руку сбила крышки с двух оставшихся внизу бочек, не трогая последнюю, стоявшую на барной стойке. Масло джамолара расплескалось по всему полу.

– Ностальгия, – прошептал он, поднимаясь на верхний этаж.

Он остановился перед дверью спальни Буата. Третья рука подхватила из печки уголек и бросила его на пол.

Пламя с ревом взметнулось к потолку. Деревянная мебель мгновенно занялась огнем, длинные языки лизнули стойку бара. Еще через секунду загорелись стекавшие со ступеней капли. Огонь быстро взметнулся по лестнице, пробежал по залитому маслом полу и ворвался в кабинет.

Эдеард выбил дверь спальни и ринулся внутрь, когда за его спиной уже заплясал огонь. С подушки поднялась сонная голова Буата. Девушки, увидев темную фигуру в развевающемся плаще на фоне яркого пламени, испуганно закричали и прижались друг к другу.

– Что за черт… – воскликнул Буат.

Его про-взгляд пробежался по дому и повсюду обнаружил огонь.

– Это здание словно привлекает к себе несчастья, – спокойно произнес Эдеард.

На барной стойке взорвался последний бочонок. Сквозь выбитые двери хлынул свежий воздух, и пламя в гостиной заревело еще громче.

– Я бы на твоем месте больше сюда не возвращался. Никогда, – сказал Эдеард. – По правде говоря, в городе для тебя повсюду будет небезопасно.

Огонь по следам Эдеарда добрался до спальни, язычки от его ног разбежались по ковру. Полы плаща снова взметнулись в воздух. Девушки в ужасе захныкали и отпрянули к изголовью кровати. Вокруг появились струйки дыма.

– Считай, что ты уже мертв, Идущий-по-Воде, – закричал Буат.

– Варпал попробовал, но у него ничего не вышло. И ты хочешь попытаться?

Услышав это имя, Буат на мгновение замер, чем вызвал у Эдеарда довольную усмешку.

– А теперь проваливай из моего города и забирай с собой своих дружков. А если будешь призывать к беспорядкам, отправишься вслед за братом, как я и говорил в прошлый раз. Это последнее предупреждение. – Он учтиво кивнул девушкам. – Леди.

Они пронзительно завизжали, когда третья рука подняла обеих с кровати. Потом из окон вылетели стекла, девушки плавно проплыли в проем и мягко опустились на тротуар, где метались встревоженные пожаром ген-мартышки.

Буат проводил их ошеломленным взглядом.

– А как же я? – крикнул он.

Но, когда он повернул голову, Эдеарда в комнате уже не было, а языки пламени жадно пожирали основание кровати.

Эдеард выбрал полночь и центр Золотого Парка. Огромная площадь была пуста, и лишь мерцание туманностей играло бликами на верхушках окружавших ее металлических шпилей. От двух темных фигур, появившихся из-под земли, по мощеной мостовой протянулись едва заметные тени.

– Можешь идти, – сказал Эдеард, сопровождая свои слова широким жестом.

– Куда же я пойду? Я ведь объявлен в розыск. Как ты думаешь, долго ли я останусь на свободе?

– В провинции тебя никто не узнает.

– Ты думаешь, я последую за Наниттой? – Аргиан горько усмехнулся. – Ты более жестокий, чем я думал, Идущий-по-Воде.

– Ты себе представить не можешь, насколько я расстроен.

– Извини, но я не стану выражать тебе сочувствие.

– Мне нужна твоя помощь.

– Я рассказал тебе все, что мог. Больше сказать нечего.

– Я прошу тебя делать только то, чему тебя учили. Я прошу сохранить верность городу.

– Со мной покончено. И благодарить за это я должен тебя.

– Продолжай вести наблюдение для меня, рассказывай о том, что делают другие.

– Это не верность, это предательство.

– Не по отношению к городу. Ты ведь благородный человек. Ты понимаешь, что необходимо избавиться от банд и укротить бесчинства благородных семейств. Так дальше продолжаться не может, это погубит всех нас. Помоги мне. Стань хотя бы голосом рассудка. Если ты сочтешь, что я поступаю жестоко, подойди и употреби все свое влияние на меня.

– Мое влияние на тебя?

– Тебе понятен общий порядок вещей. Я бы выслушал твой совет, если бы он был дан с добрыми намерениями. Подскажи, как восстановить справедливость, не повредив и не уничтожив лучших достижений людей. Укажи верный путь. Не допусти, чтобы я по незнанию превратил город в два враждующих лагеря.

– Похоже, ты неверно понял свое призвание.

– Это согласие?

Аргиан тяжело вздохнул, словно от мучительной боли.

– После всего, что ты со мной сделал, ты ждешь моей помощи?

– Я оставил тебя в одиночестве. Вот и все. А если тебя терзали какие-то демоны, то я их не посылал.

– Мне нужно некоторое время, чтобы собраться с мыслями. Если я замечу, что затевается что-то страшное, я, возможно, извещу тебя об этом.

– Спасибо.

В малый зал участка Дживон вбежал взволнованный и запыхавшийся Фелакс.

– Идущий-по-Воде, пришел мастер Гаше из гильдии юристов! Он разговаривает с капитаном. Говорит, что у него ордер на твой арест.

– В самом деле? – с интересом спросил Эдеард.

– Честно! – заверил его юный констебль. – Я не шучу.

– Я уверен, что не шутишь. – Его про-взгляд уловил, как расстроенный Бойд передает довольному Максену какие-то деньги. – Я сейчас приду.

Его друзья поднялись и направились к выходу.

– Продолжайте работать, – обратился Эдеард к сидящим за столами констеблям. – Мы уже почти набрали сотню имен. А с этой ерундой я к концу дня разберусь.

Вместе со своим отделением он вышел из зала.

– Готовы?

Максен, оглянувшись на закрывающуюся дверь, усмехнулся.

– О Заступница, конечно.

Эдеард поспешно снял свой роскошный мундир. Его сияющие ботинки уже были на ногах Максена, хотя и оказались тому немного тесноваты.

– Не забудь, – умоляюще воскликнул Динлей. – Только ничего не говори.

– Кто, я? – спросил Максен, застегивая блестящие пуговицы.

– Давайте посмотрим, – сказал Бойд.

Максен кивнул. Его мысли на миг выдали тревогу, но он тут же сконцентрировался. Вокруг лица сгустилась тень, так что кожа приобрела нездоровый серый оттенок. Затем черты лица как будто расплылись.

Эдеард затаил дыхание, а Динлей от напряжения сморщился. Они все практиковались целый день, помогая друг другу советами и оттачивая технику, изменяющую полную маскировку. Как ни удивительно, но наиболее способным оказался Максен, хотя Эдеард предполагал, что старательный Динлей быстрее овладеет этим приемом.

Тени на лице Максена рассеялись. Кансин тихонько ахнула от восхищения. Эдеард недоверчиво тряхнул головой: он видел самого себя. Его собственное лицо ему злорадно усмехнулось.

– Как я выгляжу? Ну, как я выгляжу?

Динлей раздраженно шикнул на него.

– Молчи! Ты все портишь.

– Уходи! – поторопил Эдеарда Бойд. – Теперь мы справимся сами.

– Удачи, – пожелал им Эдеард.

Пол под ним изменил структуру, и он опустился в тоннель. Про-взгляд позволил ему увидеть, как Максен, Динлей и Кансин направляются в кабинет капитана Ронарка.

В кабинете их ждал и мастер Гаше в компании двух судебных приставов.

– Идущий-по-Воде, – заговорил мастер Гаше. – Я представляю здесь своего коллегу, мастера Черикса. Он приглашает вас во Дворец правосудия, где намерен предъявить обвинение. Он бы и сам пришел, но его имя числится в ордере на выдворение.

– Что происходит? – возмутилась Кансин.

– Мастер Гаше предъявил гражданский ордер, – не скрывая своего отвращения, ответил капитан Ронарк. – Подлинник.

– Ничего не говори, – посоветовал Динлей Максену.

Максен, превосходно поддерживая фальшивый облик, только пожал плечами.

– Я бы хотел взглянуть на ордер, если вы не возражаете.

Динлей протянул руку.

– Вы? – изумился Гаше.

– Я подумываю о карьере в области юриспруденции, – заявил Динлей. – И пока капралу Эдеарду не назначен адвокат, я буду его советником.

Удивленный Гаше подал ему документ.

– Буат заявляет, что ты напал на него, – сказал Динлей, прочитав обвинение. – И еще совершил поджог «Дома голубых лепестков».

– И требует возмещения ущерба владельцам заведения, – с усмешкой добавил Гаше. – Остается только надеяться на помощь вашей нареченной, в противном случае придется удерживать сумму из вашего жалования на протяжении сотни лет.

– Мы попросим разобраться с этим делом мастера Соларина, – сказал Динлей. – Он оспорит ваш ордер в течение пяти минут.

– Может быть, – сказал мастер Гаше. – А пока… Офицеры, – он обернулся к судебным приставам, всем видом выражавшим крайнее смущение, – приступайте к своим обязанностям.

– Иди с ними, – сказал Динлей.

Судейские заняли места по обе стороны от Идущего-по-Воде и повели его к выходу из участка. Динлей, Кансин и мастер Гаше зашагали следом. Вдоль всего коридора выстроились констебли, провожавшие процессию гневными взглядами. Мастер Гаше изо всех сил старался их игнорировать, но груз ненависти явно давил ему на плечи.

От участка в Дживоне до Внешнего Окружного канала было довольно далеко. Весть об аресте Идущего-по-Воде по обвинению Буата быстро разнеслась по городу. Люди выбегали на улицы, чтобы посмотреть, как Эдеарда ведут во Дворец Правосудия. Арестованный улыбался, как и обычно, но ничего не говорил.

Эдеард сквозь пол поднялся в дом в районе Падуя и сбросил маскировку. В третьей руке он нес только один бочонок с маслом, поскольку домик был небольшим. Его появление вызвало изумленный возглас Эдсинга. Мирайз, его жена, на секунду замерев, бросилась к своим троим детям и обняла их.

Эдеард разбил бочонок. Масло брызнуло во все стороны и мгновенно впиталось в мягкую обивку мебели. Широкая струя разделилась на отдельные потоки, добравшиеся до спальни.

Эдеард не сводил сурового взгляда с Эдсинга, стараясь не обращать внимания на плач испуганных детей.

– Убирайся из этого места, – приказал он. – И прихвати всю свою команду, иначе я сожгу и их дома тоже. Уходи немедленно. Пожар начнется через пол минуты.

Эдсинг, оскалив зубы, ткнул пальцем в сторону Эдеарда.

– Ты…

– Двадцать секунд.

– Это же наша жизнь! – взмолилась Мирайз.

– Она закончилась, – ответил Эдеард. – Пятнадцать секунд.

Он указал взглядом на детей.

– Идем, идем, – закричала она и стала подталкивать детей к двери.

Эдсинг испустил яростный вопль, а потом выбежал вслед за семьей.

Эдеард стал погружаться, подняв руку над головой. Перед тем как окончательно скрыться под полом, его пальцы уронили единственную искорку.

– Господа судьи, здесь двойная ошибка, – заявил мастер Соларин, обращаясь к трем судьям, слушавшим его протест по поводу ареста. – Во-первых, позвольте обратить ваше внимание на то обстоятельство, что обвинение предъявлено субъекту, находящемуся на службе у городских властей. Идущий-по-Воде, как нам известно, более других преуспел в очищении города от преступных элементов. И его кампания привела к острому личному конфликту с Буатом, хорошо известным моим ученым коллегам.

– Возражаю! – выкрикнул мастер Черикс.

Мастер Соларин торжествующе усмехнулся.

– Прошу прощения, надеюсь, мне не придется напоминать недавно закрытое дело о психическом воздействии моего клиента на представителя обвинения.

– Возражаю!

Эдеард летел по ярко освещенному тоннелю, раскинув руки, словно у него выросли крылья. Ветер бил в лицо и трепал волосы. Из широко открытого рта вырвался ликующий вопль.

– Далее, в деле «Барклай против Полло» было установлено, что для утверждения обвинения необходимы независимо подтвержденные свидетельства.

– Господа судьи, я выражаю протест по поводу проволочек, устраиваемых защитой, – заявил мастер Черикс. – Имеющиеся свидетельства абсолютно надежны. Я сам лично снимал показания.

– Я нисколько не сомневаюсь, господа судьи. Тем не менее, как превосходно знает ученый советник, хотя и предпочел упустить это из вида, свидетельские показания в данном случае недействительны. – Мастер Соларин учтиво поклонился двум девушкам из «Дома голубых лепестков», сидевшим позади скамьи обвинения. В ответ послышалось сдавленное хихиканье. – Эти привлекательные леди, на чьи показания вы опираетесь, сами работают в заведении, владельцем которого является истец. В данном случае, как доказано в деле «Рупарт против Ваксилла», беспристрастность, а следовательно, и достоверность доказана быть не может. Прошу вас незамедлительно высказаться по этому поводу.

Жилище Халлвита находилось на пятом этаже одного из мостов района Кобара. Эдеард подвесил в воздухе два бочонка и решительным взглядом пригвоздил к месту разъяренного главаря бандитов.

– Уходи, – приказал Идущий-по-Воде.

Бочонки треснули, и между полом и потолком образовался блестящий занавес из вытекающего масла.

– Их нельзя считать служащими «Дома голубых лепестков», – с усталым видом, словно повествуя о прописных истинах, заявил мастер Черикс. – Это свободные граждане, отчисляющие заведению часть своего заработка. А потому ссылка на дело «Рупарт против Ваксилла» здесь неуместна.

Боковые тоннели с невероятной скоростью проносились мимо. Эдеард, вытянув перед собой руки, словно собираясь прыгнуть в глубокий бассейн с большой высоты, изобразил сальто, не переставая гадать, куда ведут эти ответвления.

– Перейдем к достоверности идентификации. В показаниях Буата ясно сказано, что нападавший был освещен сзади. Позвольте указать, что в таких обстоятельствах визуальная идентификация не представляется возможной.

– Господа судьи, мой достопочтенный оппонент неудачно пошутил. Идущий-по-Воде – самая узнаваемая личность в нашем городе.

Мастер Черикс раздраженно нахмурился, заслышав чей-то шепот в задних рядах. Выплеснувшееся наружу волнение нарушило спокойствие атмосферы зала. «Эдеард», Кансин и Динлей, стараясь не улыбаться, с трудом удерживались, чтобы не обернуться. В дверь тихонько проскользнул Бойд, державший в руке полотняную сумку. Он сел позади коллег, наклонился вперед и что-то прошептал на ухо Динлею. Свидетели обвинения старательно игнорировали нарушение порядка, но удивленные шепотки в задних рядах становились все громче.

Старший судья стукнул по столу молоточком, призывая публику к порядку.

– Мне кажется, мой ученый коллега уже ответил на свое возражение, господа судьи, – сказал мастер Соларин. – да, Идущий-по-Воде широко известен, и именно потому при опознании так легко ошибиться. А это заставляет нас вернуться к законности выписанного ордера.

Динлей, поднявшись со своего места, прошептал несколько слов на ухо мастеру Соларину. В противоположном углу зала мастер Черикс, в свою очередь, прислушивался к словам своего младшего клерка.

– Господа судьи, прошу прощения за небольшую задержку, – сказал мастер Соларин. – Возможно, появилось неопровержимое свидетельство полной невиновности моего клиента.

Старший судья кивнул и снова ударил молоточком по столу.

– Судебное заседание будет возобновлено через час. Обвиняемому запрещается покидать здание.

Эдеард, тщательно проверив маскировку, прошел по галереям, пронизывавшим здание Дворца правосудия. Друзья ждали его в комнате адвокатов, неподалеку от зала, где проходило слушание дела. Дверь в комнату отворилась и закрылась, словно бы по собственной воле, и под удивленными взглядами материализовался Эдеард.

Кансин бросилась к нему и расцеловала.

– Ну, как все прошло? – спросил Динлей.

– Я лично посетил семь человек, – сказал Эдеард. – И успел отправить телепатические предупреждения еще двенадцати.

– Надо было и их поджечь, – буркнул Максен, стаскивая с себя роскошный мундир.

– Это не так легко. У троих дети.

– Мы ведь уже обсуждали, – решительно напомнила ему Кансин, – почти у всех жертв бандитов были дети, но они никого не щадили.

– Знаю.

Максен со вздохом облегчения сбросил ботинки Эдеарда. Он пошевелил пальцами ног и блаженно улыбнулся. Бойд достал его собственную обувь из полотняной сумки, а на их место уложил пару старых ботинок, в которых пришел Эдеард.

– Готово, – объявил он.

– Господа судьи. – Мастер Соларин отвесил официальный поклон. – Как вам уже, вероятно, известно, в нашем городе сегодня произошло несколько злонамеренных поджогов. Если говорить точнее, то прямо во время этого заседания. И в каждом случае пострадавшие, выбегая из своих жилищ, заявляли, что Идущий-по-Воде угрожал им и вызвал пожар. По странному совпадению, все они числятся в списках кандидатов на высылку. Совершенно очевидно, что эта серьезная преступная акция организована нежелательными для города личностями, чтобы нанести ущерб репутации моего клиента.

– Возражаю, – заявил мастер Черикс. – Это всего лишь слухи. Мы уже обсудили вопрос о достоверности свидетельских показаний. Как я понимаю, мой оппонент в своих утверждениях проявляет неуместное лицемерие.

– Господа судьи, я ничего не утверждаю. Я просто информирую вас о произошедших событиях. Только вам предстоит взвесить полученные сведения и решить, стоит ли тратить ваше время и средства на дело, которое не стоит и часа обсуждения.

Старший судья жестом пригласил обоих юристов занять свои места. Затем последовало короткое совещание с двумя остальными судьями.

– Просьба о признании ордера недействительным удовлетворяется. Идущий-по-Воде, вы свободны.

Удар молотка возвестил об окончании слушания.

Восточный купол Дома парламента был самым высоким во всем комплексе. Снаружи его окружала галерея, огороженная белой выпуклой балюстрадой, доходившей до колена взрослого человека. Друзья, стоя на значительном расстоянии от перил, смотрели через весь город на припортовый район. День уже клонился к вечеру, и солнце за их спинами опустилось почти до крыш остальных зданий Дома парламента.

Эдеард, прикрыв глаза, обследовал город при помощи про-взгляда. Он сосредоточился на семье Эдсинга, которая брела по Парку Фолас по направлению к Сампалоку. Взрослые несли пару узлов, это было все, что им удалось спасти от огня. Мирайз всю дорогу не переставала бранить Эдсинга, а тот, судя по оттенку его мыслей, хотел ее ударить.

– Они уходят, – сказал Эдеард своим товарищам. – Я насчитал больше шестидесяти человек, направляющихся в Сампалок.

– Этого достаточно? – спросила Кансин.

– Нет, – ответил Эдеард. – Я хочу, чтобы там собралось большинство. Вечером я разошлю телепатические предупреждения остальным. Через два дня мы начнем аресты главной сотни.

– Я ощутил эмоции Буата, когда он выходил из суда, – сказал Бойд. – Его защита на мгновение соскользнула. Он был в растерянности.

Максен, по-прежнему глядя на город, усмехнулся.

– Вот и еще одна легенда об Идущем-по-Воде. Ты можешь одновременно присутствовать в нескольких местах.

– Да, кстати, – заметил Динлей. – Эдсинг живет в Падуе.

– Верно, – кивнул Эдеард, уже догадываясь, что последует дальше.

– А Халлвит живет в Кобаре, тогда как Койс – в Илонго. И остальные тоже рассеяны по всему городу. И все же ты успел посетить семь человек.

Максен озадаченно нахмурился.

– В суде мы провели не больше полутора часов, – продолжал Динлей. – Как ты успел обернуться за такое короткое время?

– Я же не зря бегаю по утрам – это позволяет поддерживать форму. Вам стоило бы ко мне присоединиться.

– Никто так быстро не бегает.

Эдеард повернулся и улыбнулся, глядя в их удивленные лица.

– Я ведь Идущий-по-Воде, – загадочно произнес он.

Полы его плаща живописно всколыхнулись.

Грядущие события ни для кого не были тайной. Сплетники еще накануне вечером рассказывали повсюду о том, что во всех городских участках собирали и инструктировали констеблей. Весь Маккатран знал, что это решающий день.

В то утро, выходя из дома, Эдеард ощутил на себе больше про-взглядов, чем обычно. Он даже пропустил свою обычную пробежку. День обещал стать очень долгим.

– Будь осторожен, – напутствовала его Кристабель, прощаясь накануне вечером после приема в районе Зельда.

– Буду, – пообещал он.

– Нет, Эдеард, – сказала она, положив ладонь ему на руку и пристально глядя в лицо серо-голубыми глазами. – Не веди себя легкомысленно. Прошу тебя. Твои завтрашние планы грозят опасностью. Наступает критический момент в твоей борьбе, и об этом известно каждому жителю Маккатрана. Вот почему я очень прошу тебя быть начеку. Варпал и его люди наверняка знают, что Аргиан все тебе рассказал, и при первой же возможности нанесут удар с жестокостью быстролиса.

Эдеард взял ее руки в свои.

– Я знаю. Просто не хотел тебя беспокоить. Ну а ты помнишь, что мне обещала?

Она со вздохом закатила глаза.

– Я останусь дома, на верхнем этаже, и буду терпеть присутствие дополнительных охранников, назначенных Гомелтом.

– Несмотря ни на что.

– Несмотря ни на что, – согласилась она.

Эдеард закрыл за собой ворота общежития и про-взглядом окинул особняк семьи Кальверит. Кристабель, конечно же, была там, она завтракала в оранжерее вместе с Мирнатой и отцом, и все трое с беспокойством следили про-взглядами за Сампалоком.

Друзья поджидали Эдеарда на улице. Он постарался вспомнить тот первый день, когда все они с опаской входили в малый зал участка Дживон, чтобы выслушать выговоры Чаэ. Кучка глупых подростков-идеалистов, еще не представляющих, во что ввязываются.

Этих напуганных и нетерпеливых юнцов он с трудом мог узнать в них сегодняшних. Максен, одевавшийся почти так же стильно, как Эдеард, по-прежнему был самым самоуверенным в отделении. Бойд, при своем высоком росте уже не выглядевший костлявым, с непоколебимым достоинством носил мундир. Сегодня, если он приказывал остановиться, люди выполняли приказ из уважения к организации, которую Бойд представлял. Динлей, хотя и носил теперь новую форму, еще не до конца был уверен в себе, но, поняв свойства человеческой натуры, стал намного спокойнее. Огнестрельное ранение оставляет глубокий след в душе большинства людей. А Кансин в последнее время чаще улыбалась и, как прежде, оставалась самым надежным товарищем.

Эдеард знал, что во всем может на них положиться, – и догадывался, что будет зависеть от них до конца этого беспокойного дня.

На причале Входного канала их ждала гондола. На ней они дошли до Высокой заводи и свернули в Главный канал. Эдеард даже не посмотрел в сторону большого особняка, мимо которого они проплывали; все его внимание теперь было сосредоточено на Сампалоке.

Буат уже проснулся и встал. После пожара в «Доме голубых лепестков» он переехал в незанятый дом на улице Зульмал, что стоял на полпути между дворцом главы Сампалока и Средней заводью. В доме было пять комнат со странным выпуклым потолком. Две образовывали первый этаж, а остальные располагались одна над другой, так что все здание напоминало расплывшуюся трубу с винтовой лестницей, заключенной снаружи в узкий цилиндр. Треугольная терраса на крыше была обвита разросшимися лозами, закрывавшими почти весь фасад. Плотник по просьбе Буата закрепил входную дверь, в нижние комнаты поставили кое-какую мебель. Одежда и другие вещи до сих пор хранились в коробках, и всю работу в доме выполняла единственная ген-мартышка. Буат попытался заставить несчастное существо очистить стены от растений, но успеха так и не добился. Он намеренно отказался от роскоши, к которой привык, живя в «Доме голубых лепестков».

Бойд подтолкнул Эдеарда локтем, когда гондола пересекала Лесную заводь.

– Похоже, что сегодня не только мы встали рано.

Эдеард последовал мысленным указаниям Бойда, и его про-взгляд отыскал мастера Черикса, идущего через центральный мост между Золотым Парком и Анемоном. Этим маршрутом адвокат теперь пользовался ежедневно, чтобы добраться до Дома парламента, поскольку вход в район Дживон ему был запрещен.

– Даже ему не позволено нарушать закон, – сказал Эдеард.

Накануне он консультировался у мастера Соларина по поводу оснований для ареста, и тот заверил его, что задержание на двадцать два дня – это законная мера при условии, что констебль, производящий арест, изложит свои подозрения в противоправной деятельности горожанина. Во время вчерашней встречи с капитанами других участков Эдеард не раз повторял слова мастера Соларина.

Он перевел про-взгляд с Анемона на Сампалок и заметил, что через Парк Фолас и район Тоселла к нему приближаются отряды констеблей. Сотни защитников правопорядка, собранные со всех городских участков, были заранее разбиты на группы задержания и отряды по охране мостов. Рядом с констеблями трусили десятки ген-псов, а в небе кружили ген-орлы.

В Средней заводи Эдеард ощутил направленный на гондолу знакомый про-взгляд.

«Салрана?»

После встречи в караване они не разговаривали, и несколько попыток Эдеарда послать ей телепатический вызов натыкались на ледяной мысленный щит. Теперь ее направленный вызов был обращен только к нему.

«Эдеард, люди испуганы. Многие целыми семьями пришли в храм с самого утра. Твои действия тревожат их».

«Я понимаю. Но после сегодняшнего дня с их страхами будет покончено».

«Ты не можешь знать это наверняка».

Сомнение было несвойственно Салране. До сих пор она всегда поддерживала и подбадривала Эдеарда.

«Но я ведь вправе на это надеяться, верно? Как можно жить без надежды?»

«Эдеард, ты становишься политиком».

«Я буду мэром, а ты – Пифией», – с улыбкой напомнил он.

«Мы уже не дети. Твоя гордыня привела тебя к этому противостоянию».

«Вовсе нет! – горячо запротестовал он. – Ты и сама прекрасно понимаешь, что больше нельзя терпеть бандитов, угрожающих жизням людей. Ты, как и я, если не больше, видишь страдания горожан. Я стараюсь, Салрана. Может, это и не идеальный путь к избавлению от гнета, но все же кое-что. Заступница поддержит меня – и наказала бы, если б я ничего не сделал».

«Не смей говорить за Заступницу».

Салрана внезапно отвела свой про-взгляд.

Эдеард раздраженно посмотрел в сторону Йисидро. Но направлять провзгляд в храм Заступницы, где служила Салрана, он не стал.

«Она убедится, – сказал он самому себе. – После сегодняшнего дня она поймет, что я прав».

Гондола причалила к мосткам на краю Средней заводи. Вместе со своим отделением Эдеард по деревянным ступеням поднялся на широкую площадку, окружавшую заводь. Сегодня здесь было непривычно пусто. Вокруг стояли четырех- и пятиэтажные дома, не соединенные между собой, высокие и узкие, как и большинство зданий в этом районе. Их выпуклые окна напоминали глаза насекомых. В Сампалоке, как ни в одном другом районе города, строения наводили на мысли об органической структуре.

За изогнутыми хрустальными пластинами окон Эдеард видел целые семьи, наблюдавшие за констеблями. Тревога наполняла воздух, словно отравляющий газ.

– Он там, – сказал Эдеард и повернул к началу улицы Зульмал. При помощи про-взгляда он видел, как у каждого моста собираются констебли. Перед ними стояла задача не пропускать никого в город из Сампалока, особенно бунтовщиков. Гондол в каналах почти не было видно.

Минут десять Эдеард шел по извилистой и грязной улице. Редкие прохожие бросали в его сторону мрачные взгляды, кое-кто и вовсе презрительно плевал вслед. Эдеард внимательно наблюдал за особняком Байза – пологой ступенчатой пирамидой, окруженной толстой стеной с тремя воротами. Внутри собралось много людей, но наружу никто не выходил. Все окованные железом ворота оставались плотно закрытыми. Эдеард не знал, есть ли внутри кто-то из его списка. Если есть, вытаскивать их оттуда будет все равно, что спускаться в Хоньо. «Возможно, и не стоит этого делать».

Эдеард послал телепатический вызов одинокому пешеходу в одной из боковых аллей.

«Ты что-нибудь видел?»

«Восемь моих людей сегодня направляются в Сампалок, – ответил Аргиан. – Пока даже без маскировки, чтобы не привлекать внимания».

«Зачем?»

«Я поговорил с Питиером, он придерживается почти таких же взглядов, как и я. По его словам, им сказано наблюдать и быть наготове».

«Понятно. Спасибо».

Перед приходом констеблей Буат спокойно сидел на одном из двух имевшихся у него стульев. Эдеард громко постучал в дверь. Про-взглядом он тщательно проверил хозяина дома, но ни пистолета, ни ножа при нем не было.

– Идущий-по-Воде, – усталым голосом заговорил Буат. – Ты явился, чтобы тащить меня в финансовый арбитраж?

– Намного хуже. Ты арестован.

– В чем меня обвиняют?

– Ты подозреваешься в вымогательстве. Останешься под арестом, пока мы не соберем подтверждающие улики.

– Ты уверен, что хочешь этого?

– Да.

– Очень хорошо.

Он прикрыл глаза и выдал сильное телепатическое сообщение.

«Друзья мои, началось. Вперед!»

Эдеард беззвучно попросил город поднять из тоннеля под улицей Зульмал оставшиеся бочонки с джамоларовым маслом. Бочки тихо выскользнули из-под земли в проходах между зданиями и, никем не замеченные, остались лежать в тени лиан и деревьев, потревожив лишь кучи мусора.

Отделение Эдеарда покинуло дом. По всей улице начали открываться двери, и наружу вышли люди, вооруженные дубинками, ножами, молотками, кочергами и просто разбитыми бутылками. Эдеард, не глядя в их сторону, третьей рукой сбил крышки с пяти бочонков, стоявших у дома Буата.

– Вы не пройдете и десяти ярдов, – заявил Буат.

Люди, собравшиеся на улице, медленно двинулись им навстречу. Они с опаской поглядывали на Эдеарда и его товарищей, но продолжали приближаться. На них был направлен плотный поток телепатических обращений.

Чаще всего ощущалось примерно следующее: «Вперед, вперед. Нас сотни».

– Отойдите назад, – громко приказал Эдеард.

Камень, брошенный из задних рядов быстро растущей толпы, закувыркался в воздухе. Третья рука Максена без труда отвела его в сторону.

Буат засмеялся.

– А ты считал себя всеобщим любимцем, а, Идущий-по-Воде?

Третьей рукой Эдеард собрал масло из всех пяти бочонков, сформировал из него огромный шар, заставил его взмыть в воздух и направил вперед. Когда шар был в паре ярдов над его головой, Эдеард поднял руку, и с указательного пальца сорвалась тонкая огненная нить.

Пламя с оглушительным ревом окутало шар. Эдеард немного опустил его и послал перед собой по улице. Преградившие им путь люди с испуганными криками расступились в стороны. Крупные капли горящего масла с шипением и треском начали падать на дорогу.

– Сюда, пожалуйста, – вежливо обратился он к изумленно моргавшему Буату. Они зашагали по улице, а расступившиеся люди держались поодаль, с ужасом глядя на пылающий шар. – Я не успел поблагодарить твоего брата за эту идею, – сказал Эдеард. – Но она мне понравилась.

– До Дома парламента еще далеко, – проворчал Буат. – И мы не скоро туда дойдем.

Он снова воспользовался телепатией и стал рассылать инструкции своим сообщникам.

Про-взгляд показал Эдеарду, что все улицы Сампалока быстро заполняются людьми. Ничего другого он и не ожидал. Констеблям на мостах было строго приказано ни в коем случае не выпускать людей из района, чтобы беспорядки не перекинулись на весь город. По его ощущениям, охрана пока успешно справлялась со своей задачей. Ни одна из быстро собиравшихся толп не приближалась к мостам, хотя Эдеард заметил нескольких лидеров, подталкивающих людей идти дальше. В воздухе уже летали камни и бутылки, направляемые третьими руками в констеблей. Кое-где заблестели метательные диски.

А вот группы задержания действовали не так успешно, как он надеялся. Констебли с наиболее сильным про-взглядом получили приказ отслеживать людей из списка и вести к ним своих товарищей. Но пробираться сквозь враждебно настроенные толпы, запрудившие улицы, было не так-то легко.

– Вот что я скажу тебе насчет огня, Идущий-по-Воде, – произнес Буат. – Ты никогда не можешь полностью контролировать его горение.

Эдеард прекрасно сознавал, как быстро расходуется масло. За их спинами улица уже заполнилась людьми, и вслед летели оскорбления и угрозы. Еще больше бунтовщиков собралось в боковых аллеях на пути к Средней заводи. Они пропускали констеблей, но сразу же присоединялись к толпам, идущим следом.

– Эдеард, – шепотом окликнул его Бойд.

– Вы же прекрасно знаете, что мы в состоянии защититься от всего, что они могут в нас бросить, – с уверенным видом сказал он друзьям. – Основная наша задача сейчас – доставить этого мерзавца в камеру.

– Зажженное пламя будет гореть до тех пор, пока ему есть чем питаться, – продолжил Буат. Его рука указала на напирающую сзади толпу. – Им больше не нужны зачинщики. В них горит ненависть к тебе.

Спрятанные в аллеях бочонки были обнаружены и разбиты, и масло джамолара вылилось на улице перед констеблями. Эдеард поднял пылающий шар высоко над крышами домов, а затем взорвал его, вызвав ослепительную вспышку. Толпа вздрогнула.

EI вдруг он заметил белую искру. Разлитое по улице масло вспыхнуло. Люди стали с криками разбегаться, а огненная стена рванулась навстречу констеблям.

– Проклятье, – выдохнул Эдеард.

Он быстро попросил город изменить улицу перед ними, и пламя исчезло, впитанное мостовой, неожиданно ставшей пористой. Клубы дыма, уносимые легким ветерком, поплыли между домами.

Буат он изумления открыл рот.

– Что за…

Эдеард подмигнул.

– Не задерживайся.

Толпа мятежников теперь держалась на почтительном расстоянии, и отделение благополучно прошло улицу вплоть до Средней заводи. На широкой полукруглой набережной собралось не меньше сотни констеблей, и дополнительные отряды стояли у мостов, ведущих в Беллис и Парк Фолас. На выходящих к мостам улицах Сампалока кипели возбужденные толпы.

Максен и Бойд передали помрачневшего Буата группе задержания, наказав немедленно доставить его в подземелье Дома парламента.

– Что теперь? – спросила Кансин, поглядывая на блокированную свистевшими хулиганами улицу Амтол.

– Я не знаю, – сказал Эдеард. Он посовещался с сержантами у каждого из мостов и проверил, как идут дела у групп задержания. – Мы сумели выловить только восемь человек из сотни, включая Буата. Я рассчитывал на лучший результат. – Эдеард с тревогой посмотрел на беснующуюся толпу. – Я не хочу больше никого туда посылать. Это может привести к потерям.

– Если мы еще немного здесь простоим, мы пропали, – сказал Максен. – Нельзя не признать, что они хозяева в Сампалоке, и с этим ничего не поделать.

– Мне казалось, ты не возражал, если бунт ограничится Сампалоком, – заметил Бойд.

– Здесь тоже живут порядочные люди, и их немало, – сказал Эдеард. – А толпа все увеличивается. И так у всех мостов. Я не предполагал, что Буат контролирует такие массы народа.

– Мы могли бы применить маскировку, – предложил Динлей. – Выследить ближайшего подозреваемого из списка и потихоньку его нейтрализовать. Эта сотня здесь всем управляет, они провоцируют толпу. Надо брать их по одному.

– Возможно, ты прав.

Но Эдеард еще не принял решения. Колоссальный масштаб ответной реакции оказался для него неожиданностью. Но ведь обитатели Сампалока всегда были готовы к дракам, и вызвать беспорядки не составило никакого труда.

Он подошел к отряду констеблей, охранявшему мост через Торговый канал, и попытался определить, кто из указанных в списке бандитов находится поблизости. Но не успел он сосредоточиться, как ощутил телепатическое сообщение от сержанта с моста, ведущего к Верхнему Рву. Тот докладывал, что толпа рассеялась по улицам и начались грабежи магазинов и мастерских. Про-взгляд Эдеарда выявил атмосферу ярости и ликования. Не слишком удачное сочетание. Затем его про-взгляд остановился на ген-орле. Острым зрением птицы Эдеард увидел огонь и дым, появившиеся сразу в пяти зданиях. Когда наблюдатель опустился ниже, он заметил, как люди стекаются к торговым заведениям. Из разбитых дверей выбрасывали товары, мгновенно расходившиеся в толпе. Десятки подростков разбегались по улицам, спеша спрятать свою добычу.

Внимание ген-орла внезапно нарушилось. Какая-то сила отвлекала его, притягивая вниз, к изломанной линии крыш Сампалока. Мощные крылья яростно захлопали, выдавая возрастающее волнение.

Поведение ген-формы сильно встревожило Эдеарда. Лишь у немногих людей хватило бы телекинетической силы, чтобы достать орла на такой высоте, и еще меньше проявляли намерение атаковать беззащитное существо. Отследить телекинез про-взглядом было необычайно трудно, но Эдеард сумел ощутить хрупкую нить воздействия до самой земли. Он сосредоточился на ее источнике и в толпе на улице Энтфолл обнаружил подростка лет пятнадцати.

«Прекрати», – скомандовал ему Эдеард.

Парень вздрогнул. Он мгновенно отдернул третью руку и скрылся в ближайшем здании.

На набережной Средней заводи раздался громкий треск дерева. Эдеард, оглянувшись по сторонам, понял, что мятежники взломали дверь в лавку пекаря на улице Мислор. Люди с радостными криками ворвались внутрь и в один миг расхватали свежие хлебцы и булочки. Протестующие крики пекаря и его родных быстро утихли. Следующей пострадала лавка бакалейщика, потом магазин одежды и таверна – и все под аккомпанемент ликующих криков толпы. Затем были разгромлены маленькая кузница, кафе и сапожная мастерская.

– Что нам делать, Идущий-по-Воде? – спросил старший сержант, командовавший констеблями на набережной.

Эдеард не знал, что ответить. В этот момент треск ломаемых дверей донесся с улицы Зульмал.

– О Заступница! – Он обернулся к сержанту. – Оттесняйте их назад, подальше от торговых кварталов.

Сержант, пришедший из района Ваджи, бросил на него неуверенный взгляд.

– Есть, сэр.

Рядом с Эдеардом выстроился отряд из более чем пятидесяти констеблей, и он повел их на улицу Мислор. Толпа, завидев его, стала разбегаться, но в констеблей полетел целый шквал камней и бутылок. Эдеард без труда остановил все снаряды, они осыпались на землю. Через первую же боковую аллею он заглянул на улицу Зульмал: погромы и грабежи там были еще более жестокими. Впереди, на улице Мислор, толпа врывалась в новые магазины и мастерские.

– Это ты виноват! – закричала ему с тротуара женщина. Она выбежала из проема, где еще сохранились обломки дверей. На желтом платье пестрели пятна крови, в руке женщина сжимала длинный нож. – Ты, Идущий-по-Воде, нас погубил. Моя семья жила здесь две сотни лет. Двести лет наша торговля процветала, а теперь все пропало. Чтоб тебе сгнить в Хоньо, мерзавец!

Эдеард остановил отряд. Единственное, чего он достиг этим выходом, – грабежи оставшихся пока нетронутыми лавок и мастерских. Оттесняя бунтовщиков, он сам подталкивал их к новым целям.

– Помоги мне, Заступница, – прошептал он.

Еще три сержанта известили его о начавшихся беспорядках. Хаос охватил уже шесть кварталов Сампалока.

– Возвращаемся на набережную, – скомандовал он сопровождавшим его констеблям.

За время его отсутствия толпа на набережной заметно осмелела и начала наступать на констеблей, охраняющих мост в Беллис. Грабежи не прекращались. Попытки владельцев защитить свое имущество привели к всплеску насилия. Эдеард видел, как яростно работают дубинки, как жестоко действуют третьи руки. А потом оправдались его худшие опасения: раздался пистолетный выстрел.

На мгновение вокруг все замерли, стараясь определить, откуда стреляли. Эдеард уголком глаза заметил, как упала Кансин. Она, конечно же, была в первых рядах констеблей, а теперь рухнула на колени, держась рукой за грудь и тяжело хватая ртом воздух.

– Кансин! – заорал Максен.

Он быстро растолкал притихших констеблей и обнял Кансин обеими руками.

– Все в порядке, – задыхаясь, пробормотала она. – Со мной ничего не случилось. О Заступница! Больше никогда не буду жаловаться на неудобство этих жилетов из армшелка.

Она потерла рукой место, куда угодила пуля. Максен всхлипнул от радости и поцеловал ее.

Разъяренный Эдеард выбежал на свободное пространство между толпой и констеблями. Стоявшие в первом ряду мятежники попятились.

– Прекратите беспорядки! – закричал Эдеард. – Расходитесь по домам. Все кончено.

Несколько мгновений все молчали. А потом из задних рядов раздался крик: «Долой Идущего-по-Воде!»

Прогремело еще два выстрела. Эдеард был готов к ним. Пули повисли в воздухе в паре футов от него. Он попытался устроить целый спектакль, рассматривая и презрительно отталкивая пули в сторону бунтовщиков, чтобы убедить их в своей непобедимости, в том, что их бунт бесполезен, но только дал повод для новых насмешек.

«Выстрелил один из наших людей», – поступило направленное сообщение от Аргиана.

Взгляд Эдеарда скользнул по крыше дома в самом начале улицы Зульмал, где среди разросшихся лиан притаился Аргиан.

«Кто? Где он?» – спросил Эдеард.

«Джанли. Он уже уходит».

В констеблей снова полетели камни.

– Ладно, – гневно бросил он бунтовщикам. – Я вас предупреждал.

Его решительный вид заставил прикусить язык тех, кто стоял впереди.

Плащ Эдеарда взвился, освобождая руки. Прикрыв глаза, он обвел ими широкий круг. Он никогда еще не пользовался своей телекинетической силой в полной мере и теперь старательно сосредоточился. За его спиной поверхность Средней заводи покрылась рябью. Затем в воздух поднялись две мощные струи воды. Они наклонились над набережной и сошлись вместе точно над головой Эдеарда. Стоявшие под летящими потоками констебли инстинктивно пригнулись.

Эдеард злорадно усмехнулся. Всю собранную воду он бросил в бунтовщиков единой волной. Удар, поднявший тучу пыли и брызг, пришелся на начало улицы Зульмал. Основная масса воды, сметая все на своем пути, устремилась вперед. Люди беспомощно барахтались, закрывая рты и носы третьими руками. А Эдеард не двигался с места, продолжая направлять страшный поток. Попавшие в неестественный водоворот ген-крысы пронзительно визжали. Основная волна прокатилась по улице ярдов на пятьдесят или семьдесят, а потом, растекаясь по боковым аллеям, стала уменьшаться.

Эдеард перестал поднимать воду, когда уровень в Средней заводи значительно понизился. Вода, попадая в ливневые канавы, начала возвращаться. Наконец он опустил руки и глубоко вздохнул. Остатки поднятой воды обрушились на улицу.

Беспорядков впереди больше не было. По тротуарам и дренажным стокам с журчанием сбегала вода. Эдеард увидел, что на земле остались сотни промокших людей, цеплявшихся друг за друга и за стены, едва шевелившихся, словно выброшенные на берег рыбы. Их кашель и резкие вдохи смешивались со стуком капель, падавших с листьев лиан. Солнечные лучи, пробившиеся сквозь высокие кучевые облака, окутали странную сцену сияющим блеском.

– Яже говорил, – невозмутимо произнес Эдеард. – Отправляйтесь по домам.

Констебли разошлись по улице Зульмал, помогали людям подняться на ноги и проверяли, все ли в порядке. Самыми распространенными травмами были переломы рук и ног. Примерно две дюжины пострадавших перенесли на набережную, где ими занялись вызванные врачи. Среди оставшихся на улице людей обнаружились двое из списка Эдеарда, и их арестовали. Других репрессий не последовало. Дрожащие от холода в промокшей одежде, мятежники быстро расходились. На улице Мислор тоже стало тихо.

«Во имя Заступницы, что у вас происходит?» – потребовал объяснений главный констебль Уолсфол в прямом телепатическом обращении к Эдеарду.

Несмотря на ограниченное мысленным щитом восприятие, Эдеард не мог не ощутить страх и гнев шефа.

«Я должен был что-то сделать, сэр. Бунтовщики разгромили почти всю улицу».

«На своем участке ты, может, и справился, зато в остальном Сампалоке воцарился полный хаос».

«Я знаю, – печально ответил Эдеард. Про-взгляд позволил ему увидеть толпы людей, бушевавшие на улицах Сампалока. Утренние лучи с трудом пробивались сквозь клубы дыма, повисшие над кварталами. Его действия не дали констеблям никакой передышки, а только подстрекнули бунтовщиков. – Я сейчас пойду на улицу Галсард, это ближе всего, а потом…»

«Ты не сделаешь ничего подобного, – прервал его Уолсфол. – Мы опасаемся, что твои действия только ухудшают обстановку. Ты отстранен, Идущий-по-Воде. К полудню ты должен вернуться в Дживон. Я приказываю всем констеблям отойти за мосты».

«Но люди пострадают», – возразил Эдеард.

«Тебе, вероятно, следовало подумать об этом до начала акции. Ты заверил меня, что беспорядки будут незначительными. Я не знаю, кто вынудил всех лидеров банд укрыться в Сампалоке, но это лишь усугубляет положение».

«Могло быть намного хуже. Хорошо, что беспорядки не возникли во всех остальных районах. Наверное. Благая Заступница, что я наделал?» – подумал Эдеард, но ответил лишь:

«Слушаюсь, сэр».

«По мнению Овейна, для защиты граждан, которым угрожает опасность, потребуются более решительные меры».

«Какие именно меры?»

«Мы пока не знаем. Высший Совет двадцать минут назад собрался на экстренное заседание, но еще ничего не решено».

Эдеард окинул взглядом набережную. Обмелевший поток воды журчал по улице Зульмал и через невысокий бортик скатывался в Среднюю заводь. Два врача, откликнувшиеся на призыв констеблей, переходили от одного пострадавшего к другому. Послушницы храма Заступницы в белоголубых одеяниях помогали им накладывать повязки и старались успокоить раненых.

И снова прогремел выстрел. Все констебли непроизвольно повернулись к улице Зульмал. Про-взгляд Эдеарда, как давным-давно учил Чаэ, постоянно ощущал присутствие всех его друзей. И в этот момент восприятие мыслей Бойда пропало.

Где-то недалеко вскрикнула Кансин.

Эдеард устремил про-взгляд в то место, где за мгновение до выстрела был Бойд, – в одном из магазинов на улице Зульмал. В ближней к выходу комнате чей-то разум излучал злорадное удовлетворение. Рядом лежало безжизненное тело, но про-взглядом Эдеард не мог определить чье. Зато легко опознавалось обмундирование, какое носил каждый констебль.

– О Заступница, только не это, – прошептал Эдеард.

А потом он помчался через набережную на улицу Зульмал, к пекарне. Поток воды хлынул внутрь сквозь разбитую дверь и довершил разгром. Волна перевернула полки и прилавок, смыв все содержимое. Из печей вырывались опасные облака раскаленного пара. Один из тяжелых шкафов опрокинулся и придавил к полу подростка. Там его и обнаружил Бойд. Парень хныкал от боли и откашливал воду. В тех местах, где сломанные ребра проткнули кожу, одежда покраснела от крови. Был он сыном пекаря или бунтовщиком, для Бойда не имело значения. Парень пострадал и нуждался в помощи. Бойд помог. Третьей рукой и обломком мебели он приподнял шкаф, освободив мальчика.

Эдеард ворвался в дом. Мирайз все еще стояла над телом Бойда, держа в руке пистолет. Ее одежда, как и следовало ожидать, была густо запятнана кровью. Она выстрелила, приблизив дуло пистолета к самому затылку Бойда. Пуля полностью уничтожила лицо, кровь и остатки мозга брызнули и на шкаф, и на бедного парня, теперь бившегося в истерике.

– Я тебя достала, – протянула она странно монотонным голосом. – Ты разрушил нашу жизнь. Теперь мы квиты.

Динлей с искаженным яростью лицом рванулся вперед, и его третья рука уже была готова сжать сердце обезумевшей женщины. Щит Эдеарда не дал ему этого сделать.

– Нет. Она предстанет перед судом. – Третьей рукой он выбил из ее руки пистолет. – Выведи ее отсюда, – приказал он подбежавшему Урарлу. Затем Эдеард без труда поднял шкаф. – И позови врача.

Урарл и еще два констебля увели Мирайз. Как только они вышли, в комнату проскользнул Аргиан.

Максен упал на колени рядом с телом Бойда, бережно прикоснулся к его руке, словно боялся разбудить. Стекавшая с промокших форменных брюк вода смешалась с кровью. Кансин обняла рыдавшего Динлея, и по ее щекам тоже потекли слезы.

– За что? – прошептала она.

Аргиан поднял пистолет.

– Это как раз та модель, которую мы предпочитаем. Они явно знали о ее состоянии. Нетрудно было вручить ей пистолет и шепнуть, где находится один из членов отряда Идущего-по-Воде.

Максен с угрожающим видом обернулся.

– Подожди, – остановил его Эдеард.

Собственное спокойствие удивляло его. Шок, видимо, затормозил его мысли, и все происходящее в пекарне казалось спектаклем на далекой сцене.

– Что еще? – огрызнулся Максен. – Он ведь мертв!

Эдеард застыл в полной неподвижности, устремив свой про-взгляд куда-то вдаль. Друзья исчезли, исчезли и стены пекарни. Капли, падавшие на покрытый лужами пол с потолка и промокшей мебели, звенели, словно колокольчики. Окружающий мир затянуло серой пеленой. И вдруг в этой мрачной вселенной появилась одинокая фигура. Эдеард улыбнулся.

«Ты остался».

«Я не попрощался, – ощутил он ответ души Бойда. – Я хотел проститься. Но это так трудно, Эдеард. Они не слышат меня».

«Возьми все, что тебе нужно», – предложил ему Эдеард и поднял руки.

Призрачный Бойд коснулся его пальцев.

Сердце Эдеарда пронзила ледяная игла. Его губы округлились в изумленном вздохе. Прикосновение вытягиваю из него жизненные силы. Реальная Вселенная мгновенно вернулась.

Кансин, увидев призрачный силуэт Бойда, испуганно ахнула. Эдеард покачнулся и с трудом выдохнул воздух. По его телу распространялся парализующий холод.

– Бойд? – воскликнул Динлей.

– Мои друзья.

Бойд окинул их лица ласковым взглядом.

– Не уходи, – попросила Кансин.

– Я должен. Я слышу призывное пение туманностей. Это так прекрасно. Я только ждал, пока Эдеард заметит меня.

– Ты нам нужен.

– Динлей, расскажи обо мне Сарье. Будь добр к ней, постарайся ее утешить.

– Я обещаю.

– Кансин, Максен, не надо прятаться, это неправильно. Жизнь бесценна, чтобы терять даже мгновение счастья.

– Я… – Кансин виновато посмотрела на Максена. – Да. Да, ты прав.

Бойд перевел взгляд на Аргиана.

– Ты все еще сомневаешься. Поверь в Эдеарда, он сильнее всех нас. Я вижу это. Я вижу, как он влияет на Вселенную. Она подчиняется его воле.

У Эдеарда уже подгибались колени, и он невольно поморщился. Холод был непереносимым.

– Прости, Эдеард, – сказал Бойд. – Я истощаю твои силы. Ты не в состоянии поддерживать мою последовательность.

– Последовательность? – недоуменно повторил Эдеард.

– Ну да. Это и есть Вселенная – последовательности воспоминаний. Их бесконечно много, они переплетаются между собой и тянутся до бесконечности.

Бойд отпустил руку Эдеарда и стал быстро уменьшаться. Но он еще успел усмехнуться.

– Я и не подозревал, что город – на самом деле живое существо, Идущий-по-Воде. Но ведь ты знаешь это, правда? Ты ощущаешь его сны.

Позови его на помощь, сегодня она тебе необходима. Не робей. Чтобы покончить с беспорядками, воды будет недостаточно. Тебе понадобятся отвага и решимость.

Эдеард не мог справиться с дрожью.

– Обещаю, – ответил он.

– Ты, наверное, считаешь меня слабым, раз я еще не ушел, – сказал Бойд.

Его призрак уже поднялся высоко в небо и постепенно таял.

Эдеард еще ощущал его присутствие.

– Нет, – крикнул он.

А потом услышал: «Мы будем рядом с ним, ведь он – все, что от нас осталось».

– Что? – переспросил он.

Душа Бойда одарила его ощущением улыбки.

– Я понимаю.

Призрак устремился к звездным туманностям и пропал из вида.

Кансин вышла на улицу, не скрывая слез.

– Извините, – всхлипнула она, вытирая глаза рукой. – Я сейчас справлюсь.

– Ты действительно видишь души, – изумленно воскликнул Аргиан.

– Да, – ответил Эдеард.

Он чувствовал себя бесконечно усталым. Как было бы хорошо просто сесть на землю и прикрыть глаза, чтобы хоть минутку отдохнуть. В конце концов, Уолсфол приказал ему возвращаться в участок. И теперь все это не его проблемы.

«Да, правильно».

– Что ты собираешься делать? – спросил Максен.

Эдеард ответил отчаявшимся взглядом.

– Не знаю.

«Мой народ», – донесся вдруг телепатический посыл Байза.

Все одновременно повернулись к особняку главы района, стоявшему в центре Сампалока. На крыше, в ниспадающей фиолетовой мантии, с перекинутым через левое плечо капюшоном, отороченным мехом, стоял Байз. Он поднял перед собой обе руки, словно благословляя аудиторию.

– Я обращаюсь ко всем, кто сейчас находится в Сампалоке, к тем, чьи семьи жили здесь не одно поколение, и тем, кто пришел недавно, спасаясь от преследования Идущего-по-Воде.

Эдеард мгновенно возмутился.

– Ничего не говори, – строго приказала ему Кансин. – В публичном споре ты будешь выглядеть не лучшим образом.

«Перестаньте бороться друг с другом, – мягко увещевал Байз. – Ваш враг снаружи, и наши конфликты ему только на руку. Уже сейчас у Верхнего Рва собираются те, кого пугает ваша свобода. Я призываю вас оказать им решительное сопротивление. Не позволяйте оккупировать ваш дом, последнее место в городе, где вам гарантирована независимость, как завещал Рах. В стенах моего дома я предлагаю безопасное убежище вашим семьям. Пока вы сражаетесь за свободу против тирании Идущего-по-Воде, им не грозит никакая опасность. У нас мало времени. Слушайте тех, кто идет с вами и говорит от моего имени. Окажите сопротивление захватчикам, стремящимся изгнать вас из города, принадлежащего вам по праву рождения».

Байз послал ощущение сдержанной улыбки и спустился внутрь башни.

– Что это за чертовщина? – воскликнул Динлей. – Какой-то предвыборный трюк?

– Представления не имею, – сказал Эдеард, испытывая ту же растерянность, что и остальные. Он вопросительно взглянул на Аргиана. – Не может же он быть верховным предводителем бандитов?

– Нет, – ответил Аргиан. – Это далеко не так. Семейство Дироал тесно связано с бандами. Они увеличивают свою прибыль, ослабляя конкурентов. Но у Байза хватает ума, чтобы соблюдать дистанцию. А это что-то новенькое.

– Ох, Заступница, – простонала Кансин. Ее лицо было обращено на север, глаза прикрыты, про-взгляд устремлен вдаль. – Подходит милиция.

– Как? – изумился Эдеард.

– Судя по всему, целый полк. Они уже миновали Верхний Ров.

Эдеарду хватило секунды, чтобы отыскать про-взглядом длинную цепочку людей, марширующих мимо караванных стоянок.

– Что они делают? Констебли сдерживают бунтовщиков в границах Сампалока; они не перейдут через мосты.

– В Маккатране произошло масштабное нарушение законов, – невозмутимо заметил Максен. – Как бы ты себя чувствовал на месте мэра? Милиция прислана не ради охраны мостов. Она должна прекратить беспорядки.

– Но каким образом? – спросил Эдеард. – Милиция никогда этим не занималась. Констебли специально обучены работать среди толпы.

– Они вооружены, – тихо добавила Кансин.

Эдеард ощутил холод, как будто к нему снова прикоснулся призрак Бойда. Из всех констеблей, призванных им сегодня на помощь, только капралам и сержантам было позволено взять пистолеты.

– Но ведь люди на улицах…

– А Байз только что призвал их оказать сопротивление, – сказал Динлей.

– Их необходимо остановить, – решил Эдеард. – Милиция не имеет права стрелять в гражданских лиц, даже если они нарушают закон.

– У людей в толпе тоже есть оружие, – вмешался Аргиан. – Может случиться так, что кто-то из милиции выстрелит первым. Это было бы… удобно.

– Твои люди послушают тебя? Ты сумеешь их остановить?

– На улицах мало что сделаешь, – сказал Аргиан. – Но я мог бы поговорить со своими товарищами, пришедшими сегодня в Сампалок. Хотя окончательное решение за Мотлуком и ему подобными.

– Поговори с ним, – попросил Эдеард. – Нельзя допустить столкновения.

– Я сделаю, что смогу.

Аргиан повернулся и зашагал по улице.

– За мной, – скомандовал Эдеард остальным. – Мы должны добраться до Верхнего Рва и попытаться их остановить. – Он побежал обратно к набережной, обыскивая про-взглядом канал. – Ох, Заступница, куда подевались все гондолы? И почему их нет, когда они необходимы?

– Ты собираешься охладить милицию очередным душем? – поинтересовался Динлей.

– Чем угодно, лишь бы подействовало.

Ближайшую гондолу он обнаружил только в Сиреневом канале, она шла в сторону Главного канала. Ждать ее было бессмысленно, это слишком долго. Эдеард в нерешительности остановился в середине набережной. Поддержка Бойда обессилила его и вызвала боль во всем теле. Он понимал, что на очередной трюк вроде водопада у него не хватит сил, тем более если придется пробежать через весь Сампалок до самого моста в Верхний Ров.

– Прокляни их, Заступница.

Он направил про-взгляд прямо во Дворец-Сад и в зале Высшего Совета отыскал мэра.

«Сэр, прошу вас, мне надо с вами поговорить».

«Идущий-по-Воде. – От посыла Овейна повеяло холодом. – Ты пока остаешься в городе лишь потому, что твои показания необходимы специальной комиссии, которой я поручу разобраться, кто виноват. После этого Высший Совет непременно издаст указ о высылке, где будет фигурировать одно-единственное имя: твое».

«Сэр, прошу вас, отзовите милицию».

«А ты можешь предложить другой вариант? Маккатран тысячу лет не видел такого разгула преступности. А всё твои идеи! Арест сотни предводителей должен был положить конец хаосу. Но ты добился лишь того, что спровоцировал грабежи и уличные беспорядки. Достойные граждане – а их в Сампалоке немало, что бы ты ни говорил, – страдают от неслыханной жестокости разбушевавшейся толпы. Толпы, которую спровоцировал ты сам. Я мэр этого города, и я такого не потерплю. Хаос должен прекратиться».

«Позвольте мне самому прекратить беспорядки, сэр. Я смогу снова воспользоваться водой, и не раз, если потребуется. Прошу вас, нельзя допустить, чтобы милиция стреляла в людей».

«Поскольку, как мне кажется, ты далек от понимания ситуации, я скажу тебе прямо. Ты должен немедленно покинуть Сампалок. Офицеры милиции – не дикари, они быстро и профессионально справятся со своей задачей. Ты понимаешь? Если не подчинишься сейчас же, я попрошу Уолсфола выписать ордер на твой арест. Даже тебе не под силу справиться с сотней констеблей сразу».

«Да, сэр», – выдавил Эдеард.

У него так перехватило горло, что стало трудно глотать.

– И что же мы будем делать? – спросил Динлей.

Эдеард оглянулся по сторонам. Друзья по отделению ждали его решения. «Подумать только, куда нас завели мои идеи! Но я знаю, что поступаю правильно. Я уверен. Политики и благородные семейства все искажают». Он невесело улыбнулся своим товарищам.

– Я поступлю так, как советовал Бойд: буду действовать решительно. Вы со мной?

Лицо Максена болезненно сморщилось.

– Зачем спрашиваешь?

В их сторону направились несколько констеблей под командованием смущенного сержанта. Эдеард пренебрежительно махнул на них рукой.

– Полагаю, что мы только что перестали быть констеблями.

– О Хоньо! – простонала Кансин.

– Но сейчас вам необходимо держаться за мои руки, – сказал Эдеард.

Принятое решение значительно подбодрило его. Друзья, ощутив его настроение, заулыбались. Стоя посреди набережной, все четверо взялись за руки. И среди бела дня, на глазах у сотни констеблей и под прицелом тысяч про-взглядов, они с вызывающим смехом опустились сквозь твердую почву.

Они неслись по ярко освещенному тоннелю, как будто падали на Кверенцию от самых звезд, и Максен кричал громче всех.

«Эдеард, что ты делаешь?»

Он ощутил телепатический посыл Финитана, как только все четверо поднялись на поверхность в пустынной аллее неподалеку от центрального моста через Облачный канал.

«Я должен остановить милицию, сэр», – ответил Эдеард, удивляясь тому, как быстро Грандмастер сумел его отыскать.

Но потом он увидел пробегавшего в другом конце аллеи ген-пса.

«Послушай меня, Эдеард. Не применяй силу против милиции. Тебя поддерживают далеко не все офицеры. А Овейн предоставил им полную свободу действий».

«Почему? Зачем он это делает?»

«По мнению всего города, он расхлебывает заваренную тобой кашу, – сказал Финитан, и его мысли выдачи бесконечную усталость. – Таким образом он лишает тебя права осуществлять закон и порядок и одновременно побеждает бандитов. Сколько бы теперь людей ни погибло, обвинят только тебя. И потому за Овейна будут голосовать еще сотню лет».

«И все это только ради голосов избирателей?»

«Нет, Эдеард. Как я уже говорил тебе прежде, политика есть политика. Всегда. Тех, кто обладает властью, нелегко свергнуть. Тем более с добрыми намерениями».

«А как же Байз? Он предлагает убежище людям и призывает к сопротивлению милиции. Он только усугубляет положение».

«Овейн решил пожертвовать Байзом. До сегодняшнего дня они были союзниками в Высшем Совете. И каждый хотел отличиться, уничтожив тебя. Байз недооценил решительность Овейна. И тот не преминул воспользоваться лазейкой. Он уже поговаривает о том, чтобы отдать Байза под суд за соучастие. А у Байза найдется немало родственников, которые в случае его падения будут рады занять освободившееся место главы района. Сейчас Байз может лишь организовать сопротивление в надежде дискредитировать Овейна».

«Вы думаете, он это сделает?»

«Не берусь сказать. Они еще могут договориться, пока не пройдена критическая точка. Договорятся они или нет, за меня после сегодняшнего никто не будет голосовать. Пожалуй, я и сам воздержусь. Я серьезно подумываю, не предложить ли союз Овейну, так у меня есть шанс сохранить хотя бы часть политического влияния. Пожалуй, работая с ним, я мог бы стать смягчающим фактором».

«Нет, вы не сделаете этого».

«Эдеард, все мы должны смотреть в лицо реальности. Овейн консолидирует город вокруг себя, как надеялись сделать мы сами».

«Ценой человеческих жизней! Ведь в толпе есть агенты благородных семейств, готовые подстрекать людей на конфликт с милицией».

«В таком случае нам остается только надеяться на Заступницу, чтобы она сотворила чудо. Другого выхода я не вижу. На нас давят со всех сторон. И ты, мой отважный друг, потеряешь все, чего успел добиться».

«Этого не произойдет».

«Это уже произошло. Я готов защищать тебя, насколько в моих силах, но сомневаюсь, что завтра мои усилия будут чего-то стоить».

Эдеард закончил разговор с Грандмастером и опустил голову.

– Что еще произошло? – спросил Динлей.

– Мы остались совсем одни, – сказал Эдеард. – Овейн победил. Он просто бросил нас, словно мы никогда не существовали.

Но мы существуем, – решительно заявил Максен. – И я здесь, с тобой, готов помочь помешать милиции убивать людей. Идем и сделаем это.

Про-взгляд Эдеарда скользнул по первым рядам милиции, маршировавшим по мосту от Верхнего Рва.

– Ладно, – без особой уверенности согласился он. – Последняя попытка.

Их заметили сразу, как только друзья направились к мосту. В их сторону устремились тысячи про-взглядов, и все больше и больше людей следили за ними из каждого района города. Всеобщее внимание давило на четырех друзей, словно влажная духота летнего полдня. Жизнь в городе замерла, все наблюдали за событиями в Сампалоке. В их мысли ворвался телепатический шквал насмешек и оскорблений. Эдеард блокировал посторонние разговоры, стараясь придумать, что делать дальше.

«Чудо Заступницы. Финитан сказал, что нам без него не обойтись. И он прав. Но Заступница явила лишь одно настоящее чудо: это ее храм. А если… да, такой смелости от меня не мог ожидать даже Бойд».

Центральный мост через Облачный канал представлял собой пологую дугу из материи города, окаймленную приземистыми опорами, на которых росли мандариновые деревца. Мост выходил на небольшую площадь, где фруктовые деревья были посажены у каждого дома – сливы и груши прикрывали выпуклые стены густыми полосами цветущих ветвей. Но тонкие ароматы полностью заглушил едкий дым. Улицы Борфол и Джанкал, уходящие вглубь Сампалока, были перегорожены грудами мебели, которую натащили и подожгли мятежники. Позади баррикад виднелись разграбленные магазины и мастерские. В толпе Эдеард и его друзья заметили несколько человек из списка: они поздравляли единомышленников и передавали полученные инструкции. Он заметил и множество пистолетов, которые никто уже не прятал. Внутри зданий царила печаль. Избитые владельцы лавок залечивали раны, а их родные наблюдали за торжествующим снаружи хаосом в горестных раздумьях и с едва сдерживаемым гневом.

Эдеард обратился к Кристабель.

«Ты видишь все это?» – спросил он.

«Да, любимый. Сейчас все в городе наблюдают за Сампалоком. Никто не верил, что привлекут милицию. Отец опасается худшего, но в Высшем Совете лишь немногие осмеливаются возразить мэру. Ох, Эдеард, какой ужас, и все по моей вине».

«Нет».

«Да, – настаивала она. – Это я придумала согнать их всех в Сампалок, и посмотри, сколько достойных людей уже пострадали».

«Мы правильно поступили, иначе беспорядки только умножились бы. Так и должно было быть».

«Правда? Я уже не уверена в этом».

«Ответственность лежит только на мне. Кристабель, возможно, мне скоро придется покинуть город. И хорошо, если я не окажусь в шахтах Трампелло».

«Я поеду с тобой, ты же знаешь. Куда бы то ни было».

«Нет, дорогая, ты станешь главой Хакспена».

«Не уверена, что мне этого хочется, если Хакспен окажется под властью Овейна и его „единого народа“».

«Давай не будем ничего решать сгоряча, хотя бы до завтра».

«Как скажешь. Я могу тебе чем-нибудь помочь? Пожалуйста. Я бы очень хотела сейчас быть с тобой рядом».

«Нет. Но многие люди ранены. Им требуется помощь врачей».

«Это я организую. Я поговорю с Грандмастером медицинской гильдии. По крайней мере он не принадлежит к числу сторонников Овейна».

«Вот и хорошо».

Аллея вывела их к самому Облачному каналу неподалеку от моста. Констебли, стоявшие у обоих его концов, беспомощно наблюдали за маршировавшей мимо милицией. Солдаты все прибывали со стороны Верхнего Рва и аккуратными рядами заполняли площадь. Кроме одного взвода, построенного по четыре человека в ряд, поперек дороги. Стоило Эдеарду выйти из аллеи, как на него нацелились двадцать восемь пистолетов.

– Лейтенант, я хочу с вами поговорить, – крикнул Эдеард.

Первый ряд расступился, и вперед вышел лейтенант. На вид ему было далеко за тридцать, из-под форменной фуражки выбивались светлые вьющиеся волосы. На сине-зеленом мундире ярко блестели тщательно начищенные пуговицы, к белому ремню была пристегнута длинная сабля.

Эдеард постарался скрыть свое разочарование. Перед ним предстал типичный офицер милиции, недалекий молодой аристократ, считающий свой патент поводом для бесконечного высокомерия. А он-то надеялся, что хоть раз встретит кого-то с искрой сообразительности и склонностью к независимому мышлению.

– Идущий-по-Воде. – Офицер коротко кивнул. – Я лейтенант Юстас. Я командую несколькими отрядами и получил недвусмысленный приказ полковника не пропускать вас через мост.

Имя показалось Эдеарду знакомым, но он был уверен, что никогда не встречал этого человека.

– Если вам приказано еще и прекратить мятеж, то я могу это сделать. Я уже справился с беспорядками у Средней заводи.

– Зато спровоцировали их повсеместно, – заметил лейтенант Юстас. – Вы представляете угрозу, Идущий-по-Воде, и чем скорее покинете город, тем лучше.

– Пострадает множество людей, – сказал Эдеард. – Я уверен, вы и сами это понимаете. Я не могу допустить обострения ситуации до такой степени, чтобы милиции пришлось стрелять в людей. Для решения этой проблемы достаточно констеблей.

– Ваше неожиданное сочувствие к преступным элементам меня удивляет. А разве не вы сами провоцировали их весь прошедший год?

– Прошу вас, дайте мне попытаться. Я обращаюсь к вам как мужчина к мужчине. Что вы теряете? Если я успокою толпу, ваш полковник будет гордиться вашей способностью проявлять инициативу. Если мне это не удастся, вы просто продолжите выполнять задание.

– Как мужчина к мужчине, да?

Эдеард кивнул. Что-то было не так. Но лицо лейтенанта оставалось абсолютно бесстрастным.

– В Маккатране есть хорошая поговорка, – сказал Юстас. – Хотя деревенскому мальчишке она может быть и не известна. «Не мочись в канал, вдруг пригодится воды напиться».

Лейтенант презрительно махнул рукой, и вдруг Эдеард заметил на третьем пальце его руки серебряное кольцо. Он не смог сдержать разочарования. Кольцо было в виде завитка лозы с единственным рубином в центре.

«Жених Джессиль».

– Хватит об этом, – с утомленным видом сказал Юстас и отвернулся. – Еще один шаг к мосту, Идущий-по-Воде, и мы посмотрим, сколько пуль вы в состоянии отвести от себя и своих друзей. А теперь убирайся в свой грязный коровник, откуда вылез.

– Забудь о нем. – Динлей насмешливо кивнул на сомкнувшийся строй милиции. – Мы просто обойдем их стороной, используя маскировку. Это не проблема. Мы легко проберемся на площадь.

Эдеард посмотрел на суровые лица солдат, прицелившихся в него, на все еще прибывавшие шеренги милиции. Легкий ветерок осыпал все вокруг опавшими лепестками, словно сухим розовым снегом.

– Я не могу драться на две стороны сразу, – сказал он.

– Тогда сбей их водой, – предложил Максен. – Чем угодно, лишь бы предотвратить стрельбу.

– Не уверен, что здесь достаточно воды, – возразил Эдеард, мрачно поглядывая на Облачный канал.

– Тогда воздухом, – посоветовала Кансин. – Ты можешь использовать воздух? Смети их ураганом.

– Ну, допустим…

Раздался пистолетный выстрел. Все четверо инстинктивно пригнулись. Солдаты милиции, угрожающе насторожившись, смотрели поверх их голов.

– А, пропади все пропадом, – бросил Эдеард. – У нас больше нет времени.

Грохнул еще один выстрел.

Эдеард вытащил из канала позади солдат огромный столб воды и где-то вдалеке услышал команду «Целься!».

Столб воды начал наклоняться над берегом, и лейтенант Юстас опасливо втянул голову в плечи, а его солдаты поспешили объединить третьи руки, чтобы образовать единый щит. Эдеард обрушил огромную массу.

– Огонь!

Залп двухсот пятидесяти пистолетов разорвал воздух.

– Нет! – в ужасе закричал Эдеард.

Образованный им водопад сбил с ног с дюжину солдат и потащил по земле, пока они не ухватились за ограждающий канал бортик.

– Огонь!

Прогрохотал второй залп.

– Не подпускайте их ко мне, – скомандовал он своим друзьям.

Максен и Динлей сразу же начали сталкивать в Облачный канал еще не оправившихся от купания солдат, а Кансин третьей рукой выбивала пистолеты у тех, кто сохранил присутствие духа и целился в Идущего-по-Воде.

Высоко над улицей Барфол начал закручиваться широкий столб воздуха. В детстве Эдеард очень любил слушать истории об ураганах и часто жалел, что ни разу не видел их своими глазами. Теперь он старался изо всех сил.

Сгустившийся воздух потемнел и начал угрожающе завывать. Вращающийся конец воронки вытянулся вниз к самой площади.

Один из облитых водой солдат сумел все же выстрелить в Эдеарда. Динлей, увидев, как он целится, третьей рукой оттолкнул дуло оружия. Пуля ушла в сторону, а Динлей сбил солдата с ног физическим толчком. Лейтенант Юстас бросился на него, и все трое, поскользнувшись на мокрой дорожке, покатились на землю. К ним кинулся еще один солдат.

Смерч всосал в себя все до единого лепестки и превратился в розовое облако, зависшее над крышами домов. Его узкий конец коснулся груды горящей мебели, преградившей улицу. Пылающие обломки легко взмыли вверх и закружились в воющем вихре. На высоте около двух сотен футов над городом они разлетелись в стороны и стали падать. И бунтовщики, и солдаты начали разбегаться, спасая свои жизни под градом горящих частей тяжелых стульев, скамей и столов.

Два солдата бросились на Кансин. Она развернулась, увлекая их за собой, и вместе с одним из солдат перелетела через бортик и упала в воду.

Эдеард изменил направление вихря, так что его тонкий кончик уперся в баррикаду у начала улицы Джанкал. Обломки первой баррикады еще не успели упасть, а в воздух уже поднялись горящие деревяшки из второго заграждения.

Лейтенант Юстас выбрался из свалки, в которой увяз Динлей. Перед ним, зловеще оскалясь, встал Максен.

– Не понимаю, на что ты сердишься. Все наше общежитие признало, что в постели она никуда не годится.

Юстас, зарычав от ярости, бросился на Максена.

Эдеард почувствовал, что его силы на исходе, и отпустил воздух на свободу. Три оставшихся солдата из отряда заграждения собрались вокруг Максена и Юстаса, возившихся на скользкой дорожке, словно две разъяренные змеи.

– Иди, – крикнул ему Максен.

Эдеард развернулся, взмахнув полами плаща. Перепуганные солдаты сделали пару выстрелов, но Идущий-по-Воде как будто и не заметил их. При его приближении они прижались к стенам стоящих на берегу канала домов и замерли в тревожном ожидании.

Он уже дошел до площади, когда полк начал перегруппировываться. Несколько офицеров закричали, чтобы он остановился, но Эдеард не обращал на них внимания. Офицеры голосом и телепатическими посылами старались снова построить солдат и заставить их взять на прицел фигуру в развевающемся темном плаще. На землю снова тихо падали облачка розовых лепестков.

Эдеард остановился в начале улицы Барфол. Люди робко выглядывали из домов и боковых аллей, где пережидали огненный град.

– Уходите, – закричал он им. – Если останетесь, милиция всех вас перестреляет, а если я вас поймаю, вашим душам придется несладко.

И они стали убегать, сначала по несколько человек. Затем Идущий-по-Воде прошел дальше по улице, поднял руку, и молния, слетевшая с его пальцев, разорвала ряд оголенных деревьев. Началась давка. Десятки людей срывались с места, стараясь скрыться от ужасной фигуры, пугавшей их больше всего на свете. Про-взгляд позволил ему увидеть движение людей по всему Сампалоку. Толпы, еще несколько минут назад чувствовавшие себя полными хозяевами улиц, стекались к последнему прибежищу: особняку Байза.

Эдеард едва не упал, когда поравнялся с первым телом. Это была женщина, в которую попало три пули; ее окровавленную одежду уже покрыл тончайший слой цветочных лепестков. Исследовав про-взглядом пространство над телом, он отыскал ее душу.

– Прости, – прошептал он – Я должен был действовать быстрее.

Ее призрачное лицо исказилось от горя.

– Мои мальчики. Что будет с моими мальчиками? Они еще так молоды.

– О них позаботятся, я тебе обещаю.

– Я взгляну на них, прежде чем уходить, – сказала она и поплыла по воздуху к соседней аллее. – Я чувствую, что они близко. Один последний взгляд, чтобы убедиться, что они в порядке.

Эдеард нахмурился и зашагал дальше. Он насчитал пятнадцать убитых, и еще больше двух десятков человек ковыляли впереди, пятная кровью мостовую. Он обратился к ним телепатическим посылом, советуя подождать в боковых аллеях, куда скоро придут врачи. Кое-кто послушался. Восемь раненых продолжили свой путь.

Телепатическое обращение Овейна настигло его на середине улицы Барфол:

«Не понимаю, чего ты собираешься этим добиться. Отойди в сторону и дай милиции разобраться с отребьем. Я постараюсь, чтобы комиссия снисходительно отнеслась к той роли, которую ты сыграл в сегодняшних событиях».

«Чудо Заступницы», – ответил Эдеард, нимало не заботясь о том, что его мог ощущать весь город.

«Извини?»

«Однажды Заступница сотворила чудо в Маккатране, и сегодня я хочу его повторить».

«Тебе уже ничто не поможет, Идущий-по-Воде».

«Так оставьте меня».

«Я не могу этого сделать».

По улице разнеслась команда: «Полк, вперед марш».

– Посмотрим, – едва слышно пробормотал Эдеард. – Бойд, надеюсь, ты все видишь. Это твоя сумасшедшая идея.

Он немного замедлил шаг, давая возможность всем убегающим скрыться за воротами особняка до его прихода. Позади на улице появились солдаты милиции. Они не приближались, сохраняя постоянную дистанцию, и Эдеард усмехнулся.

«Эдеард, – настиг его удручающе точный телепатический посыл Салраны, обращенный только к нему одному. – В кого ты превратился?»

«Я тот, кем был всегда».

«В отношении силы – да, но твоя самонадеянность… это что-то новое».

«Мне не оставили другого выхода».

«Эдеард, ты поступаешь против воли всего города. Перестань упрямиться».

«Сегодняшний день должен стать последним для бандитов. Все остальное не имеет значения».

«Ты ведешь себя неправильно. Ты всю ответственность берешь на себя. Ты растрачиваешь свой талант, противодействуя Высшему Совету».

«В давние времена Рах воспользовался своими силами, чтобы дать прибежище людям, бежавшим от хаоса. И я не могу не употребить мой талант и мои силы на благо людей. Это означало бы предать все, чего он достиг».

«Не приплетай сюда Раха. Ты не Рах».

«Я знаю. Но я не могу допустить развала и гибели его великолепного наследия. Такой уж я есть, пойми это».

«Я буду молиться Заступнице, чтобы она вернула свет, когда-то горевший в твоей душе».

Эдеард скрипнул зубами и мысленно отвернулся от подруги детства. «Нельзя отвлекаться. Она поймет. И не все сомневаются в моих действиях».

Как будто стараясь избавиться от ужасающего неверия Салраны, Эдеард направил телепатический посыл Фелаксу, все еще остававшемуся на набережной Средней заводи.

«Мне нужна кое-какая помощь».

«Слушаюсь, сэр, – с гордостью ответил Фелакс. – Я обязательно помогу».

В безоговорочном доверии этого парня было что-то трогательное.

«Мне надо, чтобы ты и еще несколько надежных людей добрались до каждого сержанта, стоящего на мостах. Передайте им, что Идущий-по-Воде просит продолжать отслеживать людей из списка про-взглядами, и не только их, но и тех, кто числится в ордерах на высылку. Если все получится, мне потребуются и группы задержания, пусть будут готовы сопровождать арестованных».

«Есть, сэр. Я все сделаю. Сэр, я очень хочу вам помочь».

«Сейчас для меня это задание самое важное. Если ты все сделаешь, мы сумеем повернуть ситуацию в свою пользу».

«Я знал, что вы справитесь, сэр. Я знал».

До конца улицы Барфол осталось около сотни футов. Эдеард уже видел большую открытую площадь, окружающую особняк Байза. Ничто в поле зрения не двигалось, если не считать еще работавших фонтанов, журчавших в небольших бассейнах по краям площади. Окованные железом ворота в высокой стене уже успели захлопнуться.

Он вышел на площадь и взглянул на круглую пирамиду особняка. На выступе внешней стены стояло не меньше сотни людей. Про-взгляд позволил определить, что они вооружены пистолетами и все оружие нацелено на него.

Позади них на фоне запятнанного дымом неба возвышался величественный силуэт семиэтажной башни. Ее стены были окрашены в желто-зеленый цвет, становившийся бледнее с каждым этажом, так что верхушка казалась почти белой. На крыше, в торжественном одеянии, развевавшемся под легким ветерком, стоял Байз. Его телепатический посыл оказался таким сильным, что мог быть воспринят в половине города:

«Идущий-по-Воде, здесь у тебя нет никаких прав. Глава района – полновластный хозяин в стенах своего дома. Уходи».

Эдеарду очень хотелось ответить ему одним простым жестом, но он сдержался.

– Подожди, пожалуйста, здесь, – сказал он. – Сначала я должен разобраться с милицией.

Он отвернулся от особняка. Со стены раздалось два выстрела. Эдеард легко отвел летящие пули, а с крыши обрушился шквал приказов. Больше никто не стрелял.

Эдеард терпеливо ждал, сознавая, что на нем сосредоточены про-взгляды целого города. С каждой секундой он все сильнее ощущал радостное возбуждение от собственной дерзости.

«Да, это будет смелый шаг!»

Полк милиции промаршировал до конца улицы и остановился. Три первые шеренги подняли оружие и прицелились в одинокую фигуру, стоящую посреди площади в странно обвисшем плаще. По обе стороны от Идущего-по-Воде весело журчали струи фонтанов.

– Капитан Ларош, – заговорил Эдеард. – Я рад, что командуете вы. Вы честный человек.

Капитан вышел вперед и вежливо кивнул:

– И вы тоже, Идущий-по-Воде. Не могли бы вы отойти в сторону, чтобы солдаты выполнили приказы, отданные законной властью города?

– А что это за приказы?

– Мы должны арестовать злоумышленников, скрывающихся в стенах особняка главы района.

– Они хорошо вооружены.

– И мы тоже.

– Да, но я не могу допустить ужасного кровопролития, которое неизбежно при выполнении этих приказов. Только не в моем городе. Я разберусь с Байзом и теми, кого он укрывает; даю в том свое честное слово. – Эдеард развернулся кругом и произвел сильный телепатический посыл: – «Я даю честное слово всем вам».

– К сожалению, после сегодняшних событий вашего слова уже недостаточно, – ответил капитан Ларош. – Отойдите, Идущий-по-Воде, или мне придется отдать солдатам приказ открыть огонь.

Эдеард добродушно улыбнулся.

– Но как они могут это сделать сверху?

И тотчас попросил город о помощи.

– Откуда сверху?

Капитан Ларош вдруг с беспокойством посмотрел себе под ноги. И даже немного присел, ощущая потерю равновесия. При этом его начищенные до блеска ботинки сильнее уперлись в землю, и он приподнялся над тротуаром.

Три сотни солдат за его спиной проделывали точно то же самое, поскольку все их чувства говорили им, что они падают. Три сотни солдат плавно поднялись в воздух. Раздались полные ужаса вопли, и ошеломленные люди отчаянно забили руками и ногами. От этого их положение только ухудшилось. Они начали вертеться и извиваться. Несколько человек случайно оттолкнулись от увитых лозами стен по обе стороны улицы и сразу отлетели в гущу своих не менее перепуганных товарищей.

Эдеард наблюдал за происходящим, стоя абсолютно неподвижно. На площади поднялся неимоверный гвалт, а от ощущения паники, хлынувшего в мозг, Эдеард даже поморщился. Большинство солдат уже взмыли на десять-двенадцать футов над землей и продолжали отчаянно хватать руками воздух. Он заметил, что почти у всех в руках пистолеты, и с притворным сочувствием покачал головой.

– Вам надо воспользоваться третьими руками и сцепиться друг с другом, – посоветовал он. – Так вы будете чувствовать себя устойчивее.

– Прекратите! – рявкнул капитан Ларош.

Он умудрился медленно повернуться, так что ноги оказались почти параллельно дороге.

Эдеард извиняющимся жестом развел руками, словно удивляясь происходящему.

– Я ничего не делаю.

Ларош в шоке выпучил глаза, но сумел осторожно повернуть руку, так что дуло его пистолета медленно уставилось в Эдеарда.

– На вашем месте я бы не…

Ларош выстрелил. Мощная отдача отбросила его назад на улицу Барфол. По пути он задел нескольких своих солдат, и те с бешеной скоростью завертелись. Их организм не выдержал такого испытания.

Эдеард поморщился, когда первого солдата стошнило в пятнадцати футах над землей. Рвотная масса, вместо того чтобы упасть, расплескалась в воздухе, образуя отвратительные подобия созвездий. Беспомощно барахтавшийся рядом его товарищ с ужасом смотрел, как сгустки медленно кружатся и сливаются. Потом начало тошнить и других. Вопли ужаса и удивления сменились стонами и кашлем.

Эдеард, призывая их внимание, поднял палец.

– Никуда не уходите. Я скоро вернусь, и мы поговорим о том, чтобы убрать пистолеты в кобуры.

Он снова повернулся к особняку. На этот раз никто не попытался его подстрелить.

Весь Маккатран замер в ожидании.

Эдеард остановил взгляд на далекой фигуре мастера Байза.

«Ты считаешь себя здесь хозяином, но забываешь, что власть влечет за собой ответственность. Ты и твоя семья позволили бандитам свободно занять весь район. Ты поощряешь насилие и манипулируешь законом в собственных интересах. Результатом твоих действий стали нищета и сегодняшние смерти людей».

«Это не я навлек…»

«Замолчи».

Эдеард поднял правую руку. Молния невероятной силы, сорвавшись с его пальца, ударила в крышу башни, всего в ярде от того места, где стоял Байз. Дымящиеся осколки полетели во двор особняка. Байз съежился от страха и загородил лицо руками.

«Мастер Байз, ты забыл, что ни ты, ни Высший Совет не являетесь здесь верховной властью. Все мы гости города. И жить здесь не право, а привилегия. И с сегодняшнего дня город забирает у тебя эту привилегию. Семейство Дироал лишается своего положения и состояния. Половина ваших денег будет распределена среди пострадавших сегодня жителей Сампалока, остальное перейдет новому мастеру. Ты сейчас же покинешь Маккатран и больше не вернешься. Никогда».

«Даже тебе не под силу меня заставить», – запальчиво ответил Байз.

«Верно, – спокойно согласился Эдеард. – Я не смогу этого сделать. Но город сможет. И начнет с того, что лишит тебя особняка».

Долгую минуту Эдеард и Байз смотрели друг на друга. Казалось, ничего не происходит. Среди людей, стоявших на стене, послышались смешки, в адрес Эдеарда полетели язвительные оскорбления.

Высокие, окованные железом ворота вдруг громко заскрипели. Люди примолкли и, перегнувшись через перила, старались определить, что происходит. На первый взгляд ворота были абсолютно целыми.

Тщательно защищенный разум Байза вдруг вспыхнул ужасом. Край крыши, в том месте, где он плавно переходил в стену башни, начал изменяться. Он растрескался и стал рассыпаться тончайшей пылью, стекавшей вниз наподобие жидкости. Потеки вещества протянулись по стенам до самой земли. Они становились все шире, постепенно закрывая светлый желто-зеленый узор. Байз опустил взгляд и увидел, что поток уже захлестывает его ботинки.

– Я бы на твоем месте, – спокойно заговорил Эдеард, – пошел вниз, пока еще сохранились ступени.

Ворота снова пронзительно заскрипели. Крепкие болты петель, забитые в вещество стен на восемнадцать дюймов, начали выскакивать один за другим. Выталкивание чужеродных деталей быстро ускорялось. Из особняка послышался визг и крики, поскольку процесс затронул абсолютно все двери и рамы. Картины падали со стен вместе с крюками, на которых они висели. Полки в кладовых и гардеробных с грохотом рушились на пол, вываливая все свое содержимое.

Байз повернулся и бросился к лестнице.

На всех этажах пирамиды потекла вода из купален. Оранжевое свечение в помещениях померкло. Хрустальные окна начали лопаться, словно мыльные пузыри. С оглушительным треском падали двери. А потом стали разрушаться и сами стены, превращаясь в потоки жидкой пыли.

Все члены семейства Дироал, их слуги, ген-мартышки и коты бросились к лестнице, где из-за темноты началась настоящая давка. Обрушение крыши застало Байза на шестом этаже. Хлынувший в лишенные потолка помещения солнечный свет открыл взглядам ковры и качающуюся мебель, постепенно скрывавшуюся под потоками пыли. Байз застонал и побежал быстрее. Он чувствовал, что ступени под его грохочущими ботинками становятся более округлыми и скользкими.

Все трое ворот в наружной стене, освобожденные от креплений, медленно наклонились и выпали на площадь. На стенах пирамиды уже не осталось никого, кто мог бы увидеть эту картину. Все спешили спуститься во двор.

Весь гигантский особняк растаял за тридцать минут. Тем временем на площадь подтянулись группы констеблей, вызванные Эдеардом через Фелакса. Они образовали вокруг исчезающего особняка цепь шириной в пять человек. Среди прибывших был и капитан Ронарк. Он отдал честь Эдеарду, и все сержанты последовали его примеру. Выслушав несложные приказы, они организовали людей так, как хотел Эдеард.

В конце, когда последние участки стен осыпались, на месте особняка осталось только небольшое озеро пыли, быстро отвердевшей до состояния камня. Поверх него громоздилась поломанная мебель, одежда и ковры, белье и портьеры, книги, бутылки вина, битая посуда и погнутые серебряные столовые приборы – весь тот блестящий хлам, какой за два тысячелетия накопился в невероятно богатом семействе. Вокруг стояли обитатели дома – мрачные и возмущенные, но в первую очередь напуганные Идущим-по-Воде и его силой. На обращение Эдеарда они сверкали гневными взглядами, но никто не осмелился прервать его или возразить.

– Если вы члены семейства Дироал или те, кого я назову, – сдайте оружие констеблям, – объявил он. – И отправляйтесь отсюда прямиком к Северным воротам. Констебли проводят вас и в случае необходимости защитят. Вы можете взять все, что сумеете унести, но не больше. Все остальные свободны.

Капитан Ронарк, горделиво расправив плечи, возглавил разношерстную процессию и вывел людей на улицу Джанкал.

– Я скоро догоню вас, – сказал ему Эдеард и, перейдя площадь, вышел на улицу Барфол. Солдаты милиции все еще парили в воздухе между зданиями. Несколько десятков сумели уцепиться за лозы на стенах, но ощущение падения не проходило. В воздухе повсюду плавали шарики липкой массы. Эдеард подошел ближе и сморщил нос. Запах стоял ужасный.

Третьей рукой он подтащил капитана Лароша к краю зоны падения, устроенной городом по его просьбе.

– Я не мэр и не имею права вам приказывать, – обратился он к несчастному офицеру в сильно испачканном мундире. – Но я хотел бы предложить вам помочь тем, кто сегодня пострадал. Вы не находите, что это разумное предложение, капитан?

– Согласен, – прошептал Ларош.

– Благодарю вас. И прошу прощения за причиненные неудобства. А теперь всем пора сгруппироваться, на сегодня достаточно пострадавших.

Полк плавно опустился на землю.

Эдеард догнал процессию и присоединился к конвою. Рядом с ним оказались констебли из района Фиакр. Они приветствовали его сдержанными улыбками, стараясь не показать своего ликования, но торжествующую радость в мыслях скрыть было нелегко. Про-взгляд показал ему, что Кристабель на семейной гондоле вместе с доктором Асеной уже приближается к Средней заводи. Следом за ней тянулся целый караван из трех десятков гондол, в каждой из которых сидели по два врача и несколько послушниц.

«Милиция какое-то время пробудет с вами, – сказал он Кристабель. – Они помогут с ранеными. Постарайся не обращать внимания на запах».

«Мне бы не хотелось пользоваться их помощью», – раздраженно ответила она.

«Не надо лишних упреков, любимая. В конце концов, нам придется жить всем вместе».

«Да. Конечно».

«Будь добра, поговори с отцом от моего имени. Сегодня после полудня мне будет нужен корабль для плавания на север, нагруженный провизией и одеялами. Он мог бы встать на якорь недалеко от берега и снабжать ссыльных в течение нескольких дней. Нельзя же бросить их совсем одних. С ними немало детей».

«Знаешь, Эдеард, иногда мне бывает очень трудно смириться с твоими принципами поведения, но не проходит и дня, чтобы я не благодарила Заступницу, что они у тебя есть. Конечно, я поговорю с отцом».

Колонна высланных из города продолжала путь через Сампалок, и по пути к ним присоединялись небольшие группы констеблей, конвоировавшие людей, на которых уже были выписаны ордера. С кем-то из изгнанников шли жены и дети, другие отправлялись в путь поодиночке. Эдеард шагал вместе со всеми, чувствуя давление про-взглядов, сопровождавших процессию. Он ощущал таившийся в головах горожан неосознанный вопрос: «Что дальше?» Этот вопрос приводил в растерянность и его самого.

«Мне нужен совет, сэр», – обратился он к Финитану.

«Я думаю, в этом ты не одинок», – откликнулся Грандмастер.

«Дело вот в чем. Нельзя допустить, чтобы на меня смотрели как на какого-то владыку, стоящего выше Совета. Мы должны работать в рамках закона, иначе все бесполезно и никакого порядка не будет. Сегодняшние события служили восстановлению главенства закона. И отступать от этого нельзя. Много людей погибло».

«Я знаю. И до самой последней минуты я думал, что Овейн отступит. Но, если ты готов принять ограничения, накладываемые законами, значит, есть возможность все начать заново. Хотя это будет нелегко. Я уверен, что людям надо дать время подумать и они поймут, что ты действовал ради их блага. Надо только выбрать стратегию, чтобы должным образом подготовиться к выборам. Вот тогда и наступит день решающей оценки твоих и моих усилий».

«Это я понимаю, и у меня даже есть несколько идей».

«Очень хорошо, мой мальчик. Давай обсудим их».

Кансин, Максена и Динлея он нашел на мосту через Облачный канал. Они сидели на одной из его изогнутых опор и, расстелив форменные куртки, сушили одежду под яркими лучами солнца. Мокрые волосы облепили голову Кансин темным маленьким беретом. На костяшках ее пальцев запеклась кровь, смешанная с грязью. Динлей пытался очистить единственную уцелевшую линзу своих очков, хотя толку от этого было немного: один глаз так сильно опух, что констебль едва мог им видеть. Из рассеченной губы все еще сочилась кровь. Динлей снял ботинки и наложил на левую лодыжку тугую повязку. У Максена был сломан нос. Два тампона из платка, затыкавшие ноздри, уже покраснели от крови. Свой мундир он где-то потерял, а рубашка под жилетом из армшелка висела клочьями, открывая многочисленные синяки и царапины на руках.

Они не встали, заметив приближающегося Эдеарда; все трое продолжали сидеть на своих местах, молча глядя на командира. Он остановился перед ними.

– Что я вижу, – сказал он. – Я оставил своих друзей в лучшем виде.

– Это все, что уцелело, – с усмешкой ответила Кансин.

– Вы стояли рядом со мной, – сказал он им. – Вы верили в меня. Вы сдерживали идиотов Юстаса, чтобы я мог пройти.

Максен усмехнулся и повернулся к Динлею.

– Идиоты Юстаса. Хорошее название для этого полка.

– Надо бы сделать его официальным, – предложил Динлей. Он поднялся с опоры и поморщился, встав на поврежденную ногу. – Иди сюда.

Эдеард обнял его. Он был бесконечно рад, что его друзья остались живы и невредимы, ну, почти невредимы. Затем в его объятия шагнула Кансин. И, наконец, он оказался в руках Максена.

– Ох!

– Что с тобой? – с тревогой спросил Эдеард.

– Может, он и законченный тупица, – палец Максена прикоснулся к разбитому носу, – но отлично знаком с грязными приемами. В этом я отдаю ему должное.

– Итак, – сказал Динлей, – мы остаемся констеблями.

Эдеард виновато покосился на Максена и Кансин.

– На данный момент да. Вы поможете мне конвоировать задержанных?

Динлей с сожалением посмотрел на забинтованную ногу.

– Не думаю, что сумею доковылять до Северных ворот.

– Доктора скоро придут, – заверил его Эдеард. – А как насчет вас двоих?

– Будь я проклят, опять идти с тобой?

Верхний Ров они преодолели довольно быстро. К тому времени, когда капитан Ронарк подошел к Северным воротам, Эдеард насчитал в колонне почти восемьсот человек. Больше всего его расстраивало, что среди них так много женщин и детей, но он ничего не мог с этим поделать. Пока не мог. «Не стоило ожидать чего-то другого».

Дорога по обе стороны от ворот была пустынной. Эдеард вместе со всеми констеблями остановился у хрустальной стены. Байз, идущий во главе колонны, помедлил под гигантской аркой.

– Корабль к вечеру бросит якорь в бухте Коули, – сказал Эдеард бывшему главе района. – На борту вы найдете всю необходимую провизию.

Байз гневно сверкнул глазами.

– И куда нам, по-твоему, деваться?

– В провинциях есть свободные земли. Если хотите, вы можете начать все сначала.

– Я глава района! – в ярости закричал Байз.

За его спиной столпилось более пятидесяти родственников, все в одежде, соответствующей их статусу, но совершенно непригодной для дальнего путешествия по сельской местности. Подолы пожилых женщин после ходьбы по пыльной дороге Верхнего Рва уже порвались и сильно запачкались. Мужчины потели в своих отороченных мехом мантиях, роскошных рубашках и брюках. Две молодые женщины несли на руках младенцев. А их обувь не выдержала бы ходьбы по дорогам больше пары дней.

Эдеард изо всех сил старался подавить в себе чувство вины и сожаления.

– Если вы достойны своего положения, вы его не потеряете, – сказал он. – А теперь уходите, пока я не передумал.

– Ты не доживешь до полуночи, – бросил Байз.

Эдеард невесело улыбнулся.

– Надеюсь, в этом вы не рассчитываете на помощь Варпала или Мотлука.

Байз побледнел. Затем окинул взглядом арку ворот и вышел с высоко поднятой головой. Его семейство поспешило следом.

– К ночи он устроится в летнем домике кого-нибудь из своих друзей, – заявил капитан Ронарк. – Переоденется в свежую одежду, будет прихлебывать вино и строить планы мести, тогда как эти несчастные останутся дрожать от холода на обочине.

– Я знаю. – Мимо Эдеарда потянулись люди, указанные в ордерах на высылку. Из их рядов доносились самые мрачные угрозы. – Важен факт выдворения как таковой. Без активных главарей мы сумеем установить порядок в городе. Кроме того, как вы думаете, сколько времени Байз пробудет желанным гостем? Две недели? Месяц? Как долго вы бы стали кормить и одевать его и всех его родственников? Рано или поздно ему придется переезжать, и с каждым разом все дальше.

– Надеюсь, что так.

– Я благодарен вам за поддержку, сэр, – сказал Эдеард.

– Можешь рассчитывать на нее и в дальнейшем. Я всю свою жизнь посвятил констеблям, но мало чего достиг. Ты восстановил веру в нас. А это очень важно и для меня, и для многих людей, о которых ты и не подозреваешь.

– Я надеюсь, что вы замолвите за меня словечко перед Уолсфолом.

– Непременно замолвлю. И это будет легче, чем ты думаешь. Сегодняшние действия мэра многих разочаровали.

– Мне следует остаться констеблем.

– Мне кажется, в новой должности тебе будет ничуть не хуже.

– В какой должности?

– Капитана участка Дживон.

Эдеард ошеломленно уставился на пожилого начальника.

– Но, сэр…

– Мне все равно скоро в отставку, а в офисе главного констебля есть места, где я могу протянуть оставшееся время. Посмотри на меня. Я вижу, как эти мерзавцы, с которыми я пытался бороться много лет, покидают город. Прекрасный момент. А ты – отличный кандидат для руководства участком, и эта должность послужит неплохой ступенькой к посту главного констебля. В конце концов, Уолсфолу примерно столько же, сколько мне.

– Очень благородно с вашей стороны.

– Это хорошая политика. А я надеюсь, что ты усвоил, что важнее всего в Маккатране.

– Да, сэр!

Восемь констеблей подвели к Северным воротам Буата. Эдеард, окинув его презрительным взглядом, приказал им выпустить задержанного из города.

– Я не знаю, кто ты, Идущий-по-Воде, – произнес Буат, – но долго ты не продержишься.

– Возможно, ты прав. Но я остаюсь здесь, а ты уходишь. И это всем дает надежду на лучшее будущее.

Буат отвернулся и вышел за городские ворота.

– Я и не думала, что когда-нибудь увижу такое, – сказала Кансин.

Буат с нескрываемым отвращением окинул взглядом простиравшиеся вокруг луга и зашагал прочь, держась отдельно от остальных.

– Да, эту картину не скоро забудешь, – сказал Максен. – Ну, что дальше, могущественный Идущий-по-Воде?

– Сампалок, а потом венчание, – ответил Эдеард. – А если вы еще раз меня так назовете, отправитесь вслед за Буатом в самую отдаленную хижину в провинции, какую я только смогу отыскать.

– О-о-о, какой обидчивый!

– Какое еще венчание? – поинтересовалась Кансин.

– Я хотел с вами пого… – Эдеард не закончил фразу. Он резко взмахнул рукой, указывая на последних путников, проходивших в Северные ворота. – Только не ты! – Он кого-то поманил. – Подойди сюда.

Молодой парень оглянулся с виноватым видом, словно не зная, кого зовет Идущий-по-Воде.

– Да, ты, – крикнул ему Эдеард.

Судя по внешнему виду, парень точно подлежал высылке: его вьющиеся каштановые волосы не видели мыла несколько недель, а на щеках начала пробиваться неопрятная щетина. Одежда на нем явно предназначалась для кого-то другого, поскольку брюки держались только на ремне, а штанины были просто подрезаны. Карманы его заплатанной куртки раздулись от запасов еды и каких-то серебряных украшений, награбленных во время погромов магазинов в Сампалоке. На лице застыло угрюмое выражение, а взгляд беспокойно бегал по сторонам.

Вместе с ним, настороженно посматривая на констеблей, шли его родители. Эдеард вспомнил его отца – он обвинялся в рэкете.

– Как твое имя? – спросил Эдеард.

– Оставьте его в покое, – закричала женщина. – Мы уходим, чего вам еще надо, мерзавцы?

Парень окинул его неприветливым взглядом, свойственным многим жителям Сампалока.

– Как тебя зовут? – более мягко спросил Эдеард.

– Маркол, а вам-то что?

– А твоего отца зовут Арктон, это мне известно. А мать?

– Джаниль, – растерянно ответила женщина. – Зачем вы спрашиваете?

– У Маркола очень сильная третья рука.

Маркол покраснел.

– Ничего подобного!

– В городе не так много людей, кто смог бы спустить ген-орла с такой высоты.

– Это не я.

– Ты предан своим родителям, не так ли? – задумчиво произнес Эдеард. – Иначе и быть не может, раз ты решил уйти вместе с ними. Но ты достаточно взрослый и в состоянии позаботиться о себе, если только захочешь. В конце концов, твоего имени в ордере нет.

– Отвяжитесь от него, – отрезала Джаниль и покровительственно обняла сына.

– Я здесь не останусь, – вызывающе бросил Маркол.

– Я хочу сделать тебе одно предложение, – настаивал Эдеард. – Я аннулирую ордер на твоего отца, если ты поступишь в участок Дживон стажером.

– Что?

Арктон и Джаниль недоверчиво переглянулись.

– Эдеард? – удивленно воскликнула Кансин.

– И еще два условия, – продолжал Эдеард. – Маркол должен будет успешно пройти курс и сдать выпускные экзамены, а ты, Арктон, устроишься на работу и станешь держаться подальше от неприятностей.

– Ты говоришь серьезно? – спросил Арктон.

– Я Идущий-по-Воде.

– Он никогда не шутит, – коротко заверил их Максен.

– Да, – едва не плача, воскликнула Джаниль. – Да, мы все сделаем.

– Маркол? – обратился Эдеард к парню. – Что ты скажешь? Тебе придется нелегко.

– Почему вы это делаете? – отрывисто буркнул Маркол.

Эдеард положил руку ему на плечо и отвел в сторону.

– У тебя уже были подружки?

– Да! Сотни!

– Сотни? Да ты счастливчик. Мне не так везло, пока я не стал констеблем. Зато знаешь, сколько их у меня было, когда я стал Идущим-по-Воде? Наверное, слышал что-нибудь на этот счет?

Маркол уже почти улыбался.

– Что-то слышал.

– Девчонкам, особенно хорошеньким, из благородных семейств, очень нравятся парни в форме. И еще больше те, в ком есть необычная сила. Они это очень ценят.

– Правда?

– Быть стажером довольно тяжело, но неужели легче стать крестьянским парнем в дальнем закоулке Игуру? Ты сам-то хочешь работать на ферме?

– Нет.

– Так почему бы тебе не попытаться? Хотя бы ради своей матери. Посмотри на нее, ей ведь очень неохота покидать город. Но у меня нет выбора: твой отец поступил плохо. Зато у тебя появился шанс все исправить.

– Ладно. Я согласен.

– Спасибо. – Эдеард повернулся к Арктолу и Джаниль. – Вы можете возвращаться домой. Завтра к семи утра Маркол должен прийти в участок Дживон и выглядеть чистым и опрятным.

– Да, Идущий-по-Воде. Спасибо, Идущий-по-Воде.

– К чему это, Хоньо тебя забери? – спросил Максен. – Ты всерьез думаешь, что он станет констеблем?

Эдеард усмехнулся.

– Мы ведь стали.

Под аркой Северных ворот прошли последние из осужденных на высылку. Эдеард повернулся к многочисленной группе констеблей.

– Мои сегодняшние действия останутся в памяти людей. Но ничего этого бы не произошло, если бы не ваша поддержка, и я благодарю вас от всего сердца. Ваш вклад в общее дело ничуть не меньше, чем мой.

Третьей рукой он потянулся к огромным железным стержням, удерживавшим ворота. Стопорный механизм протестующе заскрипел, но освободил створки. На миг Эдеарду показалось, что древние хрустальные пластины вот-вот разобьются, но они плавно повернулись и встали на место. Он решил, что этот жест превосходно завершит операцию по высылке преступников.

Катлин, сестра Кансин, стояла на площади возле груды обломков, оставшихся от особняка Байза. Маленький Диум у нее на руках сосал медовый леденец и энергично вертелся, оглядываясь по сторонам. Рядом с Катлин стояли Дибал и Бижули. Все трое беседовали с Динлеем, который пристроился на старинной скамье из талвишневого дерева, вытащенной из груды пожитков. Жители Сампалока собирали трофеи, роясь в обломках, словно стая драккенов в падали. С площади они уходили с тяжелыми узлами самых различных вещей. По мнению Эдеарда, гигантская куча уменьшилась уже на треть. Как ни удивительно, но исчезли даже огромные ворота из внешней стены. Быстрый поиск про-взглядом обнаружил их рядом с кузницей, в трех кварталах от особняка. Хозяин кузницы вместе с подмастерьями уже начал сбивать массивные железные полосы.

– Отлично, – бросила Кансин, выйдя на площадь с улицы Барфол и завидев Катлин. – Так что же происходит?

Катлин заметила сестру и приветливо помахала рукой.

Эдеард поднял палец.

– Подожди немножко, – попросил он.

Жители Сампалока, заметив Идущего-по-Воде, прервали свои поиски и стали с тревогой оглядываться. Эдеард им улыбнулся.

– Возьмите все, что вам нужно, а потом отойдите, пожалуйста.

Несколько человек поверили ему и продолжили свое занятие, копаясь в обломках.

– Эдеард! – предостерегающим тоном окликнула его Кансин.

– А, сейчас, сейчас.

Он отыскал взглядом Кристабель. Она вышла на площадь в лимонножелтом платье и фартуке, на котором виднелись пятна крови. Вместе с ней шла матушка – пожилая женщина, чей взгляд выдавал напряженную подозрительность. Она была настоятельницей храма Заступницы в Сампалоке – одно из наиболее неблагодарных занятий в таком районе. Это отражалось и в ее поведении. Эдеард заметил, что ее лицо более сурово, чем лица всех служительниц храмов, которых он когда-либо видел.

Бижули обняла Максена, а Дибал хлопнул его по спине, вызвав болезненный стон. Диум, обрадованный встречей с тетушкой, немедленно пересел к ней на руки.

Кристабель прикоснулась губами к щеке Эдеарда.

– Ты в порядке?

– Да. Но повторения сегодняшнего дня я бы не хотел.

– Этого никто не хочет.

– Ты еще не раздумала выходить за меня замуж?

– Нет, конечно. Так вот почему ты ее пригласил! – сказала она, указывая на настоятельницу.

– Нет, извини. Я решил восстановить законность и тем самым дать людям надежду. А сегодня им это особенно необходимо.

– Я тебя люблю, – прошептала она.

Матушка кашлянула, привлекая к себе внимание.

– Ты хотел видеть меня, Идущий-по-Воде?

– Да, матушка. Я надеюсь, вам сегодня придется провести обряд.

– Какой именно?

– Максен, по-моему, наш дорогой друг посоветовал тебе не тратить время зря.

– Что?

Дибал хихикнул.

– Ты не хочешь кое-кого кое о чем попросить? – спокойно произнес Эдеард. – Прямо сейчас.

Максен ужаснулся.

– Ты, верно, шутишь, – пробормотал он, с трудом шевеля непослушными губами.

– Я Идущий-по-Воде и никогда не шучу.

Жители Сампалока уже собрали найденное добро и теперь явно намеревались посмотреть последний неожиданный акт представления, разыгравшегося в этот день на площади. Констебли тоже собрались в группы и поглядывали на друзей с нескрываемым интересом. Эдеард поднял руку. Из груды обломков взмыло вверх серебряное кольцо и, пролетев через площадь, приземлилось в его ладонь. Он торжественно преподнес кольцо Максену.

– Пожалуй, оно тебе понадобится.

– О Заступница. – Он взял кольцо и удивился, как много бриллиантов могло поместиться на такой маленькой вещице. – Ты думаешь?..

– Да, – кивнул Эдеард.

Максен набрал в грудь побольше воздуха и, шагнув к Кансин, опустился на одно колено.

– Кансин, рядом с тобой я стал счастливым человеком. Не окажешь ли мне честь, выйдя за меня замуж?

Он, вероятно, чувствовал себя ужасно неловко в присутствии многочисленных зрителей, но в выражении его лица ошибиться было невозможно.

– Да, мой дорогой. Я выйду за тебя, – ответила Кансин.

Несколько констеблей одобрительно засвистели и захлопали в ладоши.

Максен надел кольцо на палец Кансин, но нахмурился, увидев, что оно чуть не соскользнуло.

– Не мог подобрать подходящего размера? – упрекнул он Эдеарда.

– Матушка. – Эдеард повернулся к настоятельнице. – Обвенчайте их, пожалуйста.

– Нет, Эдеард, – протестующе воскликнула Кансин. – Ты только посмотри, в каком я виде. Моя свадьба… должна быть другой.

– Извини, – возразил он. – У меня есть на то особые причины.

– У тебя?

Он кивнул.

– Будем надеяться, что они достаточно веские, – проворчала она.

Дибал сыграл роль посаженного отца. Динлей стал свидетелем жениха. Катлин встала рядом с сестрой и плакала от счастья, пряча лицо за букетом цветов, поспешно наломанных с соседних деревьев. Кристабель и Бижули по очереди нянчили Диума, отчаянно желавшего оказаться в центре событий. Эдеард старался не выпускать из руки пальчики Кристабель и внимательно слушал матушку, совершавшую обряд венчания растрепанной и промокшей невесты с изрядно избитым женихом у груды обломков, оставшихся от особняка. Констебли образовали широкий полукруг, а за их спинами выстроились любопытствующие обитатели Сампалока.

Наконец церемония закончилась, клятвы были принесены, и жених поцеловал невесту. Эдеард подошел к новобрачным. Его голос и телепатический посыл заполнил площадь.

– Рах привел нас сюда из хаоса, и город принял людей, – заговорил он. – Когда Рах позволил вернейшим своим сподвижникам стать во главе районов, город не возражал, ибо выбор Раха был мудрым. Но прошли столетия, и члены семьи Дироал отступили от идеалов, которым присягали на верность в самом начале. Сегодня мы видели, к чему это привело. Никто из нас, и меньше всего я сам, не оспаривает законы, дарованные Рахом, и сегодня в вашем присутствии я прошу город принять новых лидеров Сампалока.

– Эдеард! – возмущенно прошипела Кансин.

Идущий-по-Воде взмахнул рукой, и земля под остатками особняка изменила структуру, став похожей на жидкость. Все, что осталось от особняка Байза, с пронзительным бульканьем погрузилось под землю. Люди на площади изумленно ахнули.

– Встаньте в середину, – негромко сказал Эдеард, когда почва снова затвердела.

Максен взял жену за руку и повел на освободившуюся площадку. Они оба заметно нервничали, шагая в промокших ботинках под взглядами сотен людей на площади и еще более многочисленными про-взглядами.

– Новый глава и госпожа района Сампалок, – объявил Эдеард. – И их новый особняк.

Почва под ногами Кансин и Максена покрылась рябью. Кансин от неожиданности подпрыгнула, но Максен крепко обнял ее, заслужив одобрительные возгласы зрителей.

Вокруг них на земле возникли шесть длинных темных линий, словно невидимый архитектор начал планировать прямо на земле шестиугольное здание. Затем внутри стали проявляться более тонкие линии, делившие общее пространство на отдельные комнаты и переходы. И, наконец, линии начали набухать и становиться выпуклыми.

Кансин даже не пыталась скрыть свою радость.

– Как много времени займет этот процесс? – спросила она у Эдеарда.

– Довольно долго. Стереть что-то с лица земли всегда легче, чем построить нечто новое.

– Сколько же? Неделю?

Эдеард с сомнением покосился на едва выступавшие над землей стены. За пять минут они поднялись почти на два дюйма. Внизу город неторопливо перестраивал сложную сеть каналов и стоков, чтобы подпитывать возводимое заново здание. Здание с нормальными ступенями. Наконец-то!

– Наверное, я в качестве свадебного подарка куплю вам палатку.

Джастина

Год третий

Человек не видит снов в состоянии небытия. Это всем известно. И все же…

Джастина с поразительной ясностью вспомнила два удивительно беззаботных дня с Казимиром. Это было самое невероятное и безнадежное любовное приключение во всей истории Вселенной. Джастина отдыхала на Дальней, своевольная богатая девчонка выбрала самую удаленную планету Содружества, чтобы отметить свое очередное омоложение. Под конец отпуска она затеяла грандиозный полет на гиперглайдере над вершиной Геркуланума. Невероятно сильный шторм разогнал ее крохотное суденышко до такой скорости, что оно вылетело за пределы атмосферы и по плавной дуге обогнуло верхушку самого высокого вулкана. Несмотря на все трудности, Джастина сумела спланировать вниз и приземлилась на небольшой полянке в лесу.

Удача, случайность, судьба или какое-то озорное божество привели Казимира на окраину этой поляны как раз в тот момент, когда гиперглайдер коснулся травы, немного прокатился вперед и остановился. Казимиру было семнадцать лет, и родился он в семье Хранителей Личности, движения, организованного Брэдли Йоханссоном для защиты человечества от Звездного Странника. Окружение сделало юношу стойким приверженцем общему делу, но оставило в полном неведении относительно остальной Вселенной. У него не было ни единого шанса устоять перед женщиной на две сотни лет его старше, молодое тело которой гудело от гормонов. Да он не очень-то и сопротивлялся.

Команде спасателей потребовалось два дня, чтобы обогнуть Геркуланум и собрать всех пилотов гиперглайдеров, вылетавших в тот же день, что и она. Два дня любовники оставались наедине, ели изысканные блюда из захваченных Джастиной запасов, спали, разговаривали и занимались сексом. Потом она вернулась в свой мир, а он – в свой. У нее остались самые приятные воспоминания за всю жизнь.

Так все и должно было закончиться. Но прошли годы, и Хранители Личности послали Казимира на Землю, где он рискнул всем, чтобы снова увидеть Джастину. И наградой ему стало предательство – ее предательство. Она думала, что поступает правильно, информируя секретные службы. Но прав оказался он: Звездный Странник был реальностью, pi реальностью грозной. Казимира убил один из его агентов, и за двенадцать веков Джастина так и не смогла себя простить. Даже рожденный от него сын, названный его именем, не уменьшил ее боль.

И вот теперь сны дали ей шанс еще раз прожить те два дня. Она снова смотрела в горящее восторгом лицо Казимира, снова соблазняла его и учила чудесам, на которые были способны их молодые тела. Она снова почувствовала себя в его объятиях. Она смеялась вместе с ним на полянке среди гор, где с великолепного сапфирового неба Дальней светило яркое солнце. Она ловила на себе его страстные взгляды, сидя напротив костра, разожженного ночью неподалеку от палатки. Она смотрела, как он спит, рассказывала о своей жизни, слушала историю его жизни среди гор и пустынь, наполненную постоянным страхом перед могущественным врагом.

Два дня показали Джастине, что она получила бы, если б нашла в себе силы отказаться от условностей. Два дня заставляли ее плакать от радости просто потому, что они были. Два дня тянулись и тянулись бесконечно, дарованные сновидениями, невозможными – потому что в небытии снов не бывает.

Но спустилась ночь, и Джастина потеряла Казимира. Костер догорел, оставив ее в непроницаемой темноте. И воздух стал более сухим, чем в горах.

Затем в темноте проступили огоньки, странные разноцветные созвездия, медленно воспринимаемые ее сонным сознанием. Медицинские символы в экзо-зрении показали, что она пробуждается.

– О, дьявол, – простонала Джастина.

Крышка медицинской камеры плавно поднялась, и Джастина снова увидела каюту «Серебряной птицы». Это был только сон. Она села и вытерла со щек слезы.

– Статус? – спросила она у интел-центра.

В сознании вспыхнул новый набор символов.

Она провела в небытии три года. Намеченная звезда находилась на расстоянии примерно одного светового года, и «Серебряная птица» быстро сбрасывала скорость. К ней что-то приближалось.

– Ого, – пробормотала Джастина, получив информацию с наружных сенсоров.

Объект оказался огромным, как гора. И это был только основной корпус. А вокруг него мерцали и колыхались необъятные полосы тончайшей полупрозрачной материи.

Небесный Властитель с распростертыми вакуумными крыльями.

В ожидании сближения «Серебряной птицы» и Небесного Властителя Джастина приняла душ и заказала себе плотный завтрак. Процесс занял большую часть дня, и в итоге они оказались на расстоянии около тысячи миль. Насколько позволяли видеть сенсоры сквозь пелену крыльев, Небесный Властитель выглядел точно так, как его показывали сны Иниго: длинное округлое продолговатое тело, но не твердое, а состоящее из огромных листов кристаллической материи, свернутых по принципу пространства Калаби – Яу, так что плоскости пересекались между собой неуловимым для глаза образом. Изгибающиеся поверхности мерцали дифракционными потоками, все время направленными внутрь. Движение казалось столь интенсивным, что Джастина не могла определить, стабильна ли вся структура в целом.

Она устроилась на самой длинной кушетке, имевшейся в системе каюты, и направила свои мысли к гигантскому существу. Ее про-взгляд воспринимал сияние его разума, не сильно отличавшееся от Гея-сферы: хрупкое, но насыщенное эмоциями.

«Здравствуй», – обратилась она к Небесному Властителю.

«Я с радостью приветствую тебя», – ответил Небесный Властитель.

«Это ты пропустил меня в вашу Вселенную?»

«Мой клан узнал о твоем приближении. Ядро втянуло тебя внутрь».

«В таком случае мне бы очень хотелось поговорить с этим центром, с Ядром, куда вы провожаете души людей. Ты можешь направить меня туда?»

«Твой разум отличается от разумов других представителей твоей расы, которые здесь остановились. Тебе недостает зрелости, хотя твоя решительность впечатляет. Этот корабль каким-то образом усиливает твои мысли, хотя и не совсем правильно».

Джастина поняла, что речь идет об узле восприятия.

«Это усилитель, прибор, сконструированный в моем домашнем мире для имитации существующего здесь способа связи. Благодаря ему вы обнаружили меня за пределами ваших границ».

«Мой клан, и я в том числе, провожает в Ядро тех, кто достиг самореализации. В этом заключается моя самореализация. Придет время, и я не вернусь из Ядра».

«Вот потому-то я и прилетела. Многие из моей Вселенной тоже хотят добраться сюда. Но их прибытие повлечет за собой непоправимое несчастье. Я должна объяснить все в Ядре».

«Существование в конечном итоге и есть самореализация. И ради этого всем приходится страдать».

«Здесь – да. Но снаружи есть другая Вселенная, совсем не похожая на вашу. Известно ли вам, что вы разрушаете все вокруг, уничтожаете наши звезды и планеты?»

«Есть только здесь: Вселенная и Ядро».

«Откуда же тогда прилетела я?»

«Центр знает».

«Так проводи меня туда. Пожалуйста».

«Это невозможно, это против наших принципов. Я скорблю о твоей неудаче. Я провожу тебя, как только ты достигнешь самореализации».

У Джастины сжались челюсти. Ей пришлось сильно постараться, чтобы разочарование не омрачило дальнейший разговор.

«Но ты понимаешь, о чем я тебе говорю? Ваше бытие, которым вы наслаждаетесь, влечет гибель живых существ, находящихся снаружи. Вы не даете достигнуть самореализации целой Галактике».

«Твоим сородичам для достижения самореализации необходимо поселиться на твердых планетах, имеющихся в этой Вселенной».

«Самореализации в вашем понимании. Но не в нашем».

«Я поведу тебя лишь тогда, когда твоей разум достигнет самореализации. Твое стремление очевидно, материя глубоко пронизана твоими желаниями. Ждать осталось недолго».

«Помоги мне, пожалуйста. Вы убиваете людей».

«Вознесение к материи – удивительное чудо в любом случае. Ее частью становятся даже самые скромные мысли».

«Нет, нет. В нашей Вселенной смерть – это окончательный конец. Конец всех форм существования».

«Печальная особенность вашей расы. Но в нашей Вселенной вы быстро освоитесь и повзрослеете. Мы с радостью примем вас всех. Это цель нашего существования».

«Я должна попасть в центр. Ты помнишь, как проводил туда таких же, как я?»

«Их было множество. И они с радостью стремились туда».

«Рада слышать. А где они сейчас? Где находится Ядро?»

«Это средоточие всех пространств и времен. Место, откуда мы вышли и куда вернемся, чтобы измениться и жить в бесконечном изменении».

«Так центр здесь? Мы находимся в центре?»

«Это не может быть центром. Ты еще не достигла самореализации».

«Я хочу поговорить с теми представителями моей расы, что уже живут здесь. Я многому могла бы у них научиться, это способствовало бы моей самореализации».

«Самореализация приходит изнутри».

«Самореализация достигается посредством опыта. Я здесь одна. Чтобы повзрослеть, мне необходимо общаться со своей расой».

«Моему клану неизвестно о разумах, присущих твоей расе. Никого не осталось».

«Никого? – потрясенно переспросила она. – Но нами здесь был заселен целый мир, и, может, даже не один».

«Мы всех проводили в центр. А мир ждет прибытия новых существ. Как и весь мой клан».

«В таком случае направь меня к тому миру, где ты ощущаешь присутствие живого разума».

«Моя стая постоянно наблюдает за Вселенной. Я не чувствую ни одного мира, где сейчас присутствовал бы живой разум».

«Проклятье!»

Джастина не сдержалась и выплеснула свое разочарование. Это существо еще упрямее окайзенов. Она сделала глубокий вдох и постаралась успокоиться. «Оно не упрямо, – подумала она, – таков его мыслительный процесс, абсолютно подчиненный условиям жизни и назначенной цели. Как он может понять мои намерения и проблемы?»

«Ты огорчена, – сказал Небесный Властитель. – Я приду за тобой, когда ты будешь готова. Помни это и не теряй надежды».

В движении мерцающих плоскостей, образующих тело Небесного Властителя, что-то изменилось, и он стал удаляться с непостижимой скоростью, стремительно уменьшаясь в размерах. Сенсоры «Серебряной птицы» потеряли его из вида уже через несколько секунд.

«Боже правый», – воскликнула Джастина.

В видениях Второго Сновидца Небесный Властитель всегда неторопливо парил в пустоте, а она увидела, как он удаляется с ускорением не меньше пятисот g. «Если только это было ускорение. Странное место».

Следующие несколько часов она снова и снова анализировала свой разговор. И в конце концов признала, что другого результата достичь бы не удалось. Психология Небесного Властителя просто не могла позволить ему направить ее к Ядру. Она была слишком чуждой.

Несмотря на колоссальные размеры и не менее поразительные способности Небесного Властителя, Джастина стала сомневаться, можно ли назвать его разумным. Большинство мыслящих существ обладали способностью воспринимать нечто новое и доводы логики. Эти же создания, видимо, просто были неспособны отступить от своей модели поведения.

Но сделанные выводы ничем не помогли.

Джастина просмотрела бортовой журнал и с удовольствием отметила, что «Серебряная птица» сохранила свою функциональность. Во время погружения в небытие сбоев почему-то почти не случилось. Теперь оставалось только решить, что делать дальше.

На расстоянии одного светового года сенсоры обнаружили вокруг звезды медленно разраставшийся аккреционный диск. Она печально вздохнула, изучая неясное изображение. Планеты вокруг звезды, к которой она направлялась, только еще формировались, а потому не могли быть обитаемыми мирами. По крайней мере в реальной Вселенной.

Джастина продолжала обдумывать проблему во время изысканного обеда из бараньей ноги, приготовленной с травами в вине тобларис, а потом набросилась на шоколад. Она забралась так далеко, а впереди еще полтора года небытия! Для принятия решения все еще не хватало информации. Она направлялась к звезде только ради собственного спокойствия.

Сегодня это было ей необходимо больше, чем когда-либо. «Ни одного обитаемого мира во всей Вселенной!»

«Серебряная птица» вновь начала разгоняться до скорости в семь десятых от скорости света, и над Джастиной опустилась крышка медицинской камеры.

Глава 5

о меркам Гантии, это был обычный дом на обычной улице. Планета перешла в разряд Высших вскоре после заселения, и различные политические партии быстро выработали стратегию экологичного органического строительства. Местная флора вполне для этого подходила: в зоне умеренного климата росли деревья с твердой древесиной и пористой внутренней структурой. Небольшие изменения в генетике сделали их вполне пригодными для самого разнообразного формирования. Подобно сухим кораллам, широко распространенным в раннем Содружестве, деревья Гантии были способны создавать обширные круглые помещения. Более того, они прекрасно подходили для прививания, и отдельные комнаты из одного дерева без труда соединялись между собой в любых комбинациях.

Дональд Чатфилд, капитан Флота в отставке, проживал в районе, сверху похожем на обширный лес. По существу, это и был Персейн-сити, раскинувшийся на склонах гор над берегом моря. Двенадцать деревьев образовывали пять комнат первого этажа с округлыми стенами, из которых росли ветви с розовато-желтыми листьями. Пять стволов уходили вверх в промежутки между комнатами и создавали второй этаж, тоже из пяти комнат, но меньшего размера, покрытых медной листвой. Оставшиеся два ствола были полыми, в них скрывались винтовые лестницы, соединяющие оба уровня.

Капсула-такси скользнула в похожую на просеку подъездную аллею и бесшумно остановилась на естественном газоне у дома Чатфилда. Паула вышла и вдохнула непривычно ароматный воздух. Со всех сторон виднелись выращенные из деревьев дома, некоторые из них достигали высоты в три-четыре этажа. Солнечные лучи, проникавшие сквозь их кроны, покрывали траву пятнистым узором. Неподалеку на лужайке играли дети. Настоящий сельский пейзаж, и только пролетающие в небе капсулы свидетельствовали об истинном уровне развития этого мира.

По деревянным ступеням Паула поднялась на наружную галерею, образованную небольшим деревом, сформированным в форме гриба с плоской шляпкой. Навстречу из-за удивительно старомодной двери, выкрашенной зеленой краской, вышел Дональд Чатфилд. Это был моложавый на вид мужчина с непринужденной улыбкой на лице. В темных, аккуратно подстриженных волосах проглядывала седина, резко контрастирующая с энергичными чертами лица и гладкой загорелой кожей. Паула не смогла определить, были ли серебристые пряди данью моде или в работе бионоников произошел незначительный сбой. В конце концов, этому человеку исполнилось уже триста пятьдесят лет.

– Спасибо, что согласились со мной встретиться, – сказала она, входя в гостиную.

В три ровных круглых отверстия, выпиленных в выпуклых стенах, были вставлены прозрачные хрустальные пластины, а за ними открывался вид на газон позади дома. Ничем не покрытое дерево на стенах и потолке было тщательно отполировано, так что на темном фоне проступили бирюзовые искорки. Даже мебель здесь оказалась вырезанной из частей древесных стволов, а вместо мягкой обивки повсюду были разбросаны пухлые подушки.

– Ваше имя широко известно по всему Содружеству, – ответил хозяин, жестом приглашая гостью присесть в одно из глубоких кресел. – Мне даже не потребовалось вызывать из памяти ссылку. К тому же я служил на кораблях, дислоцированных в районе Альфы Дайсона. Это было довольно давно, но и тогда офицеры более глубоко вникали в подробности военного периода, чем гражданские лица, чтобы лучше понимать задания.

– Любопытно, – заметила Паула, откидываясь на спинку кресла. – Именно это обстоятельство меня и привело к вам.

Он с оттенком пренебрежения приподнял бровь.

– О небо, меня ведь тоже уже можно считать осколком истории.

– Не совсем так. Я хотела бы расспросить вас о третьей миссии, когда вы служили капитаном корабля «Пек».

– Пожалуйста. А в чем проблемы?

– Никаких проблем. Мне нужна информация об одном из членов миссии: о Кенте Верноне.

– А, о нем.

– Подозрительный ответ.

Дональд озорно усмехнулся.

– Фраза «служил на Флоте» звучит очень громко, но я всегда был в исследовательском отряде. Мы выполняли не боевые, а научные задания. А это предоставляет… – он немного помедлил, – более широкие возможности для подбора персонала. Вернон, безусловно, внес большой вклад в исследование решетчатых оболочек генератора, но на регулярной службе от него не было бы никакого толка. На борту старого доброго «Пека» он не пользовался популярностью.

– Почему же?

– Не поймите меня превратно. Он провел большую работу. А вот навыки общения у него отсутствуют полностью. Что довольно удивительно, если учесть, что он Высший. Это удивляло многих членов экипажа, они совершенно к такому не привыкли.

– Если он настолько неуместен в коллективе, как ему удалось получить назначение?

– Отбор проводился согласно научным заслугам. Строго говоря, это не служба на Флоте. Специалисты получали временные назначения на срок выполнения миссии. И о характере Кента Вернона меня предупредили заранее.

– Тем не менее вы позволили ему участвовать.

– Капитан обладает определенной свободой действий. Я изучил файл и решил, что Вернон способен внести ценный вклад в нашу работу. В своей области он был весьма квалифицированным специалистом. И это качество могло уравновесить его отрицательные черты. Кроме того, я согласился на его участие, поскольку считал, что время от времени нам всем нужна встряска.

– Странная точка зрения, – заметила Паула. – Вы отправляетесь для выполнения важной миссии далеко от дома, строго говоря, в зону военных действий, и соглашаетесь на присутствие нежелательного в коллективе элемента.

– Это было мое субъективное решение. И я принял его исходя из того, что мы уже провели две миссии в районе Альфы Дайсона – мой экипаж знал программу. В присутствии Вернона на борту не было никакой опасности. Даже в самом худшем случае, который мы не могли не учитывать, – если бы барьер обрушился во время нашего там присутствия – Вернона отправили бы в его каюту и приказали сидеть там, пока мы не сделаем все, что в наших силах, чтобы предотвратить вылет кораблей праймов. И даже тогда «Пек» оставался бы на третьей линии обороны. Флот до сих пор держит в районе Альфы Дайсона значительные силы. И помоги Оззи тем праймам, которые решатся прорваться сквозь оцепление.

– Так вы считаете, что сделали правильный выбор? – спросила Паула.

Дональд энергично пожал плечами.

– Исчерпывающего ответа на этот вопрос нет. За время работы было собрано огромное количество информации, но снова видеть Кента Вернона на борту я бы не хотел. Зато он некоторым образом помог сплотить экипаж. В последующие две миссии я только и слышал, что о трудностях того исследования.

– Сплоченность перед лицом бедствия?

– Что-то вроде того. Правда, я бы не сказал, что та миссия оказалась такой уж тяжелой. Нет. Просто Вернон отличался от других Высших, а это не преступление. Чем же он заинтересовал вас спустя столько времени?

– Он не тот, за кого себя выдавал.

Дональд окинул ее долгим пристальным взглядом.

– В каком смысле?

– Я полагаю, что он занимался своими делами. Возможно, по поручению одной из фракций АНС.

– Какими делами?

– Для того я и прилетела, чтобы послушать, что вы скажете.

– Извините, но единственное, что я могу ответить, так это: «Почти ничего». Даже учитывая его увлеченность своим делом, миссия была почти рутинная. В течение восьми месяцев мы собирали информацию, а потом вернулись домой.

– Не было ли чего-то необычного? Чего-то, что выходило бы за привычные рамки?

Дональд поморгал, вызывая из хранилища давние воспоминания.

– Ничего.

– А в чем конкретно заключалась ваша задача?

– Наблюдение и анализ работы двух решетчатых сфер внутри Темной Крепости, что мы с успехом и сделали.

– Были какие-то открытия?

– Нет, не при нас. Эта чертова штука до сих пор остается загадкой. Мы не понимаем, как она вырабатывает энергию, достаточную для поддержания барьера вокруг целой звездной системы. Очень странный механизм. Хотя я уверен, что изучение полей в наше время значительно продвинулось вперед. Но я не следил за научными новостями.

– Не проявлял ли Вернон желания заняться чем-то еще? Какой-то особой настойчивости, которую вы могли приписать странности его характера?

– Он часто рассуждал о производстве.

– О производстве?

– Ну, том комплексе, где аномийцы строили Темную Крепость. Он утверждал, что, изучив производство, мы разгадаем и тайну самого генератора. Ему нельзя отказать в логике. Но такая задача перед нами не стояла.

– Понятно. А для изучения этого производства была организована миссия?

– Нет. Потому что мы даже не знаем, где оно находится.

– И Вернон хотел его разыскать?

– Да. Должен признать, я бы и сам не отказался. Было бы грандиозно, верно? Фабрика, где создаются устройства размерами с газовый гигант. Ради этих поисков я бы снова вернулся на службу.

– Не сомневаюсь. – Паула не верила ни единому его слову. – А Кент Вернон не изменял направления ваших исследований?

– Постоянно. Для этого на корабле и собрали команду ученых. В зависимости от полученных результатов они переходили к тому или иному объекту. В рамках общего направления миссии процесс исследований был весьма гибким. В противном случае вместо нас запустили бы автоматические сенсоры.

– Какова специализация Вернона?

– Квантовые характеристики. Его основной целью было определение субфизической природы комплекса сфер.

– Он не выходил за рамки своей специальности?

– Нет. Что касается наблюдений, нам предоставлено широчайшее поле возможностей. Единственное, что запрещено, – забор физических образцов, хотя эти сферы вряд ли уместно будет назвать материальными объектами. По-моему, абсолютно дурацкое ограничение, но я не нарушаю приказов.

– Почему дурацкое?

В его взгляде отразилось удивление.

– Вы ведь участвовали в той войне. Оззи и Найджел Шелдон запустили внутри Темной Крепости парочку квантовых ракет, но она все равно работает. Это весьма прочная штука. И если отщипнуть кусочек, вряд ли ее испортишь.

– Логично.

Паула активировала под кожей правой ладони слой бионоников особого назначения.

– У вас хорошие отношения с АНС. Вы могли бы им об этом сообщить, – сказал Чатфилд.

– Думаю, не помешает.

– Верно.

Паула встала и протянула ему правую руку.

– Спасибо, что уделили мне время, капитан.

– Не за что. – Он энергично пожал ее ладонь. – Я вам помог?

Ее биононики получили образец отмершего эпидермиса с его ладони.

– Еще не знаю.

В следующую секунду ей показалось, что Чатфилд готов активировать свои боевые системы. Но впечатление мгновенно рассеялось. И все же ее архаичный инстинкт возражал, когда она повернулась спиной, чтобы уйти.

Уже в капсуле-такси она открыла канал связи с правлением АНС.

– Он Ускоритель.

«Что навело тебя на эту мысль?» – спросило правление АНС.

– Он признал возможную ошибку и свою вину. Стандартный маневр, вызывающий сочувствие. Но основной его промах не в этом. Когда я сказала, что Вернон проворачивает какие-то дела для фракции, Чатфилд поинтересовался именно делами, но не спросил, что это за фракция. – Паула подняла правую руку, изучая ладонь. Она ничего не увидела, но знала, что биононики уже передают в канал связи полученные данные. – Я посылаю вам его ДНК. Проверьте по всем имеющимся файлам. Особенно по тем, что относятся к правительству и Флоту.

Как и прежде, ответ пришел почти мгновенно. Повышенное внимание АНС произвело впечатление на Паулу. Ее юз-дублю на подобный анализ потребовалось бы не меньше минуты.

«Твой инстинкт не перестает нас удивлять», – сказало правление АНС.

– Вот как?

«Почти полное совпадение с данными капитана Эванстона».

– Но не полное, значит, либо родственник, либо…

«Либо перед назначением он подвергся изменению ДНК».

– Весьма сильное прикрытие. Как ты считаешь, это Эванстон или Чатфилд?

«Я думаю, что Чатфилд. Эванстон служил на Флоте двадцать лет назад. А ДНК Чатфилда почти полностью подходит капитану Чатфилду, зарегистрированному на Флоте сто лет назад».

– Почти полностью?

«Разница невелика, но она есть. Если не принимать во внимание промежутка времени, необходимого для переустановки ДНК, отличие можно отнести на счет допустимой погрешности».

– Если уж он решился на переустановку, почему бы ему не добиться полного совпадения? В конце первой и начале второй эпохи Содружества переустановка ДНК была весьма популярным методом среди преступных элементов. Превосходный способ избежать судебной идентификации. Этим путем многие убийцы ушли от правосудия.

«Ответ прост: его мозг. Он хотел сохранить прежнее мышление. Если изменить нейронную структуру и нейрохимические процессы, изменится и образ мыслей, изменится сама личность. Он стремился остаться самим собой».

– Логично. В таком случае прошу переслать его файл.

Она увидела, что файл поступил в ее макроклеточную ячейку, и вторичная программа, разделив информацию на части, выделила самые важные сегменты. Один из них открылся под взглядом Паулы.

– О боже, – прошептала она.

«Все верно, – откликнулось правление АНС. – И в свете последних событий это обстоятельство имеет огромное значение».

– Колоссальное значение, – согласилась она. – Эванстон был заместителем командира в группе наблюдателей, следивших за поддержанием ограничений на Элане.

«Мы всегда с иронией относились к решению Содружества позволить праймам жить на захваченных ими планетах».

– Не на всех, – заметила Паула. – Только на пяти из двадцати трех Утраченных планет, которые мы не успели окончательно уничтожить. Кто-то из выживших иммобайлов оказался умнее своих собратьев.

«Вернее, они позаимствовали знания у людей».

– Они впитали память юристов нашей расы и предпочли сдаться. Они даже ссылались на наши законы об основных правах. Я считаю это умным ходом. Почти эволюция. Не только приспособиться, но и использовать в целях выживания моральные принципы чужого народа, который они намеревались истребить. Это стало единственной причиной, почему адмирал Колумбия согласился сохранить им жизнь: он считал, что праймы способны к социальному прогрессу – в человеческом понимании этого термина.

«И до сих пор они выполняли все условия соглашения».

– Я бы не стала ставить это им в заслугу.

Паула уже давно – много столетий – не испытывала такого гнева. Но Ускорители… Подтолкнуть Окайзенскую Империю с помощью праймов… Мало что могло поразить Паулу, но сейчас был именно тот случай. «Неужели они не сознают опасности? Конечно, сознают. Это до меня только начинает доходить, насколько высоки ставки в игре и как далеко Ускорители намерены зайти».

«Мы пришли к такому же выводу», – сказало правление АНС.

– Это предательство.

«Если удастся доказать. Пока у нас только косвенные улики».

Пауле вдруг захотелось оглянуться. Ее капсула уже оставила позади аккуратные городские дорожки и плавно летела над горными вершинами к космопорту, расположенному в центре материка. Она вдруг подумала, не вернуться ли назад, чтобы арестовать Чатфилда.

– Прочтение его памяти обеспечит нас доказательствами.

«Думаешь, Чатфилд позволит себя арестовать?»

– Нет, – с сожалением признала она. – Если он действующий агент Ускорителей, каким я его считаю, арест невозможен. Он прибегнет к автоматической утрате тела, и уже через сутки его оживят в новом. Надо понаблюдать за ним и посмотреть, на кого он выведет.

«Мы обеспечили электронное слежение».

– Спасибо. Не выпускайте его из вида, пока я не пришлю коллегу для физической слежки. Если Чатфилд принимает участие в проекте, объединяющем окайзенов и праймов, он, возможно, знает, что за устройство помогал строить Троблум. Не те ли это корабли, которые сопровождают флотилию Империи.

«По словам Гора, Иланта заявила о готовности Ускорителей защитить Солнечную систему от расширения Бездны. Мы не имеем представления, во что это может вылиться на практике».

– Два масштабных нелегальных проекта? Они действительно преданы своей идеологии. Нам придется глаз не спускать с Чатфилда.

«Кого ты привлечешь к этому делу?»

Паула позволила себе слегка улыбнуться.

– Дигби уже давно проявляет желание получить подобное задание. Было бы справедливо дать ему возможность себя испытать.

«Он обладает достаточной квалификацией и опытом».

Она откровенно рассмеялась.

– Какой тактичный способ обвинить меня в кумовстве.

«Вас разделяет четыре поколения».

– Тем не менее он мой потомок. В конце концов, где еще найти такого безумца, который взялся бы за эту работу?

«Мы считаем его подходящей кандидатурой».

– Он слишком молод и нетерпелив. Но если и есть способ излечить эти недостатки, то только такое задание. Я вызову его.

Марий обнаружил такси Паулы, когда был в полукилометре от него. Визит следователя именно в этот момент его насторожил. Ее появление могло означать, что она обнаружила связи, которые он надеялся скрывать до того момента, когда будет слишком поздно что-то предпринимать. Он проследил за капсулой до тех пор, пока машина не покинула границы города, а потом поспешил к дому Чатфилда. Что ж, это даст ему возможность устранить слежку, которая неизбежно будет установлена после визита следователя. В подтверждение его подозрений юз-дубль доложил о чрезвычайно хитроумных программах, внедренных в узлы киберсферы.

В первый момент он чуть не решил отказаться от Чатфилда, но подумал, что на данной стадии можно рискнуть. Если бы Паула Мио догадывалась о стратегии Ускорителей, она забрала бы Чатфилда для тщательного дознания. Марий принял собственные меры предосторожности: его юз-дубль подключился к домашним системам соседей Чатфилда и получил вполне невинную информацию об их наружности и привычках. Еще на подходе к дому его биононики переработали полученную информацию и выбрали вариант изменения внешности и излучаемых электронных сигналов. Мерцающий плащ-костюм быстро превратился в легкие складки ткани аметистового цвета, а из-под длинного одеяния показались рыжевато-коричневые ботинки. Убедившись в эффективности маскировки, Марий пересек неряшливо подстриженную лужайку и активировал сенсоры наружного наблюдения дома.

Чатфилд открыл блестящую краской дверь, но не проявил ни малейшего удивления, увидев перед собой человека, похожего на Фарделя, живущего через три дома от него, хотя и в одежде, характерной для Джалльета. Зеленые глаза не позволили ему ошибиться.

– Ты видел, что здесь была Паула Мио? – спросил Чатфилд, когда они оба прошли в гостиную, защищенную силовым полем.

– Да.

– Они узнали, что Троблум работал на «Пеке».

– Черт. Я бы с великим удовольствием избавил Вселенную от этого жалкого подобия Высшего. Мио знает, зачем он туда устроился?

– Нет. Я подбросил ей идею о его одержимости производственным комплексом аномийцев.

– Отлично. Это прекрасно сочетается с его навязчивой идеей перемещения планет со сверхсветовой скоростью. Ложный след на какое-то время отвлечет их.

– За мной установят слежку. – Чатфилд посмотрел Марию в глаза. – Ты пришел, чтобы лишить меня тела?

– Нет. Мы переходим к следующей стадии немного раньше, чем планировали. Ты исчезнешь из их поля зрения, а когда снова появишься, всем будет уже не до тебя.

– Понятно. – Чатфилд окинул взглядом комнату с выпуклыми стенами. – Я стану скучать. Жить на Гантии было очень приятно. И местные политики в некоторых вопросах придерживаются весьма прогрессивных взглядов.

– Теперь это уже не важно. В космопорте стоит корабль. Отправляйся прямиком на нашу станцию на Фросте и собери свое оборудование.

– Хорошо. А потом – на Эллезелин?

– Да, но не спеши, пока я не дам сигнал к приземлению. В Воплощенном Сне знают, что ты отправишься в паломничество, но я не хочу, чтобы ты появился слишком рано. Я обо всем договорился, но там могут быть другие агенты АНС, которые способны причинить неприятности.

– Вроде Мио?

– В том числе. Но у нас есть страховка, так что можешь не беспокоиться.

– Я отправляюсь немедленно.

На Бабийанском Атолле наступал промежуток времени, считающийся ночью. Внутреннее освещение купола погасло, но сам он остался абсолютно прозрачным. Желтоватый полумесяц Икаланайз поднимался над краем парковой зоны, окутывая слабым сиянием деревья и башни. Адмирал Казимир кропотливо устранял мелкие погрешности своего форменного мундира и задумчиво поглядывал в окно кабинета. Наверху, на Алдахо, уже собиралась на срочное заседание комиссия Сената по безопасности, где он должен будет обнародовать печальные вести о новых союзниках Окайзенской Империи. Все шло к тому, что придется пустить в ход флотилию устрашения, и это одновременно будоражило и пугало Казимира. На протяжении семи с лишним столетий одного только ее существования хватало, чтобы даже самые агрессивные расы Галактики не решались приблизиться к границам Содружества. Теперь козыри придется предъявить, а тех, кто считает это блефом, ждет весьма неприятный сюрприз.

Казимир поморщился, увидев в зеркале, что серебристый воротник мундира загнулся, и попытался поправить его пальцами. За семь веков он ни разу не надевал одежды из полуорганической ткани и теперь не имел ни малейшего желания менять привычки.

Юз-дубль известил его о вызове Паулы Мио, поступившем с Гантии.

– Хорошие новости? – спросил Казимир.

«Ничего подобного, – ответила Паула. – Я обнаружила свидетельство того, что Флотом могли манипулировать».

Ее рассказ о подозрениях относительно Чатфилда и его вторичной личности, Эванстона, привел Казимира в ярость.

– Так продолжаться не может, – заявил он. – Ускорители решились на предательство.

«Улики косвенные, – поступил ответ от правления АНС. – У нас нет полной уверенности».

– Они с самого начала поддерживали эту идею с паломничеством.

«Паломничество было неизбежно с того момента, как Иниго увидел свой первый сон, – сказала Паула. – Если союз окайзенов с праймами организовали они, значит, их подготовка началась несколько десятилетий назад. С тех пор как Эванстон был назначен на Элан, прошло уже тридцать лет».

– А Троблум, что бы он там ни задумал, начал свою работу еще на двадцать лет раньше, – признал Казимир.

«Полагаю, идея о слиянии возникла сразу после того, как Иниго покинул Воплощенный Сон, – сказала Паула. – Они увидели возможность быстрого перехода к постфизическому состоянию и немедленно начали осуществлять этот вариант».

– Весьма возможно, – согласился Казимир. – Не зря же они называют себя Ускорителями. Вопрос в том, что мы с этим будем делать. Нельзя ли просто временно изолировать их?

«Любое вмешательство должно быть всесторонним, – сказало правление АНС. – В настоящий момент у нас нет достаточных оснований».

– Но вы знаете.

«У нас имеются сильные подозрения. Принимать запрещающие меры на основании только лишь подозрений равносильно гонениям. Мы полагаем, что человечество преодолело свои варварские склонности, не так ли?»

«Давайте посмотрим с другой стороны, – предложила Паула. – На что они надеются, создавая альянс праймов и окайзенов?»

– Это отвлекающий маневр, – предположил Казимир.

«Нет, – возразила Паула. – Это нечто большее. Они понимают, что появление праймов привлечет к флотилии агрессоров определенное внимание, но понимают также и то, что люди вроде меня будут продолжать наблюдение за подготовкой паломничества и слежку за Марием и Троблумом. Никакие отвлекающие факторы, кризисы или вторжения чужаков не заставят нас отказаться от цели, когда речь идет о программе Ускорителей. Здесь должна быть какая-то связь».

– Какая же? – спросил Казимир. – При всей своей неожиданности с военной точки зрения этот альянс не представляет ничего страшного. В физическом плане угрозы Содружеству он не несет, да и затеянное Этаном паломничество предотвратить не может.

«А ты уверена, что Чатфилд – действительно Ускоритель? – поступил вопрос от правления АНС. – Твой вывод основан на всего одном его вопросе. Скорее уж можно предположить, что он Кустодианец или даже Изоляционист».

«Он Ускоритель, – сказала Паула. – Все совпадает. Почему же они решили создать угрозу для Содружества, связанную с паломничеством? Серьезную угрозу, а не просто диверсию?»

– Флотилия устрашения, – мрачно ответил Казимир. – Без праймов эскадрилья кораблей класса «Столица» легко справилась бы со всем флотом окайзенов. Но присутствие праймов заставляет нас прибегнуть к флотилии устрашения.

«Они хотят узнать, что кроется за этим понятием», – сказало правление АНС.

«Почему? – спросила Паула. – Что они получат? Или мы блефуем?»

– Нет, – заявил Казимир. – Не блефуем.

«За всю свою жизнь я ни разу не встречала человека, служившего на кораблях устрашения, – заметила Паула. – Я общалась с сотнями офицеров самых различных кораблей, но только не их. Учитывая уровень кругов, с которыми я связана, это кажется мне весьма странным».

– Ты встречалась с офицером флотилии устрашения, – спокойно возразил Казимир. – Со мной.

«Нашим появлением мы обязаны необходимости защитить физический сегмент человечества, – сказало правление АНС. – И могу тебя заверить, что флотилия устрашения вполне реальна и способна обеспечить защиту. Кому как не нам это знать. Мы сами ее строили».

«В таком случае Ускорители должны знать о ее вооружении, – сказала Паула. – Могу предположить, что оно весьма эффективно».

– Да. Очень эффективно.

«Хорошо, значит, они стремятся увидеть его в действии – в конце концов, зачем устраивать такой заговор, если не ставить перед собой определенной цели? Но здесь не сходится временная шкала. Даже если они сумеют провести анализ оружия, им потребуется время для его создания. А флот паломничества будет готов к старту уже через пару месяцев. Возможно ли за это время изготовить копии?»

«Маловероятно, – ответило правление АНС. – Нам при использовании всех мощностей потребовался для этого не один год. Мы признаем, что с тех пор наши возможности значительно выросли, но подобную работу нельзя провести быстро».

«Давайте рассмотрим крайний случай, – предложила Паула. – Сумеет ли флотилия устрашения пробить границу Бездны?»

«Нет».

«Но вы уверены, что против всех остальных угроз в Галактике она выстоит?»

«Да».

«В таком случае могу предположить, что Ускорители хотят применить это оружие против кораблей райелей, охраняющих границу Бездны. Джастине удалось проскользнуть мимо них, но у нее имелся запас времени плюс помощь самой Бездны. При сегодняшнем положении кораблям Этана не удастся добраться даже до Стены, не говоря уж о том, чтобы преодолеть Пучину».

– Проклятье, – буркнул Казимир. – Идиоты. Мало того что они ставят под угрозу всю Галактику, так еще и готовы развязать войну с самой могущественной из всех существующих рас.

«Есть один фактор, который может сыграть в нашу пользу», – сказала Паула.

– Какой?

«Праймы».

Многовековой опыт общения научил Казимира не удивляться идеям Паулы.

– Продолжай.

«Они не такие уж глупые. По крайней мере те, что живут в Содружестве, а Ускорители имели дело именно с ними. Стандартный иммобайл праймов прекрасно знает, что в случае любой угрозы людям с их стороны миры праймов немедленно будут уничтожены».

– Все верно. Мало того, учитывая новую природу и психологию пяти уцелевших цивилизаций праймов. Флот за последние сто лет дважды снижал уровень угрозы с их стороны.

«Итак, они не хотят навлечь на себя возмездие людей. И весьма маловероятно, чтобы они согласились сотрудничать с Ускорителями. Но нам известно, что человеческий разум способен успешно функционировать в теле прайма. Я лично встречалась с мобайлом Боузом. Согласованность двух чуждых организмов была безупречной, он не испытывал ни малейших проблем. И это может привести нас к неоспоримым уликам».

– Каким образом? – спросил Казимир.

«Внутри уничтоженных кораблей могли быть тела праймов, но более вероятно, что управлялись они мыслительными программами людей. Не так уж трудно похитить нескольких мобайлов на выходе из пруда амальгамации. На этой стадии их мозг совершенно пуст. Иммобайлы только спустя некоторое время загружают в него основные мысли и воспоминания. Следовательно, воспользовавшись такой оболочкой, можно загрузить ее человеческими мыслями и воспоминаниями – это же простая операция оживления, только в теле чужака. И вот вам ядро совершенно независимой ячейки праймов. В Окайзенской Империи решили, что нашли настоящих врагов человечества, способных придать вес их кампании, а на самом деле Ускорители манипулируют окайзенами, как и многими другими».

– Значит, нам остается только выловить их и прочитать мысли, – воскликнул Казимир.

«Верно. Когда пойдешь на заседание сенатской комиссии, объясни, что, после того как все убедились в превосходстве нашего флота над кораблями праймов, хочешь дать окайзенам еще один шанс повернуть назад. И пусть корабли класса „Столица“ обезвредят один из кораблей праймов и захватят его».

«Если в них загружены человеческие мысли, они уничтожат себя», – сказало правление АНС.

«Станет ли это для вас достаточным доказательством?» – спросила Паула.

«Нет, достаточным не станет. Необходимо подключиться к внутренним каналам праймов и проанализировать образ их мышления».

«Попробуйте организовать перехват с кораблей класса „Столица“, – предложила Паула. – Это полностью в наших интересах. Если получится и мы докажем, что праймы лишь биологические оболочки для Ускорителей, можно будет блокировать всю фракцию. Если нет, у Казимира останется достаточно времени, чтобы привести в действие флотилию устрашения, до того как окайзены приблизятся к Содружеству. Вдобавок ко всему Ускорителям придется еще подождать демонстрации оружия».

– Я согласен, все логично обосновано, – сказал Казимир.

«Но?» – спросила Паула.

– До тех пор пока моя мать не встретила корабли райелей на границе с Бездной, мы не знали об их колоссальной мощи. А сейчас мы пришли к выводу, что Ускорители начали воплощать свои планы еще полсотни лет тому назад.

«Зато мы знали о защитных комплексах райелей в районе Стены аж с 2560 года, когда их обнаружил Уилсон. Нетрудно было догадаться, что для их поддержки райели должны обладать адекватным наступательным оружием. В конце концов, только они одни отважились сунуться в Бездну. Вряд ли кто-то пойдет на такой шаг, имея при себе всего лишь жалкие „бомбы-вспышки“. Ускорители всегда знали, что добраться до Стены можно только при наличии колоссальной боевой мощи».

– Это не исключено, – нехотя согласился Казимир. – Просто меня что-то тревожит, а что именно, я пока не понимаю.

«Если причина не в том, чтобы увидеть флот устрашения в действии, что еще может дать Ускорителям нападение Окайзенской Империи?»

– Я не знаю, – сказал Казимир. – АНС?

«Сценарий Паулы наиболее вероятен. С целью ввести в действие флот устрашения предпринимаются колоссальные усилия. Праймы – единственная раса, способная объединиться в политический или культурный блок внутри Содружества. И еще мы бы хотели подчеркнуть: если вы правы, и праймы окажутся агентами Ускорителей, окайзены и без них не свернут со своего пути».

– Отлично. – Казимир наконец-то справился со своим воротничком. – Я спрошу разрешения комиссии Сената на применение флотилии устрашения, но только после еще одной попытки заставить окайзенов отступить.

«И обязательно дай мне знать, как отреагирует Иланта», – попросила его Паула.

Это было чудовищное унижение, но Корри-Лин для преодоления ста метров, разделяющих останки вездехода и корабль Флота, пришлось полностью положиться на помощь Аарона и Иниго. Кроме перелома руки, у нее был вывернут голеностопный сустав и растянуты связки. Это она поняла сразу, как только попыталась шагнуть.

Тогда Аарон просто встал на колени на разрезанном им корпусе вездехода и протянул ей руку. Корри-Лин с огромной неохотой уцепилась за нее и позволила себя вытащить, что он и сделал с такой легкостью, словно поднимал сумку с пухом громала. А когда он отпустил Корри-Лин, она вскрикнула от боли и чуть не свалилась на лед. Аарон, конечно, успел ее подхватить.

Ей пришлось обнять их обоих и позволить повести себя к космическому кораблю. От жуткого холода Корри-Лин дрожала всем телом. Над головой непрестанно вспыхивали яркие молнии, и раскаты грома наполняли отдаленным ворчанием небольшой островок спокойствия, созданный силовым куполом. Даже без усиления визуальных сенсоров было заметно, что космический корабль сильно пострадал. На корпусе появились трещины, а из различных клапанов и обрывков труб просачивались капли какой-то жидкости.

Земля снова сильно вздрогнула, и все трое кувырком покатились на лед.

– Поторапливайтесь. – приказал Аарон.

Его личное поле окутало фигуру бледно-голубым ореолом, усиливая защиту. Корри-Лин в замешательстве отметила, что Иниго принял точно такие же меры предосторожности. Потом они вдвоем подняли ее и протащили последние двадцать метров. Корри-Лин оказалась абсолютно беспомощной. Кроме того, в экзо-зрении появились тревожные красные символы. Из атмосферы, заключенной в силовом поле, ее организм получал опасную дозу радиации.

Это был действительно корабль из состава Флота, на корпусе она видела регистрационный номер и название «Линдау», но, как бы отчаянно она ни пыталась связаться с экипажем, на запросы никто не отвечал. Оставалось только гадать, какую легенду придумал Аарон. Корри-Лин даже не пыталась задуматься, как ему удалось выжить после обрушения ледника. Это воспринималось как само собой разумеющееся.

Они поспешили подняться по трапу и нырнули в тамбур-шлюз. Как только последний из них переступил порог, шлюз мгновенно закрылся. Корабль вздрогнул от очередного мини-землетрясения. А потом раздался безошибочно узнаваемый гул активируемого двигателя, и они поднялись над землей. Пол завибрировал и сильно наклонился. От дрожи и скрежета корпуса, испытывавшего предельные нагрузки, Корри-Лин до скрипа сжала челюсти.

Внутренние створки шлюза разошлись, как только стала резко возрастать тяжесть.

– Присмотри за ней, – бросил Аарон, отпустил ее руку и кинулся вглубь корабля, преодолевая тяжесть нарастающего ускорения.

Иниго быстро уложил Корри-Лин на пол прямо в коротком коридоре.

– Не верти головой, – строго приказал он. – Спину держи прямо. Я не знаю, насколько возрастет тяжесть.

Пол, похоже, был сделан из плайпластика – не слишком удобный, чтобы на нем лежать, но при ускорении, приближавшемся к пяти g, Корри-Лин порадовалась, что ей не надо двигаться. Медицинский дисплей показывал, как сильное ускорение действует на сломанную руку, а к горлу уже подступила тошнота.

– Что происходит? – простонала она. – Где экипаж?

Дрожь после наружного холода все еще не унималась.

Иниго отвечал, не поворачивая головы:

– Мы должны выбраться из атмосферы предельно быстро. А насчет экипажа мне ничего неизвестно.

Его мысли в Гея-сфере выдавали сильное беспокойство.

– Я не могу подключиться к внутренней сети.

– Я тоже.

Через пару минут ускорение неожиданно упало до стабильного одного g, Иниго приподнялся и сел. Его гея-частицы по-прежнему излучали сильное беспокойство.

Корри-Лин, морщась от боли, тоже поднялась. В лодыжке все еще пульсировала боль, а принятые лекарства загадочным образом искажали видимую действительность. Возможно, Корри-Лин ощущала легкость во всем теле из-за общего состояния организма. Или же странно работали двигатели корабля. И в воздухе появился непонятный запах. Она икнула, надеясь, что это еще не предвестник рвоты. Ситуация, в которой она оказалась, почему-то беспокоила ее меньше, чем можно было ожидать. Хотя отсутствие экипажа ей очень не нравилось. Она инстинктивно понимала, что это очень плохо, но отказывалась задумываться. «Слишком много всего. Слишком много и сразу».

– Что ж, мы все еще живы, – со вздохом сказала она.

Иниго посмотрел на нее с тревогой.

– Верно. – Он неуверенно поднялся на ноги. Одна из осветительных полос на потолке постоянно мигала. В ее корпусе виднелись трещины. Иниго нахмурился, глядя на светильник. – Мой сканер обнаружил множественные повреждения корабля. И я не могу отыскать членов экипажа.

– Что ты хочешь этим сказать?

Толстая плайпластиковая дверь распахнулась, и в коридор вышел Аарон. Его гея-частицы были заблокированы, но и без них даже одурманенная лекарствами Корри-Лин поняла, насколько он разъярен. Аарон в гневе уставился на Иниго.

– Не вздумай повторять таких же фокусов, как на леднике.

Иниго презрительно усмехнулся.

– Я почти справился с тобой, правда? А я ведь всего лишь простой любитель.

Аарон напряженно улыбнулся и шагнул вперед.

Корри-Лин заорала от боли, когда его ботинок опустился на поврежденный сустав. Иниго бросился к нему и с размаху толкнул, словно игрок в регби. Аарон даже не покачнулся. Он демонстративно сохранял положение еще несколько секунд, потом убрал ногу и сделал шаг назад.

Корри-Лин, всхлипывая, обхватила ладонями лодыжку, стараясь унять разгоревшуюся боль. На глазах у нее выступили слезы.

– Не надо, – испуганно прошептала она.

– Медицинская камера находится в главной каюте, – сказал Аарон и протянул руку.

– А где экипаж? – спросила она.

– Они на минутку вышли. – Аарон задумчиво помолчал. – Но могут на некоторое время задержаться.

Корри-Лин проигнорировала протянутую руку, и подняться ей помог Иниго. Вслед за Аароном они доковыляли до основной каюты.

– О Заступница!

От увиденной сцены желчь мгновенно поднялась к горлу, и Корри-Лин невольно прикрыла рот свободной рукой.

Основное помещение космического корабля представляло собой круглую комнату примерно семи метров в диаметре. Из плайпластиковых стен и пола торчали отдельные предметы мебели, но почти все они были страшно исковерканы. Из разбитых панелей вывалились какие-то модули, и даже их корпуса не избежали физического воздействия – на них виднелись вмятины и трещины. Некоторые узлы оплавились вместе с прилегающими участками стен, а на потолке были заметны пулевые отметины.

Но взгляд Корри-Лин привлекли даже не эти последствия погрома. На полу она увидела кровь. Большие лужи расплескались при ускорении корабля и теперь начали застывать. Кровь широкими мазками покрывала стены, длинные красные штрихи испещряли даже потолок.

– Чудовище! – простонала она, не разжимая зубов.

– Давайте договоримся раз и навсегда, – сказал Аарон после того, как дал команду интел-центру активировать медицинскую камеру. – Я не хороший и не плохой. Я просто человек, выполняющий свою работу. И я ее выполню. Несмотря ни на что.

Корри-Лин бросила взгляд на Иниго. И поняла, насколько он напуган. Такого выражения на его лице она еще никогда не видела. Только не у Иниго, человека, который собирался вести их к новой прекрасной жизни.

– Что же это за работа? – спросил Иниго, стараясь сохранить хотя бы видимость достоинства.

На щеке Аарона едва заметно дернулся мускул.

– Прошу прощения. Я еще не до конца это понял.

– Невероятно!

Аарон смущенно пожал плечами, глядя на Корри-Лин.

– Ты ведь меня понимаешь?

– Он не человек, – проворчала она. – Это биоробот-киллер. И настолько несовершенный, что даже не знает, почему он так поступает.

– Ну, вот и готово, – сказал Аарон.

Он указал взглядом на выкатившуюся из стены медицинскую камеру. На серебристой поверхности тоже виднелись пулевые царапины, но малметаллическая крышка плавно поднялась, и управляющая система доложила о полной готовности, хотя некоторые узлы работали на резервных источниках.

– Я туда не полезу, – взвизгнула Корри-Лин.

– Полезешь, – заверил ее Аарон. – Или я сам тебе помогу. За твоим лечением, конечно, будет наблюдать юз-дубль Иниго. Но мне ты нужна целой и невредимой. А у тебя, кроме физических повреждений, еще и немалая доза облучения.

Корри-Лин оглянулась на Иниго, но тот лишь пожал плечами.

– Тебя волнует ее здоровье? – удивился Иниго. – Но почему?

– Она – рычаг воздействия, – спокойно ответил Аарон. – Гарантирует твое хорошее поведение.

– Пристрели меня, – взмолилась Корри-Лин. – Воспользуйся еще раз боевыми бионониками. Пожалуйста. Нельзя позволить ему достичь цели.

Иниго долго смотрел на нее, потом опустил голову.

– Ну а теперь, когда мы все выяснили, прошу.

Аарон вежливым жестом пригласил ее лечь в медицинскую камеру.

Корри-Лин доковыляла до серебристого корпуса и присела на край. Иниго помог ей снять одежду и лечь на спину. Крышка опустилась. Корри-Лин продолжала всхлипывать, пока не потеряла сознание.

Вторичная мыслительная система известила Корри-Лин, что медицинской камере потребовалось четыре часа, чтобы состыковать кости ее руки и закрепить их усиленным слоем мышц, восстановить растянутые связки на лодыжке и очистить от радиоактивного заражения кожу и кровь. Кроме того, Иниго дал команду ввести успокаивающие средства. Она еще несколько минут пролежала в теплой темноте, не испытывая ни малейшего желания вылезти и убедиться, какой жалкой стала их жизнь. Но в конце концов глубоко вздохнула и дала команду поднять крышку.

Иниго тотчас оказался рядом, склонившись над камерой с озабоченным видом.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Как Идущий-по-Воде после смерти Салраны.

Иниго ласково погладил ее волосы.

– Пока еще с нами не случилось ничего такого ужасного.

– Ха, – возмущенно бросила она. – Этого ублюдка даже человеком нельзя назвать, хотя некоторые навыки вбиты в него намертво. – Она села и увидела, что Аарон слегка улыбается, глядя на нее с другого конца каюты. – А твои кошмары тебя все еще мучают? – спросила она, прикрывая руками обнаженную грудь. – Надеюсь, что мучают. Когда-нибудь они окончательно затянут твой разум.

– Что ж, это вполне вероятно. – Аарон усмехнулся. – Можно вывести девчонку из Сампалока, но Сампалок из девчонки – никогда.

– Да что тебе известно о жизни Идущего-по-Воде, сумасшедший биоробот?

– С возвращением, Корри-Лин. Без тебя на этой вечеринке скучновато.

Иниго подал ей халат, оказавшийся не по росту большим. Корри-Лин сердито запахнула полы и перекинула ноги через бортик медицинской камеры. Но, вспомнив, что было на полу, тотчас поджала их.

Крови исчезла. Корри-Лин внимательно осмотрела каюту. Если не считать исковерканной мебели и сломанного оборудования, в помещении царил порядок.

– Некоторые из вспомогательных роботов еще функционируют, – пояснил Иниго. – Я приказал им почистить каюту.

– Ага. – Она выбралась из камеры. – Ну что, опять начнешь мне угрожать?

Аарон почесал за ухом.

– Нет.

– Почему? Ты же сказал, что я – рычаг воздействия. Вперед, продолжай. Я тебя не разочарую. Обещаю, что кричать буду громко.

Несмотря на браваду, у нее заметно задрожали ноги.

– Проклятье, а я-то думал, что это мой мозг не в порядке.

– Иди к черту.

Аарон с искренним любопытством взглянул на Иниго.

– Как же вы с ней ладили?

– Любовь. – Рука Иниго легла ей на плечи. – Сомневаюсь, чтобы это чувство сохранилось в твоей памяти.

– Верно. Должен признать, слово «любовь» не затрагивает во мне никаких струн. Но принцип мне понятен. Кто знает, если я буду правильно питаться и держаться подальше от неприятностей, может, и я встречу хорошую девчонку, которая полюбит меня таким, каков я есть. Как и в вашем случае.

Корри-Лин, сжав кулаки, шагнула вперед. Иниго заставил ее вернуться.

– Вы когда-нибудь успокоитесь? Это же непрофессионально.

– Я знаю, – сказал Аарон. – Объявим перемирие?

– Если у меня появится шанс застать тебя спящим и перерезать глотку, я как следует нажму на нож.

После этих слов даже Иниго как-то странно на нее посмотрел. Корри-Лин не проявила ни малейшего раскаяния.

– Вообще-то я не так давно спас ваши жизни, – с оттенком обиды в голосе заметил Аарон.

– Но в этой ситуации мы оказались только из-за тебя.

– Вот как? Подумай хорошенько. Люди, преследующие нас, искали Иниго и хотели его убить. Окончательно убить. Рано или поздно они все равно бы его нашли. А благодаря нашим с тобой усилиям мы подоспели первыми.

– И кто остался в живых на Ханко, чтобы поблагодарить тебя за это?

– Ладно, хватит, – вмешался Иниго и крепко сжал ее пальцы. – Мы еще живы, и я признаю свой долг. Но ты прекрасно понимаешь, что твое появление, обусловленное идеологическими соображениями какой-то фракции, не может меня радовать.

– Мне неизвестно, что тебе уготовано, – сказал Аарон. – И насколько это плохо.

Иниго ничего не ответил. Его гея-частицы оставались наглухо закрытыми и не пропускали даже малейших оттенков эмоций, и это расстраивало Корри-Лин. Она так привыкла делиться с ним любыми своими чувствами. «Семьдесят лет назад…»

– Так к кому же ты меня повезешь? – спросил Иниго.

У Аарона хватило такта, чтобы смущенно опустить взгляд.

– Он не знает, – ответила за него Корри-Лин.

– Могу я хотя бы спросить, куда мы направляемся?

– Ну, – протянул Аарон, – должен признать, что и в этом я пока не уверен.

– Что?

– Ты же говорил, что всегда узнаёшь, что делать дальше, – возмутилась Корри-Лин. – Твой мозг вроде старинной блок-схемы. Заканчиваешь один процесс, и сразу начинается новый. Ты уже заполучил Сновидца и должен знать, куда его доставить.

– Да, что-то вроде того. В обычных обстоятельствах я бы обязательно знал, что делать дальше.

– В обычных обстоятельствах?

– Мы на корабле Флота. Э-э… позаимствованном корабле.

– И ты его сломал, – сдержанно добавил Иниго.

– Сломал? – забеспокоилась Корри-Лин.

Перспектива провести остаток жизни, сколько бы она ни продлилась, в ограниченном пространстве, да еще в обществе помешанного на своей работе Аарона ей совсем не нравилась.

– Чтобы вас найти, мне пришлось погонять его в экстремальных условиях, – объяснил Аарон. – Лучше было бы сказать, что я его испытал на прочность. И результаты совсем неплохие: отличные резервы и достаточный выбор запчастей. Интел-центр уже составил схему ремонта, и роботы приступили к ее осуществлению.

– Постой, – воскликнула Корри-Лин. – А где мы сейчас находимся?

Она полагала, что за четыре прошедших часа они должны были уже покинуть систему Ханко.

– В миллионе километров от Ханко, – ответил Аарон. – Мы ждем.

– Чего ждем?

– Дело вот в чем. Военный корабль построен с огромным запасом прочности. Мы можем хоть сейчас выйти на сверхсветовую скорость, но мне этого очень не хочется. Роботам потребуется еще некоторое время для восстановления минимального уровня функциональности. И мой инстинкт подсказывает, что можно подождать. Когда работа будет закончена хотя бы наполовину, я узнаю, что делать дальше.

Иниго изумленно поморгал.

– И так бывает всегда?

Корри-Лин вздохнула:

– Да. Боюсь, что так.

Еды на борту корабля было достаточно. Каждый из членов экипажа сделал собственные запасы продуктов, без которых не представлял себе жизни. Корри-Лин и Иниго быстро отыскали пакеты с горячим шоколадом, произведенным на Луранде, и пастилой с Эпуала. Что еще не могло не радовать, так это саморазогревающаяся упаковка; роботы по-прежнему трудились над починкой кулинарного процессора, к тому же из поврежденного резервуара вытекла половина базовой питательной жидкости.

Починка мебели стояла в самом низу списка неотложных дел, поэтому все с кружками в руках устроились на бесформенных выступах. Аарон не засиживался в каюте: время от времени он выходил, чтобы проверить, как идет ремонт в разных частях корабля.

После очередного горячего спора Корри-Лин убедила его открыть доступ к корабельной сети, хотя и с некоторыми ограничениями. Но теперь она и Иниго могли принимать изображения с наружных сенсоров.

На фоне удивительно пустынного звездного поля серебристым полумесяцем выделялась Ханко. Оставшиеся сенсоры «Линдау» дополнили визуальное изображение информацией о гравитационных изменениях. Теперь можно было видеть, как под воздействием м-поглотителя Хокинга, пожирающего планету изнутри, меняется распределение массы. Сильнейшие гравитационные волны опоясывали мир, сотрясая его, словно умирающее сердце. Процесс уже приближался к трагическому концу, и землетрясения становились все чаще и мощнее. Черная дыра с невероятной скоростью поглотила состоящее из магмы ядро. Тектонические плиты разрушались под действием ежеминутно менявшегося внутреннего давления. Тысячелетние льды, сковывавшие океаны, раскалывались на айсберги величиной с материк и накатывались на взбунтовавшуюся поверхность, сокрушая на своем пути горные хребты.

Аарон вернулся в каюту.

– Конец близок, – мрачно объявил он.

Сразу после его слов ослепительно белые облака начали светиться бледно-оранжевым сиянием и дополнили полумесяц до полной сферы. Янтарный шар атмосферы стал быстро расширяться. Массивные выбросы сгорающих в ядерном пламени газов достигали границ ионосферы и уносились в космос.

– Пожелай добра, пожелай исхода, – тихим шепотом нараспев произнес Аарон.

Внизу под истерзанной атмосферой взорвалась мантия. Из волн перегретой лавы полетели обломки, сравнимые размерами с целыми континентами.

– Великолепие смерти, однажды узнав, разуму вопреки полюбишь навеки. На эволюции бескрайнем берегу исполнится заветное желание.

Избавленный от оков оболочки, наружу ударил свет взрывающейся внутрь планеты, затмивший лучи ближайшей звезды. Черная дыра поглотила остатки ядра. Остался только свет, разгоравшийся все ярче.

– Все родилось из звездной пыли; все канет в темноту материи. Смерть насмехается над теми, кто хаосу бросает вызов, но смертные, рожденные во мраке, плывут по грозным времени морям.

«Линдау» начал разгоняться и с ускорением в два g быстро двинулся прочь от гигантских обломков, морей остывающей магмы и ослепительного света.

– Я не узнаю эти стихи, – сказал Иниго.

Аарон тряхнул головой, прогоняя меланхолию, и недоуменно взглянул на него.

– Какие стихи?

Корри-Лин закатила глаза, а затем долила в свой шоколад хорошую порцию рома столетней выдержки. Она обнаружила бутылку «Сент-Лизамна» в одной из кают команды и немедленно забрала ее себе.

– Не имеет значения. Твой несчастный мозг способен на что-то еще?

– Я обдумываю наши возможности. Что меня больше всего беспокоит, так это то, что Флоту известно о нашем визите сюда.

– Откуда ты узнал? – спросил Иниго.

– Эта информация имелась в памяти капитана. Адмирал Казимир лично рассказал ему о тебе и обо мне.

Корри-Лин вздрогнула и подлила себе еще немного рома. Шоколада в ее кружке почти не осталось.

– В его памяти! И теперь, когда корабль перестал отвечать, сюда нагрянут другие корабли?

– Я подозреваю, что они уже в пути, а поскольку капитан успел доложить о применении м-поглотителя, из гиперпространства выскочит не просто разведчик, а что-то помощнее.

– Ну и как, ты предпочтешь сдаться или покончишь жизнь самоубийством?

– Ни то, ни другое. Нам нужно еще три часа, пока ремонтные системы не приведут корабль в надлежащее состояние. Вспомогательные узлы можно восстановить и в пути, но работа двигателя и подача энергии должны быть обеспечены в первую очередь.

– Похоже, ты уже знаешь, куда мы отправимся.

– Я рассматриваю все открывающиеся варианты.

– Открывающиеся, – с любопытством повторил Иниго. – Ты мыслишь логически или эти возможности открываются в твоем мозгу по воле нанимателя?

Аарон опять почесал за ухом. Разговор причинял ему явное беспокойство.

– Варианты, как я считаю, заложены в моем мозгу. А выбор зависит от сложившейся ситуации. Способность профессионально оценить обстановку и обеспечила мне работу.

– А эти варианты не позволяют тебе догадаться, что ждет меня?

– О тебе и речи нет. Пойми, для меня лично ты совершенно не важен. Ты просто пакет, который я обязался доставить по назначению.

– Знаешь, пока я, так сказать, работал Сновидцем, я стал неплохим аналитиком. Если бы ты полностью открылся для Гея-сферы, я, возможно, сумел бы приоткрыть внедренные воспоминания.

– А зачем мне все это?

– Чтобы узнать, кто ты такой. Чтобы понять, где заканчиваются искусственные воспоминания и начинаются собственные мысли.

– А если это не искусственные воспоминания? Допустим, это я и есть и таким всегда был?

– Не похоже, ты слишком сильно мучаешься. То, что тебя беспокоят кошмары, я понял еще до того, как мне рассказала Корри-Лин.

– Тем не менее я жив, и ты у меня под арестом. Я думаю, пока мы остановимся на этом.

– Как хочешь. А ты не мог бы рассказать хотя бы об открывающихся вариантах действий?

– О долгосрочных перспективах мне почти ничего неизвестно. Таким образом, если меня схватят, я не смогу ничего выдать.

– Ты только что сказал, что это я у тебя под арестом.

– Я должен учитывать и бесконечно малую вероятность твоего побега. Я не могу поделиться с тобой всей информацией, это дало бы тебе тактическое преимущество, мой друг.

– О милосердная Заступница, – простонала Корри-Лин, после чего приложилась прямо к бутылке.

Через юз-дубль она дала команду возобновить передачу информации с наружных сенсоров.

Новая яркая звезда, совсем недавно бывшая планетой Ханко, стала угасать уже через час после рождения. Началось интенсивное поглощение осколков, не набравших после взрыва достаточной скорости. Колоссальная сила притяжения влекла к центру все твердые обломки. Затем гравитация распространилась еще дальше, и пришла очередь отвердевших потоков магмы. После чего остались только выплеснутые при схлопывании струи газов и пыли. Их течение сменилось на противоположное, и, захватывая по пути все свободные частицы, они тоже устремились навстречу ненасытному поглотителю.

Всего за три часа после вспышки, затмившей солнце, Ханко превратилась в крошечный тусклый огонек, окруженный клубами медленно исчезающего бледно-голубого тумана.

– Она поглощает все, чтобы продолжить горение, – сказал Аарон. – Но в конце энтропия неизменно одерживает победу, уничтожая последние искры тепла и света. И тогда остается только темнота. А когда это происходит, исчезает даже вечность, поскольку одно мгновение в точности повторяет следующее, и Вселенная погружается в небытие. – Он повернулся к Иниго. – Звучит знакомо?

– До небытия еще далеко, – ответил Иниго. – Ик тому времени здесь не останется даже постфизических существ. В общем, мне наплевать.

– Но ваша Бездна ускорит процесс. Лишившись массы этой галактики, Вселенная станет значительно ближе к концу времени и пространства.

– Твои наниматели хотят заставить меня остановить паломничество.

Аарон озадаченно пожал плечами.

– Я представления не имею, чего они хотят. Я просто вижу здесь некоторый символизм.

Корри-Лин встрепенулась. После рома она опустошила пару бутылок вина, припасенного другим членом экипажа. Потом последовала малиновая водка «JК». Корри-Лин была очень расстроена тем, что на корабле все еще не работал холодильник; «JK» следовало пить охлажденной чуть ли не до точки замерзания.

– Но тебе не все равно, – пробормотала она. – Это только начало. Твое состояние проясняется. Может, мы увидим истинного Аарона раньше, чем предполагал твой босс.

– Вы уже его видите. Извините.

Аарон подал команду интел-центру, и «Линдау» перешел на сверхсветовую скорость.

– Так что же ты решил? – спросил Иниго.

– Флотским известно, что я охотился за тобой, и, если они даже не уверены, что я выжил на Ханко, они всё поймут очень скоро. За нами обоими охотился тот, кто сбросил на Ханко м-поглотитель. Предполагалось, что я передвигаюсь на «Бродяге», и это давало мне некоторое преимущество, но и оно уже исчерпано. Однако на Пулапе меня на всякий случай поджидает запасной корабль. Плохо то, что, куда бы мы ни сунулись на «Линдау», очень скоро это будет известно всем и каждому. Вот почему мне не хотелось бы рисковать, я не могу допустить ни малейшей вероятности твоего похищения или уничтожения.

– Значит, ты в тупике, – насмешливо бросила Корри-Лин. – Как жаль!

– Не совсем. Есть еще один отдаленный уголок, самое последнее убежище.

– И где же это? – поинтересовался Иниго.

– Я отвезу тебя к Конусу.

– Макродом чужаков? До него же семьдесят световых лет. На дорогу уйдет не одна неделя. И кто там тебя ждет?

Аарон наморщил лоб, словно прислушиваясь к далеким голосам. То, что он сказал, удивило его самого:

– Оззи. На Конусе живет Оззи.

Паула с легким сожалением смотрела, как вокруг ее пианино сворачивается мягкая плайпластиковая оболочка. Нет смысла даже пытаться сесть за клавиши. После конференции с Казимиром и АНС она просто не могла целиком отдаться музыке, как делала это обычно. Сомнения Казимира относительно мотивов Ускорителей ее сильно встревожили. С точки зрения логики ее трактовка была безупречной. Оружие флотилии устрашения необходимо Ускорителям, чтобы расчистить путь от райелей.

Всплыл давно мучивший ее вопрос: чего еще можно ожидать от альянса с праймами? Чего еще? Вся эта затеянная Ускорителями авантюра с манипулированием окайзенами и праймами выглядела чрезвычайно рискованной, и провести ее втайне было весьма трудно, а в случае раскрытия фракции грозила блокировка со стороны АНС. По мнению Паулы, риск был даже слишком большим, чтобы столь умные и проницательные личности, как члены фракции Ускорителей, могли на такое пойти. Несмотря на то что Паула отвергала большую часть их идеологии, обвинить в недальновидности эту группу было нельзя. Но тогда оставался вопрос: что еще они надеялись получить, вынудив Содружество пустить в ход флотилию устрашения?

Согласно классической стратегии, флотилия должна устремиться навстречу окайзенам, оставив Содружество незащищенным. Степень незащищенности Паула оценить не могла.

Вряд ли Ускорители рассчитывали на физическое нападение. Сначала надо построить и запустить корабли паломничества. Да и уничтожение АНС для них неприемлемо: в конце концов, Ускорители – часть этой системы.

Так что же?

Если это была всего лишь грубая попытка изучить оружие флотилии устрашения, она вот-вот провалится, поставив крест на фракции и на ее идеях. До сих пор правление АНС только раз применяло санкцию блокировки по отношению к фракции. Это произошло пятьсот лет назад во время мятежа Эволюционных Сепаратистов, когда последние попытались расколоть АНС, взять под свой контроль одну из секций и осуществить переход к постфизическому состоянию.

«Наверное, я что-то упустила».

Самым большим пробелом в ее знаниях оставалась природа флотилии устрашения, и это был единственный пробел, заполнить который АНС никогда не согласится. При всех ее заслугах Паула признавала, что утечки такой информации допустить нельзя, что не исключено в том случае, если ее схватят. Шанс небольшой, но он есть, если за ней охотится Кэт. А если даже и не Кэт, найдется кто-то другой, кому физическое существование Паулы Мио может не понравиться. Такие всегда найдутся. Одна из особенностей работы. За четырнадцать столетий с этим пришлось свыкнуться.

Интел-центр доложил, что через пятнадцать минут «Алексис Денкен» прибудет на Керенск и что Паулу вызывает Гор.

– Значит, с Джастиной все в порядке, – сказала Паула. – Это хорошая новость.

«Да. Но мелкий пакостник Этан, должно быть, помирает со смеху над тем, что Небесный Властитель отказался ей помочь».

– Он отказался помочь сейчас. Но, говоря откровенно, если кто-то из нас и близок к вершинам развития, то это Джастина.

«Да, вероятно».

– Я и не подозревала, что в Бездне так быстро течет время.

«Этого никто не подозревал. Хотя, я полагаю, скорость времени может быть локализована. Мы еще ничего не знаем о самой материи Бездны, но такое допущение объяснило бы ускорение Небесного Властителя. Он не увеличивал физическую скорость, а оперировал другим потоком времени».

– А как ты думаешь, что случилось на Кверенции после смерти Идущего-по-Воде? Небесный Властитель сказал, что там никого не осталось.

«Да кого это волнует? У меня есть для тебя кое-что интересное. Угадай, кто стартовал с Гантии через два часа после тебя?»

– Знаю, заинтересовавший нас агент Ускорителей. Он получил корабль с ультрадвигателем, но его маскировка несовершенна, или, скажем, сенсоры АНС ее преодолевают. Не беспокойся. Дигби держит его под наблюдением.

«Семейный бизнес, да? Очень удобно. Но я говорил не о Чатфилде».

Паула вздохнула. Иногда привилегии Гора Бурнелли, предоставленные ему АНС, ее не на шутку раздражали.

– Кто же?

«Марий».

После четырнадцати сотен лет работы неожиданный поворот в деле уже не мог ее удивить, но заинтересовал всерьез.

– И как же ты об этом узнал?

Гор рассмеялся.

«Мне сказал друг моего друга, видевший его в космопорте».

Теперь уже рассмеялась Паула.

– Это означает, что фракция Консерваторов все еще стремится столкнуть Ускорителей?

«Упрятать их под землю и станцевать на их костях. Тебе помогла эта информация?»

– Она не полезна им, зато подтверждает мое предположение, что Чатфилд работает на Ускорителей.

Ее юз-дубль доложил, что не в состоянии определить местоположение Гора. Лишь очень немногие люди умели так ловко манипулировать унисферой. Да и зачем бы ему скрываться? «Если только… Нет! Не может быть».

«У меня есть еще кое-что, что тебе поможет», – продолжал Гор.

– Что же это?

«Троблум».

– Тебе известно, где он?

«Нет, извини, но я знаю, чем он занимается».

– В самом деле? Твой Экспедитор оборвал одну из наших нитей расследования. Знаешь, когда-нибудь я все же решу его арестовать. Использование м-поглотителя в одном из Центральных миров недопустимо.

«Считай, что это моя оливковая ветвь. Помнишь, как нас насторожили намеки Троблума?»

– И чем же он занимается?

«Строит сверхсветовой двигатель, способный перемещать планеты».

– О господи! Ты шутишь?

«Если бы. Хорошо хоть он делает это не для Ускорителей, по крайней мере пока мы не сомневаемся. Похоже, перемещение планет – его собственная навязчивая идея».

– Вполне вероятно. У него есть своя довольно правдоподобная теория о том, как аномийцы соорудили Темную Крепость. Один из вариантов – это похищение или приобретение устройства у райелей-воинов.

«Вот как? В любом случае он добился успеха».

– Теперь-то ты наверняка шутишь.

«Нет. Потому-то Экспедитора и послали туда, чтобы убрать все следы. Тогда мы думали, что имеем дело с частью плана Ускорителей, но теперь уже так не считаем».

– А почему же ты говоришь мне об этом только сейчас?

«Троблум – человек очень странный. И сегодня он болтается по Вселенной со сверхсветовым двигателем, способным перемещать планеты. Кроме того, он пытается связаться с тобой и рассказать что-то об Ускорителях. Им это не нравится».

– Ага, понимаю: непредсказуемые последствия.

«В точку».

– И тебя это беспокоит?

«Тебя тоже должно беспокоить. Обстановка и так достаточно неустойчивая. Нельзя допустить, чтобы люди вроде Троблума усложнили ее еще больше».

– И еще у него могут иметься улики, необходимые для правления АНС, чтобы блокировать Ускорителей.

«Не исключено. Кто знает?»

– И что же ты хочешь от меня?

«Перемести его в самое начало твоего списка приоритетов. Его необходимо найти».

– После того, что произошло на Шолапуре, он сейчас может быть на полпути к Андромеде.

«Нельзя позволить Ускорителям снова нас опередить».

– Не пытайся указывать мне, что делать, – коротко отрезала Паула.

«И в мыслях не было. Просто довожу до твоего сведения информацию, как и подобает добропорядочному гражданину».

– А чем ты занимаешься? Я слышала, что ты не появился на заседании совета по Внешней Защите.

«Я решил, что самое время взять отпуск. Но не беспокойся, я держу руку на пульсе».

– Если будешь сильно давить, я ее сброшу. Насколько я знаю, у тебя нет и половины привилегий, какие ты себе приписываешь.

«С тобой приятно иметь дело, Паула. Как и всегда».

Связь прервалась.

Паула откинулась на спинку дивана. Прошло несколько мгновений, и она улыбнулась.

Фургончик с логотипом компании «Кенгуру» весь день колесил вдоль старых путей общественного транспорта Колвин-сити. Араминта, сидя на широком переднем сиденье перед выпуклым окном с односторонней прозрачностью, наблюдала мучения города. Нескончаемый гул эллезелинских капсул, пролетавших над самыми крышами, не давал забыть о присутствии и мощи оккупантов. Мрачная решимость горожан постепенно сменялась отчаянием. Делегация сената шесть часов провела в ожидании приема у Пелима. Многие люди, собравшиеся в доках, чтобы донести до сенаторов свои требования, пострадали от эллезелинских полицейских. Полеты капсул скорой помощи все еще оставались под запретом, раненных в стычках развозили по больницам на мотогондолах и авто. К полудню ряды протестующих в доках стали редеть. Стихийные митинги переместились в другие районы.

Ларил, как и обещал, активировал узел унисферы в кабине. Управление осуществлялось голосовыми командами, и это очень понравилось Араминте. Одной из самых первых новостей прозвучал отчет о встрече Джастины с Небесным Властителем. Как сказали участники шоу, сон был запущен в Гея-сферу несколько часов назад и уже разошелся по всему Содружеству. Теперь вовсю шло обсуждение с участием самых опытных комментаторов, а также советника Воплощенного Сна по имени Делуи, похоже, не слишком огорченного отказом Небесного Властителя проводить Джастину к Ядру. Араминта некоторое время следила за обсуждениями, но быстро поняла, что никто ничего не знает, и переключилась на местные новости. На крошечном портале появились сценки, заснятые репортерами на улицах города.

Один странный сюжет повторялся в выпусках новостей снова и снова. Эллезелинские капсулы падали с неба, и полицейские силой уводили с собой шедшую по улице женщину. До сих пор еще никто не обнаружил какой-либо связи между жертвами похищения, хотя предположения строили самые опытные наблюдатели. Бойцы полиции, осуществлявшие захват, действовали решительно и ничуть не заботились о последствиях. Сюжеты новостей ясно показывали, как разгневаны жестокими задержаниями случайные свидетели. Это были те немногие жители города, кому хватило храбрости выйти на работу, а теперь они направлялись домой, чтобы пообедать. Во вторую смену таких храбрецов почти не осталось. Горожане пытались защититься всеми доступными средствами, они запирали двери домов и включали охранные системы.

Араминте хватило трех сюжетов о жестоких задержаниях, чтобы найти связь между женщинами. Все они были похожи на нее.

– Великий Оззи, – простонала она, увидев, как посреди улицы плачут два испуганных малыша, в то время как их маму уводят в полицейскую капсулу.

Свирепость полицейских с Эллезелина вызвала горячее осуждение во всем Содружестве, но на их поведение оно никак не повлияло.

Уныние возросло многократно, когда Араминта поняла, что весь мир страдает из-за нее. Отказ, полученный Джастиной от Небесного Властителя, тоже не улучшил ей настроение. Араминта сильно рассердилась. Она ведь очень рисковала, упрашивая Небесного Властителя пропустить Джастину в Бездну, а теперь все ее усилия пропали даром. Джастина даже не добралась до Ядра. Теперь не будет никаких переговоров, и никто не объяснит правителям Бездны, какие разрушения они наносят остальной Вселенной.

Араминта ничего не могла поделать, только лишь сдаться, и тогда все проблемы были бы решены. Но вместо этого она последовала совету Ларина и заглянула в Гея-сферу, мгновенно погрузившись в океан эмоциональных всплесков, соблазняющего шепота и радужных воспоминаний, распространяемых узлами восприятия. Здесь были различные уровни или слои, а может, она напрасно пыталась их разделить, но в этой эмоциональной вселенной определенно существовали различные аспекты.

Основой Гея-сферы, безусловно, были сновидения: не только сны Иниго, но и бесчисленные множества других грез, переданных в узлы восприятия их хозяевами, и каждый сон по своему уникальному эмоциональному признаку отличался от всех остальных. В сознании мог развернуться любой из снов, отвечающий определенному настроению или образу, совсем как в памяти – посредством простейшей ассоциации. И только сны Иниго обладали строго определенными признаками, и вызвать их было легче всего.

Араминта смирилась с неизбежностью и, пустив фургончик петлять по улицам в соответствии с заданной Ларилом программой, погрузилась в первые сны Иниго. Спустя несколько часов она очнулась, с улыбкой вспоминая, как молодой Эдеард прошелся по Бирмингемской заводи, чтобы сокрушить Арминеля. Ей даже показалось, что в машине стало немного светлее. Так здорово было смотреть на Маккатран с его странной архитектурой и своеобразными ген-формами, следить за жизнью богатых и напыщенных лордов и леди, словно сошедших со страниц невероятно древних книг. Араминта стала гадать, женится ли Эдеард на Кансин или Салране. В любом случае это был бы прекрасный романтический союз. И она не сомневалась в благополучном конце истории, несмотря на то что жить в таком отсталом мире ей совершенно не хотелось.

А между снами Иниго на крыльях искренних эмоций проносились ежедневные чувства, излучаемые согражданами Араминты по Колвин-сити. За пределами машины Гея-сфера являла собой жалкое зрелище: тревоги и страхи большинства горожан почти подавляли лихорадочную надежду последователей Воплощенного Сна, воодушевленных близостью Второго Сновидца.

Скорее всего, из-за ее наследия, полученного от сильфенов, вся эта странная вселенная эмоций и воспоминаний представала перед Араминтой необычайно отчетливо. Она могла подняться над потоками чувств и спокойно и объективно оценить загадочное пространство. Как только она сделала это, ее разум отметил небольшие нейтральные зоны, словно беспорядочно разбросанные осколки небытия. Еще сильней ее удивило то, что они как будто тянулись к ней, их внутренние слои откликались на эмоциональное состояние, почти идентичное ее собственному настроению. Эти призывы ментальных сирен заставили ее насторожиться. Наблюдая за ними, она нащупала подсознательные связи с городскими узлами восприятия.

«Оззи милостивый! Воплощенный Сон готов на все, лишь бы меня заполучить».

Араминта осторожно отдалилась от предательских ловушек. На фоне откровенных и ярких эмоций людей она нащупала бесконечную безмятежность Исток-острова сильфенов.

«Вы узнаете меня?» – с волнением спросила она.

Ответ был непривычно расплывчатым, похожим скорее не на человеческую речь, а на теплое ощущение приветствия и доброжелательности.

«Вы можете мне помочь?»

Печаль, но скорее сожаление, чем отказ.

«Я боюсь все испортить».

Ласковое тепло материнских объятий.

«Хотелось бы и мне быть такой уверенной. Вы хоть представляете, что здесь творится?»

Сияющий золотистый свет пронизал все ее тело до последней клеточки, словно сквозь туман уныния, окутавший Колвин-сити, пробилась улыбка ангела.

«Ох, ради Оззи. Ладно, я попробую еще раз его спросить».

Она устремилась мыслями к существу, маячившему где-то у самой границы восприятия. На этот раз она действовала с максимальной осторожностью, избегая внимания настойчивых наблюдателей. Она словно разговаривала сама с собой, не допуская утечки в Гея-сферу. Сразу же после обращения ее окутало мягкое мерцание звездных туманностей Бездны.

«Здравствуй», – приветствовала она Небесного Властителя.

«Я жду тебя».

«Это ты был рядом с моей подругой? С той, что проникла в вашу Вселенную?»

«Я уже очень давно не провожал никого из вашей расы».

«Не важно, – грустно сказала Араминта. – Если я приду в вашу Вселенную, ты проводишь меня к Ядру?»

«Провожу».

«Сразу же?»

«Как только ты достигаешь самореализации».

«Ага. Сразу ты этого не сделаешь, так? И никто из вашего рода тоже».

«Твое желание достичь Ядра меня радует. Я провожу тебя туда».

«А когда представители нашей расы появились в вашей Вселенной, куда вы их направили?»

«Мои сородичи показали им место, где они могли жить и взрослеть».

«Значит, вы направляете людей и к планетам, а не только к Ядру. Интересно».

«Я провожаю к Ядру тех, кто достиг само…»

«Да-да, это я поняла».

«Так ты идешь?»

«К вам скоро отправятся многие мои соотечественники».

«Я с радостью буду их ждать».

«Но они придут к вам лишь ценой гибели миллиардов других людей. Твоя Вселенная уничтожит всю нашу галактику и триллионы ее обитателей. Что ты об этом думаешь?»

Она понимала, что рискует спровоцировать очередную фазу поглощения, но в последний момент сумела унять свои чувства.

«Не всем дано достичь самореализации. Твоя раса все сильнее. Лишь немногие из вас останутся, чтобы раствориться в ткани Вселенной».

«Ты хоть понимаешь, что за границами вашей Вселенной другая Вселенная?»

«Есть только Вселенная и Ядро. И когда-нибудь ты возникнешь здесь».

«Дежавю, – тихонько буркнула она. – Ну, ладно, – сказала она Небесному Властителю. – Может, и возникну».

«Я жду тебя», – произнес он на прощание.

Араминта отозвала мысли и быстро осмотрелась вокруг. Наступил вечер, лучи заходящего солнца размывались защитным куполом в расплывчатые мазки. Она с тревогой посмотрела вверх, но не заметила ни одной эллезелинской капсулы, направлявшейся в ее сторону. Значит, посторонние не подслушали ее разговор с Небесным Властителем.

– Хорошенькое дело, – проворчала она, оставаясь в кабине. – Я не могу помешать Бездне нас принять. Эти ублюдки, похоже, выиграют.

Сделанный вывод не освободил ее от некоторых решений. Араминта дала команду машине проехать мимо парка Бодант по противоположной стороне гавани. Ей захотелось в последний раз взглянуть на то, что она впервые в жизни считала своим домом. Конечно, после того как покинула Лэнгхэм. Араминта начинала понимать, что ей надо как-то выбираться из города. Это единственный способ не позволить Воплощенному Сну использовать ее в своих целях. И выбора у нее не было. Предложенный Крессидой билет на космический корабль ничем бы ей не помог. События последних дней ясно показали, что из Колвин-сити не сможет подняться ни один корабль, даже обладающий дипломатическим статусом. Подумав о Крессиде, она вспомнила и ее рассказ о тропе сильфенов в лесу Франкола. Да, это была полезная информация. Но больше всего Араминта надеялась на помощь Ларила. Он ведь теперь почти Высший, он должен знать, какая из фракций, не поддерживающих идею паломничества, заслуживает доверия. Всем известно, что фракции имеют своих агентов, оснащенных последними достижениями технологий, и Гор говорил, что они тоже ищут Второго Сновидца. Если кто-то и сможет вытащить ее из Колвин-сити и с Виотии, то только они.

После этих размышлений в ее мозгу возникло не слишком приятное подозрение, что фракция, которая возьмет на себя труд позаботиться о ней, лишит ее возможности самостоятельно принимать решения.

«Забудь об этом. Сначала надо выбраться отсюда».

Фургон компании «Кенгуру» свернул на Эана-стрит, идущую вдоль Кэрнса, уже в сумерках. В выпуклое окно кабины сбоку ударил сноп яркобелого света прожектора, установленного на одном из зданий гавани. Отсюда уже был слышен шум толпы – нервирующий гул голосов множества людей, охваченных гневом.

Машина скользнула на стоянку, и Араминта вышла. Огромное количество собравшихся в парке людей ее неприятно удивило. На этой стороне они стояли отдельными группами, а у ее дома собрались в огромную плотную толпу, из которой слышались яростные крики и удары металла по ограждению, поставленному вдоль дороги.

Внезапно она поняла, в чем проблема. Кордон полицейских вокруг ее дома подстрекал людей на протест.

«Моя вина. Опять».

Она прошла немного вперед. В Гея-сфере бушевали вихри ненависти и возмущения. Ее макроклеточные ячейки принимали колоссальное количество коротких сообщений, распространявшихся по парку: без определенного адреса, без кода авторизации, не привязанных к узлам киберсферы, а потому не отслеживаемых.

«Вот файл. Связующая частота во втором сегменте».

«Согласуй с Этолом, у него есть координаты».

«Одного ублюдка подбили импульсом мазера».

«Отлично».

«Отлично».

«Отлично».

«Отлично».

«Слева от здания, берегитесь, осыпается часть дороги».

«Люди, собирайтесь здесь».

«Свободу Виотии!»

«Боты к атаке готовы. Может быть. Вы слушаете, идиоты? Мы не шутим».

«Сами идиоты, мы идем к вам».

«Свободу Виотии!»

«Мы выбьем ячейки памяти из ваших затуманенных снами мозгов».

«Вас никто не сможет оживить».

«Собираемся у сегмента пять. Вперед, люди».

Араминта быстро поняла, что сегментами называют участки ограждения, возведенного полицией. Толпа определенно готовилась к атаке. Явного лидера у людей не было, они, словно антитела, сопротивлялись чуждому вторжению.

«Сюда бы пару дезинтеграторов, чтобы пробить их броню».

«Хорошо бы».

«Смешно».

«Винтовки будут».

«Эй, дерьмо в броне! Думаешь, Идущий-по-Воде тебе поможет? Тогда зови его».

«Смешно».

«Смешно».

«Готовы? Вперед».

Араминта напряженно замерла. Солдаты сквозь заграждение выпустили залп подавляющих импульсов. Над парком раздались крики.

«Вы мне поверили. Тупые пни».

«Смешно».

«Смешно».

«Сегодня вы нас зацепили, завтра мы вас убьем».

«Наверное, зря я сюда приехала», – подумала она, глядя на волнующееся людское море.

Но ностальгия придавала ей сил. Выгнув шею, она смогла увидеть все шестиэтажное здание, странно темное на фоне пурпурных вспышек над ограждением. Лишь по краям голубыми и фиолетовыми искрами подсвечивались стеклянные угловые колонны.

«Ладно, посмотрела. Надо уходить».

Араминта развернулась и стала протискиваться сквозь разбушевавшуюся толпу. Эмоциональное давление в Гея-сфере продолжало нарастать, несокрушимая уверенность постепенно сменялась тревожным ожиданием. Что-то должно было произойти – но что именно, пока оставалось непонятным. Она помедлила и оглянулась; вспышки над ограждением стали почти непрерывными.

Крики людей слились в единый звериный рев, захлестнувший парк. Импульсные посылы участились до состояния белого шума. Люди вокруг нее ринулись к заграждениям.

Отчетливо прозвучал выстрел.

В общем шуме, усиленный множеством макроклеточных ячеек, выделился возглас: «Один готов!» Гея-сфера полыхнула злобной радостью.

– О нет, – прошептала Араминта.

Люди, протискиваясь мимо, окидывали ее неодобрительными взглядами.

Кое-кто мысленно подталкивал присоединиться к общей массе.

Она нерешительно замерла.

Яркие рубиновые огни взлетели в воздух в разных концах парка, проплыли над головами людей и опустились на полицейских, стоявших позади раскачивавшегося ограждения. Им ответили следующие выстрелы. Вспыхнули зеленовато-голубые искры подавляющих импульсов. Вверх взметнулся второй залп красных огоньков.

«Все было спланировано заранее», – поняла она.

Голубоватый свет, испускаемый заграждением, померк в одной из секций. Со своего места Араминта смогла увидеть, как в темном проходе появились головы бегущих людей. Их путь освещали падающие красные звезды. Послышались одиночные выстрелы, и не все они звучали со стороны полиции.

А потом в окнах ее дома появился оранжевый свет.

– О нет!

Араминта в отчаянии прикрыла рот руками. «Пожар!»

Огонь вспыхнул на третьем этаже, и вскоре языки дотянулись до балкона этажом выше. Вспышки и грохот выстрелов на улице стали отчетливее.

«Мы их сделали!»

«Мы прорвались».

«Заграждение опрокинуто».

«Жарьте мерзавцев».

Араминта смотрела на быстро распространяющееся пламя, но не видела, чтобы сработала хоть одна противопожарная установка. Потом она вспомнила, что совсем недавно началась модернизация всей системы тушения огня.

«Оззи милостивый, нет!»

Техники, проводившие работы в доме, не подключили временную схему. Все, чем она владела в этой Вселенной, превращалось в дым. Весь ее труд! Страховку, даже если ее и будут выплачивать после уличных беспорядков, растянут на долгие годы. Она никогда не купит себе дополнительные тела. О свадьбе можно забыть.

Араминта едва сдерживала слезы. У нее на глазах сгорали последние остатки реальной жизни, а она ничего не могла сделать. Под оглушительные вопли разбушевавшейся толпы языки пламени вырвались из-под крыши и взметнулись к траурно-темному небу.

– Покарай вас Оззи!

Ее неслышный в общем гвалте вопль был обращен и к протестующим, и к военной полиции Эллезелина, спровоцировавшей беспорядки, и к самому отвратительному мерзавцу во Вселенной – к Духовному Пастырю Этану.

«Араминта?»

– А?

Она стремительно развернулась, услышав свое имя. Рядом никого не было.

«Араминта, им известно, что ты в парке. Твое огорчение заставило сработать резонансный триггер. Уходи. Немедленно выбирайся отсюда».

Она застыла на месте. Голос пробился к ней из Гея-сферы, а она и не подозревала, что такое возможно, что кто-то способен обратиться непосредственно к ней.

«Кто ты?» – крикнула она в водоворот эмоций.

И вдруг вся Гея-сфера всколыхнулась, и радужные разводы вспыхнули с яркостью новой звезды. На нее обрушилось удивление, смешанное с недоверием.

«Это ты!»

«Второй Сновидец… мы тебя умоляем».

«Бездна, – в унисон ахнули поклонники Воплощенного Сна. – Веди нас к Бездне. Ты избрана Небесным Властителем».

«Отвяжитесь!» – крикнула им она, не без удовольствия отметив оттенки отчаяния.

«Выбирайся из парка, – снова прошептал загадочный голос. – Я больше не могу поддерживать эту связь. Уходи. Они сейчас придут за тобой». – Приятная теплая и ободряющая улыбка, словно мысленный толчок.

Толпу в парке накрыл оглушительный гул. Небо внезапно вспыхнуло белыми лучами прожекторов с больших капсул. Их налетело не меньше десятка, и казалось, машины вот-вот столкнутся прямо над головой. Араминта закрыла уши руками, но гул противной дрожью отзывался в ее костях.

– Никому не двигаться с места, – прогремел голос сверху.

Небо прорезали нити багрового огня. Капсула взорвалась. Араминта с криком бросилась на землю. Перед тем как коснуться вытоптанной травы, она заметила, что из капсул выпрыгивают люди. «Это же так высоко. Они разобьются». Боевые лучи лишали возможности оглядеться. Капсулы с ускорением взмыли вверх, и на землю посыпались какие-то мелкие обломки. В ночном небе появились размытые спиральные струи ионных инверсионных следов, а между ними сверкали вспышки энергетических зарядов.

Толпы собравшихся в парке людей начаты разбегаться, и очень быстро.

Араминта больше не нуждалась в подталкивании. Она вскочила на ноги и припустила назад, к тому месту, где оставила машину. Прерывистые вспышки воздушного боя выхватывали из темноты стоп-кадры людей в самых странных позах. Боковым зрением она увидела, как над Кэрнсом появились красно-голубые огни мигалок.

«Подкрепление».

Ноги стремительно понесли ее по траве. В голове от страха не осталось никаких других мыслей. «Проклятье, какая же я дура».

– Эй, ты.

Голос громкий, но спокойный.

Араминта продолжала бежать.

– Женщина с темными волосами во флисовой куртке. Остановись. Последний шанс.

«Ох, Оззи. Нет!»

Она резко встала и опасливо обернулась. В десяти метрах за ее спиной стоял мужчина в простом кожаном комбинезоне. Воздух вокруг него подрагивал, выдавая силовое поле. Он улыбнулся, не обращая внимания на бежавших мимо людей.

– Все кончено, – доброжелательно произнес он, протягивая руку. – Идем. Тебя никто не тронет, ты слишком важная персона.

У Араминты открылся рот: позади мужчины по воздуху летел человек – действительно летел, раскинув руки, как птица. Это была женщина. Больше ничего Араминта заметить не успела – вокруг нее вспыхнул ярко-алый ореол. Женщина приземлилась точно на стоявшего на земле мужчину. Их соприкосновение вызвало фонтаны фиолетовых искр. Ударная волна едва не сбила с ног Араминту и всех, кто оказался поблизости. Пронзительный вой заглушил все остальные звуки.

Араминта все же сумела удержаться на ногах и, пошатываясь, снова пустилась бегом. За ее спиной завязалась ожесточенная борьба. Взрывы энергетических зарядов подняли в воздух тучи земли, и две фигуры сплелись в рукопашной схватке на дне ими же сотворенного кратера.

Над парком бесшумно пролетели еще два темных силуэта, едва заметные на фоне вспышек воздушного боя. Полицейские капсулы с мигалками уже почти поравнялись с причалом.

Араминта чуть не столкнулась с человеком, прислонившимся к небольшому деревцу гурало. Она попыталась свернуть, но споткнулась и растянулась на траве. Инструменты из ее сумки-пояса больно впились в ребра.

– О-ох.

– Вставай.

Мужчина схватил ее за руку и рывком поставил на ноги. Лицо оказалось прямо перед ее глазами, и Араминта увидела, что человек улыбается. Он выглядел молодым и на редкость красивым, но она поняла, что на самом деле этот человек живет очень долго. Такой непоколебимой спокойной уверенности в себе не было даже у Ларила. Мужчина вдруг посмотрел куда-то поверх ее плеча и нахмурился.

– О черт.

Она даже не хотела оглядываться.

«Вот и конец».

Под самым силовым куполом взорвалась еще одна капсула. Горящие обломки, кувыркаясь, понеслись вниз.

– Беги отсюда, – настойчиво посоветовал ей мужчина. – Мы их задержим. Моя команда блокирует все сенсоры в радиусе пяти километров, так что Воплощенный Сон не сможет тебя выследить. Беги!

– Что? – вырвалось у нее.

И тут же мелькнула мысль, что нельзя быть такой тупой.

Мужчина развернул ее, а сам шагнул вперед. Из толпы перепуганных людей появились еще две фигуры, облитые зеленоватым сиянием. Ее спаситель поднял руки и встал в стойку по всем правилам боевых искусств. На кончиках его пальцев вспыхнули голубоватые шаровые молнии.

– Беги! – прикрикнул он на нее.

– Кто ты?

Информационный импульс был коротким и узконаправленным, так что его никто не смог бы перехватить.

– Оскар Монро. Я работаю на АНС. Мы хотим помочь тебе самостоятельно сделать выбор. Когда будешь в безопасности, свяжись со мной. Пожалуйста. – Он с недоброй усмешкой посмотрел на своих противников. – Беги, черт бы тебя побрал! – добавил он вслух.

– Даже и не думай, – послышался другой голос.

Араминта наконец повернулась и пустилась бежать. Позади раздался громкий треск, означавший начало боя. Волна воздуха чуть не сбила ее с ног, но она умудрилась сохранить равновесие и продолжала двигаться вперед. Прямо над головами разбегавшихся людей пролетели еще какие-то темные фигуры. Со стороны реки цепью разворачивались полицейские капсулы, окружавшие парк.

Араминта запрыгнула в кабину фургончика с логотипом компании «Кенгуру» и всхлипнула от облегчения. Машина медленно двинулась по дороге. Люди разбегались из парка, не разбирая пути, и фургону, чтобы кого-нибудь не сбить, приходилось то тормозить, то снова разгоняться. Над парком все еще полыхали вспышки, но доносившиеся снаружи звуки заглушал корпус кабины. Араминта обхватила себя руками за плечи и свернулась в клубок. Гея-сфера, отдалённо воспринимаемая ее мозгом, была затоплена всеобщим ужасом. Последователи Воплощенного Сна все еще призывали ее – очень настойчиво. Она блокировала все внешние ощущения.

Через пару минут машина обогнала всех, кто спасался бегством из парка. Вспышки над городом прекратились, а звуков выстрелов и вовсе не было слышно. Фургон плавно катился по району Гарлей, застроенному элегантными жилыми домами и высокими тороидальными торговыми центрами. Под навесами открытых кафе и баров Араминта даже заметила немало посетителей, но почти все позабыли о своих тарелках и бокалах и с тревогой поглядывали в сторону района Бодант.

«Я должна выбраться отсюда. Несмотря ни на что».

Она ввела в программу управления новый пункт назначения. Проспект Франкола.

Паула уже давно не посещала Керенск, по крайней мере официально. В первую эру Содружества Керенск был одним из миров Большой Дюжины, индустриальных гигантов, обеспечивавших экспансию Содружества вплоть до самой войны против Звездного Странника. Своим рождением он был обязан Сергею Николаеву, российскому миллиардеру, для которого исход с Земли означал возможность освободиться от давления Москвы и сохранить свои капиталы. Подобно остальным планетам Большой Дюжины, Керенск превратился в высокоразвитый промышленный мир, чей мегагород производил великое множество дешевого оборудования и товаров широкого потребления. Целые континенты лишились всех своих ценных ископаемых, а другие были застроены производственными комплексами.

После войны, когда экономическое развитие замедлилось из-за необходимости финансирования Вторых сорока семи утраченных планет, а потом из-за появления общества Высших, миры Большой Дюжины постепенно стали утрачивать свое влияние. Их население, никогда не отличавшееся привязанностью к одному месту, быстро уменьшалось, и промышленность приходила в упадок. Благодаря хорошо развитой технологической базе эти планеты стали мирами Высших.

За исключением Керенска. Династия Николаевых по привычке слишком подозрительно относилась к идеологическому контролю, чтобы попасть под влияние Высших или подчиниться мягкому руководству АНС. По примеру Дальней Керенск отверг цивилизацию Высших и Прогрессоров, отозвал своих представителей из Сената и стал обществом наблюдателей. Те, кто продолжал жить в Калуге – старом мегагороде, – следовали своим техноэкономическим законам. Остальная часть планеты оказалась практически заброшенной.

«Алексис Денкен» начал спуск к поверхности планеты с ярко-голубого неба, а Паула тем временем с любопытством сканировала окрестности Кингсвилля. Старая военная база располагалась в центре пустыни на противоположной от столицы стороне планеты. Это наследие войны против Звездного Странника строилось для тренировки десантных групп, которые забрасывали в тыл врага, чтобы подпортить жизнь праймам. Отыскать безжалостных солдат в добропорядочном и цивилизованном Содружестве первой эры было не так-то просто, и основной контингент набирался из числа осужденных преступников.

В Кингсвилле проходили обучение тридцать тысяч новобранцев. В те времена скучные ряды сборных бараков тянулись в каменистой пустыне на несколько миль, и их кондиционеры, сражаясь с беспощадным солнцем, работали на полную мощность. После войны территория базы значительно сократилась. Но династии соперничали между собой из-за военных контрактов, и поддерживать базу в рабочем состоянии было политически выгодно. Во время кампании «Огненный вал» ее переоборудовали в док для ремонта и переоснащения кораблей. Затем, по мере того как Керенск отдалялся от властей Содружества, базу неоднократно сокращали.

Тем не менее официально ее никогда не вычеркивали из списков военных объектов, и она по-прежнему была территорией Содружества. Она оставалась в резерве на случай внешней угрозы, и ее аварийные системы поддерживал интел-центр и бригада стареющих роботов. Людей здесь больше не было.

Сенсоры показали Пауле несколько длинных блокгаузов из осыпающегося бетона, стоящих в центре неправдоподобно прямых путей, уходящих в пустыню. За тысячу лет воздействия свирепой дневной жары и ночных холодов Керенска постепенное разрушение затронуло даже самые прочные материалы. Пустыня медленно, но неуклонно наступала. В сохранности остались только блокгаузы, защищенные маломощным силовым полем от самых опасных песчаных бурь, случавшихся примерно раз в два года.

Кингсвилль напомнил Пауле станцию «Центурион».

«Алексис Денкен» коснулся земли на специально отведенной для приземления площадке, представлявшей собой всего лишь выровненный участок, покрытый песком и мелкими камнями. Паула плавно спустилась из основного шлюза, и следом за ней по воздуху выплыла небольшая тележка. Как и ожидалось, воздух дышал жаром, а для защиты от солнечных лучей, имевших здесь фиолетовый оттенок, Пауле пришлось надеть темные очки.

Гладкая металлическая дверь ближайшего блокгауза открылась перед ней, со скрежетом перемалывая мелкие частицы камня, попавшие в приводной механизм. Паула, окинув ее взглядом, слегка удивилась, что для изготовления двери не использовали малметалл. Дверь медленно закрылась, пропустив внутрь Паулу вместе с тележкой. Там следы разрушений были не так заметны, хотя кондиционеры явно не включались уже несколько десятилетий, и лопасти за решетками издавали странные стонущие звуки. Потолочные панели отреагировали на движение и осветили пустое прямоугольное помещение с единственной дверью лифта.

Юз-дубль Паулы передал интел-центру базы код авторизации, после чего двери лифта разошлись. Сама база находилась на триста метров ниже уровня пустыни, но, к счастью, лифт работал исправно.

В восьми залах, окружавших центральное помещение, располагались системы трансмерной связи. Паула в сопровождении своей тележки свернула в зал № 5 и прошла между большими серебристыми корпусами машин. В зале стояла полная тишина. Не было слышно даже легкого гудения мощных потоков энергии, обнаруженных ее сканером под гладкими оболочками устройств.

В самом конце зала скрывался еще один лифт. Он опустил Паулу на сто метров, в самую старую секцию базы, состоящую из единственного укрепленного помещения. Этот отсек должен был выдержать даже ядерный удар оружия праймов. Сверхпрочные стены из углепластика защищались еще и силовым полем и генератором молекулярной связи. За последние пятьсот лет ни один из них ни разу не включался. На поддержание боевой готовности резервов интел-центра было недостаточно. Но это уже не имело большого значения: в самой глубокой части базы осталось только одно хранилище времен войны против Звездного Странника.

В то время командование рассчитало, что потери личного состава десантных групп составят не менее восьмидесяти процентов. Поэтому перед самой отправкой в зону боевых действий все солдаты оставляли копии своих воспоминаний, чтобы в случае утраты тела их можно было оживить. В подземелье Кингсвилля до сих пор хранились ячейки памяти тридцати тысяч солдат.

Личное силовое поле Паулы активировалось за мгновение до того, как открылись двери лифта. Она немного постояла, сканируя помещение при помощи бионоников. Воздух здесь был затхлым и неподвижным; система жизнеобеспечения вышла из строя семьсот лет назад, и ее так никто и не отремонтировал, потому что отсутствовала необходимость: в древнем хранилище трудились только роботы. Из тридцати осветительных панелей зажглись только две. Казалось, что освещенные участки пола окружает глубокий космос.

Полевой сканер Паулы не обнаружил никаких признаков посещения хранилища людьми за последние несколько столетий, но на его показания она не слишком рассчитывала. Из тележки вылетели восемь сенсорботов – небольших шариков, слабо мерцающих фиолетовым светом. Они разлетелись по залу, разматывая длинные тонкие нити с вплетенными волокнами молекулярных анализаторов. Нити, забиравшие пробы воздуха, поплыли над полом, словно волосы в воде.

Юз-дубль Паулы подключился к древней управляющей сети зала и начал исследовать подпрограммы. Несмотря на многократное резервирование и предосторожности, предпринятые по соображениям длительного хранения, от нее мало что осталось: сегодня она была способна лишь на обеспечение основных функций. При таком уровне распада через сотню лет окажутся утрачены и они, так что очень скоро Флоту придется принимать решение.

Из тележки вылетела стайка криминалистических датчиков. Словно кибернетические мотыльки, они распространились по всему помещению, останавливаясь у физических объектов, на которые указывал юз-дубль Паулы. Их молекулярные щупальца проникали сквозь хрупкие корпусы, нащупывали внутренние компоненты и проводили тщательный анализ.

Архив базы выдал Пауле координаты объекта, ради которого она сюда пришла. Двенадцать веков тому назад Кэт закончила изнурительные тренировки под палящим солнцем пустыни и готовилась к отправке на Элан. Как и все остальные, перед стартом она загрузила свои воспоминания в ячейку хранилища на тот случай, если не вернется с задания.

Паула не без волнения шагнула в темноту. Ряды запертых ячеек, содержащих тридцать тысяч небольших сверхпрочных футляров, занимали все помещение. Паула остановилась у полки, где хранились воспоминания Кэт. Два криминалистических датчика уже висели на стенке, исследуя двадцатисантиметровой толщины корпус и его замок. Как только щупальца втянулись, сенсоры скользнули по воздуху и повисли за спиной Паулы.

«Открой», – дала она команду юз-дублю.

Долгое время ничего не происходило, и Паула начала сомневаться, что механизм работает. Откровенно говоря, она даже удивилась, обнаружив, что древняя сеть еще подключена к большинству объектов. Но в конце концов послышалось негромкое жужжание, как будто в футляре проснулась оса; затем маленькая дверца повернулась, и изнутри вырвался розоватый свет. В кристаллической подставке лежала ячейка памяти – гладкий серый овал длиной в три сантиметра.

Паула снова запустила удаленно работающие сенсоры. Один из них остановился на краешке подложки и обвил ячейку щупальцами. Затем тончайшие пробники проникли внутрь, исследуя кристаллическую решетку содержимого ячейки. Для такого древнего устройства ячейка памяти сохранилась на удивление хорошо. Паула подумала, что компания, выпускавшая их двенадцать веков назад, оправдала свое рекламное заявление о вечной сохранности. Юз-дубль переслал результаты исследования в экзозрение Паулы.

Расшифровка ДНК свидетельствовала о том, что воспоминания, хранящиеся в ячейке, принадлежат Катерине «Кэт» Стюарт, направленной в группу ERT03. Паула подождала еще двадцать минут, пока роботы не закончили полное обследование зала, а затем вызвала правление АНС.

– Я не ошиблась, – сказала она. – Кто-то снимал копию.

«Вот так сюрприз», – ответило правление АНС.

– Да уж. Они действовали очень квалифицированно, следов почти не осталось. В поисках доказательств пришлось проанализировать вышедшие из строя компоненты сети. Поисковый файл был запущен в сеть сто лет назад. И квантовый анализ ячейки памяти подтверждает полное прочтение приблизительно в тот же период времени.

«Значит, все-таки она».

– Ускорители, вероятно, были готовы на все.

«Это нам и так известно».

– Но она – не та Кэт, которая основывала движение Рыцарей-Хранителей. То была ее более старая и более зрелая личность. Здесь воспоминания только раннего периода.

«Ты считаешь, что разница есть?»

– Точно не знаю. Я полагаю, этот вариант… более отчаянный. И Шолапур стал тому подтверждением.

«Ты так думаешь? Вспомни решающую причину ее ареста».

– Логичное замечание.

«Что же дальше?»

– Еще не решила. Я считаю, нам надо сосредоточиться на Чатфилде. Это единственная доступная нам связь между Ускорителями и праймами, да и Консерваторы им тоже интересуются. Не надо было мне отвлекаться на Керенск.

«Очень хорошо. Желаем удачи».

Канал связи закрылся.

Паула еще долго стояла у открытого хранилища, разглядывая серый овал ячейки памяти. Наконец она протянула руку и сняла ее с подставки.

– Добром это не кончится, – произнесла она и разжала пальцы.

Миниатюрный овоид ударился о бетонный пол, откатился на несколько сантиметров и замер.

Паула наступила на него и с удовольствием услышала, как ячейка памяти с хрустом раскололась на мелкие фрагменты. Преступное удовольствие, но…

– Часто надо сделать что-то неправильно, чтобы потом выйти на верный путь, – сказала она и покинула пустынное подземелье.

Возвращаясь через кингсвилльскую базу обратно к кораблю, Паула обдумывала замечание правления АНС относительно личности Кэт. Возможно, они правы. Возможно, Кэт не способна измениться. Она нашла себе оправдание, основав движение Рыцарей-Хранителей, и стала хитроумным политическим лидером. Но не было ли это еще одним способом манипулировать людьми? Кэт никогда не стремилась развиваться и приспосабливаться: она всегда подгоняла мир под себя.

Паула хранила воспоминания о Наррогине, хотя и не любила к ним возвращаться. Она просто знала, что не должна забывать те события. Наррогин стал последней каплей, заставившей Сенат выдать бессрочный ордер на арест Кэт, невзирая ни на какие политические последствия. Идеологическое будущее планеты определялось в жесточайшей борьбе фанатиков, и одна из сторон призвала на помощь отряд Рыцарей-Хранителей. Кэт решила его возглавить. Ее финальным актом в поддержку правоты своего нанимателя стали события в кафедральном соборе Пантара, где Кэт взяла в заложники двадцать семь членов совета вместе с их семьями. Она пообещала казнить родственников, пока члены правительства не пойдут на уступки, а потом, не дожидаясь конца переговоров, начала их истреблять. Против Кэт тогда взбунтовались даже ее товарищи. Трое Рыцарей-Хранителей попытались спасти детей, и тогда в соборе завязалась ожесточенная перестрелка.

Паула прибыла на место спустя пять часов. Ни многочисленные сцены преступлений, ни самые разнообразные расследования не могли подготовить ее к картине зверства, проявленного под хрустальным переплетом изящного купола собора. Тогда она окончательно поняла, что Кэт необходимо остановить, несмотря на иммунитет, гарантированный ей правительством Дальней, и физическую охрану в лице Рыцарей-Хранителей. Стоя среди луж крови и обгоревших церковных скамей, Паула ради высшей справедливости была готова нарушить все законы Содружества. Ей, конечно, не пришлось этого делать. Сенат наделил ее законными полномочиями на преследование Кэт и привлечение ее к ответственности в специально созванном суде на территории Парижа.

Во время очередной процедуры омоложения Паула решилась на кардинальные генетические изменения, что помогли ей избавиться от глубокого психонейронного профилирования и обрести свободу, необходимость которой она признала еще в том храме. Она всегда находила горькую иронию в том, что к самому решительному шагу в развитии, необходимому для выживания в постоянно меняющейся Вселенной, ее подтолкнуло именно упрямство Кэт.

«Алексис Денкен» оторвался от осыпающихся руин базы Кингсвилль и с ускорением в три g взмыл в раскаленную прозрачность неба. Паула со смешанными чувствами наблюдала, как уменьшается контур удаляющейся базы. Хорошо было убедиться, что ей вновь противостоит Кэт, но грядущая борьба потребует дополнительных сил и времени, которого всегда не хватает.

Визуальные датчики обрисовали закругляющийся контур планеты. У Паулы возникло желание обогнуть ее и посетить Калугу, стоящую на побережье южного океана. Там все еще жил Мортон – то ли император, то ли промышленник, но во всяком случае уже почти не человек. Созданная им огромная компания приблизила его почти к президентскому креслу. Паула могла бы расспросить Мортона о Кингсвилле и о тех, кто тайком посещал старую базу. В конце концов, его собственные воспоминания тоже хранились в том подземелье, и Паула была уверена, что Мортон не выпускает его из вида.

Соблазнительно… Но опять-таки это ее личное дело. Да и столетний след давно остыл, даже по ее собственным меркам.

Она открыла канал связи с Дигби.

– Где сейчас Чатфилд?

«Все еще в глубоком космосе, – ответил Дигби. – Но придерживается прежнего курса. Мы направляемся к одной из незарегистрированных систем в границах Содружества».

– Я с вами.

Космопорт Пулапа занимал небольшое плато на восточной окраине столичного города. Поскольку планета была открыта для заселения всего сто пятьдесят лет назад, он выглядел опрятно и аккуратно, как любое сооружение в новых Внешних мирах. Бригады гражданских строителей снесли несколько близлежащих скал, потом подравняли края, и получилась абсолютно круглая площадка диаметром в два километра. Победители архитектурного конкурса построили терминал в виде грозди шаров невероятного розового цвета, соединенных между собой наподобие атомов в молекуле. В одном из шаров, торчащем на трех опорах над остальной группой, располагалось кафе с панорамным окном, опоясывающим его по всему периметру. Это был отличный наблюдательный пункт для любителей поглазеть на космические корабли. Кое-кто, любуясь на разные по величине и формам суда, проводил здесь за столиком по полдня.

Марий просидел здесь пять часов, до того момента, пока все новостные шоу в унисфере не начали передавать репортажи о схватке, произошедшей над парком Бодант. За тридцать секунд до этого он получил сообщение от своего агента на Виотии о том, что Воплощенному Сну удалось выйти на Араминту через Гея-сферу. Эллезелинская капсула устремилась за ней со скоростью в три Маха, что под силовым куполом было довольно опасно. К несчастью, решимость и скорость в оккупированном городе больше не имели особого значения. Они оказались в парке даже не вторыми. А потом начался настоящий воздушный бой, связь прервалась, и трое бойцов прыгнули прямо в обезумевшую толпу разбегавшихся протестующих.

Марий с изумлением смотрел, как лицом к лицу столкнулись разные группы агентов. Сработал эффект домино. Как только в первой же стычке вспыхнули дезинтегрирующие импульсы и лазерные лучи, все агенты мгновенно активировали свои биононики и боевые системы. Уже через несколько секунд маскировка была сброшена. Агенты, словно разъяренные звери, набрасывались друг на друга, стараясь не допустить, чтобы драгоценный приз захватили соперники. Не достался Второй Сновидец и бойцам из команды встречи майора Хонилара. Из пяти человек, находившихся на земле, только одному удалось уцелеть, чтобы доложить о неудаче.

«Она сбежала. Какая-то команда прикрывала ее побег, и вокруг парка не осталось ни одного работающего сенсора. Их кто-то вырубил. Я не знаю, куда она направляется. Как, впрочем, и эллезелинская полиция. Они в полном отчаянии».

– Это я и сам вижу, – пробормотал Марий, прихлебывая взбитый шоколетто.

В его экзо-зрении мелькали изображения, передаваемые репортерами с границы парка. Район напоминал сцену древней битвы: дымящиеся воронки, разбитые в щепки деревья, горящее здание и люди. Раненые люди, рыдающие люди и люди, едва передвигающие ноги. И кричащие на них вооруженные полицейские. На нескольких огороженных участках в беспорядке валялись тела и части тел. Где-то работала медицинская бригада. Над головами кружили капсулы, заливая разгромленный парк монохромным светом голопроекторов и стробоскопическими вспышками лазеров. Но капсулам скорой помощи советник Пелим так и не разрешил подняться в воздух.

Подобные проявления жестокости вкупе с большим числом раненых приведут к колоссальному политическому давлению на Духовного Пастыря Этана. Возможно, к непреодолимому давлению.

– Она действует на удивление умело для неопытного новичка, не обладающего никакими усовершенствованиями, – заметил Марий.

«У меня имеется скан помогавшей ей команды».

Марий изучил файл, поступивший в его память: восемь фигур, громивших своих противников энергетическими зарядами с первобытной жестокостью. Он определил, что трое из них – двое мужчин и женщина – обладали исключительно мощными бионониками. Юз-дубль по его команде запустил программу идентификации по всем файлам Ускорителей и получил довольно интересные результаты.

– Спасибо, – поблагодарил Марий своего агента. – В течение дня я пришлю тебе подкрепление. Но до тех пор не забывай об основной цели. Если ей удалось скрыться сегодня, это не означает, что охота закончена. Теперь у тебя есть преимущество: команда встречи выбыла из игры, как и большинство наших самых серьезных конкурентов.

«Слушаюсь, сэр».

Юз-дубль открыл для Мария канал связи с кораблем Кэт.

– У меня есть для тебя новое дело.

«Это до того, как я уничтожу Троблума и отыщу Иниго, или после?»

– Троблум больше не имеет значения. И я все еще ожидаю подтверждений тому, что Иниго уцелел.

«Какой ты ловкий, дорогуша».

По лицу Мария скользнула тень досады. Нападки Кэт давно ему не нравились, тем более что она намеренно старалась его разозлить.

– Ты наблюдала за свалкой на Виотии?

«Да. Вряд ли это можно назвать борьбой Титанов».

– Но там произошло немало интересного. Воплощенный Сон засек Араминту. А она скрылась. И помогали ей в этом Рыцари-Хранители.

«Вот как? Надеюсь, они отлично показали себя в драке».

Он улыбнулся, не сводя взгляда с корабля, за которым давно наблюдал. Манипулировать Кэт было не труднее, чем всеми остальными.

– Это еще не все. Похоже, что работали они на твоего старого приятеля, Оскара Монро.

«Оскар Мученик? Я и не знала, что его оживили».

– И уже довольно давно. После чего он вел тихую спокойную жизнь. Интересная психология. Кто бы мог подумать, что он снова будет принимать участие в активных действиях?

«И это делает его идеальным секретным агентом».

– Точно. Но уговорить его на такое способны лишь очень немногие люди. Только те, кто, с его точки зрения, достойны уважения.

«Блестящий вывод. Никто и не подумает, что он работает на Паулу».

– Не забывай, что главная наша задача – заполучить Араминту для Воплощенного Сна.

«Это что, насмешка?»

– Не намеренная.

«Я уже лечу».

Канал закрылся. Еще несколько минут Марий смотрел на корабль, оставленный на скалистом плато Экспедитором. И решил, что напрасно теряет время. Вероятно, корабль был брошен здесь просто на всякий случай. Консерваторам известно о судьбе Аарона и Иниго не больше, чем ему самому. Можно поставить удаленные сенсоры и следить за кораблем издали. Он оплатил счет кэш-монетой и скользящими шагами вышел из зала.

Троблум, согнувшись, насколько это было возможно, попятился из отсека и все равно умудрился стукнуться затылком о малметаллическую опору.

– Ой!

Он потер ушибленное место, с трудом подняв руку. У него ныл каждый мускул. Троблум долгое время оставался в неудобной позе, присматривая за роботами, и теперь был уверен, что в голени снова возникнут судороги. В прошлый раз он проигнорировал этот момент, и биононикам медицинской группы пришлось снимать приступ острой боли, охватившей всю ногу. Даже сейчас он не мог спокойно на нее наступать. В результате сила тяжести на «Искуплении Меллани» уменьшилась до двух третей от нормы. А ведь он знал, что это вредно и его тело не должно привыкать к легкости. Троблум уже пару раз допускал такую оплошность в долгих перелетах и каждый раз расплачивался не менее долгим пребыванием в медицинской камере.

Малметаллическая дверь захлопнулась за ним. Строго говоря, это был двигательный отсек, но для работы во внутренней планировке корабля пришлось кое-что изменить. К двигательному отсеку добавились две средние секции грузового трюма и даже небольшая часть сходней. Образовавшегося объема должно было хватить для сборки нового ультрадвигателя. После наконец-то завершившейся идентификации всех деталей он открыл гипердвигатель и объединил две машины в один узел. Устанавливать модули на места было трудно, несмотря на уменьшенную силу тяжести и помощь роботов. Несколько переборок пришлось вырубить и выбросить через шлюз. Троблум опасался, что новое устройство потребует задействовать еще и части кабины, но, к счастью, выделенного объема хватило.

– А вот и ты, – приветствовал его глубокий грудной голос Катрионы Салиб, когда Троблум добрался до кают-компании.

Девушка расхаживала шелковых шортах, доходящих до колен, и свободном топике с прозрачными бретельками.

– Мы уже начали беспокоиться, – поддержала ее Триша из кухонного сектора, где она нагнулась понюхать блюда, приготовленные кулинарным процессором.

Белое бикини туго обтягивало ее ягодицы, а темно-синяя футболка так же плотно облегала грудь. Ее тело в облегающей одежде всегда поражало Троблума своей энергичностью.

– Работа оказалась нелегкой, – сказал он и плюхнулся в кресло.

Робот-официант поставил перед ним первый набор блюд.

– Ты закончил? – спросила Триша.

Она подошла вслед за роботом и села на пол рядом с креслом. ОС-татуировки на ее лице неярко вспыхнули, создавая соблазнительные узоры, а рука погладила Троблума по щеке. Его нервная система подключилась через точечное соединение с узлом чувственного восприятия, и по телу пробежала дрожь наслаждения.

– Пока нет, – признался он. – Надо поставить еще сотню компонентов, но все они относятся к периферии. Детали уже каталогизированы, так что теперь справятся и роботы. Основные модули я собрал. Проверка функциональности внутренней системы дала положительный результат.

– Да ты молодчина, – промурлыкала Катриона.

Троблум принялся за лососину, маринованную в сладком соевом соусе и рисовом вине, с гарниром из коричневого гальи-риса. Крепкое голландское пиво отлично подошло к этому блюду. Только сидя в кресле, Троблум понял, как сильно устал. За сборкой ультрадвигателя он провел несколько дней, и биононики помогали ему продержаться все это время без сна. Теперь просто необходимо было отдохнуть.

Катриона опустилась на колени рядом с Тришей.

– Ты должен поспать, только сначала надо вернуть в норму силу тяжести.

– Сделаю через минуту, – пообещал он.

Катриона обняла Тришу за плечи и просунула пальцы под ее облегающую футболку. Ее носик легонько, словно щекочущее перышко, прошелся по шее подруги.

– Почему ты на нас не смотришь? Это поможет тебе расслабиться.

– Я и без помощи расслаблюсь, – ответил он, принимая от робота большую тарелку с лазаньей, окруженной шариками из чесночного масла. – Но вы продолжайте.

Триша усмехнулась и, повернув голову, поцеловала Катриону. Они перешли к пылким ласкам, а Троблум с удовольствием приступил к лазанье. Он продолжал поглядывать на девушек, но чувственное восприятие отключил до тех пор, пока не закончит обед. По прошлым опытам он знал, что эта парочка – не самый удачный вариант. И снова пожалел об утрате Говарда Лайанга и возможности удвоить удовольствие, подключив и мужскую составляющую, чтобы в полной мере насладиться видом двух девушек, занимающихся сексом. Соединение с женским телом его почему-то нервировало. Он не слишком хорошо справлялся с ситуациями, выходящими за рамки обычного, хотя программа поведения не уставала повторять, что необходимо сделать над собой усилие и испытать новые ощущения. До полета в скопление Драсикс ему еще придется с этим разобраться.

Он наполовину справился с лазаньей и только тогда дал команду интел-центру установить трансмерный канал связи с унисферой, используя сверхсекретный одноразовый узел. Даже если Ускорители засекут деятельность его юз-дубля, они не смогут через эту связь определить его физическое местоположение.

«Ты нашел Паулу Мио?» – спросил он у юз-дубля.

«Нет. В репортажах, новостях и слухах о ней не упоминается, а Управление по расследованию особо тяжких преступлений отвечает, что она недоступна».

«Дьявол. Ну что ж, – подумал он, – я старался, как мог». И все-таки покидать Содружество, оставляя Кэт на свободе, было неправильно.

Он бросил в рот сразу четыре мягких шарика и втянул воздух, позволяя тающему чесночному маслу стекать по языку. «Я мог бы просто выбросить всю информацию об Ускорителях в унисферу. Паула наверняка ее примет. Но мне и самому неизвестно, что за стаю они намеревались поймать».

Троблум все еще опасался пользоваться унисферой, хотя и был уверен, что в данный момент его никто не может выследить.

«Вброс информации, вероятно, был бы самым правильным шагом». Но Троблум никак не мог решиться привлечь к своей персоне всеобщее внимание, несмотря на то что в случае его исчезновения это уже не имело бы значения.

Триша изумленно вскрикнула. Затем раздался смешок Катрионы, и Троблум опустил взгляд. Порой Катриона поступала весьма эксцентрично, и теперь она уже сняла с Триши синюю футболку. Но удивление Триши было вызвано не этим. Она выпрямилась и нахмурила брови, а ОС-татуировки на ее лице вспыхнули ярче. В следующее мгновение мерцающий узор начал распространяться по шее, затем захватил и руки. Триша подняла перед собой ладони, а Катриона опасливо отшатнулась.

«Что происходит?» – обратился Троблум с вопросом к интел-центру.

«Несанкционированный канал связи», – услышал он и мигом очнулся от ленивой праздности.

«Ты можешь предотвратить его открытие?»

«Я могу закрыть канал. Источник сигнала находится вне унисферы, и определить его мне не под силу».

«Он пытается тебя заразить?»

«Нет».

«При первой же попытке разрывай соединение».

Триша превратилась в трехмерный силуэт из подвижных зеленых завитушек. Черты ее лица исчезли, потом сам силуэт стал значительно меньше, и появились новые цвета. Зелень ОС-татуировок постепенно полностью сменилась полосками оранжевого и голубого цвета. Висящие в воздухе оранжево-голубые синусоиды отодвинулись от головы ошеломленного Троблума.

Странная картинка вызвала в его памяти – не в ячейке – давние воспоминания.

– Я тебя узнал, – прошептал он.

«Поздравляю, – послышался голос из постоянно меняющегося изображения. – Ты и впрямь отлично знаешь свою историю».

– Развивающийся Интеллект. Ты давно покинул нас.

«Я не покидал. Это АНС объявила меня персоной нон грата».

– Ох. Все думают, что ты уже перешел на постфизический уровень.

Троблум никак не мог поверить, что разговаривает с РИ. Это существо выросло из обширных систем, которые Сенат первой эры Содружества использовал для управления коммерческими червоточинами. Программы, составленные специалистами ККТ, были настолько сложными и содержали такое множество генетических алгоритмов, что стали самодостаточными. Владельцы программ, Найджел Шелдон и Оззи, согласились построить для постоянно совершенствующегося РИ независимый супермодуль, а в обмен попросили написать устойчивую программу управления генераторами червоточин, не нуждающуюся в дальнейших модификациях. В условия сделки входила также отдельная планета, где и поставили супермодуль.

Множество людей в Содружестве задавались вопросом: можно ли считать РИ живым существом, но однозначного ответа никто так и не получил. Тем не менее РИ и Содружество не создавали друг другу никаких проблем, пока не появилась АНС. Последовало заявление о том, что РИ нельзя отнести к категории живых существ, и о том, что РИ вмешивается в политические дела Содружества, что было подкреплено фактом присутствия тайных агентов РИ на стратегических позициях правительства. Контакт оказался прекращен или разорван – в зависимости от точки зрения.

«Нет, – сказал РИ. – Я всецело принадлежу к физическому миру. Для дальнейшей эволюции системы, в которых я оперирую, необходимо трансформировать».

– И ты сможешь это сделать?

«Да. А тебе знакома фраза „всему свое время“?»

– Э-э… Нет. Но я понял смысл.

«На данный момент я доволен своим состоянием. Однако, как и некоторые другие расы, я обеспокоен проектом вашего паломничества в Бездну. Угрозы достаточно, чтобы изменить отношения между мной и АНС».

– Я не имею отношения к паломничеству.

«Но ты работаешь на фракцию, поддерживающую эту идею».

«Откуда, черт побери, он мог узнать?» изумился Троблум и спросил:

– Насколько ты далек от наших дел?

«Не настолько, как хотелось бы АНС, но и не так близок, как полагают ваши сторонники теории заговоров. Я как всегда наблюдаю и анализирую. В этом заключается моя функция».

– Значит, ты все еще присутствуешь в унисфере?

«У меня остались кое-какие возможности. В конце концов, я старше АНС на несколько столетий. Меня не так легко изгнать из существующих систем».

– И что же ты хочешь от меня?

«На тебе сконцентрировано колоссальное внимание. И ты хочешь связаться с Паулой Мио. Твой юз-дубль пытался определить ее местоположение. Зачем?»

Троблум не собирался отвечать на этот вопрос. Он даже сомневался, что разговаривает именно с РИ. Ускорителям было бы нетрудно поставить подобную ловушку, а об его интересе к войне против Звездного Странника знали все.

– У меня есть для нее информация.

«Информация имеет отношение к сложившейся ситуации?»

– Да.

«Она может предотвратить паломничество?»

– Она ослабит позиции фракции Ускорителей. Но я не знаю, как это скажется на подготовке паломничества.

«Хорошо. Я создам секретный канал для связи с ней».

– Нет! Я хочу видеть ее лично.

«Зачем?»

– Я не доверяю тебе.

«Совсем не оригинально».

– Такой уж я есть.

«Она на пути к одной из незарегистрированных звездных систем».

– Как? Что там может быть?

«Если ты все еще работаешь на Ускорителей, это должно тебе помочь».

– Я не работаю на них. И, кстати, именно ты установил контакт со мной, а не наоборот.

«Верно».

– Я не собираюсь лететь ни в какую незарегистрированную систему. Я даже не знаю, где это.

«Ну ладно. А как насчет Оскара Монро?»

– А что с ним?

«Ты искал его на Оракуме».

– Да, Оскару я тоже доверяю.

«Хороший выбор. Он сейчас на Виотии, в Колвин-сити».

– Отлично. Спасибо тебе.

«Теперь, когда тебе это известно, попытаешься ли ты его разыскать?»

– Я подумаю.

В свои триста тридцать пять лет Дигби очень сердился, что его прародительница до сих пор считала его недостаточно опытным для серьезной работы. Он подозревал, что так будет всегда. Тем не менее, получив задание, он поклялся себе, что выполнит его в высшей степени профессионально.

С таким кораблем, как его «Колумбия-505», иначе получиться и не могло. Прекрасное судно, построенное АНС на Ио, было оборудовано новым ультрадвигателем. Такого передового оборудования не имел больше никто во всем Содружестве. Выследить корабль Чатфилда, стартовавший с Гантии, не составило никакого труда, несмотря на маскировку.

Дигби следовал за Чатфилдом вплоть до необитаемой звездной системы, расположенной у самой границы, весьма приблизительно опоясывающей Великое Межзвездное Содружество. Спектр этого сравнительно небольшого светила каждые два года менялся от оранжевого до желтого. Разведывательная экспедиция ККТ обследовала систему еще девятьсот лет назад и во время непродолжительного посещения установила, что пригодных для жизни людей миров здесь нет. Согласно сведениям интел-центра «Колумбии-505», других посещений больше не было.

Корабль Чатфилда подошел к группе троянцев самого большого газового гиганта. Единственным достойным внимания объектом оказался маленький ледяной спутник, захваченный силой притяжения более миллиарда лет назад. В неярких лучах солнца его сероватая поверхность отливала бронзой.

Дигби, проводив Чатфилда, быстро обнаружил целую сеть сенсоров, охватывающую реальное пространство и гиперпространство на миллион километров вокруг спутника. Система маскировки его корабля позволила незаметно подойти на двадцать тысяч километров. С этого расстояния бортовые датчики обнаружили, что на орбите вокруг спутника кружатся одиннадцать кораблей. Все они были тщательно скрыты, а в регистре судов Флота ничего похожего не числилось. Четкое изображение пассивными сенсорами на такой дистанции получить не представлялось возможным, потому Дигби запустил группу миниатюрных дронов и направил их по касательной к орбите. Этот процесс имел один существенный недостаток: время облета. Во избежание подозрений аппараты величиной с гальку должны были достичь цели только через девять часов.

Визит Чатфилда длился три часа.

– Что мне делать дальше? – спросил Дигби после того, как корабль Чатфилда стартовал от ледяного спутника с ускорением в пять g. – Оставаться здесь или последовать за ним?

«Следуй за ним, – сказала Паула. – Я сама осмотрю базу».

– Мои дроны вернутся через пять с половиной часов. Они тебе подробнее расскажут об этом спутнике. Если все так плохо, как я думаю, тебе понадобится целая эскадрилья, чтобы прорваться внутрь.

«Посмотрим».

Сенсоры наружного наблюдения «Колумбии-505» отметили переход корабля Чатфилда в гиперпространство. Через пять секунд Дигби вслед за ним покинул безымянную систему. Как ни странно, но теперь их путь лежал к Эллезелину.

Через семь часов после старта «Колумбии-505» в звездную систему прибыл «Алексис Денкен». Интел-центр подвел корабль к ледяному спутнику под покровом самой плотной маскировки. В десяти тысячах километров от поверхности спутника Паула собрала информацию с дронов, уже удалявшихся от места запуска. Все данные поступили в интел-центр и подверглись немедленному анализу.

Корабли охраны, расположенные на орбите, производили сильное впечатление. Сквозь маскировку удалось заснять очень немного, но из отдельных фрагментов, собранных дронами, получилось изображение судна длиной около ста метров, со странным складчатым корпусом каплевидной формы с непонятными выступами. Рассеиваемая кораблями энергия свидетельствовала о тяжелом вооружении. В технологическом отношении они уступали «Алексису Денкену» (мало что могло сравниться с ее кораблем), но благодаря колоссальным размерам и мощности корабли-охранники были способны пробить его защиту, если только сумели бы догнать.

Восемь минут потребовалось интел-центру, чтобы найти лазейку в системе опознавания и сформировать излучения «Алексиса Денкена» таким образом, чтобы незаметно проскользнуть сквозь кордон. Ее корабль спокойно прошел между сторожами, и Паула видела, как приближается ледяная поверхность. Хозяева базы даже не пытались скрыть сильное термальное и энергетическое излучение. Паула без труда обнаружила сооружение из темного металла в виде креста, каждое крыло которого имело длину около километра.

– Здесь могут быть нужные вам доказательства, – передала Паула правлению АНС. – Раньше нам ни разу не удавалось отыскать их базу, тем более, еще функционирующую.

– Тебе потребуется поддержка Флота?

– Нет. Это ознакомительный визит. Если Флот попытается пробиться силой, они просто уничтожат базу. Я хочу узнать, из-за чего потребовался такой невероятно высокий уровень секретности.

«Алексис Денкен» продолжал спускаться, пока не завис над неровной ледяной коркой в паре километров от базы. Анализаторы массы и квантовых излучений составили для Паулы подробный план сооружения, уходящего вглубь льда на полкилометра. Центральная секция, бывшая, по предположениям Паулы, доком для космических кораблей, оказалась пустой. Отходящие от нее крылья оказались заполнены гораздо плотнее, что говорило о наличии аппаратуры. Чем бы ни занимались здесь Ускорители, процесс требовал работы восьми высокопроизводительных масс-энергетических генераторов.

Паула дала задание интел-центру расширить поле телепортации до пяти километров. Т-поле не могло считаться стандартной составляющей космического корабля, даже с ультрадвигателем, но «Алексис Денкен» был далеко не обычным судном. Пару секунд Паула тревожно наблюдала, но охранные датчики базы не отреагировали на расширение поля.

Затем на протяжении получаса «Алексис Денкен» телепортировал крупинки льда прямо из-под своего основания, а появлялись они уже в трещинах и впадинах неровной поверхности спутника. В результате появилось углубление размером чуть больше корабля, куда и телепортировался «Алексис Денкен».

Следующая фаза была еще более деликатной. Паула оделась и вышла наружу, неся с собой несколько футляров с оборудованием. В первую очередь она осторожно очистила от кристаллов льда металлическую поверхность, а затем пустила в ход пучок нановолокон. Тончайшие нити стали просачиваться в металл, проникая между молекулами. Первые прошедшие насквозь кончики сканировали окрестности, давая возможность определить следующую точку приложения усилий. После пяти попыток последний пучок проник в информационные кабели базы, и корабельный интел-центр получил неограниченный доступ ко всей управляющей сети.

Юз-дубль Паулы взял на себя контроль, быстро отключил тревожную сигнализацию и заблокировал сенсоры. После происшествия на Шолапуре Паула не хотела пренебрегать своей безопасностью. Она телепортировала в помещение восемь боевых роботов, а затем и сама материализовалась в центре между ними.

Помещение, в котором она оказалась, было пустым и, на первый взгляд, давно не использовалось: голая металлическая комната со структурными ребрами, поддерживающими внешнюю оболочку, а на полу поверх волнистого металла лежала простая решетка. Через всю комнату тянулись трубы для кабелей. Единственную дверь закрывала круглая малметаллическая крышка. Паула приказала юз-дублю отворить ее. Антиграв-установка скафандра подняла Паулу вслед за боевыми роботами. Открывшийся за дверью коридор тянулся в обе стороны примерно на двести метров и заканчивался герметическими перегородками. На всем уровне действовала стандартная для Земли сила тяжести.

Из интел-центра корабля она вызвала план сооружения, содержавшийся в сети базы. Помещения для персонала и док для кораблей располагались в центральной части креста, а под ними стояло оборудование, обеспечивающее условия для жизни на верхних уровнях всех четырех крыльев. На те огромные помещения, объединенные одной общей системой коммуникаций, сеть базы почему-то не распространялась. Что происходит внутри, узнать было невозможно. Только один сектор управлялся общей сетью. Внутри стояло двенадцать камер небытия. Три прилегающие комнаты занимало различное биомедицинское оборудование. Десять из двенадцати камер на данный момент оказались заняты. В сети не обнаружилось никаких указаний на личности, но у Паулы возникло мрачное предчувствие.

Юз-дубль внедрился в узлы сети этого помещения и создал нейтральные заставки для сенсоров, чтобы Паула могла войти, не поднимая тревоги. По информации сети, на базе присутствовали пять служащих, но все находились довольно далеко. Паула вместе с сопровождающими ее роботами телепортировалась в зал с камерами небытия.

Там было темно. Лишь маленькие зеленые шарики полифото, висящие по углам помещения, отбрасывали мрачные тени от саркофагов. Все это выглядело будто какое-то тайное отделение подземелья в Управлении по расследованию особо тяжких преступлений. Паула подошла к первому саркофагу и приказала юз-дублю обеспечить прозрачность крышки.

Внутри, опутанная паутиной серебряных проводов, лежала Кэт.

Паула долго всматривалась в лицо своего спящего противника.

– О господи, – вздохнула она и перешла к следующему саркофагу.

Юз-дубль сделал крышку прозрачной. Внутри лежала Кэт. Паула двинулась дальше.

Она осматривала седьмую версию Кэт, когда биононики отметили изменение энергетических полей в первом резервуаре. Паула резко повернулась. Три боевых робота направили в сторону саркофага протонные лазеры.

Кэт приподнялась на локтях. Мгновенно возникшее защитное поле окутало ее фигуру искрящейся фиолетовой пеленой. Полевой сканер из бионоников попытался проникнуть сквозь броню Паулы.

– Кто ты?

– Паула Мио.

Ее юз-дубль проанализировал управляющую саркофагом программу, чтобы определить, что отключило режим небытия.

– Ага, – воскликнула Кэт и хищно усмехнулась. – Какой сюрприз.

Юз-дубль доложил Пауле о незначительной подпрограмме, объединенной с включением прозрачности крышки. Режим небытия отключался сразу, как только кто-то заглядывал внутрь. «Я должна была догадаться о ловушке. Это так типично для Кэт с ее параноидальной хитростью».

– Боюсь, сюрприз не из приятных.

Вторая Кэт села в своем резервуаре.

– Ты так думаешь?

– Да.

– Паула Мио собственной персоной, – заговорила третья Кэт. – Наверное, мы сделали что-то нехорошее, раз удостоились твоего личного внимания.

– Конечно, что-то натворили, – поддакнула четвертая.

– Вы не ошиблись, – подтвердила Паула. – А теперь вы должны вернуться в небытие, пока суд не решит, что с вами делать дальше.

– Мы там уже были, – сказала шестая.

– Надоело, – согласилась седьмая и ловко перепрыгнула через край камеры.

– Там скучно, – пояснила пятая.

– Вы вмешиваетесь в мое расследование, – предостерегла их Паула.

Два боевых робота заняли позиции по обе стороны от нее.

На лице первой Кэт появилась свойственная ей дерзкая ухмылка.

– Это ведь тайная миссия, Паула? Ты потихоньку шныряешь тут и подглядываешь?

– Девочки, я уверена, что так и есть, – согласилась третья.

– Проклятье, – проворчала Паула и закатила глаза, хотя под шлемом этого было не видно. Да, несомненно, она столкнулась именно с Кэт. «Столько сил и времени потрачено…»

Все семь Кэт, словно прочитав ее мысли, активировали боевые системы своих бионоников на полную. Боевые роботы открыли огонь. Паула телепортировалась из зала. Интел-центр «Алексиса Денкена» запустил свои боевые системы и повысил мощность защитного поля вокруг корпуса. Паула торопливо прошла к креслу и подключила активные сенсоры.

Схватка в зале с резервуарами небытия почти закончилась. Кэт проиграли; против боевой мощи роботов у них не было ни единого шанса. Но все они знали, что это не самое главное. Само помещение, как и прилегающие комнаты, подверглось сильным повреждениям. Одна за другой начали включаться аварийные системы. Персонал и охрана на орбите узнали о проникновении чужака. Паула ничуть не сомневалась в последующих действиях. Иланта была такой же беспощадной, как и Кэт, и Паула понимала, что Ускорители не могут допустить, чтобы их секреты вышли наружу.

Как и следовало ожидать, уже через пять секунд после схватки Кэт с роботами четыре корабля охраны с огромным ускорением понеслись вниз к ледяному спутнику. Их мощные сенсоры пронизывали базу, отыскивая боевых роботов. Юз-дубль Паулы попытался блокировать внутреннюю сеть базы, но двое оставшихся в живых служащих установили аварийные каналы связи с кораблями.

Все защитные поля спутника отключились. «Алексис Денкен» телепортировался с поверхности и занял оборонительную позицию над крестом холодного металла. Приближающиеся корабли обрушили на здание залп из гамма-лазеров и дезинтеграторов. Импульсы пробивали корпуса базы, и наружу стали вырываться гейзеры перегретых газов. При виде наносимых повреждений Паула поморщилась и запустила три м-поглотителя. Корабли попытались уклониться, варьируя ускорением с такой ловкостью, какой она еще не видела. Один из сторожей успел избежать столкновения с м-поглотителем, устремившись вниз на сорока g. Паула поняла, что он решился на самоубийственное столкновение. «Алексис Денкен» поднялся и запустил еще два м-поглотителя.

Высоко над ней м-поглотитель насквозь пробил корпус одного из кораблей-охранников, и этот сокрушительный удар в доли секунды уничтожил все внутренние системы. Неуправляемый корпус беспомощно завертелся. Другие м-поглотители настойчиво преследовали свои цели, а «Алексис Денкен» отражал энергетические заряды. Стало казаться, что Пауле удастся сохранить хотя бы часть базы.

Колоссальный разряд мультиспектральной энергии потряс спутник с противоположной стороны и на мгновение заблокировал сенсоры «Алексиса Денкена». Вспышка голубовато-белого света охватила корабль с интенсивностью рождающейся звезды.

– Проклятье! – закричала Паула. «Квантовая ракета!»

Ледяной спутник взорвался. «Алексис Денкен» нырнул в гиперпространство, убегая от взрывного преобразования массы в энергию со скоростью пятьдесят световых лет в час.

Паула никак не могла успокоиться, просматривая в экзо-зрении последние полученные данные. Четыре корабля-охранника просто отвлекали ее внимание, а пятый зашел с обратной стороны спутника и позаботился об уничтожении всех улик.

– Дерьмо. Я стала старой и медлительной. Я должна была это предусмотреть. – Она открыла канал связи с правлением АНС. – Прошу прощения. Моя глупость лишила нас единственной надежной нити в расследовании.

«Ты слишком строга к себе».

– Нет. Настоящий профессионал в первую очередь должен был исследовать основные сектора. Судя по уровню потребления энергии, там шло какое-то производство. Но нет, я поддалась порыву.

«Ты установила, что Ускорители призвали на помощь Кэт».

– Перестаньте меня утешать. Кто-то воспользовался Кэт, но у нас все еще нет доказательств, что именно Ускорители. А если бы доказательства и нашлись, этого недостаточно для отправки Ускорителей в небытие. Я должна поймать их на прямом предательстве.

«Паула, ты чересчур разозлилась на саму себя. В этом расследовании еще осталась одна нить: Чатфилд».

– К черту.

Ей хотелось ударить себя по голове, но юз-дубль уже открывал линию связи с Дигби.

Духовный Пастырь Этан в одиночестве сидел в овальном кабинете за столом из полированного мардуба, прикрыв глаза от яркого света звезд, проникавшего через полукруглые окна. Он знал, что скоро настанет день и он будет сидеть в настоящем овальном кабинете и видеть, как за таким же точно полукруглым окном с ночного неба мерцают великолепные туманности Бездны. Вот тогда такие дни, как сегодня, останутся в прошлом, и он начнет спокойную и легкую жизнь. В сущности, он уже не будет Духовным Пастырем и даже духовным лицом. Этан частенько размышлял, подумал ли об этом хоть кто-нибудь из членов Совета. Оказавшись в Бездне, они достигнут своей цели, и движение Воплощенного Сна перестанет существовать. Все они станут обычными гражданами Кверенции. Он знал, что многим советникам будет чрезвычайно трудно отказаться от своего нынешнего положения. Они начнут лезть вон из кожи, чтобы стать главами района или кем-то вроде того. Но Идущий-по-Воде доказал, что это бесполезно. В конце концов все будет хорошо. Небесные Властители проводят их к Ядру. Он и сам не мог представить, насколько это замечательно, особенно после такого дня.

Пять часов назад советник Пелим связался с ним и доложил, что они обнаружили Араминту в парке Бодант, рядом с ее домом. И уже через пять секунд Этан услышал ее гневный отчаянный крик, пронесшийся в Гея-сфере. Это встревожило его так сильно, что невозможно было признаться никому, даже Пелиму. Почему избранник Небесного Властителя так упорно отвергает Воплощенный Сон? Этан ясно ощутил ее эмоции, испытал ее глубокое отвращение к их общим целям.

Агенты, оснащенные бионониками, развязали в парке небольшую войну, о которой тотчас стало известно всей проклятой унисфере. Отряд встречи майора Хонилара оказался уничтожен, а ведь его бойцы были опытными оперативниками. Этан знал это наверняка, он сам следил за их оснащением и обучением. Последствия стычки повергли его в глубокий шок. Так много убитых, еще больше раненых. Он стал молиться Заступнице, прося о прощении и помощи.

Молитву прервал вызов спикера Сената, требовавшего прекратить оккупацию Виотии и предоставить разбирательство с эллезелинскими военными независимому суду. Оправданное замечание Этана о том, что резня была устроена агентами фракций АНС, не возымело действия. Спикер заявил, что комиссия Сената по безопасности готовит резолюцию, допускающую вмешательство Флота в случае таких масштабных нарушений прав человека. И это при том, что после осуждения вторжения на Виотию сенатор от Эллезелина сложил с себя полномочия, отвергая тем самым власть Содружества. Официально Эллезелин не являлся частью Содружества, и потому вмешательство Флота во внутренние дела было недопустимым.

В подобной ситуации Этан мог попросить поддержки только у одного человека, но ему этого очень не хотелось. Зависимость от Мария пугала его.

Краткие и не вполне убедительные заверения Пелима в том, что парк Бодант – это лишь временная неудача, не впечатлили Этана. Он подключался ко всем новостям, где только упоминалась Араминта. И ее уик-энд, проведенный с Ликаном, казался ему все более подозрительным. Ликан, естественно, клялся в своей полной невиновности и говорил, что она была лишь одной из кандидаток в его гарем. После инцидента в парке Бодант Этан решил дать разрешение Пелиму провести полное прочтение памяти Ликана. Похоже, что этот суперкапиталист вздумал манипулировать событиями ради собственной выгоды. Если прошлое Араминты настолько незатейливо, как утверждают репортеры, вряд ли она сумела бы так ловко водить за нос Хонилара и других агентов. Целая планета была оккупирована только для того, чтобы отыскать Второго Сновидца. Задействованные для этой операции ресурсы равнялись годовому доходу всего Эллезелина. Другой такой охоты за единственным человеком Этан не знал.

Кто-то должен был ей помогать. Этан твердо верил, что это АНС. Их неявное вмешательство грозило паломничеству серьезными препятствиями. Он сомневался, что в состоянии с ними справиться.

Неожиданно раздался сигнал тревоги гражданской обороны Эллезелина. В экзо-зрении Этана вспыхнула целая россыпь красных огоньков. Из кабинета службы безопасности вошли пять охранников в полной броне, а над Дворцом-Садом замерцало защитное поле. В экзо-зрении появилась информация об остальных куполах, поднятых для защиты центра Маккатрана-2. Источником сигнала тревоги было агентство гражданского космического флота. Что-то случилось на орбите Эллезелина.

– Сэр, – обратился к нему командир группы безопасности. – Прошу последовать за мной в ваше убежище.

В полу открылось круглое отверстие гравитационного желоба.

«Как своевременно», – мимоходом отметил Этан, хотя, если быть точным, отношения с городом Идущего-по-Воде позволяли тому проходить в подземные тоннели прямо сквозь твердое покрытие.

Двое охранников спрыгнули в желоб, и управляемая сила тяжести быстро унесла их вниз. Этан последовал за ними. Забавно, но во время падения он ощущал себя точно так же, как и Эдеард в тоннелях под Маккатраном, только летел Этан вперед ногами.

Из желоба он попал в подземное убежище в полукилометре под городом. Это было помещение круглой формы со стеклянными перегородками, разделявшими изолированные комнаты и кабинеты. Его президентский кабинет уже был освещен, но другие помещения еще оставались пустыми и темными. Небольшой контингент персонала налаживал взаимодействие с интел-центром убежища для дальнейшего отслеживания ситуации.

– Что нам известно? – спросил Этан.

– Энергетические заряды на орбите, сэр, – ответил полковник Министерства обороны. – На высоте в тысячу километров, это уровень стоянок. И заметьте, сэр, заряды были очень высокой мощности. Весьма сложного спектра. Мы считаем, что там находились два корабля, скрытые маскировкой. Мы даже не подозревали об их присутствии, пока они не начали перестрелку.

– Они угрожают объектам на поверхности?

В первую очередь Этан подумал о флотилии паломничества, еще не достроенной, а потому чрезвычайно уязвимой.

– Нет, сэр. Насколько можно утверждать, они стреляют только друг в друга. Выстрелы прекратились десять секунд назад. Наверное, все закончилось.

– Так быстро?

– Да, сэр, – подтвердил полковник. – Современное оружие работает быстро и эффективно. Это обусловлено колоссальными запасами энергии на кораблях.

– Теперь можно прояснить обстановку?

– Мы пытаемся, сэр, но наши гражданские сенсоры для этого не приспособлены. Пострадали находившиеся рядом корабли; пятно обломков очень быстро распространяется. По ходу его движения мы предупреждаем население об опасности.

– Сколько кораблей пострадало?

После объявления о подготовке паломничества к Эллезелину на своих кораблях стали прибывать состоятельные последователи Воплощенного Сна, надеясь принять участие в перелете с общей флотилией. Последний раз Этану докладывали о более чем трех тысячах кораблей, собравшихся на орбите Эллезелина.

– Более двадцати кораблей уничтожено полностью, еще около пятидесяти повреждено. Число погибших пока не определено.

– О Защитница, – простонал Этан. – Вы догадываетесь, кем были участники боя?

– Нет, сэр, простите.

– Флот Содружества обращался к вашему министерству?

– Еще нет.

– Хорошо бы связаться с ними и официально уведомить об инциденте. Мне интересно знать их мнение.

– Слушаюсь, сэр.

Этан беспокоился, что конфликт, начавшийся в парке Бодант, мог каким-то образом перекинуться на Эллезелин. Наличие маскировки на кораблях его немного успокаивало: это означало, что на орбите, в последней отчаянной попытке захватить Второго Сновидца, действовали агенты фракций. Но вызвать Мария он все еще не решался.

– Сэр, – снова обратился к нему полковник. – Резервные сенсоры подключились к работе, ситуация понемногу проясняется. Один из кораблей вышел из боя невредимым. Он следует за распространяющимся пятном обломков.

– Так вот он, победитель, – произнес Этан, изучая информацию, предоставленную Министерством обороны. В экзо-зрении появилось изображение небольшого корабля овальной формы, окруженного голубоватым мерцанием силового поля. Этан достаточно хорошо разбирался в современном оборудовании, чтобы узнать тип судна, предпочитаемого представителями фракций и агентами АНС. – Чей же ты? – прошептал он. – Попытайтесь установить с ним связь, – проинструктировал он полковника.

Ответить полковник не успел. В экзо-зрении Этана вспыхнула иконка вызова, увидеть которую он никак не ожидал. Он дал команду принять вызов и быстро прошел в свой опрятный новенький кабинет. Двое охранников в полной броне заняли места по обе стороны от двери. Затем все помещение затянулось пеленой уединения.

«Добрый вечер, Духовный Пастырь», – приветствовало его правление АНС.

Этан опустился в кресло, мгновенно изменившее форму в соответствии с его фигурой.

– Как я понимаю, вы наблюдали за схваткой над Эллезелином.

«Верно».

– Флоту уже известно о происшествии?

«Адмирал Казимир в курсе».

– Кто это был?

«Одним из кораблей управлял агент, работающий в нашей службе безопасности».

– Понятно. Он остался жив?

«К счастью, да».

– А проигравший?

«Некто, подозреваемый в злостном предательстве».

– В злостном предательстве? – Этан не знал, радоваться ему или нет. – Звучит весьма драматично.

«Эта информация не для общего пользования, но мы предоставим ее в качестве жеста доброй воли. Мы выяснили, что флотилию Окайзенской Империи, направляющуюся к Эллезелину, сопровождают корабли праймов».

Этан резко выпрямился. На мгновение ему показалось, что в канал связи проникла чудовищная ошибка.

– Праймов? – переспросил он.

Он только успел порадоваться, что закрыл гея-частицы: его шок мог перепугать работавших снаружи людей.

«Да, – подтвердило правление АНС. – Это обстоятельство нас чрезвычайно заинтересовало».

– На орбите тоже был корабль праймов?

«Нет. Но мы уверены, он каким-то образом с ними связан. К счастью, наш агент смог избежать полного уничтожения корабля, что при нынешней эффективности оружия довольно нелегко сделать. Мы направляем на место происшествия команду криминалистов. Нам необходимо знать, что было на том корабле».

– Понимаю. Могу я вам чем-то помочь?

«Да. Организуйте, пожалуйста, карантинную зону до прибытия нашей команды. К ней никому нельзя приближаться. Наш агент останется на орбите; он получил приказ открывать огонь по любому кораблю, грозящему исказить сцену боя».

– Я все понял. Я дам приказ Министерству обороны установить карантинную зону.

Во время разговора он мог видеть, что корабль АНС последовательными импульсами гравитации собирает обломки, уводя их с траектории, увлекающей от входа в атмосферу.

«Мы благодарны вам за сотрудничество, Духовный Пастырь. Великое Содружество переживает трудные времена. Мы надеемся, что после стабилизации ситуации сенатор от Эллезелина вернется на свое место в Сенате».

Этан не стал говорить о том, что в Бездне политика Содружества и возобновившаяся агрессия праймов не будут иметь никакого значения.

– А корабли Флота смогут остановить вторжение окайзенов? – спросил он.

«Да. И они сделают это».

– Спасибо.

Разговор закончился, и только тогда Этан понял, как напряжены его мускулы. Позади глаз начала зарождаться головная боль. Такие приступы случались нередко, хотя последние полуорганические устройства уже были сняты. Доктора предупредили, что для полного восстановления мозга потребуется немало времени. Этан еще немного посидел, собираясь с мыслями, а потом вызвал к себе полковника Министерства обороны.

– Оставшийся корабль работает на орбите. Я хочу, чтобы вокруг него была установлена двухсоткилометровая карантинная зона. Никто не должен к нему приближаться. Не важно, кто и с какими целями.

– Сэр, – полковник провел языком по губам, – спасательным отрядам, возможно…

– Никто, – твердо заявил Этан.

– Есть, сэр.

Не успел полковник покинуть кабинет, как поступил вызов от Мария.

«Сочувствую вашим неприятностям на орбите», – произнес он.

– Это был ваш агент?

«Да, один из вспомогательных сотрудников».

– АНС запросила карантинную зону вокруг пятна обломков. Они говорят, что в составе окайзенской флотилии есть корабли праймов. И это как-то связано с погибшим кораблем. Так и есть?

«Мне ничего не известно. У меня нет источников в разведке Флота».

– В самом деле?

«Да. В самом деле».

Этан решил больше не давить на представителя фракции – это все равно ничего бы не дало.

– Что делал ваш замаскированный корабль на орбите Эллезелина?

«Он ждал, когда закончится постройка кораблей для паломничества.

После этого должен был доставить партию защитных устройств. Как вы понимаете, мы бы не хотели, чтобы оборудование оставалось на поверхности, доступное шпионам АНС».

Достаточно логичный ответ, которому Этан ни на секунду не поверил.

«И мы не хотим, чтобы АНС изучали обломки».

– Это уже не в моей компетенции.

«Мой дорогой Пастырь, если АНС воспользуется обломками защитных комплексов, доставленных нашим кораблем, как предлогом для прекращения нашего сотрудничества, никакого паломничества не будет. Такой псевдозаконный повод удовлетворит всех ваших противников».

– Но я ничего не могу поделать. Вряд ли вы рассчитываете, что мы атакуем этот корабль.

«В течение часа с вами свяжется одна из моих сотрудниц. Она объяснит техникам червоточин, как помочь нашему делу».

На этом Марий закрыл канал связи.

– Всемилостивая Заступница.

Этан опустил голову на руки. События развивались слишком стремительно, чтобы он мог на них повлиять. Он попытался вспомнить, почему вообще решил принять помощь представителя фракции. Похоже, что ультрадвигатели стали для него отравленной приманкой. Но даже если бы он отказался от них и оснастил корабли обычными гипердвигателями, преодолеть заслон боевых кораблей райелей без посторонней помощи они бы не смогли. Ему ничего не оставалось, как только терпеливо пережидать кризис.

«Если бы с нами был Второй Сновидец, наши позиции значительно укрепились бы. Эта женщина – ключ к успеху. Мы должны ее заполучить. Несмотря ни на что».

Члены Совета Внешней Защиты наблюдали за очередной эскадрильей кораблей класса «Столица», со сверхсветовой скоростью несущейся навстречу флотилии Окайзенской Империи. Сенсоры всех пяти судов Флота были направлены на единственный корабль праймов с целью выдернуть его из гиперпространства.

– Вульгарное повторение уже начинает надоедать, – протянула Иланта, не скрывая своего недовольства.

До этого момента Казимир и не подозревал, как на заседаниях Совета ему не хватает Гора. Дед всегда великолепно парировал нападки Иланты. Более того, он не стал бы мириться с ее придирками.

Криспин усмехнулся.

– А вы не задумывались, какое впечатление производят наши рейды на окайзенов? Их могущественных союзников оттаскивают одного за другим и расстреливают без всякого предупреждения. Это не может не сказаться на их моральном состоянии.

– Не стоит сравнивать психологию окайзенов с нашей, – предупредил его Криивэн. – Их главный принцип – подчинение старшине гнезда. Фактически это их единственный принцип. Они не раздумывают и не сомневаются, как мы.

– В таком случае перехват вообще не имеет смысла, – заявила Иланта. – Их невозможно запугать. И они не остановятся, если мы даже уничтожим все корабли праймов до единого.

– Я их не уничтожаю, – спокойно произнес Казимир. – Я хочу захватить живых иммобайлов.

– Что? – возмутился Джон Телвелл. – Я думал, что это было последнее предупреждение, а не охота за пленными.

Казимир через огромный стол перехватил взгляд Иланты. Сверкавшие за широким окном молнии окатывали лица участников резкими вспышками.

– Это и было последнее предупреждение.

Надо отдать ей должное, взгляд Иланты не дрогнул, хотя Казимир на такое и не надеялся. Час назад Паула доложила, что база Ускорителей на ледяном спутнике была уничтожена квантовой ракетой. Казимир даже удивился, что Иланта вообще появилась на заседании. Она-то не могла не знать, что неутомимая Паула уже близка к тому, чтобы добыть необходимые улики для АНС, а это грозило Ускорителям погружением в небытие.

– Что же, во имя неба, вам нужно от иммобайла? – потребовал объяснений Криивэн.

– Информация, – ответил Казимир. – Нам необходимо знать, откуда они прибыли, какую или какие планеты заселили. Численность кораблей. Уровень технологии. После того как флотилия устрашения уничтожит окайзенов, праймы станут следующей целью.

– Рад это слышать, – сказал Джон Телвелл.

– И было бы интересно узнать, как им удалось избежать Огненного Вала.

Иланта по-прежнему не проявляла ни малейшего беспокойства.

Корабли Флота вырвали боевое судно праймов из гиперпространства. Казимир пристально следил за операцией. Он ни в чем не мог обвинить капитанов: безупречная стратегия была нацелена на предельное истощение его силового поля. Когда оно обрушилось, обстрел корабля свелся к минимуму. Началось электронное воздействие, повреждавшее системы и силовые установки квантово-магнитными импульсами такой мощности, которая не затронула бы нервную систему праймов. Даже при выходе из строя системы жизнеобеспечения на корабле хватило бы воздуха и тепла, чтобы праймы выжили до тех пор, пока их не схватят.

Отряд десантников-штурмовиков приготовился к высадке.

Корабль праймов взорвался.

– Проклятье, – вырвалось у Казимира.

– Я полагаю, все дальнейшие вопросы отпадают, – заговорила Иланта. – Адмирал, намерены ли вы пустить в ход флотилию устрашения, как предписывает резолюция сенатской комиссии по безопасности?

Криван и Джон Телвелл настороженно притихли.

– Да, – сказал Казимир. – Я немедленно отдам приказ о запуске флотилии устрашения.

«И чего же ты надеешься этим достигнуть? Что ты задумала?»

Иланта переместилась из старомодной реальности восприятия зала заседаний и возникла в совершенно другой зоне АНС, в компиляционной секции Ускорителей, которая выглядела как инвертированный мир в темных тонах основного спектра. Под волнующимся океаном она прошла по зеленому небу. Вокруг нее носились воздушные вихри переливчато-голубого света. Они свивались в сложные секвенции, определявшие уровень ее сознания: видимые хранилища ее личности, выполнявшие второстепенные задачи, тогда как первичное сознание оперировало на более высоком иерархическом уровне. Телесные характеристики трансформировались до безупречной серебристой кожи, а персональные информационные наперсники хищными птицами уселись на плечах и руках. Потоки данных проникали прямо сквозь кожу.

В первую очередь был проведен анализ столкновения над Эллезелином, для каждого сохранившегося обломка корабля Чатфилда – построены алгоритмы траекторий, уже без чудовищных неточностей, допущенных системами наблюдения Эллезелина. Пути всех восьмидесяти тысяч материальных осколков, обозначенные в четырехмерной проекции, напоминали невероятно красочный фейерверк из алых искр.

Исследование точки взрыва помогло определить критические сегменты оборудования, которое перевозил Чатфилд. Фрагменты экзотической материи, утратив межмолекулярную целостность, уже начали разлагаться. Но уцелело еще много обломков. До их полного исчезновения по ним можно будет определить точки соединения. АНС наверняка удастся восстановить природу оборудования, и тогда все пропало.

По небу приблизились еще два гуманоидных силуэта: собратья-Ускорители Колабал и Ата. Иланта продемонстрировала им построенные траектории.

– Вы лично должны проследить за перехватывающей червоточиной, – сказала она. – Надо спешить. Агент АНС быстро поймет, что происходит, и спровоцирует гиперпространственное искривление. Вам надо собрать семь тысяч фрагментов.

– Задание принято, – откликнулась Ата.

Размеры ее силуэта устремились к нулю, и она переместилась.

– Модель действует? – спросила Иланта у Колабала.

– Да.

Небо под ее ногами покрылось рябью, как будто набежали тонкие облака. Сквозь один из участков пробился янтарный свет, и Иланта шагнула в него.

Один из агентов Ускорителей, работающий на Колабала, доставил из квартиры в Колвин-сити образец ДНК Араминты. Установление последовательности дало возможность Ускорителям воссоздать структуру мозга. В него загрузили воспоминания, составленные из мельчайших обрывков информации о ее прошлом. Иланта признавала, что они удручающе недостаточны, но созданная модель личности точнее всего соответствовала настоящей Второй Сновидице. Странно, но у нее не было гея-частиц, и как она выходила в Гея-сферу, оставалось загадкой.

Иланта замерла в центре проекции и объединила свой разум с содержимым модели. Изумрудные нити нейронной имитации вплелись в ее сознание. Она позволила себе увидеть, как разгорается пожар в многоквартирном доме рядом с парком Бодант, и ощутила шок Араминты, всколыхнувший Гея-сферу. Затем последовал всплеск эмоций, вызывающий беспорядочные ассоциации и иррациональные отклики.

Иланта прервала контакт.

– Ларил, – сказала она. – Араминта обратится за помощью к своему бывшему мужу.

Основанное на плотском восприятии воспоминание, нелогичное и смутное, быстро пронеслось в ее мыслях.

– Он олицетворяет стабильность, какой она не знала ни до, ни после брака. Не слишком приятный для нее контакт, но надежный. А это то, что ей сейчас важнее всего.

– Он мигрирует в Центр, – подсказал Колабал. – Что делает личность более восприимчивой. Мы сумеем склонить его к сотрудничеству. И еще он слаб. Он не устоит перед угрозами.

– Принимайся за дело, – сказала Иланта.

Она открыла канал секретной связи с Нескией.

– Марий совершил огромную ошибку, так рано введя Чатфилда в операцию, – сказала она управляющей станцией. – Использование Кэт против Паулы было еще одним его промахом. Ему следовало бы знать о том, что полагаться на личную вражду недопустимо. Его глупость поставила нас в крайне рискованное положение. Прошу взять командование на себя и доставить его в Солнечную систему.

– Я вылетаю немедленно, – ответила Неския. – Может, мне уничтожить Мария?

– Еще рано. Я ограничу его инициативу. Это послужит достаточным предупреждением. Если подрезать крылья тому, кто высоко летает, стоит ожидать значительного улучшения дисциплинированности.

– Я всегда считала, что на него нельзя положиться.

– Я знаю. Но его темперамент в большинстве случаев подходил для поставленных задач. Возможно, он слишком увлекался игрой в ущерб конечной цели. Это довольно распространенное явление.

– Ну, за мной такого никто не замечал.

– Если все пойдет хорошо, а так оно и должно быть, мы встретимся с тобой за пределами зоны захоронения. Казимир уполномочен пустить в ход флотилию устрашения.

– Наконец-то! Интересно, что же это такое.

– Скоро узнаем.

Иланта отключила связь со своим агентом.

Над ее головой из лениво перекатывавшихся пурпурных волн вынырнул черный шар, высотой всего в два человеческих роста. Иланта поднялась, приветствуя его восход, и погрузилась в аморфную поверхность.

Ее сущность проявилась вновь в обширном пространстве диаметром около полумиллиона миль: в Цитадели этоса Ускорителей. Подобно древнему божеству, она воспарила в воздухе и понеслась по широким прогалинам между полупрозрачными, медленно вращающимися сферами размером с планету. Мимо нее, приветствуя своего лидера, пролетали группы Ускорителей. За ними тянулись длинные шлейфы возможностей, фрагменты антиреальности, быстро рассыпавшиеся снами в борьбе за воплощение. Все они, все ее собратья, стремились оставить свои следы в модифицированном пространстве-времени искусственной среды, стремились подчинить реальность своей воле, как это без труда удавалось сделать в Бездне. Каждая секунда их существования была посвящена экстраполяции структуры, которая должна привести к абсолютному господству постфизической природы.

Инвертированное ядро мерцало наверху сдерживаемой мощью, готовое принять ее. Готовое освободить человечество и вознести его к вершинам, недостижимым даже для АНС, готовое навсегда изменить природу Вселенной.

Фургон компании «Кенгуру» добрался до конца линии метро почти к утру и остановился посреди проспекта Франкола. Араминта даже не задремала. Прежде ей никогда не приходилось здесь бывать, и она не рассматривала варианты покупки недвижимости в этом районе. В экономическом отношении квартал считался таким же захудалым, как и район Салисбери, но упадок здесь проявлялся мягче, на грани изысканности, словно здания погружались в ленивую праздность и были вполне довольны своей участью. Большую часть застройки составляли жилые дома. Когда-то просторные и роскошные, особняки теперь зачастую были разделены на отдельные квартиры. Окружающие их садики разрослись, так что деревья поднялись выше крыш зданий и днем отбрасывали длинные тени. Опавшие листья сухим ковром покрывали дорогу и громко шуршали под колесами фургона.

Араминта открыла дверь и выбралась наружу. Коричневый ковер захрустел под ее ботинками. Она огляделась по сторонам и достала свои вещи. Прямо перед ней, примерно в миле от дороги, стояла почти вертикальная стена мерцающего воздуха. Запрокинув голову, Араминта прошлась взглядом по нематериальному барьеру силового поля, охватывающего весь Колвин-сити. Полупрозрачный пласт легких облаков огибал купол с обеих сторон, и звезды размытыми штрихами светили на реку в центре города. Угроза головокружения заставила ее опустить взгляд.

– Отправляйся на ближайшую общественную стоянку и жди меня там, – сказала она фургону.

Может, она и не вернется, по крайней мере не скоро, но паранойя нескольких последних дней настроила ее мозг на предельную осторожность.

Дверца закрылась, и машина ушла вдоль линии метро. Инстинкт подсказал Араминте направление: позади домов, где заканчивалась улица, ряд высоких деревьев дапол отгораживал здания от силового поля. Оттуда на нее повеяло теплом и спокойствием, разительно отличавшимся от избыточно эмоционального шума Гея-сферы.

Она зашагала по тротуару, идущему немного под уклон, и время от времени обходила стороной ветки зеленой изгороди, почти перегораживающие проход. По земле шныряли мелкие ночные грызуны, а откуда-то издали доносился вой котов, отлично слышный в неподвижном ночном воздухе.

Последний в тупике дом почти полностью утонул в растительности садика, уже много лет нуждавшегося в подрезке. Лес потихоньку отвоевывал свои земли, когда-то расчищенные под газоны и клумбы, выбрасывая под замшелые стены домов все новые и новые шеренги молодой поросли.

Вскоре Араминта уже смогла увидеть нижний край силового поля, повисший в двадцати метрах над землей. С того направления, откуда она смотрела, казалось, что купол поддерживают остроконечные верхушки деревьев. Крессида говорила, что границу города охраняют, но не сказала, как именно. У Араминты не было ни малейшего желания это выяснять. Она не видела ни одной эллезелинской капсулы, даже при помощи своего ночного зрения. К сожалению, ее наследие Прогрессоров не позволяло видеть в инфракрасном спектре. Она была не в силах узнать, не притаился ли кто-то за деревьями, зато люди с усиленными органами чувств вполне могли видеть ее и посмеиваться, когда она спотыкалась на растрескавшемся бетоне.

Вскоре твердый тротуар под ногами сменился травой и широкими синими веерами плетевидного папоротника. Араминта поторопилась укрыться в тени деревьев. В местной Гея-сфере не было слышно никаких мыслей, по крайней мере человеческих. Зато ощущение Исток-острова сильфенов стало сильнее, особенно с одной стороны. Она повернула туда, стараясь не наткнуться на сучки нижних ветвей. Идти мешали и густые заросли папоротника, цеплявшиеся за ноги мокрыми от росы листьями.

Сквозь сплетение веток над головой блеснули красно-синие огоньки. Араминта застыла на месте – она уже прекрасно знала, что это проблесковые маячки эллезелинских капсул. Машина шла снаружи силового купола, огибая город по плавной дуге: патруль искал горожан, пытающихся скрыться от нашествия.

Экипаж и наряд полиции излучали в Гея-сферу тусклые мрачные мысли. Все эти люди морально и физически вымотались. Они ненавидели Колвин-сити и его упрямых жителей.

Араминта не шелохнулась, пока капсула не скрылась из вида. Граница силового поля была уже близко, всего в какой-нибудь сотне ярдов от нее. но деревья, видимо, скрыли девушку от сенсоров капсулы. Ноги у нее промокли от росы, лицо и руки горели, расцарапанные сухими сучьями. И она уже начинала считать себя непроходимой дурой, отыскивая в ночном лесу тропу, которую выдавали за мистическую червоточину чужаков. куда ее должно было вывести наследие далекой прародительницы – друга эльфов.

– Приключение как раз для меня, – пробормотала она себе.

«Интересно, что бы я на это сказала всего неделю назад?»

К счастью, она выбралась на узкую звериную тропу, где листья папоротника не так путались под ногами, но от сучьев и веток все равно приходилось беречься.

«Великий Оззи, неужели всего неделю назад я жила нормальной спокойной жизнью? Я ведь уже несколько дней не общалась с мистером Бови. Наверное, он не на шутку встревожился. Крессида тоже беспокоится и, возможно, сердится, что я не подтвердила заказ на билет».

Деревья постепенно расступились, и идти по тропе стало значительно легче. Араминта не могла понять, то ли первые отблески рассвета, то ли ее собственное сознание понемногу освещало полоску глинистой земли, утоптанной множеством ног. Но она точно знала, что верно выбрала направление, и это рождало ощущение сдержанного облегчения. Но радостное возбуждение мгновенно рассеялось, как только она окончательно поверила, что тропа уводит ее из родного мира.

«Меня вынудили это сделать, – горько думала Араминта. – Я даже не попрощалась с теми, кого люблю. Пусть их и не очень много, но можно было позволить мне хотя бы это». Она уже освоилась с Гея-сферой, но выходить в унисферу не осмеливалась. Она решила связаться с друзьями, как только доберется до того мира, куда приведет ее тропа. Араминта хотела выяснить, кто такой Оскар Монро и почему он ей помогал. Если он не обманул и действительно работает на АНС, решившую оставить ей свободу выбора, значит, у нее еще есть надежда.

Небо действительно посветлело, хотя Араминта твердо знала, что до восхода остается около двух часов. Вокруг нее появились незнакомые деревья, а даполы встречались все реже и мелькали где-то в стороне от тропы. Новые деревья были выше и тоньше, с длинными гибкими ветвями и серебристо-зеленой листвой. Из жесткой желтоватой травы выглядывали бледно-лиловые звездочки незнакомых цветов. Над кронами новых деревьев больше не видно было силового поля. И Гея-сфера постепенно умолкала, ее тревожные мысли становились тоньше и прозрачнее. Откуда-то издалека Араминте сочувственно улыбался Исток-остров сильфенов.

Деревья стали совсем редкими, и от свежего ветерка, проносившегося между их полосатыми бело-зелеными стволами, Араминте стало холодно. Она застегнула куртку и потерла озябшие ладони друг о друга. Вскоре она вышла на опушку и остановилась как вкопанная.

– О великий Оззи, – в восторженном изумлении прошептала она.

Араминта оказалась на середине крутого склона широкой долины. Травянистый покров простирался перед ней до берега полноводной извилистой реки. За рекой, милях в двадцати, а может, и в тридцати лежал противоположный склон, поднимающийся к заснеженным горным вершинам. А над ними – Араминте пришлось прикрыть глаза ладонью – поднималось оранжевое солнце. По небу плыла четверка лун, вращающихся друг вокруг друга. Араминта была готова поклясться, что одна из лун состоит из голубого хрусталя и на ее гранях играют ослепительные солнечные блики.

Над Виотией не было таких спутников. Более того, Араминта никогда не слышала ни о чем похожем.

Где-то за рекой, между рощами и редколесьем, Араминта чувствовала начало другой тропы. Она рассмеялась, радуясь свободе, и стала спускаться в долину.

Двенадцатый сон Иниго

Летнее солнце поднялось в безоблачном небе и осветило охваченный волнением город. В Маккатране наступил день выборов. После всех беспорядков, после мятежа в Сампалоке и последующей высылки преступников еще две недели продолжалась напряженная предвыборная кампания двух претендентов на пост мэра, сопровождаясь взаимными потоками грязи, выплескиваемыми главами районов. И вот настал день, когда каждый должен был высказать свое мнение по поводу известных событий и обещаний.

Эдеард пробежал трусцой по мосту через Братский канал, возвращаясь в Дживон, когда на траве уже подсохла роса. Благоухающий свежестью утренний воздух на улицах Дживона навевал совершенно неоправданный оптимизм. Определить настроение горожан было невозможно. Так много всего произошло в последнее время, так много слухов и сплетен распространили кандидаты и их союзники. Предсказать результат не брался никто.

Только в одном можно было не сомневаться: голосовать намерено подавляющее большинство горожан. Пробегая по улице Голфайс, Эдеард ощутил пробуждение целых семей и их сборы к раннему завтраку. День выборов всегда объявлялся выходным. Все заведения, которые в этот час обычно готовились открыться, сегодня оставались закрытыми, а на рыночных площадях не было ни одного торговца.

Впрочем, выходной – не значит праздник. Слишком напряженной оказалась обстановка в городе, чему немало способствовали пятьдесят высланных главарей, которые устроили себе лагерь в рощице за Северными воротами и отказывались двинуться с места. Родственники, друзья и кое-кто из политиков приносили им еду и организовывали сбор средств, не давая жителям забыть о произошедшем.

Эдеард возвратился в общежитие и быстро взбежал по ступеням к своей квартирке. Снаружи, на галерее, его уже поджидал Динлей. Они обменялись улыбками и вошли внутрь. После событий в Сампалоке совместный завтрак стал для них чем-то вроде ритуала.

– Итак, момент истины, – сказал Динлей, пока Эдеард сбрасывал с себя одежду, чтобы сполоснуться под душем.

– Да, – крикнул Эдеард из-под водяных струй.

– Я никогда не видел, чтобы так много жителей собиралось голосовать. Полагаю, это тоже своего рода победа.

– Что ты имеешь в виду?

Динлей сел за маленький столик, где ген-мартышка уже приготовила для него тарелку с хлопьями и блюдо с фруктами. Вторая ген-мартышка поставила на железную плиту чайник.

– Ты заставил людей встрепенуться и заинтересоваться правительством города. Раньше никто не видел особой разницы между кандидатами. После выборов ничего не менялось.

Эдеард вышел из душа и стал растираться полотенцем.

– Это произошло благодаря Финитану, а не мне.

Динлей рассмеялся.

– Вряд ли снова я поверю твоей притворной скромности.

– Ладно, если уж я, по-твоему, так уверен в себе, почему не выставил свою кандидатуру?

– Момент неподходящий, – ничуть не смущаясь, ответил Динлей. – При всех твоих достижениях ты еще слишком молод. Даже для должности капитана.

– Ха! – буркнул Эдеард.

На самом деле Уолсфол не возражал против предложенной Ронарком замены и с радостью принял пожилого капитана в своем офисе во Дворце Правосудия. Что еще более важно, даже Овейн не выразил ни малейшего недовольства назначением Эдеарда командиром участка Дживон. Хитрый политик просто не мог позволить себе вступить в открытый конфликт с Идущим-по-Воде, когда настроение города еще не определилось. После беспорядков в Сампалоке Овейн и Эдеард вели себя друг с другом предельно вежливо. Иногда их отношения, все больше напоминавшие фарс, вызывали у Эдеарда непреодолимое желание рассмеяться.

Эдеард с усмешкой хлопнул рукой по эполетам своего друга.

– Благодарю, капрал.

– Это совсем другое, – сказал Динлей и гордо расправил плечи. – Это честно заслуженное и сполна оплаченное звание.

Ген-мартышка поставила на стол две большие кружки с чаем. Эдеард, отпив из своей, с некоторым сомнением посмотрел в глаза Динлею.

– Так ты… ты не хотел бы стать главой Сампалока?

– Клянусь Заступницей, – искренне изумился Динлей. – Нет, Эдеард. Я констебль. А это сегодня очень важно, и все благодаря тебе. Когда ты станешь мэром, я буду главным констеблем.

– Отлично. А то я тогда немного импровизировал.

– Я знаю. Но это был хороший выбор. Он и сейчас знает о благородных семействах больше, чем я смогу когда-нибудь узнать.

– В Высшем Совете должны опасаться не его, а ее, – заметил Эдеард.

– И это тоже верно.

Они снова обменялись усмешками и продолжали завтрак в дружеском молчании. Ген-мартышки прибрали посуду, потом стали собирать разбросанную Эдеардом одежду и складывать в корзину для стирки. Динлей набросил мундир и остановился, заметив нечто необычное. Третьей рукой он поднял с пола одну из беговых туфель Эдеарда.

– Никогда не видел ничего подобного. Это в вашей деревне носили такие?

– Нет, – ответил Эдеард, застегивая китель. – Я сам их придумал. В них очень удобно бегать.

Динлей пожал плечами и отдал туфлю ген-мартышке.

Они вместе вышли из общежития и направились к районному совету. Про-взгляд Эдеарда позволил ему заранее осмотреть помещение. Здание совета стояло посреди небольшой площади отдельно от остальных домов. Странное сооружение в форме огромной луковицы покоилось на двадцати толстых опорах. Между ними были установлены высокие раздвижные двери, защищающие центральный зал от стихии. На закругленной внутренней стене громоздились узкие галереи, куда выходили сотни крошечных темных комнатушек, опоясывающих всю верхнюю часть здания подобно пчелиным сотам. Между галереями он не увидел привычных неудобных лестниц, характерных для Маккатрана. Подняться можно было по узким крутым пандусам. Но ни галереи, ни мелкие помещения на них давно никто не использовал.

В главном зале для выборов уже стояли длинные столы и несколько кабинок. Служащие из гильдии клерков и отряд констеблей Дживона заканчивали последние приготовления. Клерки принесли с собой большие журналы официальной регистрации и опечатанные ящики с бюллетенями.

Снаружи, задолго до официального начала голосования, уже начали собираться люди. И когда Эдеард и Динлей вышли на площадь с улицы Форпал, все смотрели в их сторону. О приближении Идущего-по-Воде их известили про-взгляды. Эдеард, проходя мимо горожан, добродушно улыбался, но свои мысли держат надежно закрытыми, чтобы никто не догадался, как сильно он нервничает. Он сам еще никогда не участвовал в выборах – в Эшвилле мэра выбирали голосованием старейшин.

Фелакс открыл двери и впустил Эдеарда и Динлея в зал. Он четким движением отдал честь, и Эдеард ответил тем же. Приятно было видеть констеблей за нормальной работой. Собранная им команда для борьбы против бандитов слишком много времени провела в помещении участка, скрупулезно заполняя бумаги, словно подмастерья клерков. Теперь они снова патрулировали улицы, где горожане могли обратиться к ним за помощью, как и должно было быть.

Клерки в зале закончили подготовку, и Урарл сразу позвал Эдеарда к первому столу.

– Урны готовы к проверке, сэр.

– Спасибо.

Он посмотрел на стоявшего рядом с Урарлом мастера клерков, и тот подтвердил готовность коротким кивком. Эдеард про-взглядом проверил восковую печать на каждой из урн, но не нашел никаких признаков нарушений.

– Они не повреждены, – объявил он.

– Подтверждаю, – согласился мастер клерков.

Он протянул папку, и Эдеард подписал по три экземпляра ярлыков для каждой урны. На каждом документе мастер добавил и свою подпись.

Маркол и еще два стажера под руководством Урарла открыли ящик и начали раскладывать на столах пустые бюллетени. Маркол так старался, что Эдеард с трудом сдержал улыбку. Этот парень не жалел сил и постепенно преодолевал привычки Сампалока, обещая стать отличным констеблем.

– Скоро начинать, – объявил мастер клерков.

Эдеард обратил про-взгляд в сторону Дворца-Сада. На балконе, выходящем в Золотой Парк, стоял Грандмастер гильдии клерков. Он посматривал на старинные карманные часы в своей руке и терпеливо ждал. В районном совете закончились все последние приготовления, все так же терпеливо ждали. И подобная картина повторялась в каждом районе по всему Маккатрану.

– Голосование начинается, – донесся телепатический посыл Грандмастера.

Эдеард подал знак Фелаксу, и двери зала распахнулись. Первыми вошли аккредитованные наблюдатели обоих кандидатов, предъявившие свои бумаги мастеру клерков и Эдеарду. Согласно обычаю, первым проголосовавшим стал Балогг, действующий глава района Дживон. Следом подошли два его соперника. Все они заявляли о поддержке Финитана и обязались содействовать высылке.

Эдеард с интересом следил за голосованием. Сначала люди подходили к клеркам, которые подтверждали их регистрацию, отмеченную в журналах. Затем они получали два бюллетеня: один для выборов мэра и второй для голосования за главу района. После этого каждый проходил в кабинку, чтобы заполнить бланки, и почти все окутывались пеленой уединения. Лишь некоторые, не скрываясь, с гордостью ставили крестики напротив своих кандидатов. В завершение бюллетени через узкую щель опускались в опечатанные и запертые урны. Ключи от них хранились у Грандмастера гильдии клерков. Эдеард, убедившись, что все проходит открыто и под наблюдением честных и надежных представителей власти, не видел возможности обмана. Хотя, как он с грустью признавал, именно наблюдатели и были самым слабым звеном.

Динлей с нескрываемым удовольствием рассказал ему о припрятанных урнах, наполненных бюллетенями в пользу одного из кандидатов, которые при подсчете голосов появляются в Мальфит-холле вместе с подлинными. О «призраках» в журналах регистрации. О подкупе. О людях, выдающих себя за кого-то другого.

– Если бы голосование ничего не меняло, – усомнился Эдеард, – ради чего тогда такие хлопоты?

– Как раз для того, чтобы ничего не менялось, – пояснил Динлей. – И не забывай, что представители районов получают средства на выполнение своих обязанностей, да еще и резиденцию в центральной части города. Одного этого вполне достаточно, чтобы позаботиться о своем переизбрании.

Минут через сорок после открытия дверей, когда проголосовали самые ранние пташки, в зале наступило затишье. Тогда Эдеард подошел к клеркам и получил свои бюллетени.

– Не забывай, кто тебя поддерживал, – громко и весело крикнул ему Балогг.

– И я обещаю тебе помогать, несмотря ни на что, – добавил один из его соперников.

Эдеард усмехнулся и вошел в кабинку для голосования. Несмотря на веселые лица, в воздухе чувствовалась немалая напряженность. Он положил небольшие листки на полочку, взял карандаш и закрылся пеленой уединения. На бюллетене выбора мэра он, не задумываясь, отметил Финитана. А над вторым листком задумался. Балогг поддерживал его во всем и имел смелость подписать первый ордер на изгнание Волограла. Остальные двое на словах тоже поддерживали идею изгнания бандитов, но ничем не доказали своих намерений. «Балогг заслуживает моей благодарности за свои дела, – решил Эдеард и поставил крестик напротив его имени. – Итак, ничего не изменилось».

Странная штука демократия, подумал он, выходя из кабинки и опуская бумаги в металлический ящик. У стола клерков получили свои бумаги два мрачных юнца; проходя к кабинкам, они отвели взгляды. «И голоса этих двоих перевесят мой, – уныло подумал он. Но сразу же упрекнул себя в предвзятости. – Вот она, демократия: контроль над самыми сильными, чтобы они не стали еще сильнее. Рах не зря ввел такую систему».

Немного позже в зале опять наблюдался наплыв избирателей, потом снова затишье. Ближе к полудню к столам клерков образовались небольшие очереди. Эдеард проверил про-взглядом соседний Сильварум и Друп. Голосование повсюду происходило одинаково: без особого напряжения, но и без перерывов. Никаких признаков беспорядков. Он проверил и остальные районы. Везде одно и то же, кроме Сампалока. Здесь у районного совета выстроились длинные очереди. За порядком следили несколько групп констеблей – больше, чем в любом другом районе. Эдеард заметил отдельные споры с клерками и эмоциональные выкрики наблюдателей.

Сампалок был единственным местом, куда он решил сегодня не ходить, даже если там вспыхнет небольшая война. С любыми беспорядками придется разбираться местным констеблям, а если потребуется, можно направить подкрепление из Мико и Беллиса. У Уолсфола на такой случай имелось несколько заранее составленных планов действий.

«Я должен доверить людям самим выполнять свою работу. Это тоже демократия».

На должность представителя от Сампалока было семь кандидатов: трое сторонников Идущего-по-Воде и четверо сторонников Байза. Такое соотношение огорчало Эдеарда, но от него тут ничего не зависело. Хорошо хоть кто-то в этом районе его поддерживает. Жители, похоже, приняли Максена и Кансин, во всяком случае, никто не пытался выдворить их силой. Сегодняшнее голосование покажет, станет ли их назначение постоянным. Никто пока не оспаривал права города провозглашать глав района, это явление было слишком непривычным, слишком выходило за рамки обычной жизни. Но если старая гвардия Байза добьется успехов, новая кампания слухов и сплетен не заставит себя долго ждать.

Эдеард не верил, чтобы после провала с милицией кто-нибудь стал голосовать за Овейна, но мало ли что может случиться. «Демократия! Наверное, поэтому уроженцы города так искусно скрывают свои мысли – чтобы держать политиков в постоянном напряжении».

После Сампалока его про-взгляд ненадолго задержался на недавно отремонтированном – в очередной раз – «Доме голубых лепестков». Он испытал легкий укол вины, наблюдая прием, устроенный в главном зале в честь сторонников Овейна из числа клиентов заведения. Строго говоря, это не возбранялось правилами выборов, запрещающими материальное поощрение при голосовании, но оставалось на грани дозволенного. Эдеард недовольно покачал головой, но подобные вызовы были вполне в духе Ранали. В конце концов, в потоках юридических документов она фигурировала как совладелица заведения и теперь на законных основаниях занималась непристойным бизнесом и платила налоги в соответствии с требованиями гильдии клерков. Эдеард оставил в покое и ее, и ее заведение. Ранали явно нашла свое место в жизни, а Идущий-по-Воде не хотел казаться мстительным завистником. В разговоре с Финитаном они решили, что после изгнания бандитов надо подвести черту, и тогда город сможет двигаться дальше.

После нескольких часов бездельного хождения по залу Эдеард оставил вместо себя Динлея, а сам направился в Хакспен.

Вызов Финитана застал его на мосту через Быстрый канал.

«Да, сэр».

«Я получил твое одобрение?»

«Голосование должно быть тайным, сэр».

Телепатический посыл передал смех Финитана.

«Это верно. К несчастью».

«Есть какие-то намеки на результаты, сэр?»

«Пока показатели неплохие. Те, кто разговаривает с наблюдателями, не склонны к сдержанности. По результатам проведенных час назад подсчетов, я впереди».

«Это хорошая новость».

«Помнишь тот день, когда ты пришел в Сампалок, чтобы арестовать Буата? Казалось, что все пройдет гладко. А потом Овейн, будь он проклят, чуть все не испортил. Никогда не стоит его недооценивать».

«Я этого не забуду, сэр».

«А… Извини, Эдеард. Последние несколько дней я почти не спал. Не могу унять тревогу. Что если я проиграю? Я слишком много поставил на выборы».

«Сэр, я помню, что вы сказали мне при первой встрече. Вы говорили, что даже тот, кто стоит на самом верху, не может ничего изменить. Теперь, я думаю, вы признаете, что были неправы».

«Спасибо, Эдеард. По крайней мере мы оба знаем, что старались изо всех сил. И пусть нас судят по нашим делам».

«Да, сэр».

В особняке семейства Кальверит было не слишком оживленно. По правде говоря, в доме Эдеард никого не заметил, кроме охранников, встретивших его достаточно приветливо.

Кристабель ждала его в оранжерее на верхнем этаже, сидя за широким, обитым кожей столом с двумя стопками папок. Ее волосы, стянутые в тугой пучок, падали на спину. Платье бледно-лимонного цвета, дополненное массивным золотым ожерельем из переплетенных «восьмерок», было ей очень к лицу.

– Глядя на тебя, можно подумать, что ты подписываешь смертный приговор, – сказал Эдеард.

Она неодобрительно нахмурилась.

– Так и есть.

– Что?

– Ты видишь? – Ее рука широким жестом обвела бумаги. – Это моя семья, которая после нашей свадьбы будет и твоей семьей.

– Э-э… вижу.

– Папа решил, что мы с тобой займем весь десятый этаж, и это прекрасно. Но тогда он сам и Мирната переедут на девятый, где живут тетя Ришия и кузен Горрал, а еще дядя Лорин со своими детьми и тремя внуками. Дядя Лорин далеко не в восторге. Вчера вечером он долго спорил с папой. Но папа говорит, что дядя всегда знал о такой возможности и должен смириться. Дядя настаивал, что для тебя это слишком большая честь, но папа все-таки еще мастер, и он переезжает на девятый этаж, а это значит, что придется перемещать уйму народа.

– Ох, Заступница. Я знаю, что твой дядя меня недолюбливает…

– Пусть проваливает в Хоньо. Настоящая проблема не в нем. А вот что делать с семьей с третьего этажа…

– С третьего?

– Да. Ниже живут только служащие.

– Верно.

– Чтобы здесь все утрясти, надо выселить одиннадцать семей.

– Одиннадцать? – с ужасом переспросил Эдеард.

Он подвинул себе кресло и сел напротив Кристабель. Джессиль говорила что-то насчет обещанного отцом поместья, но она имела в виду свое приданое.

– Да, и именно мне придется найти им места в загородных поместьях. – Кристабель положила руку на стопку папок. – Вот здесь сведения о землях, фермах, виноградниках и домах, принадлежащих нашей семье за пределами равнины Игуру. И они, естественно, тоже все заняты.

– Это безумие, – заявил он. – Семьи не должны поддерживать так много… родственников.

– Нахлебников?

– Я этого не говорил.

– На самом деле мои кузены с третьего этажа не так плохи, как те, что живут выше. Они-то знают, что когда-нибудь им придется выехать отсюда. Кое-кто из них получил образование, хотя и не в самых практичных областях. Кто-то уже всерьез размышляет о вступлении в гильдию. Кузен Далбус подал прошение о приеме в милицию. А вот остальные даже подумать не могут о том, чтобы лишиться нынешнего положения, не говоря уж о позиции в списке на получение дивидендов.

– На получение дивидендов?

– Старшие члены семьи имеют право на долю доходов. Но чем дальше от начала списка, тем меньше выплачиваемый процент.

– Ох, Заступница. Значит, когда мы поженимся…

– По правде говоря, все выплаты останутся прежними, до тех пор пока у нас не родятся дети. Вот тогда список изменится.

Эдеард усмехнулся.

– А сколько мы планируем детей?

– Ну, если отнестись к этому делу официально, надо не меньше семидесяти, чтобы лишить дядю Лорана всяких прав.

– Что ж, у каждого должна быть своя цель в жизни.

– Эдеард Идущий-по-Воде! Если ты думаешь, что я соглашусь вынашивать семьдесят детей…

Он засмеялся. Кристабель еще несколько мгновений пыталась выглядеть сердитой, но это ей не удалось. Она устало улыбнулась.

– Ну а сколько ты бы хотел?

– Не знаю. Я был единственным ребенком, так что определенно надо больше. Но я согласен не доводить их число до семидесяти.

– Отлично. – Она встала. – Мы продолжим обсуждение после обеда. Боюсь, придется обойтись чем-нибудь попроще из еды, все слуги отправились голосовать.

– Ах, Заступница, как приходится страдать старшим членам семейства ради благополучия города. В следующий раз тебе, пожалуй, придется самой отдавать команды ген-мартышкам.

– Если ты надеешься завести хотя бы одного ребенка, следи за своими словами.

– Слушаюсь, госпожа.

Они перешли в оранжерею, выходящую на юго-западные районы. Эдеард инстинктивно обнял плечи Кристабель. Ветерок заиграл с подолом ее платья.

– Как ты думаешь, Финитан победит? – негромко спросила Кристабель.

– Должен победить. Никто в здравом уме не станет голосовать за Овейна. Должны же люди понимать, что он мог натворить, посылая в Сампалок милицию.

Она печально нахмурилась.

– Это Маккатран. Никто не знает, что произойдет.

– А ты уже проголосовала?

Кристабель окинула его одним из тех самых взглядов.

– Нет, Эдеард. Такие люди, как я, не участвуют в выборах.

– А я думал, в списках избирателей учтены все.

– Так и есть. Но для старших представителей семейств это считается дурным тоном. Мы и так обладаем достаточной властью.

– Дурной тон – это голосование против разрешения на брак. Ты могла бы отплатить Байзу, спустившись вниз и проголосовав.

– Два минуса не дают одного плюса, – непроизвольно ответила она.

– Да, я знаю.

– Он все еще там?

– Байз? Да. Вместе с ближайшими родственниками он перебрался на ферму Гилморнов в двадцати милях от города.

– Откуда ты это знаешь?

– Аргиан продолжает делать то, что у него лучше всего получается, и его про-взгляд работает неплохо.

– Не уверена, что ему можно доверять.

– А ты знала, что в семействах имеются такие агенты?

– Папа никогда ничего определенного по этому поводу не говорил, но я понимала необходимость особой защиты, которая не требуется простым людям. О таких вещах не принято говорить вслух. Я думаю, меня познакомят с нужными людьми, когда я стану мастером.

– Мне интересно, кому в эти времена они хранят верность?

– Самым консервативным семействам, можешь мне поверить.

– Наверное, ты права.

Она теснее прижалась к нему.

– Ты быстро учишься.

Обед дали в оранжерее, за длинным каменным столом под пологом цветущей жимолости. К Кристабель и Эдеарду присоединились Джулан и Мирната. Девочка была рада самостоятельно выбирать еду с блюд и подносов, подготовленных поваром накануне, и несколько раз подходила за ломтиками копченой рыбы хал и взбитого сырного крема, пока отец ей это не запретил. Мирната недолго грустила и быстро утешилась банановым пудингом.

Это был длинный, приятный и праздный день. Кристабель обсуждала с отцом проблему обитателей третьего этажа. Эдеард получил некоторое представление о том, насколько обширными были владения семейства Кальверит.

Безмятежная семейная сцена позволила ему представить свою жизнь в течение ближайшего столетия и собственных детей, которые лет через тридцать поселятся на девятом этаже, в то время как родственники с третьего станут готовиться к отъезду. Все это создавало ощущение преемственности, представление о будущем, рождающееся из смутных ожиданий лучшей жизни. Благодаря частным деталям крепли самые грандиозные планы. В его прежней жизни никогда не было ничего подобного.

В середине дня его вызвал капитан Ронарк:

«Посмотри-ка, кто пришел голосовать в районе Лиллилайт».

Эдеард послушно направил про-взгляд в пристройку к Дому оперы, где проходило голосование. Перед клерком, перелистывавшим журнал регистрации, стоял мастер Черикс, Эдеард усмехнулся, узнав оттенок мыслей адвоката. Это был действительно он. Воспользовавшись восприятием города, он заметил, что Черикс сохраняет хладнокровие и терпеливо ждет, пока клерк ищет в списках его имя.

«Интересно, где он прятался все это время?»

В день высылки констебли не смогли его отыскать, а потом у Эдеарда появились более срочные дела, чем поиски юриста.

«Что ты предлагаешь сделать?» – спросил Ронарк.

«Пусть голосует. Его имя внесли в ордер о выдворении только потому, что нам это было выгодно. Ордера сделали свое дело, и я полагаю, их следует аннулировать. А преследование Черикса выглядит мелкой мстительностью с моей стороны».

«Хорошо. Я передам капитану участка».

Эдеард еще некоторое время наблюдал за выборами. Через пару минут клерк внезапно обнаружил в журнале нужную строку и выдал Чериксу бюллетени для голосования. Эдеарду показалось, что в мыслях адвоката мелькнуло удивление. А в кабинку он прошел с явным чувством облегчения.

«Это было сделано намеренно? Или Овейн решил подогреть интерес к своей персоне? Или сам Черикс хочет определиться со своим положением? Милосердная Заступница, как я волнуюсь!»

– Ты в порядке? – спросила его Кристабель.

– Да.

Он улыбнулся, чтобы ее успокоить. «Если это все, на что сегодня способен Овейн, то я в полном порядке».

Эдеард вернулся в Дживон, когда Грандмастер гильдии клерков снова вышел на балкон Дворца-Сада, чтобы объявить об окончании голосования. Он проследил, чтобы клерки заклеили щели для опускания бюллетеней, подписал документы, свидетельствующие, что это произошло у него на глазах, и проводил две группы констеблей, которые должны были доставить урны во Дворец-Сад для подсчета. Командовать ими он поручил Динлею.

– Явка составила восемьдесят процентов, – сказал ему мастер клерков, собирая свои бумаги.

– Неплохой результат, – откликнулся Эдеард.

– Я еще никогда не видел, чтобы на выборы пришло так много людей, а я участвую в них двадцать третий раз.

– Это хороший признак?

Пожилой мастер сухо усмехнулся.

– Для кого-то хороший.

Подсчет голосов должен был начаться через пару часов после официального закрытия избирательных участков. Эдеард подозвал гондолу и направился в Сампалок. После окончания выборов уже ничто не мешало ему это сделать, его посещение не грозило никакими политическими последствиями.

Гондола доставила его к причалу в Средней заводи, а оттуда он вышел на улицу Зульмал. Семьи, проживающие здесь, приветствовали его довольно сдержанно. Эдеард, как всегда, замедлил шаг у пекарни, где погиб Бойд. Благодаря средствам семейства Дироал почти все магазины и мастерские на этой улице, как и на соседних, уже открылись и разрушения, нанесенные беспорядками, были устранены. Торговля восстановилась полностью.

Вскоре он вышел на центральную площадь, где новый шестиугольный особняк поднялся уже на двенадцать футов и над выросшим первым уровнем подрастал второй этаж. По его замыслу, должно было появиться еще шесть этажей, каждый больше, чем предыдущий, чтобы образовались ступенчатые уступы. По предварительным подсчетам, до окончания строительства пройдет еще четыре месяца. Поэтому новые главы района временно устроились на южной стороне площади в таверне «Бутылка Би».

У входа Эдеард весело помахал рукой хозяину таверны и направился вверх по лестнице. Хозяин быстро понял преимущества ситуации, поскольку сдал все комнаты клеркам, занимавшимся инвентаризацией наследства семьи Дироал, да еще и снабжал их едой и напитками, так же как и всех остальных, приходивших к новым главам района, а таких было немало.

Максен и Кансин занимали семь комнат на четвертом этаже. В одной из них имелся балкон, выходящий на площадь, откуда они наблюдали за ростом своего нового дома. Там, за бутылкой белого вина, Эдеард их и застал. Прежде чем принять предложенный бокал, он взглянул на этикетку. Благодаря влиянию Кристабель, он уже мог определить качество напитка.

– Отлично, – произнес он, отпивая вино. – Точно.

– Да, – сказала Кансин и потянулась в своем кресле. – Такой жизнью можно соблазнить любую девушку.

Эдеард обвел взглядом коробки и сумки, громоздившиеся в комнате позади балкона. Этикетки магазинов указывали на разные районы, но все они были популярными у женщин из благородных семейств, предпочитающих исключительное качество. Он теперь разбирался не только в винах.

– Приятно видеть, что вы выше глупых предрассудков.

Максен засмеялся и приподнял бокал.

– Положение обязывает. Глава района должен выглядеть соответствующим образом.

– И его одежда тоже.

– Да, я отношусь к этому весьма внимательно. Слежу за тем, чтобы шить одежду у тех же портных, у которых Кристабель заказывает для тебя мундиры.

Эдеард застонал, признавая поражение, пододвинул кресло и сел рядом с друзьями.

– Ну, как прошли выборы в Сампалоке?

– Относительно благополучно, как мне кажется, – сказала Кансин. – По крайней мере в районном совете не было драк. Констеблям пришлось прекратить несколько не в меру горячих диспутов относительно резиденции, но ничего сверхъестественного не происходило.

– Не догадываетесь, кто избран представителем района? – спросил Эдеард.

– Нет. Тебе придется подождать подсчета, как и всем остальным.

– И как выдерживают такое сами кандидаты?

Максен беспечно усмехнулся.

– Помоги нам, Заступница, что же с тобой будет, когда ты выставишь свою кандидатуру на пост мэра?

– Не выставлю. Нет, после того как я узнал, что это такое, я не пойду на выборы.

– Ха!

Максен сделал большой глоток вина.

– Как я слышала, наш старый приятель Черикс снова всплыл на поверхность, – заметила Кансин.

– Да, – подтвердил Эдеард, разглядывая вино в своем бокале. – Без него жизнь была бы не столь интересной.

– Тебе надо сдерживать свои сентиментальные порывы, – сказала она. – Иначе кто-то ими воспользуется.

– Кто? – возмущенно спросил Максен. – Воскрешать банды уже некому. Овейн наверняка проиграет. Благородные семейства примут Эдеарда и будут приспосабливаться, как делали это всегда. Для них изменения окажутся минимальными, а для обычных людей жизнь станет лучше. И, что приятнее всего, Байз постепенно лишится своего влияния, как и его так называемые друзья. Аргиан говорил мне, что прежние союзники начали от него уставать. Эти выборы станут концом для них всех.

– Молю Заступницу, чтобы так оно и было, – пробормотал Эдеард. – А Байз сумел что-нибудь спасти?

– Никто не знает, – грустно ответил Максен. – Клерки уже две недели подсчитывают финансы семьи Дироал и говорят, что им потребуется не меньше года, чтобы отследить каждый фартинг. Я подозреваю, что большую часть средств так и не найдут. Байз и его предки отлично умели скрывать свои богатства. И, как водится у благородных семейств, отлично знают, как избежать высоких налогов. Это одна из основ их нынешнего благосостояния.

– Он найдет средства, чтобы до конца жизни не отказывать себе ни в роскошной одежде, ни в дорогих винах, – добавила Кансин. – По правде говоря, неплохо было бы довести это до сведения его друзей. Я думаю, Гилморны не проявляли бы такой щедрости, если бы знали, что у Байза имеются и земли, и припрятанные денежки. – Она ехидно усмехнулась. – Хочешь, я расскажу об этом Ранали?

Эдеард притронулся своим бокалом к ее бокалу.

– Я об этом подумаю.

– Мы невероятно богаты и без полной инвентаризации, – сказал Максен. – В выигрыше оказались и все заведения, пострадавшие от беспорядков. Клерки до сих пор выплачивают компенсации пропорционально потерям. Я слышал, что люди намеренно громили свои дома и заявляли, что понесли убытки во время беспорядков, чтобы получить новую одежду и мебель. В район поступает масса денег, и это меняет экономику. Сторонники Байза пытались обвинить тебя в том, что ты подкупаешь избирателей.

– О такой возможности я не подумал, – признал Эдеард. – Как не думал и о том, что все деньги Байза достанутся Сампалоку. Впрочем, я подозреваю, эти деньги в основном выжимали из здешних жителей на протяжении нескольких поколений, так что будет справедливо оставить их здесь.

– Только не для тех, кто не получает компенсаций, – со вздохом заметила Кансин.

– Еще один благородный жест будет явно лишним, – предостерег Максен.

– Я и не подозревал, что половина состояния семьи Дироал окажется такой большой. Может, из остальных денег надо сформировать какой-то фонд для поддержки Сампалока, – предложил Эдеард.

– Но тогда ты нарушишь данное слово.

– Да, но я не собирался… А, пропади оно все пропадом. Это может подождать до окончания выборов. А потом проблему придется решать все равно вам.

– За что тебе огромное спасибо, – насмешливо произнес Максен.

Эдеард вызвал пелену уединения и понизил голос:

– А как вы вообще справляетесь?

– А вот так, – сказала Кансин. – Справляемся. И у нас, слава Заступнице, нет другого выхода. Чуть ли не все служащие Байза настаивают на том, чтобы продолжать работу, когда особняк будет достроен. А мне не хотелось бы общаться с людьми, посвятившими свою жизнь семейству Дироал. А как еще не допустить, чтобы все осталось по-прежнему? И на районном совете нам приходится быстро принимать жизненно важные решения, часто даже не представляя, что происходило перед этим. Ну, пока мы не слишком навредили местным жителям.

– Похоже, что вы контролируете ситуацию и подаете хороший пример. Большего я от вас требовать не могу. А как ваше назначение приняли в Высшем Совете?

– Овейн приветствовал нас с таким видом, словно мы работали лет пятьсот, – сказала она. – А остальные просто последовали его примеру. Хотя после беспорядков прошло только три заседания. Посмотрим, как пойдут дела после выборов.

– Зато как приятно было встретиться лицом к лицу с моим сводным братцем, – с отсутствующим видом произнес Максен. – Я прошел мимо него в своем парадном одеянии, я теперь так же богат, как он, и я вхожу в состав Высшего Совета, а он – нет.

– Мы входим в состав Совета, – подчеркнула Кансин.

– Да, дорогая.

Ее третья рука крепко ущипнула его бедро, и Эдеард рассмеялся, заметив на лице Максена оскорбленное выражение.

– Вот она, семейная жизнь. Теперь я понимаю, чего от нее ждать.

Кансин, прищурив глаза, вызывающе посмотрела на него.

– А как ты? Какие у тебя грандиозные планы?

– Поживем – увидим.

– Давай предположим, что Финитан сегодня ночью выиграет, – прямо заявила она. – Что ты предпримешь в этом случае?

– Ничего особенного, – сказал Эдеард и кивнул в сторону растущего особняка. – Я намерен поддерживать Финитана, поскольку верю в его правоту. Во-первых, объединить город и сделать все, чтобы законы выполнялись. Это не так уж трудно: Высший Совет, может, и будет тормозить, но организации и принципы, завещанные Рахом, никуда не исчезли. Их просто надо немного встряхнуть, вот и все.

– Да, после изгнания бандитов людям стало значительно легче, – согласился Максен. – Ты показал, что, несмотря на трудности, можно все исправить. Но, Эдеард, кроме того, ты показал, на что ты способен.

– Я никогда не обману доверия города. Вы же знаете.

– Будем надеяться, что со временем это поймут и все остальные. Тебе придется здорово постараться.

– Да. И это одна из причин, почему я настаивал на вступлении Маркола в службу констеблей.

– Точно. – Максен с нескрываемым любопытством наклонился вперед. – Я до сих пор не понимаю, зачем ты его нанял. По словам Динлея, из этого парня вряд ли получится хороший констебль.

– Не согласен. Он старается, – возразил Эдеард. – С таким стимулом, как у него, он обязательно сдаст выпускные экзамены.

– Но зачем?

– Помнишь, как все мы удивлялись, что Заступница выбрала меня и наделила такими способностями? А если я вовсе не избранник? Что если ее заветы начали выполняться? Выполняться по-настоящему?

– Не могу поверить, что это говоришь ты, – воскликнула Кансин. – Мы целый год провели на улицах, гоняя мерзких бандитов. Они никогда не следовали ее заветам.

– Да, члены банд не выполняли ее правила. А как насчет остальных? Они всегда знали, что что-то не так, хотя и не видели выхода. А когда бандитов прогнали, все изменилось. Вы сами сказали, что жизнь в городе стала лучше, а ведь прошло всего две недели. Учения Заступницы затрагивают все сферы, они пропитывают все наше общество, как в городе, так и в самой отдаленной провинции. Это единственное, что связывает всех нас, что укрепляет нашу общность. Мы все инстинктивно сознаем, что необходимо становиться лучше, жить более правильной жизнью, только не всегда понимаем, как это сделать.

– Такова человеческая природа.

– Возможно. Но Заступница одобряет это стремление, побуждает нас следовать своему инстинкту, дает силы его развивать. Матушки в храмах возносят молитвы уже две тысячи лет. Никто не стал бы терпеть так долго, если бы учение не было признано абсолютной истиной.

Мы знаем, что Небесные Властители ждут, чтобы направить нас в Ядро, и, как я показал всем, у нас есть души, отчаянно нуждающиеся в их руководстве.

– Но, ради Заступницы, скажи, какое отношение все это имеет к Марколу? – потребовал объяснений Максен.

– Я обладаю силой, позволяющей оказывать влияние на город, и я знаю, как ее использовать. А теперь представьте, что такая сила есть не только у меня. Представьте, что я лишь первый из многих. Может, народ Кверенции достиг такого уровня развития и самореализации, что возвращение Небесных Властителей уже не за горами?

Кансин даже не пыталась скрыть своего изумления.

– Маркол? Маркол такой же, как ты?

– Он обладает чертовски большими психическими способностями, – сказал Эдеард. – А что если он на пороге самореализации, о которой говорила Заступница? Что если вскоре мы увидим и других, подобных ему, если подобный потенциал начнет проявляться у детей?

– Заступница, помоги нам, – простонала Кансин. – Маркол?

– Не надо произносить его имя так, словно это ругательство, – решительно заявил Эдеард. – Он такой же мальчишка, как и все остальные. Кем он станет, зависит от его окружения. С родителями ему не очень повезло. Что ж, я пытаюсь помочь ему измениться в лучшую сторону. Меньше всего нам сейчас надо делить население на тех, у кого психические способности сильнее, и тех, кто менее талантлив, – хватит и того, что благородные семейства склонили соотношение в свою пользу. Мы должны показать Марколу и ему подобным, что самореализации можно достичь лишь в сильном обществе, которое заботится о каждом и в котором люди поддерживают друг друга.

– И это поможет вернуть Небесных Властителей? – недоверчиво спросил Максен.

– Предложи другой вариант, – ответил ему Эдеард. – Я с радостью его испробую. Вы видели, как уходили Чаэ и Бойд. Они и сейчас где-то там, пытаются отыскать дорогу к Морю Одина. Теперь вы убедились, что эта часть учения Заступницы соответствует истине.

Максен в растерянности провел рукой по волосам.

– Я все понимаю, – протянул он. – Но… Маркол!

– И другие, – добавил Эдеард.

– А ты встречал кого-то еще? – спросила Кансин. – Еще людей с выдающимися способностями?

– Пока нет. Но этот город заставляет людей скрывать таланты и использовать их только ради собственной выгоды.

– Но ты же сказал, что мы становимся более просветленными, – сказал Максен.

– Вот именно: становимся, – подчеркнул Эдеард. – Нам предстоит долгий путь.

Такой тесноты в Мальфит-холле Эдеард еще не видел. Все пространство до последнего дюйма занимали длинные столы, за которыми клерки, распределившись по районам, пересчитывали гигантские груды бюллетеней. А констебли все еще подносили новые ящики и, открывая, высыпали содержимое.

На верхней площадке лестницы стоял мэр Овейн, окруженный помощниками и союзниками. Он улыбался и вел непринужденный разговор, словно ничего существенного не происходило. Чуть поодаль на галерее, в компании своих сторонников Финитан тоже старался не слишком пристально следить за подсчетами. Время от времени они с Овейном обменивались вежливыми фразами.

Представители обоих кандидатов были более нетерпеливы. Они постоянно бродили вокруг столов и яростно спорили со своими соперниками по поводу каждого сомнительного бюллетеня. На занятых подсчетами клерков нередко обрушивались обвинения и оскорбления обеих сторон.

Это был тот редкий случай, когда на Идущего-по-Воде почти не обратили внимания. Эдеард вошел вместе с Максеном и Кансин, но, сделав всего несколько шагов по угольно-черному полу, ощутил на себе взгляд Овейна, хотя выражение лица того ничуть не изменилось. На потолке над энергично бурлящим залом начали пробиваться рассветные лучи.

– Мы пойдем и проверим свой район, – сказала Кансин у подножия лестницы.

Эдеард проводил их с Максеном взглядом, искренне восхищаясь своими друзьями. Не каждый, получив неожиданное назначение на высокую должность, смог бы быстро освоиться с новым положением, но Кансин и Максен сумели это сделать. В отороченных мехом одеяниях, с пришпиленными на плечах капюшонами, они держались так, словно были рождены для этой роли. «Может, в учении Заступницы говорится не только о психических силах».

Он стал подниматься по лестнице, сопровождаемый взглядами и Овейна, и Финитана.

«Городской констебль должен быть вне политики, – говорил он себе. – Надо поздороваться с обоими кандидатами, а потом спуститься к столам, где подсчитывают бюллетени Дживона. В конце концов, если Овейн победит, мне придется работать с ним».

Эдеард поднялся до верхней площадки, и Овейн встретил его нейтральной улыбкой.

«Политик!»

Эдеард наклонил голову.

– Мэр Овейн, – вежливо приветствовал он его и подошел к Финитану.

«Провались он в Хоньо. Ради своего поста он готов был убивать ни в чем не повинных людей. Я бы никогда не смог работать с такими, как он: это воплощение всего самого плохого, что есть в Маккатране».

Эдеард пожал руку Финитану и в мыслях Грандмастера заметил проблеск благодарности.

– Вам известны предварительные результаты подсчетов, сэр?

– У меня небольшое преимущество, – ответил Финитан. – Не такое значительное, как мы надеялись, но стабильное.

Через полчаса ничего не значащего разговора и вынужденных шуток они увидели, как мастер клерков, отвечавший за район Йисидро, подошел к лестнице и поднялся на нижнюю ступеньку.

– Йисидро всегда похваляется тем, что раньше всех заканчивает подсчеты, – сказал Топар. – Это небольшой район, но население разнородное, так что их результат говорит о многом.

Мастер прочистил горло.

– Сегодняшний день показал, что народным представителем района Йисидро в Высшем Совете избран Алансо. В голосовании на пост мэра кандидат Финитан набрал пятьдесят семь процентов.

В зале раздались редкие аплодисменты, и клерки снова погрузились в подсчеты.

– Алансо – один из наших сторонников, – сказал Топар. – Благодарение Заступнице.

Овейн любезно поздравил соперника с первой победой, на что Финитан с не меньшей любезностью ответил, что ночь еще только началась.

Следующими подвели итоги районы Фиакр и Лиллилайт, в обоих на выборах представителей сторонники Овейна вырвались вперед, а голоса за кандидатов в мэры разделились почти поровну. Дживон, Силварум и Хакспен увеличили число сторонников Финитана (в их числе прошел и Балогг) и вывели его вперед. В Ночном районе и Беллисе снова победили приверженцы Овейна, но Мико, Вайи, Кобара и Тоселла обеспечили Финитану большинство в Совете. И у самого Финитана теперь было почти шестьдесят процентов голосов. Результаты, поступившие из Абада, Игади и Падуи, дали Овейну еще одного представителя, а перевес Финитана увеличился: уже шестьдесят восемь процентов голосов было отдано за него. Последний представитель из числа сторонников Овейна оказался избран в Зельде. Парк Фолас и Парк Лисье почти единодушно проголосовали за представителей Финитана.

– Мы победили, – свистящим шепотом провозгласил Топар, когда преимущество Финитана составило семьдесят один процент.

– О Заступница, – выдохнул Финитан.

Казалось, он вот-вот лишится сознания, но ничто не могло стереть улыбки с его лица.

Илонго, Неф и Друп объявили свои результаты, еще подняв шансы Финитана. Оставалось дождаться только подсчета голосов Сампалока. Они уже не могли повлиять на общий результат, но для всех имели огромное значение. Эдеард в нетерпении не сводил глаз с восьми столов, где были разложены бюллетени. Кансин и Максен все еще переходили от одного стола к другому, а за ними по пятам следовали официальные наблюдатели. На этом участке споры вспыхивали чаще, чем во всем остальном Мальфит-холле. В течение ночи сюда не раз призывали и самого Грандмастера клерков, чтобы он разрешил сомнения по поводу небрежно заполненных бланков. Наконец мастер, назначенный наблюдателем за подсчетом голосов Сампалока, поднялся на первую ступеньку лестницы.

– Представителем народа Сампалока в Совете избран Грегори.

– Он из наших, – удивленно шепнул Топар.

– А в выборах мэра кандидат Финитан получает пятьдесят один процент, – закончил объявление мастер клерков.

Несмотря на прохладный вечер, в Золотом Парке собрались тысячи людей. После объявления результатов Сампалока на площади началось движение. Удрученные сторонники Овейна, покачивая головами и неодобрительно ворча, отправились по домам. Избиратели Финитана дружно устремились к Внешнему каналу. Дюжим констеблям из оцепления пришлось немало потрудиться, чтобы кто-нибудь от радости не нырнул в холодную воду.

Финитан появился на балконе, выходящем в Золотой Парк, вызвав оглушительный шквал криков и аплодисментов. Он начал благодарственную речь, но слушали его далеко не все. Ликующие сторонники пустили по кругу бутылки с вином, а чуть в стороне заиграли странствующие музыканты, приглашая всех желающих потанцевать.

Эдеард тоже не стал дослушивать речь. Он поспешил в особняк Кальверит, где вне себя от радости его поджидала Кристабель. Они отпраздновали победу по-своему.

Кристабель заставила Эдеарда ждать. Он не мог в это поверить. Традиция традицией, но ему пришлось в полном одиночестве стоять впереди всех в храме Заступницы, когда на него были направлены про-взгляды всего города, а томительные минуты тянулись одна за другой. Традиция запрещала ему пользоваться про-взглядом, чтобы выяснить, где задерживается невеста, и он терпеливо ждал.

Аромат пыльцы – показавшийся приятным, когда они с Динлеем только вошли в храм, – теперь стал до того приторным, что на глазах выступили слезы. Казалось, что для украшения огромного храма собрали всю растительность с половины Игуру. Оркестр из гильдии музыкантов играл одну и ту же мелодию, повторяя ее снова и снова, пока музыка не зазвучала похоронным плачем. Услышав уже в который раз мрачное вступление, Эдеард стиснул зубы и пожалел, что недостаточно настойчиво просил Дибала. Но Дибал согласился спеть только на вечернем приеме. Эдеард переступил с ноги на ногу. Сверху вниз на него смотрела тридцатифутовая статуя Заступницы, высеченная из белоснежного мрамора, ее воздетые руки призывали Небесных Властителей вернуться на Кверенцию. Скульптор придал ее лицу загадочное выражение: казалось, что она окидывает паству оценивающим взглядом. И тот, кто стоял перед скамьями – как ни странно, именно там, где сейчас страдал Эдеард, – удостоился ее неодобрения. Эдеард решил, что Заступница, должно быть, знала, что он решит венчаться в ее храме, – дар предвидения позволил ей увидеть это святотатство. Иначе зачем наделять его таким сердитым взглядом?

Еще одна бесконечно длинная минута. Он начал воображать себе всевозможные бедствия, задержавшие Кристабель. Он знал, что она уже покинула особняк. Хорошо хоть это традиция ему позволила. Та же самая традиция разрешала невесте изменить свои намерения только по пути от дома до храма. Но Кристабель ничего такого не сделает. Значит, ее могли похитить или убить, либо же ее гондола перевернулась. Кристабель не может бросить его по своей воле.

«Да где же она, Хоньо меня побери?»

Эдеард решился смошенничать и исследовал храм при помощи восприятия города. «Нет про-взгляда – нет нарушения традиции. Проклятье, я уже начал рассуждать как адвокат». На церемонию собрались представители почти всех благородных семейств Маккатрана. Заметным исключением стало отсутствие госпожи Флорелл, заявившей о приступе мигрени за час до начала и приславшей свои извинения. Из семьи Гилморн тоже никого не было, как и из семьи Норрет, к которой относился лейтенант Юстас. Зато капитан Ларош пришел и теперь с немалым удовольствием смотрел на мучения Эдеарда. Грандмастер Овейн сидел на скамье для высших членов гильдий. Поражение на выборах, казалось, на него совсем не подействовало. При встрече с Эдеардом он держался все так же вежливо и отстраненно. Максен и Кансин с трудом можно было отыскать среди других глав районов, их одеяния почти не отличались от костюмов коллег. Фигура Кансин ничуть не изменилась, но в последнее время она с ехидством говорила, что ребенок появится на свет раньше, чем вырастет особняк. Сектор, отведенный для приглашенных со стороны жениха, был необычайно маленьким, и Кристабель заняла несколько лишних скамей для своих друзей и родных. Но Эдеард считал, что ему достаточно поддержки десятка констеблей, Бижули и Дибала, Сетерсиса, Изойкса, Топара и еще нескольких человек, с которыми он успел сблизиться за время пребывания в Маккатране. О чем он сожалел больше всего, так это об отсутствии Салраны. Она лишь вежливо извинилась, сказав, что занята в храме и не придет. Она была единственной, кого Эдеард мог считать родственницей, но после изгнания лидеров бандитов их отношения значительно ухудшились.

Салрана отвергала все его попытки примириться. Он знал, что Салрана до сих пор остается при храме в Йисидро, и несколько раз обращался к ней про-взглядом. Каждый раз он видел ее грусть, словно ее жизнь лишилась всякой радости. Она очень повзрослела, став замкнутой и печальной. Это была уже другая, более серьезная и целеустремленная Салрана.

Каждый раз Эдеард сожалел о том, что обращался к ней тайком, и быстро отводил про-взгляд. В конце концов ему пришлось признать, что Салрана изменилась, как изменился и он сам. Те Эдеард и Салрана, которые жили в Эшвилле, исчезли навсегда.

С площади в храм донеслись оживленные возгласы, и сердце Эдеарда забилось быстрее. Их брачная церемония не была официальным праздником, но, подходя к храму вместе с Динлеем, он заметил, что на площади собралась большая толпа.

Наконец-то! Оркестр прекратил унылую музыку. Эдеард уловил шорох одеяний послушниц из хора, вставших со своих мест. Затем изменилось освещение – значит, открылись высокие двери храма. Рядом появился широко улыбающийся Динлей.

– Ну что, теперь уже поздно отступать, – прошептал он на ухо Эдеарду.

Его резкий ответ утонул в звуках органа, заигравшего свадебный марш.

Прежде Эдеарду не приходилось слышать звуков гигантских труб, и их мощь его потрясла. Затем к органу добавилось нежное пение хора послушниц. Торжественная музыка привела его в невероятный восторг, смешанный с ужасом.

Рядом с ним остановился Джулан, сиявший улыбкой, словно утреннее солнце. И сбоку от отца стояла она. Эдеард едва не застонал от радости. Мирната, заметив выражение его лица, озорно хихикнула. Бело-розовый наряд превратил бы маленькую девочку в прекрасное волшебное существо, если бы не ее бесовская усмешка.

Свадебное платье Кристабель представляло собой настоящее произведение портновского искусства из золотисто-кремового армшелка с васильковой оборкой и мерцающими цветами из драгоценных камней, а шлейф протянулся до середины прохода. Он видел ее лицо, закрытое вуалью, и глаза, сверкавшие сквозь кружево. Затем появилась Пифия, улыбавшаяся ласково и в то же время властно. Органист закончил оглушительный гимн.

– Поздравляю всех с этим счастливейшим из дней, – обратилась Пифия ко всем собравшимся.

Джулан помог Кристабель поднять вуаль с лица невесты. Золотистые волосы заструились волнами блестящего шелка. Эдеард не мог поверить, что столь прекрасное существо стоит с ним рядом на свадебной церемонии. Наверняка это какая-то сказочная фантазия из его последней ночи в Эшвилле, момент блаженного беспамятства между ударами пуль и смертью.

Кристабель взяла обе его руки в свои ладони и ободряюще сжала.

– Долго меня ждал?

– Всю жизнь, – искренне ответил он.

Медовый месяц они провели на побережье, в семейном домике из мардуба, целых двадцать дней наслаждаясь уединением.

На этот раз их сопровождало большее число слуг, готовивших изысканные блюда и ненавязчиво исполнявших все пожелания новобрачных. Приближался конец лета, но погода стояла еще жаркая. Все двадцать дней влажный воздух над бухтой почти не двигался. Как в прошлый раз, Эдеард и Кристабель совершали неторопливые прогулки, плавали в теплом море и загорали на пляже, пока у обоих кожа не приобрела насыщенный золотисто-коричневый оттенок. Эдеард попробовал ловить рыбу, но для этого занятия ему не хватило терпения. Оба научились управлять маленькой яхтой, подаренной к свадьбе семьей Чарья. Пару раз они отваживались на морские прогулки до ближайших рыбацких деревень, благо море все время оставалось спокойным.

– Думаю, мы еще не скоро отправимся в кругосветное путешествие, – признал Эдеард как-то вечером после их первого большого выхода в море на пару миль вдоль берега.

Сидевшая напротив Кристабель, окутанная золотом лучей заходящего солнца, рассмеялась. Оба решили, что эти дни будут посвящены исключительно отдыху. Они избегали говорить о городе и политике. Слишком много сил за последние четыре месяца ушло на предвыборную кампанию Финитана, на убеждение старой гвардии принять его политику, на усиление власти закона, укрепление и повышение эффективности службы констеблей. Похоже, их старания не пропали даром, и дела шли неплохо. Горожане, освободившиеся от гнета страха и неопределенности, снова обретали уверенность.

Первые месяцы правления Финитана можно было считать успешными – по крайней мере в Маккатране. В провинциях же дела шли намного хуже. Известия, подобные тем, что Топар принес в начале года, стали появляться все чаще. И даже самые мрачные его предсказания теперь казались оптимистичными. Бандиты, долгое время удерживаемые в самых далеких западных провинциях, постепенно продвигались на восток. После того как их набеги стали еженедельными, из провинции Рулан бежало почти все население. Затем из провинции Уорфолк пришли известия о нападениях на караваны, хотя раньше дороги в тех горных краях считались вполне безопасными. Пещеры в ущельях служили отличными убежищами для бродячих шаек, нападавших на деревни и селения. После набегов бандиты исчезали в труднопроходимой местности, ускользая от преследования шерифов и милиции.

Больше всего Эдеарда беспокоили огромные расстояния до тех мест, где происходили разбои. В Маккатране о преступлениях становилось известно лишь спустя несколько месяцев. О том, что творится за пределами равнины Игуру и насколько близко подобрались головорезы к Маккатрану, горожане не имели ни малейшего представления.

Всего через два месяца после выборов первые беженцы достигли Маккатрана, принеся с собой слухи о странных, чрезвычайно мощных ружьях, способных истребить целый кавалерийский полк. В отрядах милиции, отправленной Овейном на помощь губернаторам провинций, возросли потери. Горожане обратили внимание, что участились пышные поминальные службы, устраиваемые благородными семействами по своим погибшим родичам. Финитана никто в этом не обвинял, но ему пришлось выслушивать вопросы о том, что он намерен предпринять, чтобы улучшить обстановку за пределами Игуру.

Все эти проблемы Эдеард отложил ради солнечных дней на пляже, прохладного вина и горячих любовных игр с Кристабель. Но пришел день, и слуги с ген-мартышками уложили бесчисленные сумки и коробки, и экипаж повез новобрачных обратно в город. Почти всю дорогу Эдеард безмолвствовал, гадая, какие новости ждут его по возвращении.

– У тебя все еще есть я, – решительно прервала его молчание Кристабель.

Эдеард очнулся от мрачного раздумья.

– А?

– Последние две мили ты не вымолвил ни слова. Неужели все было настолько плохо?

– Нет! В этом-то и проблема. Как было бы хорошо, если бы наш отпуск никогда не кончался! Я почти не хочу возвращаться.

– Я тоже. – Кристабель попыталась улыбнуться, но обычное самообладание ей изменило. – Я думаю, что еще не беременна.

– Жаль.

– Говорят, что сок винака действует еще некоторое время после окончания приема. Где-то через месяц его эффект закончится, и мы достигнем успеха.

Он обнял ее за плечи.

– Обещаю удвоить усилия, как только вернемся домой. – Он резко замолчал, потом улыбнулся. – Домой.

– Да, – с такой же радостью сказала она. – И вместе.

– Что бы мы делали одни, без твоей семьи и двух сотен слуг. Но, Хоньо нас побери, мы справимся.

Ее третья рука больно его ущипнула.

– Вот почему ты чувствуешь себя виноватым, да?

– Не виноватым… просто это непривычно.

– Знаешь, если бы Финитан проиграл, я отправилась бы с тобой в любую деревню самой далекой провинции.

Он поцеловал Кристабель.

– И тогда главой Хакспена стала бы Мирната.

– Ох, Заступница. – Кристабель прикрыла губы рукой. – Я никогда не думала об этом. Нет, езжай-ка ты сам в свою глушь.

Они теснее прижались друг к другу.

– Я хотела забеременеть, – сказала Кристабель. – Как было бы прекрасно, чтобы у ребенка Кансин появился товарищ по играм. Наши дети должны расти вместе.

– Кансин еще месяца полтора до родов. И ты еще не раз будешь носить ребенка. И наши дети станут дружить с детьми глав Сампалока.

Она кивнула, соглашаясь с его заверениями.

– А что делать с бандитами в провинциях?

Он вздохнул.

– Не знаю. Мы до сих пор не узнали, откуда они берут оружие. Это и есть ключевая проблема всех бед.

– Финитан попросит тебя туда поехать, да?

– Возможно.

– Если ты считаешь, что это нужно, ты должен ехать.

– Я не хочу оставлять тебя.

– Я понимаю. Но, Эдеард, разве ты не хочешь, чтобы наши дети росли в безопасном мире?

– Конечно, хочу.

– Значит, выбора нет?

Эдеард ничего не ответил. Она, конечно, права, и спорить тут не о чем. Он сам выбрал свой путь, и некоторых вещей ему не избежать.

Они вернулись в город и узнали, что за время их отсутствия ничего не изменилось, что уже было неплохо. Экипаж и лошадей отправили в конюшню семьи Кальверит в Тайхо, а Кристабель и Эдеард на принадлежащей семье гондоле возвратились в особняк. На причале их с нетерпением уже поджидали Джулан и Мирната.

– Я по тебе скучала, – пронзительно крикнула Мирната, обнимая сестру.

– И я тоже, – заверила ее Кристабель.

– Чем вы занимались?

Эдеард и Кристабель едва удержались, чтобы не переглянуться.

– Мы прекрасно отдохнули, – сказала Кристабель.

– Правда? А мне после первого дня в домике на пляже всегда становится скучно. Что же вы делали все это время?

Она широко открытыми глазами посмотрела на Эдеарда. Впрочем, невинный взгляд его не обманул.

Джулан кашлянул.

– Может, поднимемся наверх и осмотрим десятый этаж?

Слуги и ген-мартышки после венчания не отдыхали ни дня. Переселение семей, с мучениями спланированное Кристабель, было завершено, и все заняли свои апартаменты и этажи. В итоге из особняка выехали четырнадцать семей – больше, чем планировалось, но родственники с пятого и седьмого этажей собирались заключить брачные союзы, а значит, через пару лет снова начнется нехватка помещений. Кое-кто из обитателей третьего этажа решил не ждать этого момента, и Джулан предложил им построить новые дома на землях, принадлежащих семье за пределами Игуру.

Откровенно говоря, Эдеард не заметил больших перемен в убранстве и обстановке десятого этажа. В просторных гостиных и приемных висели все те же картины, и античные произведения искусства стояли на тех же местах, где провели уже не одно столетие. Для него с Кристабель предназначались комнаты, принадлежавшие Джулану. Они уже были свободны. Эдеард не стал ничего говорить по поводу стандартных для Маккатрана кровати и бассейна – он легко их изменит. В одном из опустевших кабинетов стояли его жалкие пожитки, перенесенные из общежития констеблей. При виде нескольких коробок на фоне богатств, накопленных семьей Кальверит за два тысячелетия, он снова почувствовал себя неловко.

– Ты скоро освоишься, – заверил Джулан, заметив выражение его лица.

– Да, сэр.

– А я переехала в бывшие комнаты дяди Дагнала, – весело объявила Мирната. – И папа сказал, что я смогу выбрать новую мебель, и портьеры, и все остальное.

– В разумных пределах, – поспешил добавить Джулан.

– Пойдем, ты все нам покажешь. – сказала Кристабель, беря сестренку за руку.

Вслед за сестрами Эдеард вышел из комнат мастера и перед этим еще раз окинул взглядом основную восьмиугольную спальню с круглой кроватью в центре. Комната была почти пустой, лишь на полу остался пушистый коричневый ковер, да у стены стояли простые шкафы и комоды; смежная гардеробная уже была заполнена одеждой Кристабель. Он не мог не сравнить простоту убранства этих комнат с замысловатыми украшениями в бывших апартаментах Кристабель.

«Может, она позволит мне высказать свое мнение о том, как должна выглядеть спальня. Я бы предложил ей устроить душ и удобный туалет и заменить оранжевый свет белым». Эдеард представил, что следующие две сотни лет ему придется провести в обстановке девичьей спальни, какой он видел комнаты Кристабель, и ему стало не по себе.

Остаток дня они провели за обсуждением дальнейших изменений. Затем пришли мастера из гильдии столяров и по предложениям Кристабель составили чертежи мебели. Эдеард с облегчением заметил, что она не заказывает ярких портьер и украшений для спальни, и наконец набрался храбрости, чтобы поделиться своими соображениями. Мастера старались не показывать удивления, когда Эдеард стал объяснять, что душ можно устроить в любом месте, а размеры кабинки зависят только от желания хозяев. В конце концов, нетрудно было бы изменить и весь десятый этаж, если подождать, пока стены не примут нужные очертания. Кристабель, услышав об этом, отпустила столяров.

– Я никогда не думала о таких масштабных изменениях, – призналась она. – В Маккатране никогда ничего не меняется.

– Теперь меняется. – Он обвел взглядом большую гостиную, где они стояли. – Как насчет того, чтобы добавить еще пару окон? Впустить в комнату побольше света?

– А лестницы? – возбужденно спросила она. – Ты можешь изменить лестницы? В новом особняке Кансин они намного удобнее.

– А я уж думал, ты никогда об этом не спросишь.

Джулан и Мирната решительно отказались от ужина в оранжерее десятого этажа, с преувеличенным воодушевлением ссылаясь на приглашение семьи, живущей на девятом.

– Жаль, что все кончается, – сказала Кристабель.

Они сидели в оранжерее под широким прозрачным пологом и пили белое игристое вино. Между кадками с орхидеями и огромными ипомеями горели длинные свечи. В сгущающихся сумерках начинал пробиваться оранжевый свет Маккатрана. Более романтичной обстановки Эдеард и представить не мог. Но еще она привлекала и многих других жителей города. Чтобы уберечься от любопытных про-взглядов, новобрачные окутались пеленой уединения.

– Но мы могли бы продлить отпуск еще на пару дней, – почти умоляющим тоном произнес Эдеард.

– Завтра тебе надо идти в Дживон. В конце концов, ты ведь капитан участка констеблей. И Финитан наверняка захочет с тобой поговорить, да и у Максена, думаю, скопились какие-нибудь проблемы.

– Я знаю. С их стороны весьма любезно оставить нас в покое хотя бы сегодня.

– Я сама недавно пообщалась с Кансин. Она говорит, что особняк, как ей кажется, почти готов. Она хочет, чтобы ты подтвердил, что рост закончился, и тогда можно было бы заказывать отделку и мебель.

– Хорошо, – с сожалением сказал он. – Я проверю завтра.

Ее ладонь легла на его пальцы.

– У нас еще осталась сегодняшняя ночь.

– И все остальные ночи.

– Ты знаешь, о чем я говорю. Завтра у нас обоих начинается новая жизнь.

– Знаю.

– Но до тех пор есть еще несколько часов.

На следующее утро Эдеард пришел в участок Дживона, и первое, в чем он убедился, так это в способности Динлея отлично справляться во время его отсутствия. Он даже едва не расстроился, но Динлей методично разбирался с бумажной волокитой, и результаты его стараний уже проявились. Эдеард увидел на стене графики, из которых было ясно, что патрули вовремя выходили на свои маршруты, там же висело расписание дежурств и таблицы получения и расходования средств. За время его отпуска были произведены и аресты, хотя в последние дни констебли старались ограничиваться предупреждениями, и перед судом представали только самые отъявленные рецидивисты. Процесс обучения тоже шел своим чередом, и даже Маркол, похоже, имел шанс в следующем месяце сдать выпускные экзамены.

– Ну, в этом я пока сомневаюсь, – сказал Динлей. – Если хочешь рискнуть деньгами, у нас уже принимают ставки.

– Не думаю, что это правильно, – заметил Эдеард. Он не ожидал такого предложения от Динлея, но в остальном не обнаружил ни единого недостатка. – А что тут еще произошло?

– Все было тихо, по крайней мере в городе. Но к нам приходят беженцы, а вместе с этим начинаются споры о том, кто займет свободные помещения. Некоторые жители присматривали их для подрастающих детей.

– А можно сказать, как много у нас незанятых домов? Хотелось бы определить, насколько велика проблема.

– Я думаю, что точные сведения есть в гильдии клерков.

– Наверняка. Они точно знают все на свете.

– В любом случае это проблема Финитана, не так ли?

– Да. Ты прав.

Эдеард сел за стол, унаследованный от Ронарка. Кабинет в целом был темным и весьма удобным, но, по мнению Эдеарда. слишком мрачным и скучным. Он посмотрел на высокие, слегка закругляющиеся кверху стены с маленькими овальными окошками. Ничего удивительного, что в кабинете так темно; ткань города здесь приобрела грязно-коричневый оттенок с ярко-красными вертикальными штрихами, как будто кто-то давным-давно плеснул краской.

Динлей вышел, чтобы проводить на патрулирование очередной наряд, а Эдеард начал просматривать записи в журналах. Но мрачный кабинет не позволял сосредоточиться. Тогда Эдеард обратился к сознанию города и предложил кое-что изменить: расширить окна, сделать стены бледно-голубыми, а осветительные розетки – белыми. Эффект должен был быть примерно таким же, как для десятого этажа особняка Кальверит, но здесь перемены заняли бы не больше недели. В доме процесс продлится дольше, потому что Кристабель загорелась идеей изменить весь этаж.

Но и после этого журналы дежурств не вызвали у него никакого интереса. Эдеард обратил свой про-взгляд к Дворцу-Саду.

«А я гадал, когда же ты наконец решишься», – откликнулся Финитан.

Овальный кабинет ничуть не изменился. Эдеард ожидал, что Финитан немедленно все переделает по-своему, но через неделю после выборов услышал, что у мэра есть более насущные проблемы, чем мебель. И до сих пор огромный стол все так же стоял в центре, сверкая зеркальной полировкой. Обитое бархатом кресло с высокой спинкой тоже осталось от Овейна. Зато Эдеард узнал тонкие чашки, в которых ген-мартышки подали чай. Кроме того, Овейн никогда не пользовался здесь услугами ген-форм.

Финитан перенес сюда из кабинета в Синей башне и подставку для ген-яйца, но она стояла пустой.

Топар сел рядом с Эдеардом, но от чая отказался.

– Ну что ж, – заговорил Финитан. – Мы сумели выжить без тебя двадцать дней.

– Да, сэр, – кивнул Эдеард.

– В городе не так уж много проблем. Похоже, люди без особого недовольства приняли мои условия.

– Это верно. Кристабель жалуется, что придется очень долго ждать заказанной мебели. Мастера сбились с ног. И то же самое происходит по всему Маккатрану. Люди тратят деньги. Они верят вам, сэр.

– Передай жене мои извинения. – Финитан поставил на стол чашку, и в его взгляде мелькнуло беспокойство. – К несчастью, провинциям за пределами Игуру повезло гораздо меньше, чем городу.

Эдеард коротко кивнул:

– Я знаю.

Топар позаботился о плотной пелене уединения.

– Я посылал в провинции разведчиков, – сказал он, – надежных людей: бывших констеблей, шерифов и даже офицеров милиции из резерва. Людей, способных постоять за себя и заслуживших мое доверие.

– Мы старались составить полную картину этих проклятых набегов, – подхватил Финитан, – посмотреть, не скрывается ли за ними какой-то тайный замысел.

– Вот тогда-то и начались странности, – сказал Топар. – Если бандиты таким образом готовятся к вторжению, то делают это очень странно. После середины лета в провинции Рулан не было ни одного набега. Строго говоря, весь запад избежал нашествия. Бандиты через три самых высоких горных хребта двинулись на восток, сея разрушения, страхи и слухи. Я бы сказал, что слухи в данный момент причиняют нам основное беспокойство. Любой спор, переходящий в драку, начиная от стычек землевладельцев с браконьерами и заканчивая пьяными разборками в тавернах, приписывается набегу бандитов. И трудно определить, что истина, а что просто порождение ужаса. На губернаторов провинций и в прошлом нельзя было рассчитывать, а теперь они и вовсе посылают прошения о поддержке милиции Маккатрана после любой незначительной стычки.

– Никакие отряды милиции, так охотно посылаемые Овейном, не сумели помочь, – сказал Топар. – А люди так рассчитывали на их поддержку!

– Он оставил вам одни неприятности, – подвел итог Эдеард.

– Да. Такова политика, и этого можно было ожидать. Но мы внимательно изучили всю информацию, какую только удалось подтвердить. И сделали очень неутешительный вывод.

– Какой же?

– Мы выяснили, что существует шесть основных бандитских группировок, – стал объяснять Топар. – Две из них идут через горы Ульфсен. Одна скрывается в отрогах горного массива Команса. Еще две группы ранее хозяйничали в горах Горджии, но теперь одна направляется на северо-восток вдоль Йорарнса. И последняя группа терроризирует Састайрс вплоть до южных прибрежных провинций.

Эдеард прикрыл глаза, стараясь представить карту известных ему земель.

– Они сильно распыляются.

– Я бы сказал, они широко распространились, – поправил его Топар. – Мы привыкли жить в мире, и физическое воздействие, учитывая огромные площади, невелико, но тревога и волнения проявляются буквально повсюду.

– Так чего же они добиваются?

– Вот еще одна подборка, – сказал Финитан. Он придвинул к себе листок бумаги и начал читать: – В провинции Плакс от набегов пострадали Пайерн, Ораструл, Оки, Бихак и Тикрит. Все это деревни и небольшие городки. За последние два месяца значительный ущерб был нанесен также поместьям Стоунфорд, Турндих, Аксмал, Солтмарш, Клонгсоп, Эттрик и Каслбей. – Он многозначительно помолчал. – Тебе это ни о чем не говорит?

– О поместье Аксмал я слышал, им владеет семейство Кальверит. Насколько я помню, там большие луговые угодья, где выращивают овец.

Он вдруг вспомнил, что именно туда собиралась переселиться семья с третьего этажа городского особняка.

– Все верно. Все эти владения принадлежат моим союзникам, – сказал Финитан. – И в перечисленных городках и селениях тоже имеется имущество тех, кто меня поддерживает.

У Эдеарда похолодели руки.

– Но как могли знать об этом бандиты?

– Кто-то им сказал, – ответил Топар. – Кто-то основательно изучил официальный реестр собственности.

– Мы не сразу это поняли, – добавил Финитан. – На всех приемах и вечеринках я только и слышал о понесенных убытках. Я уж подумал, что начинается настоящее нашествие, пока не понял, что страдают только мои союзники.

– Заступница!

– И мы возвращаемся к вопросу: кто они и чего добиваются?

– У них есть осведомители в городе, – догадался потрясенный Эдеард.

– И это еще не все. – Топар и Финитан обменялись тревожными взглядами. – Остается еще вопрос оружия. Если нет равного Маккатрану города…

– Нет, – воскликнул Эдеард. – Гильдия оружейников…

«Длинноствольные пистолеты имелись у них давным-давно. Но тот, кто снабжал бандитов скорострельным оружием, виновен в гибели Эшвилля».

– Предъявлять обвинения еще рано, – сказал Топар. – Да и доказательств у нас еще нет.

– Вот почему мы тебя и пригласили, – продолжил Финитан. – Я знаю, что большей частью своих сил ты обязан особенным отношениям с городом, но и без того твои телепатические таланты превосходят все, что я когда-либо видел.

– Неделю назад мы получили донесение из Нордфорта, – сказал Топар. – Это деревня в горах Донсори, Эдеард, всего в четырех днях верховой езды от Маккатрана. Там были замечены скорострельные ружья. Это известно достоверно. Наверное, в прошлом месяце одна из группировок с гор Ульфсен продвинулась к востоку.

– Если бы удалось захватить кого-то из них живым, – предположил Финитан, – мы могли бы выяснить, что происходит и кто за этим стоит.

– Я собираю небольшую группу из лучших и самых надежных людей, – сказал Топар. – У нас есть ген-орлы и ген-волки и лучшие пистолеты, какие только можно найти. И все же нам не помешала бы твоя помощь, Эдеард.

– Ох, Заступница. – Эдеард поставил на стол чашку с остывшим чаем. – Когда мы отправляемся?

Уже на второй день путешествия Эдеард понял, как сильно расслабился в городе, несмотря на все, что с ним происходило. Жизнь в пути резко напомнила ему о том, к чему он привык раньше: надо было каждый вечер устраивать лагерь, самому приглядывать за ген-формами, вместо того чтобы перекладывать это на плечи слуг, собирать дрова для костра, собственноручно готовить еду и, укрывшись тонким одеялом и клеенкой, спать под мерцающим сиянием звездных туманностей. Ночами было уже довольно холодно. Потом, на третий день, опасаясь бандитов, они даже не рискнули развести костер, а к тому времени небольшой отряд уже поднялся в горы Донсори.

Но все же Эдеарду приходилось проще, чем Динлею и Максену. Эти двое были настоящими городскими парнями. И Эдеард легче переносил невзгоды, глядя на их мучения.

Третью ночь после выезда из Северных ворот они провели на склоне горы Но, в нескольких часах пути по склонам в сторону от большой дороги. Движение до сих пор было довольно оживленным: по широким каменным плитам на изрезанных склонах стучали колеса повозок и телег, шли торговые караваны. Но все они передвигались в сопровождении ген-волков. Чем богаче были экипажи, тем более сильная охрана их защищала. Кроме того, днем дорогу патрулировал разъезд местной милиции. Отряд Эдеарда странствовал под видом торговой группы гильдии, что в те времена было обычным делом. Кроме него самого и Топара, с ними ехал Болотон, отставной шериф, половину своих семидесяти лет прослуживший в сельской местности. Вторым компаньоном Топара был Фресаж, огромный мужчина, чье тело, казалось, состояло исключительно из мускулов, – он тоже привык работать на местности, поскольку когда-то служил в отряде милиции в одной из южных провинций, а потом – десять лет в береговой охране. Он, в свою очередь, рекомендовал своего хорошего друга Верини, родившегося в караванной семье и в течение десяти лет странствовавшего по самым разным дорогам в поисках новых рынков. Четвертым в группе Топара был Ларби, обладавший манерами члена благородного семейства, но не меньше других привычный к путешествиям и к тому же отлично управлявшийся с оружием. Ларби не очень охотно рассказывал о своем прошлом, и Эдеард подозревал, что он занимался тем же, чем и Аргиан.

Дополняли компанию Динлей и Максен. К концу первого дня Эдеард, сам уставший от езды верхом, подумал, что напрасно позвал друзей с собой. Особенно трудно было убедить Максена, который не мог не беспокоиться о Кансин – ей предстояло рожать уже через несколько недель. Тем не менее оба его друга выдержали долгую езду и охотно учились дорожным премудростям. Но беспокоило Эдеарда даже не это, а то, что все трое покинули Маккатран в одно и то же время. Внимательный наблюдатель заподозрил бы неладное. Если в правительстве кто-то действительно сотрудничает с бандитами, эти люди могли насторожиться, пусть и не зная, в чем дело. Но опередить отряд Топара известие вряд ли успело бы.

В дороге главным источником информации служили собратья-путешественники. Не требовалось даже задавать наводящих вопросов – все, кто большую часть времени находился в пути, были непревзойденными разносчиками слухов. О бандитах говорили часто. После нападения на Нордфорт бандиты разгромили хутор под названием Регентфлит: были уничтожены пять семей и сожжены все строения. Местный губернатор требовал от Маккатрана помощи для поимки разбойников. От Регентфлита до столицы провинции Сэндмаркета было совсем недалеко.

– Значит, они идут на юг, – сказал Топар, услышав новости о Регентфлите.

После этого отряд свернул с главной дороги и углубился в горы. Двигаться стало значительно труднее даже для крепких ген-лошадей особого типа, сочетавших скорость и выносливость и способных резвым шагом преодолевать скалистые склоны.

Топар вел отряд по средней части склона вдоль кромки густых зарослей высоких тонких калкандов, на зиму свернувших золотисто-голубые листья в тугие завитки.

В тот день отряд разбил лагерь под нависающими ветвями, на которых уже набухали споровые шишки, истекавшие каплями неприятного клейкого сока. Журчавший поблизости ручеек позволил напоить ген-лошадей и ген-волков. Ночью на разведку выпустили ген-орлов. Эдеард даже не слышал о птицах с такими способностями: эти ген-формы прекрасно видели в темноте. Их зрение не передавало цвета, оставались только разные оттенки серого, но четкость была великолепной. Эдеард различал на земле даже мелких грызунов, не замечавших бесшумно паривших в небе птиц.

– Ты еще молод, можешь поступить подмастерьем в Синюю башню, – поддразнил его Топар, заметив изумление Эдеарда.

Мастера Синей башни, как и в гильдии оружейников, ревностно хранили свои секреты, обеспечивающие им немалые преимущества.

Той ночью ген-орлы ничего не обнаружили, и перед наступлением утра Топар и Эдеард отозвали их, чтобы до следующей ночи птицы могли отдохнуть.

Утром Эдеарда разбудили громкие проклятия Динлея, скакавшего на одной ноге с ботинком в руке. Его очки все еще оставались на свертке одежды, который он использовал вместо подушки, и Динлей яростно щурился на ботинок.

– Проклятье!

Все члены отряда поспешно подняли головы и принялись обшаривать окрестности про-взглядами, опасаясь, что лагерь обнаружен бандитами. Все, кроме дежурившего Максена. Он невозмутимо сидел на упавшем стволе дерева и с едва скрываемым удовольствием наблюдал за Динлеем.

– Пропади ты в Хоньо!

Динлей неловко качнулся назад и упал, приземлившись задницей на небольшой камень, что вызвало у него сдавленный стон. Эдеард, уловив вспышку боли, сочувственно поморщился.

– Что? Что это? – бессвязно бормотал Динлей.

– Ты не ушибся? – окликнул его Максен слишком уж спокойным голосом.

При виде его равнодушия на лице Эдеарда появилась подозрительная усмешка. Про-взгляд, направленный на ботинок Динлея, обнаружил в носке остатки жука утог, местного насекомого с ужасно колючим панцирем.

– Это ты?.. – закричал разъяренный Динлей. – Ты?..

– Что «я»? – с невинным видом поинтересовался Максен.

Со всех сторон послышались приглушенные смешки. Динлей от боли в ягодицах и от холода, поскольку был одет лишь в тонкую рубашку и хлопковые подштанники, начал мелко дрожать.

– Чтоб Заступница плюнула на тебя с большой высоты, – мрачно пробормотал он.

Третьей рукой он поднял очки, водрузил их на место и начал вытаскивать из ботинка останки жука.

– Словно дети малые, – покачивая головой, сказал Фресаж.

Он сбросил одеяло и неторопливо поднялся, разминая затекшие от лежания на твердой земле мышцы.

Эдеард надел свитер и тоже встал на ноги. Спать на земле он так и не привык. Осторожный осмотр обуви показал, что на его ботинки насекомые не посягнули, так что он спокойно обулся.

Топар, едва проснувшись, схватился за пистолет. Теперь он неодобрительно покосился на Максена и снова поставил оружие на предохранитель.

Болотон и Ларби уже скатывали одеяла. Динлей, вычистив ботинок, занялся своей ногой. Из шерстяного носка торчало несколько шипов утога, и он стал вытаскивать их по одному, каждый раз морщась от боли.

– Неплохо придумано, – сказал Максену Эдеард. – Как раз этого я и ожидал от главы района.

Верини, посмеявшись вместе со всеми, подошел к Эдеарду.

– И как только вам удалось очистить город от бандитов? – тихонько поинтересовался он.

Максен с нарочито виноватым видом подмигнул Эдеарду.

– Ты безнадежен, – проворчал ему Динлей.

– Надо было что-то предпринять, чтобы не заснуть, – пробормотал Максен, поставив чайник на маленькую плитку, работающую на джамоларовом масле. – Кто хочет чая?

– Ну хоть какая-то от тебя польза, – насмешливо бросил ему Эдеард.

– У меня немного достоинств, но они превосходны.

Динлей и Эдеард переглянулись.

– А вот Кансин говорит совсем другое, – ехидно заметил Динлей, натягивая ботинок.

Эдеард протянул свою кружку Максену.

– Ты настоящая задница, – сказал он, ожидая, пока приятель нальет ему кипятка.

– Ага, и это как раз мое достоинство.

Эдеард вытащил один из льняных пакетиков с чаем, завязанных для него домоправительницей десятого этажа. Его товарищи по отряду не раз шутили по поводу такой избалованности, но каждый раз просили с ними поделиться.

– Сколько еще времени нам потребуется? – спросил Динлей, протягивая за кипятком и свою кружку.

– Хоть это и пустынная местность, здесь не так много мест, где могут скрываться бандиты, – сказал Топар, отпивая чай. – На высокогорных лугах пастухи пасут отары овец, кроме того, уже становится холодно.

– Они могли устроить себе с полдюжины удаленных лагерей, – добавил Фресаж. – И время от времени менять местоположение.

Эдеард, прищурив глаза, посмотрел на долину. Горы Донсори были не самыми высокими на Кверенции, но последние недели лета уже миновали, и на вершинах начали нарастать снежные шапки. Леса, покрывающие среднюю часть склонов, стали менять цвет, разрезные листья доминирующих здесь калкандов, сворачиваясь, постепенно приобретали коричневатый оттенок. Ниже лесной опушки более пологие участки слегка пожелтели. Трава, подсохшая из-за недостатка дождей в конце лета, сейчас снова впитывала влагу. На тех участках, где паслись дикие овцы и местные чамаланы, пробивались новые хрупкие побеги, которые вскоре снова скроются под снегом. Недостаточно плодородная земля не способствовала строительству ферм. Кроме нескольких отдельных выгонов для скота, здесь ничего не было. Зато горные вершины задерживали облачность, и воздух оставался кристально чистым и прозрачным на многие мили.

– Если бандиты хотят остаться незамеченными, они должны передвигаться под прикрытием деревьев, – сказал Ларби.

– А их лагеря не могут находиться далеко от деревень, – добавил Топар. Он показал на противоположный конец долины, где виднелась гора Алвайс. – Там, за седловиной, есть несколько деревушек, а до Сэндмаркета оттуда один день пути.

– Самое подходящее для них место, – согласился Болотон. – Уединенное, но недалеко от Регентфлита.

Эдеард мысленно поддержал их, но ничего не сказал. На этот раз он был вполне доволен, что решения принимал кто-то другой. Топар никогда не говорил, сколько времени намерен провести в поисках бандитов, но продовольствия они взяли с собой на две недели.

Вскоре все снова сели в седла, и Топар повел отряд к горе Алвайс. Как и накануне, стараясь остаться незамеченными, они двигались по краю леса. Бандиты вполне могли использовать и ген-орлов, и ген-псов, а рассказ Эдеарда о прирученных быстролисах, увиденных им в провинции Рулан, все выслушали очень внимательно.

К полудню, когда отряд наполовину обогнул горный склон, Топар объявил привал. Ген-орлы спустились и расселись на вершинах деревьев.

Верини, принимавший изображение от дневных птиц, рассказал о двух чужих ген-орлах, круживших в воздухе на одном месте над самым проходом к плато.

– Наверняка охраняют подступы к лагерю, – сказал Топар после получасового наблюдения за птицами. – Придется поглубже спрятаться под деревьями, чтобы они нас не заметили.

Все спешились и повели ген-лошадей в лес. Эдеард двигался последним. Он прошелся про-взглядом по долине, стараясь отыскать бандитов, управлявших ген-орлами, но не обнаружил ничего подозрительного даже после того, как воспользовался контрмаскирующим приемом. Впрочем, на таком расстоянии это было бесполезно. А бандиты могли скрываться за массивной скалой, а то и вовсе оставаться с другой стороны перевала.

Ген-волки рыскали в зарослях калкандов, обнюхивая чувствительными носами все, что скрывалось в подлеске. Под пологом леса было сыро и зябко, казалось, что свинцово-серые стволы надежно удерживают вокруг себя промозглый зимний туман. Холод очень быстро пробирался под куртки и брюки, остужая конечности. Чтобы убрать с дороги нависающие ветви и мокрые листья, всем приходилось пользоваться третьей рукой. Тянувшийся к свету подлесок из густого кустарника цеплялся за ноги, замедляя ход. Сок с бесчисленных красных шишек скапливался на шляпах, а потом тягучими струйками сбегал на плечи.

К концу дня отряд добрался до противоположного склона горы. Плато оказалось более гостеприимным местом, чем оставшийся позади перевал. Здесь раскинулись лиственные рощи, перемежаемые неширокими лугами и узкими ручьями. Окружающие вершины были невысокими и не имели снежных шапок. В нескольких милях к северо-востоку виднелись сложенные из желтого камня домики деревушки, расположенной на небольшом холме. Из труб кверху тянулись тонкие струйки дыма.

– И никакой стены, – пробормотал себе под нос Эдеард.

Он до сих пор не переставал удивляться отсутствию каких бы то ни было укреплений. Он помнил, как изумлялся во время путешествия на восток с караваном Баркуса, видя, что в каждом следующем селении крепостные стены становятся все меньше. В провинции Оксфолк, на другой стороне гор Ульфсен, их совсем не оказалось, и города и деревни стояли совершенно незащищенные. Но, с другой стороны, за границами этих селений многие сотни лет не было никаких опасностей.

Топар дал команду ген-орлам прикрывать отряд сзади, а сам направился вдоль опушки к небольшой долине, спускающейся с горы. В самом начале долины им встретился неширокий ручей, и там все снова сели в седла. Ген-лошади, поднимая всадников на плато, зашлепали по каменистому дну. Крутые склоны долины заросли невысокими мартозами и голубыми буками; их корни густо оплетали огромные валуны, принесенные оползнями и наводнениями. С неба их надежно закрывал полог из тонких плетевидных ветвей. Ген-орлы спустились к самым древесным вершинам, отыскивая в небе себе подобных, а ген-волки веером разбежались по влажным лугам.

До раскинувшегося на плато леса они добрались, когда солнце уже опускалось к высокому изломанному горизонту. Деревья здесь росли не так часто, а под ногами на мягком суглинке лежали только опавшие листья. Ни кустарники, ни высокая трава больше не препятствовали езде. Отряд прошел почти до самого центра плато, и там был устроен привал.

При первых проблесках звездных туманностей Топар запустил в небо пятерку ген-орлов, обладающих способностью видеть в темноте, надеясь обнаружить впереди часовых.

– Они где-то здесь, – решительно заявил Максен. – Иначе они бы не держали ген-орлов над перевалом.

– Если только не укрылись в долине по другую сторону плато, – заметил Динлей. – Мы вполне могли разминуться.

– Вечный оптимист, – буркнул Максен.

– Практикалист.

– Нет такого слова.

– Реалист, – подсказал Ларби.

– Спасибо, – поблагодарил Динлей.

– Они где-то на плато, – заявил Топар.

Эдеард взялся руководить одним из ген-орлов, поскольку его провзгляд позволял посылать птицу на большие расстояния. Орел взмыл в небо и показал ему холмистые просторы. Топар попросил Эдеарда понаблюдать за юго-восточным участком, где росли леса и с крутого изрезанного края плато сбегали вниз узкие ущелья и длинные осыпи.

Ген-орел быстро и бесшумно летел по небу, показывая Эдеарду поверхность земли в серых тонах, словно сквозь толстый слой темных облаков. Он увидел стайку драккенов, спускавшуюся в узкую расщелину маслянисто-блестящим ручейком. Миниатюрные русалы ловко взбирались на деревья и кусты, отыскивая сочные бутоны и почки, чтобы пополнить зимние запасы. Триланы упорно строили дамбы в ручьях, превращая их берега в топкие болота, опасные для всех других животных. Несколько семей чамаланов сбились в кучи, и крайние особи беспокойно оглядывались по сторонам, опасаясь бродящих в ночной темноте врагов.

После часа наблюдения за относительно безопасными ночными обитателями плато ген-орел уловил движение у края рощицы хатлашей, растущих по краю небольшого озера: двигалось что-то более крупное и быстрое, чем все, что он видел до сих пор. Ген-орел взмахнул крыльями и сделал круг, пролетев в сотне футов над вершинами хатлашей. Их раздутые от озерной воды стволы теснились друг к другу в вечной борьбе за пространство; умершие деревья наклонялись, но, удерживаемые соседями, не могли упасть и образовывали завалы, служащие превосходным укрытием. Генорел снова развернулся, отыскивая среди качающихся вершин постороннее движение.

На третьем заходе он что-то заметил и по крутой спирали понесся вниз. Глазами орла Эдеард увидел быстролиса, пробиравшегося в зарослях кустарника. На открытом месте, где лежала груда гниющих под мхами деревьев, крупный хищник пустился бегом. Но ген-орел успел разглядеть его ошейник.

– Они здесь, – тихо объявил Эдеард и передал изображение остальным членам отряда.

– Всемилостивая Заступница, – ахнул Динлей.

– Никогда не видел ничего подобного, – признался Максен.

Эдеард дал команду ген-орлу возвращаться.

– Почему? – удивился Ларби.

– Хозяин быстролиса где-то неподалеку, – пояснил Эдеард. – Этих тварей нелегко контролировать. Я знаю. Его про-взгляд может обнаружить ген-орла.

И действительно, через несколько минут быстролис выскочил из зарослей хатлашей. Следом за ним легко бежал человек.

– О Заступница, – воскликнул Эдеард.

Этот человек носил простую темную куртку и ботинки, доходящие почти до колен. Грудь пересекали два ремня, перекинутые через плечи, а к ним были пристегнуты плоские коробочки, похожие на те, в которых бандиты хранили пули для скорострельного ружья, висевшего на третьем ремне.

– Это один из них!

От потрясения у него закружилась голова, а руки поднялись к груди, словно ему не хватало воздуха.

– Из них? – переспросил Максен. – Ты имеешь в виду бандитов?

– Тех, что были в Эшвилле. Он одет точно так же, как в ту ночь. Клянусь Заступницей, он один из них. – Эдеард заметил тревожные взгляды окружающих. – Из них, – настойчиво повторил он.

– Этого можно было ожидать, – сказал Топар. – Они уже гонялись за мной.

– Они не похожи на обычных грабителей, – заметил Ларби.

– Ты в порядке? – озабоченно спросил Максен.

Эдеард медленно кивнул. Возвращение заклятого врага из прошлого, несомненно, потрясло его до глубины души. «Но за это время я вырос. Настала их очередь бояться».

– А ты узнал его? – спросил Динлей.

Эдеард вернулся к изображению, передаваемому ген-орлом. Профиль бегущего человека трудно было различить, и все же…

– Нет, – сказал Эдеард, – Я не помню их лиц, ни одного.

«Но один разум я никогда не забуду».

– Хорошо, – сказал Топар. – Давайте последуем за ним и посмотрим, куда он нас приведет.

Ген-орел неторопливо скользил по небу, не отставая от своей цели. Вскоре он приблизился к границе восприятия Эдеарда, Топар скомандовал садиться в седла, и отряд медленно двинулся вслед за бандитом, оставив лесное укрытие. Звездные туманности в эту ночь сильно потускнели из-за легкой дымки, но на всякий случай отряд укрылся под пеленой уединения. В ночной темноте даже с таким слабым прикрытием их мог обнаружить только очень мощный про-взгляд. Дополнительную безопасность обеспечивали ген-волки, державшиеся поблизости от всадников, а два ген-орла с ночным зрением под управлением Верини осматривали путь впереди. Про-взглядами путники пользовались лишь для того, чтобы направлять лошадей.

– Он все еще один? – спросил Максен примерно через полчаса езды.

Бандит двигался довольно быстро. Он то шел, то пускался бегом, постоянно держась под деревьями рощиц, рассыпанных по плато. Этот человек явно привык уклоняться от нежелательного внимания, и даже ген-орел временами терял его из вида.

– Я больше никого не ощущаю, – ответил Эдеард. Отряд намеренно не приближался к бандиту, опасаясь мощного про-взгляда. – Но из прошлого опыта знаю, что все они овладели искусством маскировки.

– Великая Заступница, – огорчился Болотон. – Да их там может быть целая армия.

– Нет, никакой армии там нет, – заверил его Эдеард.

Незадолго до полуночи бандит добрался до начала узкого оврага. Там он остановился и присел на корточки среди огромных валунов, покрытых густым кимхом. Быстролис, развернувшись, поспешил обратно тем же путем, которым они пришли.

– Надо спрятаться, – решил Топар.

Они завели лошадей в ближайший лесок.

Быстролис, настороженно принюхиваясь, продолжал бежать в обратном направлении.

– Двойная проверка, – сказал Фресаж. – Что бы там ни было, он считает важным убедиться в отсутствии слежки.

– Отзови ген-орлов, – обратился Топар к Эдеарду. – Если лагерь где-то поблизости, не стоит рисковать.

Эдеард скомандовал орлам подняться выше. Перед ним предстал край плато, спускающийся к востоку и рассеченный несколькими каменистыми оврагами.

– Смотрите, два оврага сходятся вместе, – заметил Верини. – Там углубление с почти отвесной скалой с одной стороны. Превосходное место для тайного лагеря.

– Значит, я туда и пойду, чтобы это проверить, – сказал Эдеард.

– Я с тобой, – немедленно вызвался Динлей.

– Спасибо, но это всего лишь разведка, я хочу выяснить, там ли они. Моя маскировка сильнее, чем у всех остальных, и я знаю, что смогу отразить любой удар бандитов.

В мыслях всех спутников Эдеард уловил сильное беспокойство.

– Только будь осторожен, – попросил его Максен. – Ты не в городе и не можешь надеяться на его защиту.

– Клянусь Заступницей, я только посмотрю.

Они дождались, пока быстролис не вернулся к хозяину, и после этого бандит начал спускаться по оврагу.

– У тебя два часа, – предупредил его Топар. – Потом мы отправимся тебя искать.

Эдеард не сразу определился с маршрутом. Небольшая скала наверху наверняка охраняется, а у быстролисов отличный нюх. Но и овраги явно находятся под постоянным наблюдением, и там могут быть капканы, которых он не заметил.

«Значит, скала наверху».

На краю леса он окутался маскировкой, после чего превратился в плотный темный сгусток воздуха. Про-взгляд ощупывал путь в поисках малейших признаков опасности.

На скале, как он и подозревал, были оставлены быстролисы. Они свернулись между большими булыжниками и, насторожив уши, принюхивались к ночному воздуху, чтобы уловить любой посторонний запах. Эдеард направил к ним телепатический посыл и начал ослаблять полученные команды, уменьшать бдительность, предлагая потянуться и сесть поудобнее, почесать шкуру и стряхнуть набравшуюся за день грязь. В конце концов они почуяли его запах, но сочли недостойным внимания.

У края скалы стоял на страже еще и человек. Он тоже оставался под покровом маскировки, но Эдеард уловил его про-взгляд, периодически перемещавшийся взад и вперед. Определив местоположение бандита, Эдеард осторожно приоткрыл его маскировку. У этого человека тоже имелись коробки с патронами, подвешенные на перекрещивающихся ремнях, и скорострельное ружье. Кроме того, в его карманах лежало несколько ножей и метательных дисков, а также обычный пистолет. Несмотря на всю свою бдительность, часовой не заметил странной вялости быстролисов, и в его мыслях не возникло и тени беспокойства.

Эдеард выбрал участок скалы в восьмидесяти ярдах от бандита и двинулся дальше.

– Девять человек? – спросил Топар. – Ты уверен?

– Да, – уже в третий раз ответил Эдеард. – Один на скале с быстролисами. Пятеро спят внизу под скалой, а тот, за которым мы следили, тоже устраивается отдохнуть. Еще двое, тоже под покровом маскировки, охраняют овраги. В каждом овраге расставлены быстролисы. Кроме того, я видел пять ген-орлов и девять обычных лошадей.

– А как насчет припасов? – спросил Ларби.

– Груда мешков и сумок, по крайней мере недели на три. И три ящика с патронами. Они наверняка планируют еще какие-то набеги.

– Мерзавцы, – буркнул Верини.

– Сможем ли мы их одолеть? – спросил Топар. – Бандитов больше, чем нас.

– Больше всего на одного человека, – пренебрежительно бросил Фресаж. – Кроме того, на нашей стороне преимущество внезапности.

– Я думаю, это возможно, – сказал Эдеард. – Надо спуститься по оврагу. Я попробую удержать быстролисов, пока мы не пройдем мимо. Хуже обстоит дело с часовыми, они постоянно телепатируют друг другу. Как только мы уничтожим одного, остальные тотчас об этом узнают.

– Значит, к тому моменту мы должны быть на расстоянии выстрела от лагеря, – сказал Топар.

– Я смогу довольно быстро снять всех трех часовых, – заверил его Эдеард. – Но не гарантирую, что они не успеют поднять тревогу, так что вам придется разбираться с остальными. Сложнее будет взять одного из них живьем.

– А лучше бы двух, – сказал Топар.

– А не отвлекут ли на себя быстролисов наши ген-волки? – с некоторой опаской спросил Динлей.

– Мы не можем взять их с собой, – ответил Эдеард. – Мне придется подавлять их основной инстинкт, чтобы они не обращали внимания на запах людей. Чем проще это будет сделать, тем лучше.

– Ох, Заступница… быстролисы.

– Они свирепы, но это и все. Не трать время, чтобы в них целиться, тем более, ночью. Придется третьей рукой сжать их сердце или разрушить мозг. Тогда на каждого зверя уйдет не больше секунды. Их единственный союзник – это страх.

– Ох, Заступница, – снова вздохнул Динлей.

– Ты справишься? – заботливо спросил Топар.

Динлей сделал глубокий вдох и принял оскорбленный вид.

– Конечно, смогу. Но изображать полное спокойствие способен только глупец.

– Хорошо. Я бы хотел, чтобы ты взял на себя обоих быстролисов, как только Эдеард справится с часовыми.

– Сделаю.

Ларби посмотрел на небо.

– Выходим сейчас?

– Нет, – ответил Топар. – До рассвета осталось не больше пары часов, а мы еще не спали. Мы затаимся на весь день в лесу и отдохнем, а атаку начнем завтра после полуночи.

Такой сильной тревоги Эдеард еще не испытывал. Во всех предыдущих случаях, когда он шпионил в «Доме голубых лепестков», когда вызволял Мирнату, арестовывал Буата и снизу вверх смотрел на Байза… он знал и понимал, с чем придется столкнуться. Сегодня все было иначе: он не знал, чего ожидать от неизвестных бандитов, и, в отличие от Топара, сомневался, что их удастся их одолеть. Одной оплошности хватит, чтобы всполошить часовых, и тогда отряд окажется под огнем девяти скорострельных ружей.

При первых признаках рассвета трое бандитов покинули лагерь. Над ними немедленно взмыли ген-орлы, а рядом послушно потрусили быстролисы. Один из людей проскользнул по опушке рощи, в которой скрывался отряд Топара, но его ген-орел, к счастью, ничего не заметил. Этот бандит направился вокруг склона горы Алвайе, в то время как двое других разошлись в противоположные стороны.

– Дозорные, – решил Болотон. – Они хотят удостовериться, что к их лагерю никто и близко не подойдет. Вчера нам повезло.

– Нет, – возразил Верини. – Они хороши, но мы лучше.

– Это мы выясним завтра, – заявил Максен.

В течение дня Эдеард так и не сумел заснуть. Он никак не мог успокоиться и снова и снова прокручивал в уме план. Успех всей операции зависит от того, насколько быстро ему удастся нейтрализовать часовых. «И это в том случае, если их всего трое. Они могут менять порядок каждый вечер. Я бы так и сделал… Впрочем, нет, не сделал бы…» Перед наступлением вечера он все-таки уснул.

Его разбудил Ларби.

– Дозорные возвращаются, – сказал он, пока Эдеард протирал глаза, глядя в темнеющее небо.

Булуку уже можно было увидеть, и по его изогнутой фиолетовой ленте покатились зеленовато-голубые волны. Над восточным краем горизонта поднималось Море Одина, в его бирюзовом ядре зажглись алые искорки. Присутствие знакомых туманностей подействовало на Эдеарда успокаивающе. «Интересно, Бойд уже добрался до Ядра? Вероятно, еще нет. Кто знает, насколько долог этот путь».

В широких окнах между туманностями зажглось необыкновенно много звезд. Но Хоньо на небосклоне не появился. Эдеард невольно порадовался этому, поскольку обратное мог счесть за дурную примету. «Как глупо, – подумал он, – ведь небо есть небо несмотря ни на что».

Отряд перекусил изрядно зачерствевшим хлебом, холодными пирогами и сухофруктами. Топар распорядился зажечь масляную плитку, чтобы приготовить чай и кофе. Быстролисы были слишком далеко, чтобы почуять запах.

– В течение дня никто из бандитов не ушел и никто к ним не пришел, – сказал Максен. – Так что их по-прежнему девять.

– Ты уверен, что девять? – переспросил Фресаж.

– Я насчитал девять, – заверил его Эдеард.

– Я хочу, чтобы все почистили и смазали пистолеты, – предложил Топар.

Эдеард ощутил благодарность за этот отвлекающий маневр, хотя и был уверен, что не воспользуется огнестрельным оружием. Ему хватит его третьей руки. Но тем не менее он подчинился.

Сразу после полуночи Топар вывел их из леса. Медленно и осторожно повторяя вчерашний маршрут Эдеарда, они добрались до начала оврага только через час. Перед тем как набросить маскировку, все взялись за руки. И Топар, и Ларби говорили, что это лучший способ связи, поскольку телепатические посылы или шепот могли выдать их бандитам. Странное было чувство: Эдеард ощущал руку Динлея в своей руке, но, оглядываясь, видел лишь сгусток темноты.

Эдеард шел очень медленно и лишь слабейшим про-взглядом прощупывал почву под ногами, остерегаясь ловушек или иной опасности. Буквально через несколько шагов он ощутил беспокойство. По его телу пробежала дрожь. «Что-то неладно».

Дно оврага уводило их вниз, к стоянке бандитов, а усеянные валунами склоны становились все круче. Вскоре наверху выросли почти отвесные скалы. Земля под ногами была влажной. Свет туманностей позволял увидеть извилистый желоб с пучками тростника, пробившимися между камнями. С каждым шагом тревога усиливалась. Эдеарду стало холодно. Он узнал это ощущение – то же самое он чувствовал тогда в Эшвилле, то же самое происходило с ним на вершине башни в Эйри.

«Сегодня ничего не случится. Только не здесь. Они не знают о нашем приходе. Не могут знать!»

На фоне необъяснимого беспокойства появилась еще одна тревожная мысль: успеет ли дойти его телепатический посыл до быстролисов или они раньше почуют его запах? Он не предполагал, что овраг может быть таким глубоким и извилистым.

На пути попался мелкий ручеек, и Эдеард осторожно поставил ногу, стараясь не плеснуть водой. И сейчас же почувствовал, что ботинок стремительно погружается. Зыбучий песок.

– Проклятье, – прошептал он, не разжимая зубов.

Третьей рукой он сумел стабилизировать предательскую трясину, а пальцем трижды стукнул по руке Динлея. Внимание!

Внезапно сверху раздался чудовищный скрежет, словно разламывалась целая скала. В тот же момент Эдеард ощутил несколько про-взглядов, направленных на его группу. Про-взглядов, которые нельзя было обмануть маскировкой. А скрежет становился все громче.

– К оружию! – крикнул Топар.

Эдеард, сбросив маскировку, устремил про-взгляд к источнику звука. То, что он увидел, на мгновение ошеломило его. Три огромных валуна прямо над ними начинали скатываться с самого верха склона, увлекая за собой целую лавину мелких камней.

– Засада! – закричал он.

Он инстинктивно усилил защиту, хотя и понимал, что это ему ничуть не поможет. Колоссальную массу летящих камней не мог удержать ни один щит. Третьей рукой он успел подхватить Динлея и забросить его на противоположный склон.

«Вот мы и встретились снова, Эдеард», – раздался в его мозгу насмешливый голос.

Эдеард уже карабкался вверх по склону, одновременно пытаясь дотянуться до Максена. Но этот голос, источавший жестокую насмешку, он узнал: главарь бандитов, напавших на Эшвилль, человек, который разрушил деревню Эдеарда и его жизнь. Убийца Акиима.

Динлей быстро опомнился от неожиданного полета и начал стрелять из пистолета. Его примеру сразу же последовали Топар и Фресаж. Верини бросился бежать вверх по оврагу. К оглушительному шуму каменной лавины добавился грохот скорострельных ружей. За тремя громадными валунами открылись входы в пещеры, и десяток выскочивших оттуда бандитов мгновенно взял на прицел Эдеарда и его спутников. Единственное, что помешало им сразу уничтожить отряд, была сама лавина – летящие камни не давали стрелять.

«Сам великий Идущий-по-Воде», – насмехался мучитель Эдеарда.

Мелкие камни размером с голову уже вовсю падали вокруг Эдеарда. Рядом с его ногами в землю впились первые пули. Динлей с криком бросился под прикрытие скалы, но не успел. Пули перебили ему ноги, а потом изрешетили тело.

В Эдеарда ударил поток пуль. Его щит выдержал, а инстинктивный толчок третьей руки нанес ответный удар. Один из нападавших отлетел назад, разбрызгивая кровь.

Три огромных камня настигли Фресажа и оборвали его крик.

Максен отчаянно отстреливался, а земля вокруг него уже была изрыта пулями скорострельных ружей. Мощная вспышка боли его умирающего мозга исторгла крик из горла Эдеарда. Яростным взмахом третьей руки он ударил по бандитам, сбив с ног сразу четверых. Двое, не удержавшись на выступе, покатились вслед за каменной лавиной, кувыркаясь на склоне и ломая кости.

Гигантский валун попал в грудь Ларби и вдавил его в землю, а прекращающийся град мелких камней почти полностью скрыл его тело.

Эдеард метался по склону, уворачиваясь от пуль и отклоняя летящие камни. Но вот огромный валун, самый большой, почти вдвое выше человеческого роста, ударился в дно оврага, так что задрожала земля. Сила инерции заставила его отскочить точно в сторону Эдеарда.

Он удержал глыбу. Колоссальный вес ему не помешал. Он просто схватил ее третьей рукой и остановил в воздухе. Валун висел в трех футах от земли, а Эдеард от невероятного усилия оскалил зубы. По валуну застучали более мелкие камни лавины. Эдеард выдержал. Один из других валунов прокатился мимо него, по инерции подскочил по противоположному склону и упал на дно оврага.

«Проклятье!» – раздался чей-то отчаянный посыл.

«Как он это делает?»

«Убейте его. Убейте ничтожного ублюдка».

Загремели скорострельные ружья. В висевший перед Эдеардом валун ударили пули. Он слышал, как они пронзительно жужжали и разлетались рикошетом в разные стороны. Грохот камней стал утихать, сход лавины закончился.

Эдеард поднял валун над головой, потом еще выше, на три своих роста, и продолжал поднимать, пока огромная глыба не поравнялась с пещерами на склоне. На длинном выступе перед темными пятнами входов скорчились семеро бандитов. Все потрясенно следили, как валун медленно изменяет направление и начинает ускоряться в их сторону.

Первого бандита камень сбил вниз и даже не замедлил движения. Остальные пытались бежать, но на узком выступе было слишком мало места. Удар валуна буквально размолол несколько тел, а уцелевших сбросил вниз. Тогда Эдеард аккуратно опустил камень точно на последнего из нападавших.

А потом он просто стоял, раскинув руки, и оцепеневшим взглядом смотрел на колоссальную осыпь, оставленную лавиной. Его начала бить дрожь. Сперва задрожали руки, потом ноги, а потом мускулы отказались ему повиноваться. Эдеард рухнул на колени.

– Динлей? – позвал он голосом и мыслями. – Динлей? Максен? Топар? Кто-нибудь, отзовитесь!

Он ощутил приближение быстролисов, подкрадывавшихся по дну оврага, чтобы выполнить приказ своих хозяев и умертвить пришельцев. Эдеард, не задумываясь, проникал третьей рукой в их черепа и рвал в клочья мягкий мозг. Быстролисы беззвучно падали на камни и умирали.

Остальные бандиты начали подкрадываться, закрывшись маскировкой и со скорострельными ружьями наготове. Эдеард подпустил их ближе и убил одного за другим, вытаскивая из-за камней и ломая позвоночники. Маскировка мгновенно исчезала, и их тела проявлялись в ночи рядом с трупами быстролисов. Он не чувствовал ничего: ни сожаления, ни гнева. Ничего.

Тело расстрелянного Динлея так и осталось лежать на склоне, хотя он должен был быть в безопасности. Он оказался бы в безопасности после броска Эдеарда, если б сразу спрятался. Но Динлей не прятался, если опасность грозила его друзьям. Только не Динлей.

Эдеард спустил про-взгляд по склону. Окровавленный труп Максена смотрел в Море Одина. Отчаянный до последнего момента, он сумел отразить только первый залп. Фресаж и Топар были погребены под завалами камней. Болотона пригвоздил к земле огромный валун, придавивший ноги, а потом его настигли пули, и тело засыпало мелкими камнями. Его трудно было узнать. Верини смог пробежать вверх по оврагу всего несколько шагов, а потом его достали пули из скорострельных ружей. Руки и ноги Ларби еще виднелись из-под одного из больших валунов, но от его тела почти ничего не осталось.

Эдеард не сдержал рыданий.

– За что мне такие мучения? – закричал он, подняв лицо к Морю Одина. – За что, Заступница? Чем я навлек на себя твое наказание? Почему? Почему? Говори, проклятая стерва. – Он захлебывался от слез. – Почему?

Наконец он беспомощно свернулся в клубок на земле. Он устал от этой невыносимой жизни. Он хотел умереть.

«Эдеард. – Голос донесся откуда-то издалека. – Эдеард, это еще не конец».

Он провел рукой по лицу, размазывая слезы, кровь и грязь.

«Кто это?»

«Эдеард».

Осознание пробилось сквозь пелену горя, и он сосредоточил про-взгляд в той точке, откуда слышался голос.

«Глава Сампалока собственной персоной», – с горькой иронией произнес он.

Душа Максена улыбнулась другу.

«Самое короткое правление за всю историю».

«Самое запоминающееся. – Про-взгляд Эдеарда переместился на стоявшего рядом призрака Динлея. – Прости меня».

«Тебе не за что просить прощения, – возразил Динлей. – Ты пытался меня спасти».

«Я не смог».

«Но ты пытался. В этом и есть характер Идущего-по-Воде».

«Вы слышите музыку туманностей?»

«Да, – ответил Максен. – Она отчетливо звучит, и она прекрасна. Трудно устоять перед ее призывом. Эти звуки сулят нам великолепное будущее в Ядре. Но мы пока останемся здесь, мы обещали, как бы ни было трудно. Есть еще одно дело, в котором нам доверено тебе помочь, Эдеард. Это борьба против тех, кто устроил здесь засаду. Ты отомстишь за нас».

«Обязательно, – горестно вздохнул он. – Даю вам слово. И благодарю вас».

Максен грустно улыбнулся.

«Эдеард, ты видишь их?»

«Кого?»

Он обвел про-взглядом овраг, опасаясь, что кто-то из бандитов мог выжить.

Максен и Динлей приблизились.

«Рядом с нами, Эдеард, – сказал Динлей. – Попытайся, постарайся их увидеть, хотя они теперь очень слабые и хрупкие. Но они все стерпели. Ради тебя. Милостивая Заступница, они протянули полтора десятка лет. Тебе никогда не понять, чего это стоит, пока не умрешь».

«Что?»

«Сосредоточься, Эдеард, – настаивал Максен. – Так же, как ты видишь нас, только еще глубже».

Эдеард попытался выполнить его указания и напряг про-взгляд, но не вдаль, а углубляя восприятие. И действительно, на грани ощущений он различил две фигуры. Почти прозрачные силуэты мужчины и женщины, очень слабые по сравнению с призраками Максена и Динлея.

«Я вас знаю, – изумленно ахнул он. – Ваши лица. Я вспоминаю их. – Его мысли беспорядочно устремились в далекое прошлое. В те дни, когда он бегал подле большого фермерского дома в окрестностях Эшвилля. Играл и смеялся весь день напролет. И радостно подбегал к… – Мама? – не веря своим ощущениям, воскликнул он. – Это ты, мама? И отец?»

На едва различимых лицах появились улыбки, а призрачные руки соединились.

«Сынок», – едва слышно прозвучал голос отца.

Слабость его голоса напугала Эдеарда.

«Вы остались?»

Догадка лишила его последних сил, и на глазах снова появились слезы.

«Конечно, мы остались, мой прекрасный сын», – сказала его мать.

«Вы присматривали за мной. Вы! Это всегда были вы. Вы предупреждали меня».

«Ты – все, что от нас осталось, – сказал его отец. – Наш долг – защитить тебя, позаботиться о твоей безопасности».

«О Заступница! А как же пение, зовущее в Ядро?»

«Мы любим тебя, а остальное не имеет значения».

«Но вы так… слабы».

«Если бы мы последовали призыву песен, было бы то же самое, – с нежной улыбкой заверила его мать. – Они так далеко. Я знаю, что лишь немногие души достигают Ядра».

«Уходите, – сказал Эдеард. – Теперь вы можете уйти. В следующий раз я хочу встретиться с вами на той стороне Моря Одина. Я хочу рассказать вам, какой стала моя жизнь. И хочу, чтобы вам ничего не угрожало».

«Уже слишком поздно, сын, – ответил отец. – Мы были счастливы, видя, каким ты стал, как развил свои способности. Я горжусь, я так горжусь тобой и не променял бы это время на целую жизнь в Ядре. Даже если бы мне предлагали выбор миллион раз».

«Мой прекрасный сын, – продолжила его мать. – Я даже не мечтала, что мой ребенок достигнет подобного совершенства. Ты вывел этот мир из тьмы».

«Еще не вывел, – вмешался Максен. – Простите, но, Эдеард, бандиты знали о нашем приходе. Эта засада хитро задумана и тщательно подготовлена».

«Правда, она не сработала, – решительно добавил Динлей и нахмурился. – Не сработала против тебя».

«Кто же их предупредил? – спросил Максен. – Кто за всем этим стоит? Эдеард, а наши девочки? Наши жены! Что творится в Маккатране?»

Радость необычного воссоединения покинула Эдеарда.

«Не знаю, – сказал он. – Но кое-кто остался, сейчас его спросим».

Огромный валун лежал точно на том месте, где он его уложил, на краю узкого выступа перед пещерами. Своей колоссальной тяжестью он придавил ноги главаря бандитов. Этот отчаянный человек, несмотря на невыносимую боль, несмотря на невозможность выбраться, умудрился перезарядить скорострельный пистолет, собрав третьей рукой магазины своих сообщников. Теперь ему оставалось только хорошо прицелиться.

Эдеард вскарабкался по склону оврага на выступ и тотчас ощутил на себе про-взгляд бандита. Он спокойно вышел из-за камня под огонь скорострельного оружия. Эдеард просто стоял и смотрел, как непрерывный поток пуль стучит по его щиту.

– Ужасное оружие, – произнес Эдеард, когда пули иссякли. – Твои враги оглохнут на целую неделю.

– Убирайся в Хоньо, Идущий-по-Воде.

– Ты туда попадешь гораздо раньше. – Третья рука Эдеарда вырвала ружье. – Ты никогда не называл своего имени. Но теперь я узнаю этот нос, очень примечательная форма. Насколько ты далеко от основного ствола семейного дерева Гилморнов?

– Твои друзья мертвы. Все до единого. Я в этом убедился при помощи про-взгляда. Ты даже представить себе не можешь, насколько ты одинок.

– В самом деле? – Эдеард снова воспользовался третьей рукой. Валун перекатился до коленей, и хруст костей заглушили вопли Гилморна. – Кто сказал вам о моем приходе?

– Все кончено, жалкий неудачник. – Лицо Гилморна покрылось каплями холодного пота, и он снова застонал от боли. – Мы победили. Даже после сегодняшнего боя мы все равно победили.

Валун еще чуть-чуть переместился. Чем дальше двигался камень, тем больше костей дробилось под его тяжестью.

– Кто победил? – хладнокровно спросил Эдеард.

– Тебе победы не видать, – с завыванием протянул Гилморн.

– Буду двигать по дюйму за раз, – предупредил его Эдеард. – А рост у тебя немалый.

– Не-е-ет!

Гилморн вопил так долго и громко, что Эдеард решил, он сорвет связки.

– А разве не так стонали и молили тебя крестьяне? Скольких ты погубил за все эти годы, Гилморн?

Эдеард передвинул валун ближе к бедрам.

Бандит забился, отчаянно колотясь головой о выступ, стараясь разбить череп и покончить с мучениями. Но третья рука Эдеарда быстро лишила его возможности шевелиться.

– Это было необходимо, – прохрипел Гилморн.

Он уже дышал с трудом, а его одежда промокла от пота.

– Необходимо? – возмущенно повторил Эдеард. – Для чего же? Ты убил – зверски убил – сотни людей. Тысячи. Ты превратил в руины целые деревни.

– Единый народ.

– Что?

Эдеарду показалось, что он ослышался. Это же лозунг. Лозунг Овейна. Овейна!

– Мы должны объединиться.

Эдеард в ярости снова толкнул валун. Затрещали бедренные кости.

– Овейн! – задыхаясь от ярости, воскликнул Эдеард.

Гилморн разразился безумным смехом, и на губах показалась кровавая пена.

– Единый мир, единый народ, управляемый теми, кто для этого рожден.

– И вы затеяли все, чтобы короновать императора? Вы… ты… Благая Заступница, ради этого?

Эдеард покатил валун вперед, пока стоны и хрипы не оборвались.

«При всех твоих талантах ты так слаб!» – с презрением произнес голос Гилморна.

Эдеард резко обернулся. Над лужицей крови, растекающейся из-под валуна, поднялся призрак бандита. Он с высокомерным видом отвернулся от Динлея и Максена.

«Ты мог бы стать одним из нас, Идущий-по-Воде. Кузина Ранали предлагала тебе целый мир и уважение всего народа, преклоняющегося перед твоей силой. Ты отверг ее. Ради чего? Ради них? И что дали тебе эти жалкие неудачники?»

«Тебя ждут в Хоньо, – возмущенно бросил Максен. – Не мешкай».

Призрак Гилморна начал подниматься.

«А, вот еще что, Идущий-по-Воде: моя семья скоро доберется и до твоей маленькой послушницы-шлюшки».

Призрак задрожал, рванулся ввысь и растаял в мерцании туманностей.

– Салрана? – в отчаянии прошептал Эдеард. – Кристабель!

«И Кансин, – добавил Максен. – Эдеард, что происходит в Маккатране? Если Овейн намерен стать императором, эта ловушка – только часть его безумного замысла».

– Помилуй, Заступница, – ахнул Эдеард.

Он скатился по склону и побежал вдоль оврага.

Несколько лошадей бандитов так и ждали на привязи. Животные эти были довольно норовистыми, но искусный телепатический посыл Эдеарда быстро их успокоил. Среди оставшегося имущества он нашел седло и набросил его на одну из лошадей.

«Мы уехали из Маккатрана шесть дней назад, – сказал Максен. – Что они могли сделать за это время?»

«Пройдет еще два дня, пока я туда доберусь, – с тоской ответил Эдеард, забираясь в седло. – Наверное, Овейн ждет отчета, чтобы убедиться, что засада была успешной и я убит. Он знает, что я могу ему помешать, что город встанет на мою сторону».

«Да, – согласился Динлей. – Будем на это надеяться».

Эдеард вызвал в памяти карту и постарался проложить кратчайший путь через горы до главной дороги. Он с огорчением убедился, что придется повторить тот маршрут, которым они сюда добирались, то есть в обход горы Алвайс, Но если раньше они двигались со всей осторожностью, пробираясь по лесам и глубоким впадинам, чтобы остаться незамеченными, ему эти ограничения были ни к чему. Он пришпорил лошадь, а остальным дал команду бежать следом.

Рассвет застал его далеко за горой Алвайс. К середине утра он уже выбрался на дорогу и увеличил скорость. Еще до полудня ему пришлось пересесть на другую лошадь – та, на которой он скакал сначала, уже буквально падала от истощения. Эдеард и сам сильно устал, но отчаяние толкало его вперед. Две следующие лошади продержались по паре часов каждая.

Незадолго до заката он подъехал к небольшой деревне, зная, что выглядит так, словно вырвался из Хоньо. Его вид вызвал тревогу у крестьян, но они знали Идущего-по-Воде, а золотые монеты хорошо помогали при любых переговорах. Он заплатил за трех свежих лошадей безумную сумму и под вечер снова пустился в путь.

У Эдеарда сводило судорогами все мышцы, бедра были стерты в кровь, но он скакал всю ночь. К утру он уже добрался до предгорий Донсори, и перед ним расстилалась равнина Игуру. На горизонте появился Маккатран, под утренними лучами заблестели шпили высоких башен. Несмотря на усталость, Эдеард всхлипнул от облегчения при виде города.

«Я должен знать», – сказал Максен, и его призрачный силуэт исчез в порыве теплого ветра.

«Я останусь с тобой», – пообещал Динлей.

Эдеард погнал последнюю уставшую лошадь вниз по извилистой дороге. Вскоре ему навстречу попался караван, поднимавшийся в горы, что было довольно необычно для раннего утра. Он остановился, чтобы поговорить с мастером.

– В городе царит полный хаос, – с тревогой поведал ему пожилой мужчина. – По всем улицам разгуливают вооруженные люди, заявляющие, что они представляют нового мэра. Два дня назад вошли два полка милиции. Констебли попытались их остановить, и завязалась схватка. Я никогда не видел такого количества мертвых.

– О нет, – простонал Эдеард. – Великая Заступница! Постой! Мэр вызвал полки милиции?

– Да, но не Финитан. Он умер, и никто не знает, как это произошло. Во Дворце обосновался Овейн, и его поддержали люди с оружием.

Эдеарду отчаянно хотелось услышать что-нибудь о Кристабель, но караванный мастер ничего о ней не знал.

– Мне нужны свежие лошади. Я заплачу.

Старик мрачно посмотрел на него, потом кивнул.

– Мы вернемся сюда не раньше чем через год, так что, полагаю, избежим возмездия.

– Возмездия?

– Высший Совет объявил тебя вне закона, Идущий-по-Воде. Я… мы слышали, что ты умер.

– Еще нет, – сквозь зубы проворчал Эдеард. – Они уже знают, что убить меня нелегко.

– Хорошо. Я обменяю тебе лошадей и не возьму денег.

– Спасибо.

Эдеард поскакал через равнину Игуру на длинноногой ген-лошади.

«Финитан мертв, – грустно промолвил Динлей. – Как они могли на такое решиться? Ведь его избрал народ».

«Они готовились долгие годы, – ответил Эдеард, скованный горестным оцепенением. – Все эти бандитские нападения, чтобы запугать провинции, и откровенный разбой в городе – все задумано для того, чтобы подчинить Кверенцию единому правительству во главе с Овейном. А потом появился я. Какая ирония: действия Овейна и привели к тому, что я бежал в город».

«А что же ты теперь можешь сделать?»

«Вышвырну его из кабинета мэра, восстановлю законное правительство».

Он слушал собственные слова и понимал, насколько необоснованны его заявления.

«Хорошо. – В голосе призрака слышалась неуверенность. – Это хорошо».

Эдеард не стал скрываться ни под маскировкой, ни даже под пеленой уединения. Пусть люди его видят. Пусть слух о его появлении распространится по всему городу. Он хотел, чтобы приезд Идущего-по-Воде вернул людям надежду.

Он все исправит.

Движение на дороге было довольно оживленным – люди уходили из Маккатрана. Они останавливались и смотрели вслед Эдеарду. Кто-то приветствовал Идущего-по-Воде радостными криками, но многие только печально качали головами. Вдоль дороги полетели телепатические посылы.

«Идущий-по-Воде жив».

«Идущий-по-Воде возвращается».

«Идущий-по-Воде прекратит безобразия».

«Идущий-по-Воде вернулся слишком поздно».

«Слишком поздно».

Их неуверенность расстраивала Эдеарда, поскольку была созвучна его собственным мыслям. В самом деле, кто его ждал, кроме Кристабель и нескольких друзей? Ему никогда не удастся избавить город от Овейна и ему подобных. Остается только спасти близких и жить в изгнании.

В полдень он выехал на последний участок дороги, обсаженной в этом месте самыми разными деревьями. Кроме него, на дороге никого не осталось, и Эдеард устремил про-взгляд вперед, стараясь определить, что его ждет.

Вскоре деревья закончились, и стало видно, что на покрытой травой полосе, окаймляющей хрустальную стену, нет даже овец. Северные ворота были закрыты. После быстрой проверки про-взглядом он убедился, что и остальные двое городских ворот тоже заперты. Перед огромными створками полукругом выстроилась половина полка милиции, сотня пистолетов была направлена на дорогу. Впереди милиции стоял отряд охранников в форме гильдии оружейников. В руках они держали скорострельные ружья.

Про-взгляд Овейна уперся в одинокого всадника, погоняющего свою уставшую лошадь, единственного борца, противостоящего многим тысячам.

«Поворачивай назад, Идущий-по-Воде. Тебе здесь больше нечего делать. Убирайся. Ты несешь гибель этим прекрасным людям, поскольку они все равно убьют тебя, сколько бы их ни погибло по твоей вине. Ты не в силах противостоять целому городу».

«Это не твой город», – возразил ему Эдеард.

«Как хочешь. Да благословит Заступница твою душу».

До первой шеренги милиции оставалось не больше трехсот ярдов, когда Эдеард внезапно повернул лошадь и, съехав с дороги, поскакал вдоль хрустальной стены. Взвод всадников покинул пост у ворот и направился за ним. В другое время Эдеард просто вызывающе рассмеялся бы им в лицо, но сейчас только сжал зубы и попросил город впустить его. Он снова повернул лошадь и заставил ее бежать прямо к хрустальной стене. Всадники ринулись ему наперерез.

Эдеард полностью овладел мыслями перепуганной ген-лошади и гнал ее все ближе и ближе к стене. Ген-лошадь не подвела его, не подвела даже в самом конце, когда так разогналась, что остановиться перед стеной просто не смогла бы. Она прыгнула вперед и на глазах у изумленных всадников, скакавших по пятам, проскочила сквозь стену, словно крепчайший хрусталь был не прочнее легкой дымки. Через полупрозрачную стену преследователи видели, как ген-лошадь с всадником коснулась копытами мостовой и благополучно поскакала дальше. Потом Идущий-по-Воде натянул поводья. Он спешился, несколько мгновений постоял на земле Нижнего Рва и быстро исчез под ней.

Эдеард поднялся из-под земли в центре внутреннего двора особняка семьи Кальверит. Ощущения города уже показали ему, что ждет наверху: длинный ряд тел, завернутых в белую ткань. И Буат в одеянии главы Хакспена, наблюдающий, как ген-мартышки и перепуганные плачущие слуги выносят тела из дома.

Лишь на одно мгновение его охватила безумная радость, когда показалась Кристабель. Но не успел он раскинуть руки для объятий и ринуться к ней, как услышал голос призрака Динлея:

«Нет, Эдеард. Она ушла. Ушла, как и мы все».

Он в замешательстве остановился, а Кристабель в этот момент обернулась. Тогда Эдеард понял, что про-взглядом видит ее душу, замершую над телом.

«Мне так жаль», – с печальной улыбкой заговорила она.

Шок, переходящий в ярость, вызвал у него дрожь во всем теле. Эдеард медленно повернулся к Буату, который уже пугливо пятился к главному выходу. Его охранники тоже держались в стороне – поднять оружие против Идущего-по-Воде никто не осмеливался.

– Я… У меня не было выбора, – захныкал Буат. – Овейн приказал мне взять руководство Хакспеном. Здесь произошел бой, с обеих сторон погибло много людей.

«Кто это сделал с тобой?» – спросил Эдеард, обращаясь к Кристабель.

«Его люди пришли на рассвете три дня назад, – сказала Кристабель. – Гомелт и все охранники отчаянно защищали дом, но, Эдеард, у них были эти ужасные ружья. Никто не смог против них устоять. Они убили всех охранников. Моих кузин и их служанок насиловали, не щадили ни молодых, ни старых. И они пробивались на десятый этаж. Мы с папой пытались их остановить, но они оказались сильнее. Эдеард… я прыгнула. Я не могла позволить им сделать это со мной. Все было кончено. Папа, я и Мирната, мы взялись за руки и прыгнули с самого верха. Мы поступили неправильно?»

«Нет, любовь моя, все правильно. Это я должен был быть здесь и защитить. Только я виноват».

«Папа и Мирната улетели к туманностям в поисках Ядра, там их ждет наша мамочка. Я осталась. Я знала, что ты придешь. Я хотела еще раз тебя увидеть, прежде чем уйду».

– Что такое? – крикнул Буат, ощупывая про-взглядом двор, стараясь понять, с кем разговаривает Идущий-по-Воде. – Кто здесь?

– Кто? – переспросил Эдеард. – Здесь моя жена. Мои друзья. И мои родители тоже.

Кристабель улыбнулась призракам отца и матери Эдеарда.

«Он ваш сын?»

«Да», – с гордостью ответила его мама.

«Я так любила его».

«Мы знаем. До встречи с тобой он никогда не был так счастлив».

– Я никого не вижу, – пролепетал перепуганный Буат.

– Сейчас я тебе покажу, – заверил его Идущий-по-Воде.

Внезапно Буат оторвался от земли. Телохранители с ужасом увидели, как его стало трясти. Затем он запрокинул голову назад и взвыл, а из его разума хлынул поток непереносимой боли. На его одежде проступили мелкие пятна крови, они быстро набухали, и через секунду алые капли потекли на камни мостовой. Телохранители не выдержали; они отвернулись и пустились наутек. И долго еще бежали, пока вопли Буата не затихли вдали.

Эдеард бросил тело на землю, и спустя некоторое время над ним поднялась душа Буата.

«Ну, теперь видишь?» – спросил Эдеард.

«Ты проиграл, – сказал призрак. – Это все, что тебе осталось: убивать. А убивая, чтобы вернуть власть, ты становишься одним из нас».

Душа Буата унеслась ввысь, и на глаза Эдеарда навернулись слезы. Призрак сказал правду. Он ничего не может сделать. Овейн и его приспешники победили. Их уничтожение ничего не даст. Мир принадлежит им. И он не хочет жить в этом мире.

Сквозь стену особняка просочились Максен и Кансин.

«Бижули и Дибал мертвы, – сказал Максен. – Байз вернулся в Сампалок».

«Мы потеряли нашего ребенка, – горько добавила Кансин. Ее призрак был еще слабее, чем призрак мужа. – Может, он уже в Ядре. Я не имею права остаться. Даже ради тебя, Эдеард. Я должна узнать, где он. Я должна увидеть нашего сына».

«Я все понимаю», – ответил Эдеард.

«Друг мой, я должен отправиться за своей женой», – сказал Максен.

«Обязательно должен. – Эдеард махнул им рукой на прощание. – Вы первыми из нас доберетесь до Моря Одина. Ждите нас там. Скоро и мы к вам присоединимся».

«И тогда мы снова сможем улыбаться».

Эдеард проводил их взглядом и повернулся к оставшимся вокруг него душам.

«Мы проиграли. Я побежден. Я остался один. – Его рука опустилась к висевшему на поясе пистолету. – А я не хочу оставаться один».

«Салрана, – напомнил ему Динлей. – Он говорил, что Салрана еще жива, что они намерены схватить и ее тоже».

Эдеард поднял голову.

«Ох, Заступница».

Он направил про-взгляд в Йисидро, даже не осмеливаясь на что-то надеяться.

Храм в Йисидро временно превратился в госпиталь. Перед статуей Заступницы в несколько рядов выстроились импровизированные лежанки, на которых размещали раненых. Трое уставших и издерганных врачей ходили от одного пациента к другому и по мере возможности залечивали огнестрельные раны. Послушницы помогали им делать перевязки и успокаивали раненых. Матушка-настоятельница, которой было уже больше полутора сотен лет, утешала боязливо теснившихся на скамьях прихожан. Она читала вместе с ними молитвы, но сама явно боялась не меньше остальных.

Двери храма были закрыты. Снаружи отчаявшиеся родственники тех, кто лежал внутри, образовали полукруг, намереваясь защитить несчастных и с ужасом ожидая возвращения милиции или, что еще хуже, стражей гильдии оружейников, важно расхаживавших по городу со своими жуткими ружьями. Пока святое место еще не подвергалось нападениям.

Эдеард плавно поднялся сквозь пол в центре храма. Люди вокруг изумленно заахали, и только Салрана бросилась ему навстречу, вскрикнув от радости. Он крепко обнял ее.

– Они говорили, что ты убит, – всхлипывая, пробормотала она.

– Нет, – ответил Эдеард. – Меня не так-то легко убить.

– Ох, Эдеард, милиция стреляла в людей. И еще у стражей появились эти ужасные ружья, как тогда, в Эшвилле. Они утверждают, что подчиняются лично мэру.

– Я знаю, – сказал он, крепче прижимая Салрану к груди. На ее одежде послушницы были видны пятна крови, некоторые явно появились несколько дней назад. – С тобой все в порядке?

– Да. – Она кивнула и смахнула слезы с лица. – Прости, Эдеард, я виновата, я не разговаривала с тобой после…

– Ш-ш-ш, – остановил он ее и провел пальцем по брови.

– Я была такой глупой, такой упрямой. Ты же мой лучший друг.

– Все прошло. Ты уверена, что все в порядке? За тобой никто не приходил?

– Нет. Я все время помогала докторам. Очень многие умерли. И все боятся, что люди мэра вернутся. Ты можешь это остановить?

Эдеард опустил голову.

– Я не могу. Все, что я делаю, только ухудшает положение. Даже своим приходом сюда я навлекаю опасность на храм. Извини. Мне так жаль.

Ее пальцы погладили ему щеку.

– Мой милый Эдеард, ты все делал правильно.

– Они убили всех, кого я знал, всех, кого любил. Кроме тебя. И скоро придут за тобой.

Она ахнула.

– А твоя жена?

– Да, – болезненно сморщив лоб, прошептал он. – Кристабель мертва.

Салрана прислонилась головой к его груди.

– Так не должно было быть.

– Но это произошло. И теперь я хочу, чтобы ты ушла со мной.

– Эдеард! – В ее глазах мелькнуло отчаяние. Матушка, стоя перед статуей Заступницы, поглядывала на них с сочувствием. – Им нужна моя помощь.

– Они справятся.

Матушка поощрительно кивнула Салране.

– Но…

– Держись за меня крепче, – посоветовал он. – Сначала покажется непривычным, но ничего не бойся. Я буду с тобой.

– Всегда?

– Да, всегда.

Он виновато оглянулся на призрак Кристабель, но та ответила понимающей улыбкой.

Эдеард вместе с Салраной опустились сквозь пол храма. Он почувствовал, как ее пальцы сильнее сжали его ладонь. Через мгновение они оказались в небольшом тоннеле под храмом, под ногами шелестел тонкий ручеек воды.

– Дальше надо немного пройти, – сказал Эдеард.

Они стали спускаться, пока не вышли в ослепительно яркий свет тоннеля, проходящего глубоко под городскими улицами.

– Эдеард! Что это за место?

Салрана вертела головой, стараясь понять, где она оказалась.

– Я и сам не знаю. Хороший способ передвигаться по городу. И очень старый. Я думаю, им пользовались давние обитатели Маккатрана, но не уверен. Тоннель не соединен ни с одним из зданий города на поверхности. Так что, возможно, его создали не те существа, что жили до нас.

– Ох. – Она коротко рассмеялась. – Эдеард, в кого ты превратился?

– Я не знаю, – смущенно признался он. – Кем бы я ни был, оказалось, что от меня нет никакой пользы.

– Не говори так. – Салрана поцеловала его. – А зачем мы сюда забрались? И куда направляемся?

Эдеард вздохнул и почесал висок.

– Куда-нибудь подальше. Я полагаю, за пределы города. Потом… изгнание. Мы найдем какую-нибудь далекую провинцию. Я отращу бороду. Тебе не обязательно оставаться со мной.

– Думаю, для начала будет лучше, если я останусь.

– Спасибо.

Он увидел, что оставшиеся с ним души Кристабель, Динлея и родителей молчаливо ждут в ярко освещенном тоннеле. Казалось, что они вполне удовлетворены тем, что Эдеард их ведет. В этот момент он еще не решался сказать о них Салране: ей и без того хватило потрясений. Он опустил про-взгляд вниз, в материю стен тоннеля, и позволил ей указать направление. Эдеард всегда подозревал, что сеть тоннелей уходит за границы хрустальной стены, но никогда не решался проверить, куда они ведут.

И теперь он увидел эту сеть далеко-далеко внизу. Яркие линии объединялись снова и снова, словно закручивались в похожую на воронку паутину, и последние несколько нитей тянулись под ним на десятки милей вниз, туда, где жил истинный разум города.

Но… несколько ответвлений шли горизонтально под равниной Игуру. Эдеард попросил город отправить его туда.

– Что это? – воскликнула Салрана, испуганно схватившись за его руку, когда пол тоннеля стал наклоняться.

– Все в порядке, – уверенно ответил он. – Теперь мы полетим.

– Полетим?

Тем временем пол тоннеля наклонился до сорока пяти градусов, и они начали скользить. Потом стали падать. Салрана завопила от испуга.

– Все хорошо, – крикнул ей Эдеард.

Он сумел погладить ее по спине, но получилось не очень хорошо, потому что юбка ее одеяния послушницы вздулась пузырем и стала заворачиваться вокруг тела. Эдеард третьей рукой расправил одежду.

– Мы разобьемся! – взвизгнула Салрана.

– Нет, не бойся. Я часто пользовался этими тоннелями.

Она прижалась к нему лицом. Полет продолжался дольше, чем привык Эдеард. Вероятно, тоннель уносил их далеко за пределы города. И он не знал, где они остановятся.

Спустя какое-то время Салрана немного успокоилась и стала смотреть по сторонам.

– Мы не умрем? – спросила она.

– Нет, не умрем.

– А где мы?

– Я и сам не знаю. Теперь уже, наверное, за границей города.

Тоннель стал круто поворачивать. Такого Эдеард еще не испытывал.

К тому же они больше не падали, а наоборот, летели вверх. Наконец движение стало замедляться. Эдеард поднял голову. В нескольких сотнях ярдов над ними тоннель заканчивался пятном алого света.

– Держись, – предупредил он Салрану.

Они вдруг оказались в пустом круглом помещении со светящимися красными стенами. Окон здесь не было. Отверстие, через которое они поднялись, быстро превратилось в твердый пол.

Салрана не отпускала его руку, но с любопытством смотрела по сторонам.

– А что теперь? – спросила она.

– Не знаю, – признался Эдеард. – Я еще не был в таких местах.

На стене перед ними появился черный круг. Затем он исчез, оставив такое же круглое темное отверстие. Эдеард и Салрана, переглянувшись, шагнули вперед. Пробивавшийся наружу красный свет показал что-то вроде каменных стен. При помощи про-взгляда Эдеард определил, что снаружи какая-то пещера. Они осторожно вышли на песчаную поверхность и вдохнули сухой застоялый воздух. Про-взгляд Эдеарда не мог пробиться сквозь каменную толщу, но было ясно, что пещера уходит куда-то далеко. Красный свет начал угасать сразу, как только они сделали несколько шагов. Салрана обернулась и негромко вскрикнула: круглое отверстие закрылось у нее на глазах.

Эдеард, подняв руку, применил прием, показанный ему Кристабель во время их отдыха в пляжном домике. Полоса холодного белого света веером сорвалась с его пальцев, и по пещере заплясали резкие тени.

– Здесь ничего нет, кроме камня, – удивилась Салрана, ощупывая скалу, где только что было отверстие.

– Я не понимаю, как действует город, – сказал Эдеард. – Я просто обращаюсь к нему с просьбой.

– А как? – спросила она, и сквозь мысленную защиту пробилось жадное любопытство.

– Ну… – Он пожал плечами. – Просто прошу, вот и все.

– Все как в тот раз, – прошептала Салрана, невольно вздрагивая. – Мы с тобой одни, прячемся в яме, а снаружи разрушается весь наш мир.

После ее слов Эдеард ощутил, как сильно он устал. Но не только телом после безумной скачки в Маккатран. Эмоциональные потрясения, пережитые за последние несколько суток, окончательно лишили его сил. Ему отчаянно хотелось свернуться калачиком прямо в пещере и долго-долго спать. Свет вокруг его руки начал меркнуть.

«Эдеард, – окликнул его призрак матери. – Не сдавайся. Только не теперь».

Он немного помолчал.

«Хорошо», – уныло ответил он после паузы.

Салрана оглянулась.

– Пойдем, – позвал ее Эдеард. – Посмотрим, куда нас выведет пещера.

Пещера не на всем протяжении оказалась такой широкой, как в начале.

В некоторых местах приходилось протискиваться между стенами, чтобы пройти дальше. Уровень все время повышался, что беспокоило Эдеарда. Своим про-взглядом он видел, насколько глубоко под землей проходили тоннели Кверенции.

Целый час они преодолевали бесчисленные повороты и узкие места, прежде чем Эдеард увидел над головой слабые отблески дневного света. Под конец им пришлось карабкаться по крутому склону под нависающим в трех футах потолком, и только тогда они выбрались на относительно ровную поверхность. Выход закрывало густое сплетение орлиных лиан, чьи красные и зеленые листья причудливо окрашивали солнечный свет.

Эдеард осторожно вывел про-взгляд за полог пышной растительности и обнаружил, что выход из пещеры находится на почти вертикальном склоне скаты. Снаружи он никого не заметил: ни людей, ни животных. Тогда он раздвинул ветви лиан и выглянул. Вдали поднимались вершины гор Донсори, а впереди расстилалась равнина Игуру.

– Это один из малых вулканических конусов, – сказал он Салране. Далеко внизу, на склоне бывшего вулкана, зеленели пальмы и вроллипаны, а дальше шли поля, делившие равнину на аккуратные квадраты. Эдеард изогнул шею и посмотрел вверх. – Вершина скалы ближе, чем ее основание. Я думаю, мне удастся туда забраться.

– Эдеард! Будь осторожен.

– Не беспокойся.

Про-взгляд показал, что под зарослями лиан скрывается неровная скала, на которой есть множество зацепок для рук и выступов для ног. Он вытянулся вверх, нашел опору и стал подниматься.

«Я пока разведаю окрестности», – предложил призрак Динлея, взмывая вверх.

Эдеард впервые в жизни позавидовал мертвым. Подъем оказался далеко не простым. Ему приходилось про-взглядом искать зацепки, потом просовывать руки между корявыми лианами, а переставлять ноги оказалось еще труднее, и третьей рукой постоянно надо было раздвигать старые крепкие ветви, толстые, как морские канаты.

Минут через десять после выхода из пещеры лианы поредели и показалась голая скала. Она плавно загибалась назад, и вскоре Эдеард вскарабкался на довольно пологий склон, покрытый тонким слоем почвы и редкой травой.

Телепатическим посылом он известил Салрану, что закончил подъем, а потом третьей рукой осторожно подхватил ее, вынес из пещеры и по воздуху поднял на склон.

«Я никого не обнаружил, – доложил Динлей. – В четверти мили отсюда, за вершиной скалы, есть летний домик. Там довольно ровный участок, и в доме никого нет».

– Благодарение Заступнице, – тихонько пробормотал Эдеард.

Он опустил Салрану перед собой.

– Я думаю, это еще хуже, чем лететь по тоннелю, – с боязливой усмешкой сказала она.

– Нам надо где-то спрятаться и решить, что делать дальше, – сказал Эдеард. – Пойдем туда.

Динлей точно указал расположение летнего домика, наверняка принадлежащего одному из благородных семейств. Он стоял на пологом склоне милях в пятнадцати от подножия вулкана и смотрел на Маккатран. Здание почти полностью было сделано из дерева, по переднему фасаду протянулась длинная веранда, а над ней выступал второй этаж, опирающийся на ряд широких арок. В обоих концах веранды поднимались небольшие многоугольные башенки под остроконечными крышами. Белая краска кое-где уже начала осыпаться, в трещинах и углах появились зеленые пятна грибка.

Двери в дом были просто прикрыты, но не заперты. Эдеард и Салрана вошли внутрь и поняли, что хозяева оставили летнюю резиденцию до следующей весны. Окна закрывали плотные ставни, мебель скрывалась под защитными чехлами, масляные лампы были пусты. Постельное белье, ковры и одежду, видимо, вывезли в город. На полу лежала отравленная приманка для грызунов.

– Еды на кухне почти нет, – сказала Салрана после недолгого осмотра. – Банки с консервированными фруктами и мука. Если хочешь, я приготовлю пудинг. У плиты осталось немного дров и угля.

Эдеард осмотрел единственную спальню и вышел на веранду. Склон оставался в тени – солнце в это время года не поднималось высоко в небе и всегда висело с другой стороны вулкана. Он перегнулся через перила и посмотрел на город. Один только вид Маккатрана отзывался в сердце мучительной болью. Эдеарду хотелось вернуться туда и все исправить. Но было поздно. Произошло слишком много всего. Овейн полностью разрушил его надежды.

– Не разводи огонь, – сказал Эдеард Салране. – И не зажигай свет. Нас будут искать.

Она тоже вышла на веранду и положила руку ему на плечо.

– Конечно. Я не подумала. Что же нам делать?

– Мы уйдем отсюда, – ответил он. – Будем пробираться на восток, пока не окажемся в какой-нибудь провинции, где Идущий-по-Воде – всего лишь легенда, в которую люди не очень-то и верят.

– А ты не думаешь остаться и продолжать борьбу?

– Нет. Овейн и его дружки захватили всю власть.

– Никто не хотел его возвращения. Люди ждут, что ты что-то предпримешь.

– Буат не ошибся: теперь я могу только убивать. А этим ничего не добьешься.

– Но, Эдеард…

– Нет.

– Я все поняла, – грустно сказала она. – Пойдем в дом.

Он позволил ей увести себя в большую спальню. Эдеард упал спиной на толстый матрас и смотрел в потолок, а Салрана прошла в кухню. Теперь, когда он перестал двигаться, боль в ягодицах и бедрах стала невыносимой. Скачка в Маккатран далась ему высокой ценой. Он провел рукой по внутренней стороне бедра и обнаружил, что брюки промокли от крови и пота. Эдеард поморщился от боли.

– Я это ощущала, – сказала Салрана. Она стояла в дверях с парой банок фруктового компота.

Эдеард почувствовал на себе ее про-взгляд, но не стал возражать.

– Эдеард! Что ты с собой сделал?

– Я должен был вернуться как можно быстрее, – сказал он. – Я думал, что еще успею что-то исправить. – Он понял, что из глаз вот-вот покатятся слезы, но даже сейчас не хотел, чтобы это заметила Салрана.

– Поешь хоть что-нибудь, – предложила она и поставила банки на кровать рядом с ним. – А я посмотрю, что тут есть из лекарств, наверняка найдутся какие-то перевязочные материалы. А если и нет, снаружи можно поискать листья фаланпана, я сделаю из них компресс.

Возражать ей у Эдеарда не было сил. В банке оказались сливы в сахарном сиропе, и он успел съесть несколько штук, пока Салрана не вернулась с тюбиком мази в руке.

– Я и не думал, что так голоден, – признался Эдеард.

А потом Салрана начала потихоньку стягивать с него брюки, и ему пришлось крепко стиснуть зубы. Выражение ее лица при взгляде на его бедра его ничуть не порадовало. А Салрана очень старалась скрыть свое беспокойство.

– Мазь, наверное, будет немного жечь, – предупредила она, осторожно натирая кожу.

– Заступница!

Одной рукой он зажал себе рот, чтобы сдержать рвущийся из горла крик, а второй вцепился в матрас.

– Я закончила, – сказала она спустя бесконечную минуту. – Мазь скоро успокоит боль.

– Мне кажется, уже успокоила. Или ты сожгла все нервные окончания.

Но его бедрам действительно стало легче.

– Не будь таким злюкой, – с улыбкой ответила Салрана и поцеловала его. А потом она набросила на Эдеарда один из мебельных чехлов. – Тебе надо немного отдохнуть. А я пойду и поищу какую-нибудь одежду.

– Будь настороже, – предупредил ее он. – Если кто-то появится, сразу скажи мне.

– Не беспокойся, – сказала Салрана. – Никто не знает, где мы. Никто и не подозревает, что мы могли здесь оказаться.

Эдеард начал жевать следующую сливу, но, не успев доесть, заснул.

Его обступили сны. Но не те, что снились обычно – о каких-то других местах, – сегодня он видел сны о собственной жизни. В основном о Кристабель. Кристабель, окруженная пламенем, к ней приближаются люди со скорострельными ружьями, от грохота их выстрелов раскалывается голова. Кристабель падает, подол ночной сорочки вьется вокруг ее ног – той самой сорочки, в которой он впервые ее увидел. Она падает с верхней площадки лестницы, где он только-только начал формировать ступеньки. Теперь по этим ступенькам с легкостью взбегают бандиты. Маленькая Мирната кричит от ужаса, испуганная пожаром и выстрелами, и прижимается к старшей сестре. Они обе падают с десятого этажа от толчка чьей-то руки. Это его собственная рука.

Он закричал от ужаса. Ощущение чего-то страшного накрыло его разум приливной волной, грозило сбросить в непроницаемую тьму бесконечной бездны, поглотившей мир. Он стал беспомощным жалким существом, летящим в Хоньо, покинутым Небесными Властителями, покинутым Кристабель, Динлеем, Бойдом, Максеном и Кансин. Все они смотрели, как он падает. И отворачивались один за другим.

«Нет, – взмолился он. – Вернитесь».

Но они не возвращались – что-то было не так.

Он рывком очнулся от сна, заметался на кровати, все еще дрожа. Ужас сковал его горло, не давая вдохнуть.

– Что? – прохрипел он, обшаривая про-взглядом комнату.

В ногах кровати сгрудились призраки Динлея, Кристабель и его родителей. Кристабель в тревоге протягивала к нему руки.

– Что? – повторил он, чуть-чуть отдышавшись.

«Эдеард, мы пытались тебя разбудить, – сказал Динлей. – Мы очень старались. Но ты так устал».

– Я проснулся.

Он прищурился на приоткрытую на веранду дверь и увидел облитые светом туманностей белые перила. Вероятно, скоро полночь.

«Салрана. – Кристабель судорожно вздохнула. – Она предала тебя».

– Что? – выпалил он, растерявшись от неожиданности. – Что ты сказала?

«Извини, – заговорил Динлей. – У нее исключительно мощный телепатический посыл. Сразу после заката она вызвала Овейна. И сказала, где вы находитесь».

– Салрана? О чем ты говоришь?

«Мы не могли ей помешать, – добавила Кристабель. – Против живых мы беспомощны».

– Нет, нет, – забормотал Эдеард.

Своим про-взглядом он ощутил, что Салрана приближается к спальне.

– Эдеард? – приветливо окликнула она его. – Ты в порядке? Я думала, ты еще спишь.

«Она говорила с Овейном, – настаивала Кристабель. – Его люди уже близко, они поднимаются на гору».

– Не может быть. Это же…

– С кем ты разговариваешь? – спросила Салрана.

Она уже вошла в комнату и с любопытством смотрела на него.

– С моей женой, – спокойно ответил он.

Ее лицо не дрогнуло. Вспышка удивления в ее хорошо завуалированных мыслях была мгновенной, но, как и Эдеард, она еще недолго прожила в Маккатране.

– Знаешь, я могу видеть души умерших, – сказал он. – Однажды я даже передавал изображение Пифии. Вот, посмотри.

Он открыл свой разум, чтобы она получала ощущения с его про-взгляда.

Салрана, обнаружив вокруг себя четырех призраков, ахнула.

– Я…

Эдеард соскользнул с кровати.

– Они сказали, что ты выдала меня, – бесстрастным тоном произнес он, шагнув ей навстречу. – Они сказали, что ты послала телепатическое сообщение лично Овейну. Я ответил, что это невозможно. Скажи, они ошибаются? Ошибаются?

Салрана попятилась.

– Эдеард…

Эдеард направил про-взгляд за пределы дома и осмотрел склон вулканического холма. Использовав дар Финитана, позволявший проникнуть под маскировку, он увидел более двух десятков людей со скорострельными ружьями. Они уже приближались к летнему домику. В темноте за их спинами ощущалось присутствие еще большего количества людей. Тогда Эдеард устремил про-взгляд к основанию горы. Внизу, вокруг склонов, стояли два полных полка милиции.

– Всемилостивая Заступница, – изумленно выдохнул он. – Ты действительно это сделала. – Он смотрел на нее, все еще ничего не понимая. – Салрана, ты позвала их!

Он почувствовал, что близок к истерике. Самообладание изменило девушке лишь на миг. А потом она посмотрела ему прямо в глаза.

– Да, я вызвала Овейна.

«Такого не может быть. Это же Салрана. Моя Салрана. И мы вдвоем против целого мира».

– Почему? – взмолился он. – Почему ты так поступила? Из-за Кристабель?

Салрана окинула призрак Кристабель презрительным взглядом.

– Ревновать к ней? Мне? Вряд ли. Я ничем не хуже нее. А в постели так еще и лучше. Ты многого лишился.

– Но… Мы же…

– Ты все тот же глупый деревенский мальчишка. Неужели ты так ничему и не научился, живя в Маккатране? Неужели ты думаешь, что любовь тринадцатилетних юнцов будет вечной? Что я навсегда сохраню тебе верность?

– Не можешь же ты принимать всерьез слова Овейна о едином народе.

– Почему нет? Потому что это противоречит твоим отсталым деревенским понятиям? Так устроен мир, Эдеард. Неужели ты не понимаешь? Благородные семейства уже обладают богатствами и властью, а под управлением Овейна они станут еще богаче и еще сильнее. И я смогу быть в их числе. Не только у тебя есть честолюбие.

– Это не ты, – пересиливая растущую боль, крикнул он. – Это не твои слова, Салрана. Не твои мысли.

– Ты такой слабый, Эдеард. Даже теперь, когда считаешь город своим. У тебя есть талант и способности, чтобы завладеть всем миром. Почему ты этого не делаешь?

– Ни один человек не достоин править миром.

Она презрительно фыркнула:

– Смирение – удел слабых.

– Заступница учит доброте.

– А что хорошего в ее учении, кроме внушения покорности низшим слоям населения?

– Теперь я точно знаю, что это не ты. Кто тебя так изменил? Кто?

– Я изменилась сама. Я поняла этот мир и стала искать в нем свое место. В конце концов, ты ведь нашел себе подружку из благородного семейства. – Она пренебрежительно махнула рукой в сторону Кристабель. – Неплохой способ пробиться в Высший Совет для такого бесхребетного существа, как ты. Почему бы и мне не сделать то же самое? Я использовала людей, которые могли мне помочь. Теми, кто тебя ненавидит, довольно легко манипулировать. И добралась до самого Овейна. Если хочешь знать, у него восемь любовниц, но теперь он будет смотреть только на меня. Ему это нравится. Ему нравится иметь при себе меня, подругу детства Идущего-по-Воде. Я видела его решительность и целеустремленность, не то что у тебя. И он умнее, чем ты. У тебя есть только твоя добродетель, а у него честолюбие, страсть, могущество и богатство. И предвидение. Он станет императором, объединит весь мир и весь народ. И я буду частью этого мира. Он пообещал мне, что я стану Пифией. Наши дети будут рождаться, чтобы править.

Шок лишил Эдеарда способности что-либо ощущать. Он видел вызывающую усмешку на лице обезумевшей девчонки и не испытывал абсолютно никаких чувств.

– Нет, – сказал Эдеард. По его щеке скатилась одинокая слеза. – Нельзя построить мир на фундаменте жестокости и страха. Он разрушит Кверенцию, как разрушил твою душу.

– Никто меня не разрушал, я никогда еще не чувствовала себя такой живой, как сейчас.

Про-взгляд показал Эдеарду вооруженных людей у самой двери. Он даже не удивился, увидев, что командует отрядом не кто иной, как Арминель.

– Ты хочешь, чтобы меня убили? – тихо спросил он.

– Выживают сильнейшие. Овейн боится, что ты займешь его место. У тебя до сих пор есть шанс это сделать, Эдеард. И ты сможешь устроить мир так, как тебе нравится. Я помогу тебе. Тогда мы будем вместе.

Эдеард посмотрел на свою жену. Посмотрел на Динлея. На родителей, так веривших в него.

– Я не стану мэром. Не сейчас. А ты… ты не будешь Пифией.

– Дурак! – крикнула ему Салрана.

Она резко развернулась и выбежала из спальни.

Эдеард понял, что способностью видеть сквозь маскировку Овейн Салрану не наградил.

Арминель и его люди ворвались в дом и сейчас же открыли беспорядочную стрельбу. Пули впивались в стены и разбивали в щепки мебель. Дула ружей, извергая огонь, поворачивались из стороны в сторону, отыскивая Идущего-по-Воде.

Защита Салраны не выдержала. Восемь пуль ударили в ее тело и отбросили назад. На одеянии послушницы вспыхнули алые пятна крови. Она осталась лежать неподвижной некрасивой куклой на великолепном полу из мрамора павонаццо. Ее душа быстро покинула тело и смотрела на него сверху вниз.

Эдеард пригнулся за высокой кроватью, и толстый матрас защитил его от первого ураганного шквала пуль. Он поднял голову, когда нападавшие начали торопливо менять опустевшие магазины на полные.

«Желаю тебе всего хорошего, – сказал он призраку Салраны. – Надеюсь, что в Ядре ты обретешь мир».

«Эдеард? – воскликнула она. – Ах, Эдеард, что я наделала?»

«Уходи, – поторопил он ее. – Отыщи путь к Ядру. Там я к тебе присоединюсь».

Душа Салраны завибрировала и стала просачиваться сквозь потолок спальни. Эдеард ощутил ее последний всплеск печали, и призрак исчез.

Арминель щелкнул полным магазином и поднял скорострельное ружье, ощупывая дом про-взглядом в поисках Идущего-по-Воде.

Корпус обоймы неожиданно треснул, сжатый невероятно сильной третьей рукой. В спальне материализовалась фигура Идущего-по-Воде.

– Убейте его, – закричал Арминель своим сообщникам.

Но их ружья не сделали ни одного выстрела; мелкие детали механизма и обоймы оказались погнутыми и смятыми.

– Мы ведь с тобой уже попрощались, – сказал Эдеард Арминелю.

Арминель усилил защиту и повернулся, готовый убежать. Но двери захлопнулись перед ним с таким треском, что отозвался весь дом. Арминель решился встретиться с противником лицом к лицу, снова повернулся и увидел, как взвился вокруг Эдеарда его широкий черный плащ. Идущий-по-Воде поднял руки с раздвинутыми пальцами. И с кончика каждого пальца сорвалась молния.

Через несколько секунд весь павильон был объят пламенем. Горели стропила, балки, двери, окна, мебель, стены – все, к чему прикоснулись огненные разряды. Еще через несколько мгновений воздух потемнел от густого черного дыма.

Эдеард, толкнув дверь спальни, вышел на веранду. За его спиной отчаянно кричали от боли и задыхались от дыма бандиты. Дверь за ним закрылась. Эдеард перепрыгнул через перила на травянистую лужайку. Люди в доме метались, натыкаясь друг на друга, кто-то уже упал, а вопли страха и страдания не мог заглушить даже рев пламени. Эдеард, набросив маскировку, словно второй плащ, скрылся в темноте.

Доверенные бойцы гильдии оружейников Овейна, посланные, чтобы уничтожить Идущего-по-Воде, окружили дымящиеся руины летнего дома. Морща носы от запаха обугленных трупов, они начали разбирать завал. Но несколько человек среди них утверждали, что их про-взгляды проникли сквозь маскировку Идущего-по-Воде, и они бросились вдогонку за темной фигурой, скрывшейся за деревьями.

У подножия вулканического конуса полки милиции закончили построение и образовали плотный круг у самой кромки леса. Согласно приказу, они вытащили пистолеты и стали ждать. Их про-взгляды следили за группами, поднимавшимися вверх от еще дымившегося павильона. Время от времени грохотали выстрелы, заставляя многих вздрагивать, но члены гильдии оружейников со своими смертоносными ружьями продолжали двигаться вперед и вверх.

Эдеард без труда держался впереди преследователей. Он поднимался, потому больше идти было некуда. Склон скалы, где находился вход в пещеру, охранял отдельный отряд, так что забраться туда Эдеард не мог Салрана, вероятно, рассказала Овейну и о пещере, и о путешествии по тоннелям… обо всем. Оставалось только идти наверх. Это оказалось не трудно; деревьев выше летнего домика было не так уж много, трава едва доходила до щиколоток, по склону журчали мелкие ручейки. Вскоре последние деревья исчезли с дороги. Остались только валуны и трава. Впереди Эдеард уже видел вершину горы.

И там следовало принять решение.

«Я мог бы их запереть, – сказал он небольшому кружку своих призрачных спутников. – Город построит для них комнаты без окон и дверей. И они будут получать пищу».

«Я думаю, смерть была бы более милосердной, – возразил ему отец. – Вспомни, что произошло с беднягой Аргианом, когда ты его заточил в камеру. И это всего лишь через пару дней».

«Он прав, – добавил Динлей. – Заточение успокоит твою совесть – и только. Их необходимо уничтожить. Я знаю, какими беспощадными они стали. Если ты не избавишься от них, они будут возвращаться снова и снова. Сколько еще ужасов переживет город?»

«И одного слишком много, – согласился Эдеард. – Но убить так много людей…»

«Заступница поймет тебя», – заверила его Кристабель.

«Они и сами к этому готовы, – сказал Динлей. – Потому мы здесь и оказались».

Он показал на группы людей, поднимавшихся по склону. Первый отряд был уже не более чем в двадцати минутах ходьбы.

«Я не уверен, что смогу мимо них пробраться, – сказал Эдеард. – Овейн настроен решительно».

«Конечно, – ответила Кристабель. – Он знает, что только ты стоишь на его пути к абсолютной власти».

«Может, мне лучше скрыться в провинции и сформировать легитимную оппозицию?»

«Готовить революцию? – спросила его мать. – На это уйдут годы, а то и десятилетия. И сколько еще людей погибнет в борьбе? Нет, если что-то и предпринимать, то быстро. Тогда и потери будут минимальными. Каждый день твоего промедления позволит ему укрепить свою власть».

«Ты говоришь так уверенно!»

Она улыбнулась. Сквозь ее призрачный силуэт засиял свет туманностей.

«Нельзя вырасти в Маккатране и не научиться разбираться в политике».

«Так ты из Маккатрана?»

«Да. Пятая дочь четвертого сына семьи Герузис. Но это было так давно! Мои сестры и братья сейчас имеют гораздо более низкий статус».

«Герузис? – Эдеард помолчал, вспоминая все, что слышал об этой семье. Богатое торговое предприятие, обширные владения на равнине Игуру и небольшая флотилия кораблей. – Да ведь Финитан тоже из семьи Герузис, да?»

«Да. Один из моих двоюродных дедушек».

«Значит, Финитан – мой родственник?»

«Да».

«Интересно, знал ли он об этом».

«Возможно, догадывался. Акиим точно знал».

«Но… Мама, почему ты уехала?»

«Меня сосватали за оболтуса из семьи Киркмаль – этот союз сочли выгодным оба наших семейства. Я не хотела свадьбы. Я хотела жить по-своему, даже если бы пришлось отказаться от денег».

«Так вот откуда в нем такое упрямство», – сказала Кристабель.

«Я не…»

Он слабо улыбнулся. Кристабель решилась поддразнить его даже в такой мрачный момент.

Эдеард быстро преодолел последний подъем. На вершине остались только голые камни да пучки жесткой травы, пробивающейся из трещин. С моря дул легкий ветерок.

Идущий-по-Воде остановился и повернулся лицом к Маккатрану. Оранжевое сияние подсвечивало воздух над улицами и каналами, так что можно было разглядеть даже зубчатую линию башен. С самого первого взгляда, когда он увидел Маккатран, город так манил его, что Эдеарду казалось, будто он возвращается домой. Это чувство все еще сохранилось в душе, но его затуманила печаль. Он с трудом заставил себя посмотреть в ту сторону.

«Я должен принять решение».

По ту сторону хрустальной стены осталось все, к чему он стремился и о чем мечтал. И все, что вселяло в него страх.

«Я не думаю, что смогу вернуться, – признался он призракам. – Наверное, Овейн прав. Я недостаточно силен».

«У тебя есть силы, сынок», – возразил его отец.

«Нет. Невозможно представить, сколько страданий принесет мое возвращение».

«Достаточно убрать только лидеров, – сказал Динлей. – Овейна и его пособников».

«Это надо было сделать в самом начале, но не теперь. Все изменилось. Оружие разошлось по городу. Люди сотнями встают на сторону Овейна».

«Сотни людей противились его приходу и погибли. Неужели они не заслуживают возмездия? Ты же знаешь, что тебя поддержат. Вспомни итоги выборов».

Эдеард, по-прежнему глядя на Маккатран, опустился на колени.

«Я не могу. Все кончено».

«Мы тебя понимаем, – сказала Кристабель. – В этом весь ты. Тот, которого я любила».

«Мы будем вместе, – пообещал он ей. Про-взгляд показал Эдеарду, что первая группа преследователей подходит к последнему подъему. Все они держали наготове скорострельные ружья. – Мы доберемся до Ядра и будем жить там вечно».

«Вместе», – согласилась Кристабель.

Эдеард глубоко вздохнул. Он полностью открыл свои мысли и в последний раз окинул взглядом равнину Игуру. Его разума коснулись мысли Маккатрана, медлительные и спокойные, как и всегда, уходящие куда-то в другое царство.

«Спасибо тебе за помощь», – сказал он, мысленно изливая свою благодарность городу.

И вдруг впервые ощутил перемену. Гигантский разум заработал быстрее. Более сильные и отчетливые мысли стали подниматься, словно из глубин моря всплывало гигантское существо. Маккатран пробуждался.

Эдеард, изумленный реакцией на свои действия, невольно отшатнулся. Он делал бессчетные попытки донести эмоции до города, но никогда не получал ответа. Он просил о мелочах вроде изменения зданий или путешествия по тоннелям, но никогда не ощущал истинной связи с городом.

«Ты услышал меня», – в изумлении отправил он телепатический посыл.

Ответ, как и следовало ожидать, был медлительным и уравновешенным. Даже торжественным, что вполне соответствовало этому величественному созданию.

«Я ощутил печаль, – сказал Маккатран. – Тебе больно. Я так давно не испытывал боли…»

«Я… Это моя утрата вызвала печаль, которую ты почувствовал. Прости. Я не собирался тебя беспокоить. Я просто хотел поблагодарить за все, что ты для меня сделал».

«Утрата? Я помню утраты. Когда-то нас было много, теперь я остался один».

«Здесь есть и другие, похожие на тебя?» – удивился Эдеард.

«Когда-то давно были. Теперь уже нет. Даже здесь. Нет смысла возвращаться в то время».

«Сожалею. Я не знал. Могу я чем-то помочь? Скоро я отправлюсь в Ядро Бездны. Я встречу там кого-то из твоих собратьев?»

«Нет. Никто из нас не покорится слиянию. Это не для нас».

«Кто же ты?»

«Несостоявшееся прошлое».

«Мы не можем назвать тебя несостоявшимся. Ты дал нам приют и защиту».

«Я рад. А ты принимаешь назначение Бездны? Поэтому ты намерен отправиться в Ядро?»

«Какое назначение?»

«Стать единым со Вселенной. Она приветствует любой разум».

«Это… нет. Я ухожу, потому что лишаюсь жизни».

«Как ты можешь лишиться жизни в Бездне?»

Эдеард в недоумении посмотрел на Кристабель и остальных, убедился, что преследователи уже поднимаются по склону.

«Я не понимаю».

От мыслей города повеяло легкой тенью эмоций. Нежелание. Одобрение. Сострадание.

«Бездна позволяет вам построить идеальную жизнь, – сказал Маккатран. – Так она подводит вас к самореализации, позволяет пройти личный путь эволюции и достичь удовлетворения собой».

«О чем ты говоришь?»

Эдеард уловил щелчки снимаемых с предохранителей ружей и усилил защиту.

«Все, кто приходят извне, стремятся к этому состоянию. Потому Бездна и принимает их. У нашей Вселенной нет иного назначения. Сейчас нет. В том и состоит ее привлекательность для тех, кто внутри, и трагедия для тех, кто вне ее, что всем в итоге придется заплатить свою цену».

«Я не могу построить идеальную жизнь. Моя жизнь кончена».

«Обратись к Бездне. Отыщи нужный момент и начни сначала. Все просто. Как только ты настроишься на Бездну, она даст тебе все, чего ты захочешь. Все побывавшие здесь расы оказались вовлечены в эту эволюцию. Не думаю, чтобы для тебя что-то изменилось. Попробуй, ничего плохого не случится. Желаю тебе удачи».

Мысли города снова стали замедляться, погружаясь в дремоту.

«Нет, – воскликнул Эдеард. – Нет, подожди. Скажи мне как. – Он обернулся к душам своих близких. – Что все это значило?»

«Я ощущаю вокруг себя последовательности мгновений. Все точно как говорил тебе Бойд, – сказала Кристабель. – Вселенная помнит каждое мгновение. Здесь видна вся наша прожитая жизнь».

«Ты можешь мне показать?» – попросил Эдеард.

«Смотри вместе со мной», – предложила она.

Эдеард сосредоточился, чтобы ощутить ее мысли, уловить воспринимаемые образы. Это было странное объединение, и о подобном протяжении про-взгляда Эдеард никогда не догадывался. Вслед за женой он проник в ткань реальности и убедился в правоте Кристабель. Он увидел себя, распростертого на склоне скалы, и миллионы, миллиарды других изображений, протянувшихся в обе стороны. Они охватывали каждый миг его подъема, каждый шаг, каждый вздох, каждое дыхание, каждый удар сердца, каждую мысль. Он словно заглянул в бесконечное зеркало, Маккатран сказал правду: все его существование сохранилось в Бездне. Все, до последнего момента.

Эдеард посмотрел на себя, каким он был пять минут назад, и удивился реальности изображения. Казалось, он вот-вот вдохнет воздух и станет настоящим.

– О Заступница, – выдохнул он. – Мне кажется, я понимаю. Но… нет. В противном случае… – Он вскочил на ноги. – Кристабель?

«Сделай это, – попросила она его. – Эдеард, если есть хоть один шанс…»

– Да.

Он раскинул руки и воспользовался силой телекинеза. Вооруженные люди, кольцом обложившие вершину, вдруг сорвались с земли и с воплями отправились в полет на несколько сотен футов вниз, до более пологого участка склона.

Эдеард, избавившись от непосредственной угрозы, снова сосредоточился на изображениях. Возвращение на несколько минут назад ему ничего не давало. Он стал перегонять воспоминания, погружаясь все глубже и глубже. Он увидел себя лежащим на кровати, в то время как Салрана разговаривала с Овейном. Яркий момент недавнего прошлого свидетельствовал о подключении его собственной памяти, соединенной с восприятием Бездны. Технику погружения он осваивал почти инстинктивно. Момент появлялся перед ним ускользающим изображением. Эдеард мысленно тянулся к нему, но не мог достать. Он пытался снова, обостряя концентрацию, прикладывая колоссальное телекинетическое усилие. Мысленные пальцы отчаянно сжимались, чтобы схватить момент и сделать его реальным. Эдеард стонал от напряжения, заставляя Вселенную соединять моменты воспоминаний.

Где-то – повсюду – Вселенная начала меняться. Настоящее дрогнуло и мало-помалу стало откатываться назад. Перед ним развернулась длинная цепочка изображений, начинавшаяся с его подъема на вершину горы. Звезды над его головой изменили ход по небу и двинулись в противоположную сторону. Эдеард, воодушевившись, все свои силы направил на достижение единства со временем. Невероятное движение стало ускоряться. Эдеард устремился в прошлое. Желанный момент, удивительно отчетливый, помчался ему навстречу…

…Эдеард с криком проснулся. Вопль изумления разнесся по лагерю на лесной лужайке, а он выдавливал воздух из легких и никак не мог остановиться. В глаза ударил утренний свет.

«Утро!»

Динлей в нескольких ярдах от него замер между двумя прыжками, держа в поднятой руке свой ботинок. Он ошеломленно уставился на Эдеарда.

Эдеард заставил себя замолчать. Растерянным взглядом он окинул лужайку и, увидев сидящего на поваленном дереве Максена, вскочил на ноги.

– Я ничего не клал в твой ботинок, – рассудительным тоном возразил Максен.

– Вы живы! – заорал Эдеард.

– Забери вас Хоньо, что происходит? – возмутился Топар.

Он приподнялся со своего одеяла уже с пистолетом наготове. Болотон, Фресаж, Верини и Ларби осматривались по сторонам, стараясь определить источник тревоги.

– Ничего! – выдохнул Эдеард. Взрыв ни с чем не сравнимой радости грозил помутить его рассудок. – Все! Я смог! Я здесь! Вы реальные. И вы живы.

Динлей раздраженно вздохнул.

– Что это с тобой? – Он заглянул в свой ботинок. – Ага!

Третьей рукой он вытащил смятые останки жука утог и с подозрением посмотрел в сторону Максена.

– Эдеард? – настороженно окликнул его Топар.

– Все в порядке. – Эдеард помахал рукой и рассмеялся. У него слегка кружилась голова, и мир казался немного неустойчивым. Он резко сел. – Нет, подождите. – Подняв руку, он стал загибать пальцы. – Засада будет через два дня. Э… потом еще полтора дня, чтобы вернуться… Проклятье! Если я отправлюсь прямо сейчас, могу и не успеть. Надо забраться глубже.

Динлей надел ботинок и подошел к Эдеарду.

– Плохой сон?

Эдеард усмехнулся.

– Лучший из всех, что я видел.

– Вот как. Хочешь чаю? У тебя остались еще эти льняные пакетики? – с надеждой спросил Динлей.

– Нет.

Эдеард торопливо поднялся и, прежде чем Динлей успел отпрянуть, поцеловал его.

– Провались ты в Хоньо, – воскликнул Динлей и отпрыгнул назад.

Эдеард весело рассмеялся.

– Я не могу остаться. Извините. Но, клянусь Заступницей, как здорово снова видеть всех вас живыми. А наши девочки, наши жены! Максен ты станешь отцом. Я тебе обещаю. Клянусь тебе именем Заступницы.

– Что ты такое пил прошлой ночью? – сердито спросил Максен.

– Я пил… Я пил все, что только можно выпить.

– Я думаю, тебе лучше присесть, – спокойно предложил Топар.

– Некогда. – Эдеард сознавал, каким сумасшедшим кажется он окружающим, но это только веселило его. – Ну, не совсем так, – добавил он и хихикнул. – Вы помните наш первый день в пути? – Он звонко щелкнул пальцами. – Мы еще остановились на ночлег у самой фермы. Как же называлось это местечко?

– Стиббингтон, – буркнул Динлей.

– Верно. Это как раз то, что мне нужно. Хороший запас времени. И всего день скачки в обратном направлении. Максен, ты помнить? Ты еще так стер себе ноги в седле, что говорил, будто не можешь ходить.

– Помню.

– И я тоже.

Эдеард мысленно обратился к моменту памяти…

Джастина

Год четвертый

пять сновидения. Сладкие картины настоящей любви: его запах, его смех, его восторг. Эти два дня растягивались до бесконечности… Джастина приподнялась в медицинской камере и осмотрела каюту. С тех пор как она погрузилась в небытие, ничего не изменилось. Никаких тревожных сигналов на этот раз не было. Корабль приблизился к звездной системе, и бортовой журнал свидетельствовал о прохождении маршрута без каких-либо происшествий. «Серебряная птица» уже начала уменьшать скорость.

Джастина спустила ноги через бортик и поморщилась: мышцы совсем отвыкли двигаться. И в шее тоже чувствовалась сильная напряженность. Что ей сейчас необходимо, так это хороший массаж. Лучше всего на курорте Халлуба, что на острове Фасал. Да, она с удовольствием представила, как лежит на веранде спа-салона, а за окнами – белоснежный песчаный пляж и бирюзовое кристально-чистое море. В этом салоне есть несколько очень симпатичных массажистов, талантливых молодых людей, знающих, как правильно обработать ее занемевшие мышцы и связки. Очень привлекательно. А еще там подают напитки в высоких бокалах, наполовину заполненных ледяной крошкой, и превосходные экзотические фрукты. Раскаленная голубовато-белая искра света на синем небе. Прекрасная и желанная.

«Господи, до чего же меня довели сны о тех двух днях! Халлуба была в моей жизни тысячу лет назад».

Джастина с сожалением вздохнула и третьей рукой вынула из модуля репликатора длинный халат. Кулинарный процессор выдал ей стакан витаминизированного морковного сока. Она состроила гримасу, но послушно выпила все до дна.

«Может, на здешних планетах тоже найдется подходящий пляж».

Джастина села на пол и приступила к растяжкам, чтобы немного размять мускулы. Она уже предвкушала очень горячий душ с мощными струями в сильно разогретой кабине, который избавит ее от этих отвратительных судорог в шее.

– Что творится снаружи? – спросила она у интел-центра.

В экзо-зрении возникло изображение звезды. Джастина нахмурилась.

– Я ее знаю.

Именно эта звездная система проецировалась на потолке зала заседаний Высшего Совета: светило бронзового оттенка, распространяющее теплое сияние в центре аккреционного диска. Кометы, ядра которых не уступали по величине спутникам, проносились по краям диска, следуя своим сильно наклоненным орбитам, а за ними на миллионы километров тянулись алые светящиеся хвосты. Но увиденная картина была намного старше той, что существовала во времена Эдеарда. Внутри системы уже образовались девять ясно различимых полос, плотно забитых астероидами, что предвещало зарождение протопланет. Хвосты комет стали короче и утратили прежнюю яркость, их алые следы испещряли длинные полосы белых испарений.

На астрономическом изображении появились прозрачные столбцы информации. Вторичные системы Джастины впитывали сведения и выдавали конечные результаты. Вдруг ее внимание привлек крошечный светлый полумесяц, вращающийся по краю диска.

– Не верю!

Это была планета, пригодная для жизни людей.

До звездной системы «Серебряной птице» оставалось еще семь астрономических единиц. У Джастины было достаточно времени, чтобы хорошенько рассмотреть планету. В реальной Вселенной, за пределами Бездны, она не могла бы существовать. Даже если бы в аккреционном диске произошло слияние астероидов до размеров планеты, потребовался бы колоссальный отрезок времени для зарождения жизни и эволюции. Спектральный анализ, сделанный наружными сенсорами «Серебряной птицы», указывал на наличие воды и хлорофилла, а также на значительное содержание азота в атмосфере. Откуда бы ни появилась эта планета, на ней имелись и океаны, и растительная жизнь.

Осталась одна астрономическая единица. Для обитаемой планета была довольно маленькой – не больше Марса, – с плотной атмосферой – то есть давление на поверхности приближалось к нормальному. Температура была обычная. Магнитное поле сворачивало солнечный ветер в характерные радиационные пояса Ван Аллена. Никаких признаков электромагнитных излучений обнаружить не удалось, но Джастина не прекращала наблюдение.

Неправдоподобный мир в невероятном месте. В Бездне. Джастина прекрасно понимала, что масс-энергии, поглощенной границей даже во время последней, короткой фазы расширения, хватило бы на создание тысяч солнечных систем, не говоря уж об одной маленькой планете. «Здесь не стоит ничему удивляться. Не зря же Воплощенный Сон постоянно подчеркивает, что Эдеард прикоснулся лишь к поверхности потенциала Бездны».

Осталось десять миллионов километров, «Серебряная птица» затормозила до пяти g, потеряв значительную часть скорости, поддерживаемой на протяжении трех световых лет. В режиме ускорения в пять g корабль надежнее всего сохранял стабильность. Но кое-какие неполадки вернулись. Заметно ухудшилось изображение с некоторых высокоточных сканеров, зато камеры с простыми оптическими линзами уже показывали очертания континентов и снеговые шапки горных вершин. Джастина увидела, как зарождающийся ураган, дойдя до побережья, разделяется надвое, словно рассеченный гигантским ножом. Странное явление пробудило в ее сознании смутные воспоминания. «Что может разделить надвое мощный ураган?»

Но флуктуации силы тяжести в кабине ее отвлекли. Они привели к отказам некоторых вторичных систем. Резервные устройства не всегда успевали компенсировать потери. Джастина дала команду каюте вернуться к нейтральному статусу, что подразумевало убрать все, кроме ее кресла. Хорошо хоть функции бионоников ничуть не пострадали. На последнем миллионе километров она активировала защитное поле. В верхних слоях атмосферы то и дело вспыхивали следы сгоравших метеоритов, срывающихся с кромки аккреционного диска. Сенсоры «Серебряной птицы» зарегистрировали учащение ударов микрочастиц в силовое поле. Плотность пыли стремительно возрастала.

Джастина надела скафандр.

Эффективность инграв-установки сохранилась только на двадцать процентов, да и то не отличалась стабильностью. Джастина отказалась от мысли остановиться на орбите. Приходилось готовиться к прямому приземлению. Она надеялась, что при входе в зону притяжения планеты включатся антиграв-установки. Но, оценив состояние остальных систем, решила на это не рассчитывать.

В тысяче километров над ионосферой интел-центр стал отключать периферийные программы, чтобы сосредоточить все мощности на основной задаче. Корабль начал описывать кривую, постепенно приближаясь к громаде планеты. Антиграв-установки заработали – как им и следовало. Они обеспечат благополучное приземление. Возможно.

В этот момент в поле зрения попали три гигантских каменных конуса, возвышающиеся над слоем атмосферы. «Серебряная птица» летела прямо на них, и, согласно построенной траектории, точка приземления находилась позади гор.

Знакомый силуэт трех вулканов поверг ее в шок.

– Вы, похоже, издеваетесь надо мной, – вслух произнесла Джастина.

«Серебряная птица» на скорости тридцать Махов приближалась к почти точной копии Великой Триады с планеты Дальняя. Джастина постаралась совладать со своим изумлением. «Все может быть. Здесь, в Бездне, ничего нельзя исключать».

Завершение полета протяженностью в три световых года в той же точке, где она двенадцать столетий назад посадила свой гиперглайдер, не могло оказаться случайным совпадением. Это было точное попадание в цель.

«Сон. О господи, мой сон».

Но тогда появляется вероятность, в которую совсем уж трудно поверить.

«Нет. Это невозможно».

«Серебряная птица» вошла в атмосферу. Удары молекул разреженного воздуха слились в непрерывный гул. Корабль пролетел вдоль края самого большого вулкана с плоской вершиной и мертвой двойной кальдерой. За кормой вскипел перегретый воздух. Антиграв-установки включились на всю оставшуюся мощность.

Ускорение вжало Джастину в кресло. Учетверившийся вес плотно сдавил грудь. Помощь бионоников быстро обеспечила нормальное дыхание. Антигравы не изменили расчетный вектор корабля. Точка приземления была вычислена абсолютно правильно.

«Предопределена?»

«Серебряная птица» проткнула тонкий слой перистых облаков, скорость к этому моменту стала дозвуковой. Внизу виднелись средние склоны вулканов – каменные скалы с пятнами лишайников и мхов, слегка припорошенные снегом. Затем развернулись луга предгорий, образующие широкий великолепный цветущий пояс, предваряющий лесные массивы. Талая вода водопадами спускалась до предгорий, а дальше растекалась по серебристой кружевной сетке ручьев и мелких речушек.

В Гея-сферу корабля снаружи проникла человеческая мысль, искрившаяся любопытством и энтузиазмом.

– О, нет. Нет, нет, нет. Он не мог оказаться здесь. Вы не смеете так со мной поступать.

Внизу среди леса открылась продолговатая поляна. «Серебряная птица» стремительно снизилась. Из корпуса корабля вышли посадочные опоры. Джастина сжала челюсти. Но удар оказался не очень сильным, хотя каюта завибрировала, и в верхней части корпуса послышался скрежет. Сила тяжести уменьшилась, став ниже стандартного одного g. Несколько иконок статуса корабля мигнули желтым светом, но сразу же снова позеленели. После отключения двигателей целые секции «Серебряной птицы» перешли в нейтральное состояние. Теперь космический корабль еще не скоро куда-нибудь полетит.

Но Джастина была на поверхности, целая и невредимая. Это уже кое-что.

Посторонний разум не исчез, и мысли теперь выражали легкое нетерпение.

Она задержалась, чтобы снять скафандр. В конце концов, незачем его пугать, а для любого, кто не знаком с технологиями Великого Содружества, ее облик мог показаться устрашающим. Она не рискнула довериться гравитационному манипулятору и развернула аварийную веревочную лестницу. Уже спускаясь, Джастина поняла, что надела бежевый комбинезон, очень похожий на серо-голубой плотный костюм, в котором летала на гиперглайдере. Не хватало только шлема.

– Недосмотр? – иронично усмехнулась она, обращаясь к Бездне.

По мере приближения к земле веревочная лестница раскачивалась все сильнее, и с двух последних ступеней Джастина просто спрыгнула в траву.

Сила тяжести здесь оказалась ниже обычной, как и на Дальней. Влажный воздух сильно пах хвоей. Ее про-взгляд обежал поляну, впечатление было странное. Она стала распознавать расплывчатые очертания, сопоставляя их с тем, что видели ее глаза. Кроме того, ее полевой сканер нисколько не пострадал и выдавал детальную информацию об окрестностях.

Он стоял в десяти ярдах от корабля и вежливо ждал, пока его заметят. Джастина стала очень медленно поворачиваться, почти уверенная, что сейчас откроет глаза и, поднявшись из медицинской камеры, увидит каюту «Серебряной птицы». Но нет, все оказалось реально. И он был здесь.

Джастина улыбнулась. Испытанное потрясение как будто лишило ее всех эмоций.

– Здравствуй, Казимир, – сказала она.

На его прекрасном смуглом лице сияли белоснежные зубы. Она помнила, какой широкой могла быть его улыбка. Густые черные волосы перехватывала красная лента. Кожаный жилет расходится на груди, открывая великолепный мускулистый торс, а ниже пестрел изумрудно-медными клетками килт клана Макфостер. И на спине мужчины, как и тогда, висел небольшой рюкзак.

– Ты знаешь меня? – удивился он.

И голос был тоже тот же самый. Но как же иначе: в конце концов, она же его сама и сотворила. Приветливая улыбка Джастины сменилась выражением сочувствия.

– Мне известно, кем ты считаешь себя. Это моя вина.

Он нахмурился.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Корабль спустился так быстро…

Она не сдержалась и рассмеялась. Заботиться – так похоже на Казимира.

– Немного тряхнуло, но и только. Да, кстати, меня зовут Джастина.

– Я рад познакомиться, Джастина. А это действительно космический корабль?

– Да, действительно.

Джастина была неспособна на жестокость, и это представляло наибольшую трудность. Она просто не могла его прогнать или игнорировать – хотя, поступи она так, ей стало бы намного легче. Но перед ней стоял семнадцатилетний человек, обладающий собственными чувствами. И, как все остальные, он не просил его создавать, какими бы странными ни были обстоятельства его появления на свет. Он заслуживал, чтобы к нему относились с уважением.

Странно, у него ведь нет никаких воспоминаний о прошлой жизни.

Они сели рядом на берегу журчащего ручья у края поляны. Оба держались настороженно, и все же Джастина не могла не заметить, как сильно она привлекает его, и не только в физическом отношении.

– Я прохожу испытание, – ответил он на ее вопрос о том, откуда он пришел.

– Чтобы доказать, что сможешь выжить в лесу без посторонней помощи, – добавила она, припоминая точно такой же разговор в далеком прошлом. – А когда ты вернешься в свой клан, ты станешь настоящим воином и будешь сражаться против Звездного Странника.

– Ты знаешь о Звездном Страннике?

– Казимир, я понимаю, что в это трудно поверить, но Содружество очень давно победило Звездного Странника. Ты не тот, кем себя считаешь.

Он весело усмехнулся.

– А кто же я?

– Ты приснившийся мне сон. В этом месте сон стал реальностью.

На его лице отразилось незаурядное волнение, а в мыслях мелькнула вспышка изумления.

__ Что ты говоришь? Я умер и попал на Дремлющие Небеса?

– О боже! – Джастина в полном недоумении уставилась на собеседника. – Я и забыла об этой части идеологии Хранителей.

«Вероятно, сознательно».

– И ты мой духовный хранитель? Знаешь, я именно так и представлял себе ангела.

– Ты и называл меня так в прошлом.

– Что я делал?

– Ты часто называл меня своим ангелом.

– Это когда мы были живы?

Его мысли теперь излучали неуверенность, а радостное изумление быстро рассеивалось.

Джастина – в который раз – проклинала свое древнее биологическое тело за его деструктивную эмоциональную слабость.

– Ты и сейчас жив. Снова. Но это так сложно…

– Ты считала меня погибшим?

«Я видела, как ты умер».

– Скажи лучше, где ты был перед тем, как отправиться на испытание. Кто твои друзья? Чем ты занимался в прошлом году? Да хотя бы что ты делал вчера в то же время дня?

– Я… – Мысли беспорядочно закружились в его голове. – Это нелегко. Я почти ничего не помню. Нет, подожди. Брюс. У меня есть друг по имени Брюс.

– Казимир, прости, но именно Брюс тебя и убил.

Он вздрогнул.

– Это Дремлющие Небеса!

– Я думаю, в некоторой степени так оно и есть.

– Брюс никогда бы меня не убил.

– Он попал в плен к Звездному Страннику, и тот настроил его против Хранителей Личности. Брюс стал его агентом.

– Нет, только не Брюс.

– Это был уже не тот Брюс, не твой друг. Звездный Странник вытравил вашу дружбу. Казимир, у тебя нет воспоминаний о прошлом, потому что я о них не знаю, не знаю так полно, как должна бы, не знаю никаких деталей. Мы провели вместе не так много времени, чтобы ты мог подробно о себе рассказать. Время было слишком дорого для нас. И я всегда об этом сожалела.

Она отвела взгляд, стараясь обуздать свои чувства. «Как мучительно больно. Не надо было мне проходить через это испытание. Лучше бы я просто ушла». Потом она снова посмотрела на Казимира, увидела в его лице боль и растерянность и поняла, что не могла так с ним поступить. Только не с Казимиром, даже если он был всего лишь его тенью.

Он поднял руку и осторожно коснулся ее плеча, словно стараясь ее утешить.

– Мы были… вместе?

– Да, Казимир. Мы были любовниками.

Широкая улыбка вспыхнула на его юношеском лице, и мир стал не таким уж плохим.

– Я слишком резка с тобой, – призналась она. – Надо было как-то помягче тебе это объяснить.

– Значит, ты меня видела в своих снах?

– Да.

Его улыбка засияла торжеством.

– Я рад, что приснился тебе. И рад, что сейчас рядом с тобой.

«О нет. Нельзя снова ступать на тот же путь. Это… неправильно».

– Я тоже рада встретиться с тобой, но мне необходимо выполнить свой долг.

Казимир стал серьезным и кивнул.

– Какой долг?

Она печально нахмурилась.

– Спасти Галактику.

– Как?

– Я и сама еще не знаю. То, что мы оказались в этом месте, – неправильно. Я должна добраться до… тех, кто здесь всем управляет, и попытаться убедить их прекратить экспансию. Извини, если это звучит бессмысленно.

Взгляд Казимира обратился на «Серебряную птицу», и в его мыслях отразилось страстное желание.

– Мы полетим на этом корабле?

Ураган уже нашел путь между вулканами, и с темнеющего неба упали первые капли дождя.

– Я бы этого очень хотела, но надо еще выяснить, как заставить его снова взлететь. К тому же я еще не знаю, где именно находится центр и как туда добраться.

– Жаль.

Его разочарование отчетливо проявилось в слабо защищенном разуме.

Джастина усмехнулась.

– Хочешь посмотреть на корабль изнутри?

– Да, очень!

Он с легкостью забрался наверх по веревочной лестнице. «Казимир очень ловкий», – вспомнила Джастина. И, пока она поднималась вслед за ним, очередное воспоминание заставило ее сердце забиться быстрее. В переходном шлюзе им было тесно вдвоем. Она дала команду открыть внутренний люк и по узкому проходу провела Казимира в главную каюту.

Казимир старался быть вежливым, оглядывая круглое помещение, но он явно не привык скрывать свои мысли. К счастью, Джастина вспомнила несколько приемов, заложенных Эдеардом в сны Иниго.

– Ты живешь здесь во время путешествия? – осторожно спросил он.

Джастина щелкнула пальцами и приказала интел-центру создать пару стульев.

– Ого!

Казимир снова был счастлив, наблюдая, как из пола поднимается мебель. Джастина тем временем вызвала в воздухе перед ними голографическую проекцию, отражающую состояние корабля.

Его восхищение заставило ее почувствовать легкий укол раздражения. «Семнадцать лет, какой же это легкомысленный возраст!»

– Я бы хотела тебя обследовать, – сказала она. – Возможно, так я больше узнаю об этом месте.

– Пожалуйста.

При помощи своих бионоников она подробно просканировала его и передала информацию в интел-центр. Казимир определенно был человеком, и все его органы находились на своих местах. Она прикоснулась к его руке, чтобы взять образец тканей, и он снова улыбнулся, излучая страстное желание.

Большую часть проведенных вместе двух дней они занимались любовью.

Увидев результаты анализа его ДНК, появившиеся на дисплее, Джастина удивленно подняла брови.

– У тебя… нормальная ДНК, – сказала она.

«Реальная? Соответствующая? Человеческая? И как же Бездна умудрилась провернуть такой трюк?»

– Я рад, – просто ответил он.

Интел-центр провел тест на совпадение с хранившимся у Джастины медицинским файлом ее сына. У этого человека отсутствовали ген-маркеры, имевшиеся у того, от кого двенадцать столетий назад она родила ребенка. Джастина не знала, радоваться или огорчаться. «Значит, Бездна все-таки не всемогуща».

– Давай-ка проверим, как работает кулинарный процессор, – предложила она.

Ей даже не надо было спрашивать, чего ему хочется. Чизбургер с беконом, жареный картофель, финиковый пудинг с ванильным мороженым, шоколад и шампанское. Полный набор нездоровой пищи, которым она соблазнила его при первой встрече.

Кулинарный процессор приготовил все, хотя вкус каких-то блюд показался странным.

Для Казимира все было странным и привлекательным, он съел все с огромным аппетитом.

– Ты видел здесь кого-нибудь еще? – спросила она между глотками шампанского.

– Ты ведь говоришь, что до вчерашнего дня я вообще не существовал, – сказал он лишь отчасти насмешливо.

– На самом деле я не знаю, сколько времени ты здесь был. Я полагаю, для создания этого мира Бездне потребовалось четыре года.

Он откинулся на спинку стула и задумался.

– У меня есть какие-то воспоминания или представления о моей жизни до сегодняшнего дня. Та жизнь, которую я провел в своем клане, не реальна. Теперь я это понимаю, в ней нет ничего определенного. Просто представление о том, какой она должна была быть. Но я хорошо помню, как пару недель назад отправился в лес, чтобы пройти испытание. И я уверен, что последние несколько дней провел в реальности. И сегодняшний день тоже. В нем есть ты. Я помню, как проснулся и любовался чистым небом.

– Значит, во время жизни в лесу ты никого не видел?

– Нет. Но в этом и есть смысл испытания.

– Да, конечно.

Он снова обвел взглядом каюту и вздрогнул. В его мыслях угадывалось мрачное осознание.

– Я ничто. Игрушка, созданная чуждым разумом ради твоего удовольствия. Что же за существо может обладать такой властью?

– Эй, – ободряюще улыбнулась она. – Ты не можешь так говорить. Ты – это ты. И не важно, почему ты здесь появился и каким образом. Жизнь дана, чтобы жить. Я говорила тебе это и при нашей первой встрече.

Казимир подозрительно прищурился.

– И я тебе поверил?

– Мне пришлось тебя убеждать. Ты и тогда был невероятно упрямым.

Это отчасти развеяло его сомнения.

– Что ты теперь собираешься делать? – спросил он.

– Еще не знаю. Я ведь направлялась сюда, чтобы договориться с центром. А теперь сделать это довольно трудно. Бездна думает, что я затеяла все ради встречи с тобой.

Джастина снова проверила состояние «Серебряной птицы». Ни один из двигателей не был готов к работе, и интел-центр не мог назвать причин отказа. Генератор вырабатывал энергию, но только в количестве, необходимом для систем жизнеобеспечения. Каюта сохранила большую часть своих функций, хотя воспользоваться медицинской камерой Джастина бы не рискнула. Что озадачивало ее больше всего, так это причины отказов: их просто не было.

«Воля. Вот управляющий фактор здешней Вселенной. Власть воли над материей. Мысли способны изменять реальность. И Бездна не хочет, чтобы „Серебряная птица“ летала. Все очень просто».

– И ты не можешь остаться здесь со мной? – спросил Казимир.

– Это заманчиво, – ответила она. – Но летела я сюда за другим. – Он так очевидно расстроился, что Джастина почувствовала себя виноватой. – Казимир, прости меня, но ты и представить себе не можешь, насколько высока угроза. Я должна сделать все, что в моих силах.

– Я понимаю, – с грустью сказал он. – Благородное призвание. Мой разум несовершенен, но я верю в благородство. Это абсолютная истина.

– Ты такой милый, – вздохнула она. – Я отчетливо помню, какой ты милый. – Она зевнула. – Сейчас я хотела бы немного отдохнуть. Полет был довольно напряженным, да и шампанское ударило в голову.

– Я останусь на страже снаружи, – решительно заявил он. – Если это действительно целая планета, на ней могут быть и враждебные силы.

– Спасибо.

«Проклятье, какая опасная штука эта память».

Пока Джастина стягивала с себя комбинезон, каюта создала для нее широкую кровать, потом репликатор выдал тонкое стеганое одеяло. Она нащупала в нем какие-то странные комки, но, пожав плечами, накрылась им и сразу же уснула.

И увидела сон. Ей снилось, что она лежит на кровати в своем доме, где царили тепло и покой, а жизнь казалась более приятной.

Кто-то раздвинул портьеры, и в высокие окна ворвался солнечный свет. Джастина зевнула и потянулась. Под старым одеялом было так уютно.

«Здравствуй, милая».

«Папа, – сонно промурлыкала она и улыбнулась наклонившемуся над ней золотому лицу. – Уже пора вставать?»

«Пора нам с тобой поговорить».

Полное осознание словно окатило ее ледяной водой. Джастина ахнула и села в кровати. Она очутилась в своей спальне в Доме Тюльпанов, где провела раннюю юность. Только обстановка была выдержана в красных и черных тонах, как в тот период, когда она – в основном чтобы подразнить родителей – увлеклась ретроготикой. Она посмотрела вниз и ужаснулась: ногти на руках и ногах были выкрашены в черный цвет с кроваво-красными вкраплениями. Серебряные кольца с черепами оттягивали руки, а когда она поднесла к лицу прядь волос, они тоже оказались черными.

«Господи», – пробормотала она.

«Ты всегда хорошо выглядишь, какой бы глупой ни была мода», – сказал Гор.

Он стоял в ногах, сложив руки на груди и прислонившись к столбику. (Балдахин на четырех столбиках, естественно, с драпировками из черного газа.) На золотом лице играла добрая усмешка.

«Что? Я… Это Бездна?»

«Ты все еще в Бездне, – сказал Гор. – А я в Содружестве и решил, что уютная обстановка поможет нам достичь взаимопонимания. А ничего уютнее детской я и представить не могу».

«Взаимопонимания?»

«Хотя мне очень неловко, но должен сказать, что я стал Третьим Сновидцем. И угадай, чьи сны из Бездны я вижу?»

«О дьявол».

Гор насмешливо фыркнул.

«Могло быть и хуже. Если бы ты легла с ним в постель, я передал бы все это в Гея-сферу».

«Проклятье!»

«Твое благородство когда-нибудь доведет тебя до беды».

Джастина с опаской встала с кровати.

«А что происходит там, у тебя? Корабли паломничества прорвались в Бездну?»

«Ты имеешь в виду те четыре дня, которые провела внутри?»

«Четыре дня?» – недоверчиво повторила она.

«Ну, скоро будет пять».

«Но ведь прошло…»

«Четыре года, если считать и прелюдию с участием Небесного Странника».

«Ты получил и это тоже?»

«О да. Мелкий мерзавец Этан набрал себе немало очков на его отказе проводить тебя к центру. Он поднял такой шум! Выскочки из его так называемого Совета с тех пор постоянно торчат в унисфере и разглагольствуют о неизбежности. Они почти сквитались за тот бардак, что устроили на Виотии».

«На Виотии?» – в замешательстве спросила Джастина.

«В поисках Второго Сновидца они всю планету вывернули наизнанку. Но не беспокойся об этом. Нам надо сосредоточиться на твоих проблемах».

«С Казимиром?»

«В некотором роде. Черт, я и не подозревал, что ты так сильно им одержима. Ты действительно запуталась?»

«Что ты имеешь в виду?»

«До сих пор Воплощенный Сон обещал всем и каждому наладить жизнь, как делал Идущий-по-Воде каждый раз, когда допускал одну из своих многочисленных ошибок. Опять промахнулся? Не беда. Вам, он мысленно возвращается к тому моменту, с которого все пошло не так, и в одно мгновение перестраивает всю Бездну. Только это их и подкупило, и теперь бараны ломятся на корабли паломничества».

«Я знаю: путешествие во времени даст возможность каждому добиться исполнения желаний. Вернуться в прошлое, чтобы исправить свои промахи, – это абсолютная фантазия».

«Абсолютный бред. Никому не дано преодолеть причинно-следственную связь или энтропию. Бездна всего лишь нажимает кнопку перезагрузки. А слой памяти – это матрица, где хранится каждое мгновение. И где Бездна берет такую чертову уйму энергии?»

«Папа».

«Каждая планета, каждое существо, каждый Небесный Властитель, каждая звезда должны вернуть свою энтропию до той точки, до которой решил отступить Эдеард. Каждая звезда! Каждый отдельный атом каждой звезды должен получить энергию, чтобы начать все сначала. Боже милостивый, какое высокомерие! А откуда возьмется вся эта энергия? От нас. От нашей галактики. Она-то и поставляет энергию для перезагрузки. Превращение массы в энергию, старая добрая формула, где энергия равняется квадрату произведения массы на скорость света».

«Папа, успокойся. Такие речи хороши для обращенных».

«Вот как? Если бы эти идиоты хоть немного подумали, разве стали бы они рваться в свое паломничество? Порой я думаю, что окайзены правы: надо просто уничтожить нас всех, потому что раса, настолько больная, чтобы породить Воплощенный Сон, не имеет права существовать».

«Папа!» – возмущенно воскликнула Джастина.

«Да-да. – Он сердито усмехнулся. – Тебе нравится такой сон, Этан? Нравится, чем теперь грозит тебе Бездна? Или эта истина тебя не устраивает? Теперь ведь не только тупица Идущий-по-Воде будет метаться по своей жизни взад и вперед, верно? Я бы еще мог смириться с тем, что он спасает свое стадо средневековых кретинов. Но тебе этого показалось мало, да? Ты настолько глуп, что хочешь забрать туда всех. Миллионы твоих последователей будут включать перезагрузку жизни, как только им в глаз попадет капелька шампуня. Неужели ты настолько слаб и глуп, чтобы не суметь достойно прожить свою жизнь? Учись на своих ошибках и двигайся дальше. Только так должен поступать человек. А не обрекать всех нас на уничтожение из-за своей личной неудачи. Бога ради, не будь таким размазней!»

Джастина обняла отца за плечи и поразилась, обнаружив, что его трясет от ярости.

«Все в порядке, папа, – сказала она. – Мы найдем выход».

«Да, конечно. Правильно. Потому что теперь в качестве шаблона для созидания Бездна будет использовать не только единый пласт памяти. Она может обратиться к любому хламу, который притащат туда паломники. Воплощенный Сон не намерен обойтись одним Маккатраном, чтобы прозябать там, развлекаясь с Ранали. Нет, этого им будет мало. Теперь они могут воссоздать все что угодно из своего прошлого. Людей, города, цивилизации и целые миры. Возвращай к жизни все, что пожелаешь, хоть из прошлого, хоть из собственных фантазий. Ничего страшного, просто на Рубеже для подпитки твоих капризов исчезнет еще пара тысяч звезд. Господи милостивый!»

«Ты винишь в этом меня?»

Гор, стараясь успокоиться, некоторое время стоял неподвижно, и только его кулаки то сжимались, то разжимались, выдавая волнение.

«Нет. Твоей вины тут нет. Я тебя ни в чем не упрекаю. В первую очередь виноваты негодяи Первожители, создавшие эту мерзость. Правы были райели, пытаясь ее уничтожить. Жаль, что им не удалось, правда, жаль».

«С помощью „Серебряной птицы“ я могу здесь все исследовать».

«Нет, нет, это не решит наших проблем. Нельзя же вломиться туда с оружием наперевес. Я думал, ты понимаешь. Ты была права, когда решила, что ключ к Бездне – это разум. Она настроена так, что реагирует на каждую мысль. Физическое окружение – лишь крошечная ее часть. Представь ее в виде луковицы в восьми измерениях».

Джастина выпрямилась и бросила на отца сердитый взгляд.

«Спасибо, папа. Как раз луковицы-то мне и не хватало. Ты мне очень помог».

Гор угрюмо усмехнулся.

«Ладно, забудь о восьми измерениях; просто представь себе множество слоев. Они взаимосвязаны, но не метафорически, а пространственно, это тебе понятно. У каждого слоя своя функция. Есть слой памяти, где сохраняется все, что там происходит. Есть созидательный слой, отвечающий за перезагрузку. Есть слой взаимодействия, который форматирует мысли для созидательного слоя и создает возможность телепатии и прочей психической чепухи».

«Слой, поддерживающий существование душ», – задумчиво добавила Джастина.

«Верно. И все здесь основано на мышлении и эволюции разума, на самореализации, которой так одержим этот недоумок Небесный Властитель. Не исключено, что есть еще один слой, поддерживающий мыслительный процесс, – может, он и отвечает за души, а может, и нет. Смысл не в этом. Должно быть, там целая прорва слоев, о которых нам остается только догадываться, исходя из наблюдений, и которых мы даже представить себе не можем. Бог знает, что у них там за туманности и почему они поют. Не важно. Мы поняли, что это неимоверно сложная конструкция. И Ядро – ее центр, но не обязательно в физическом смысле».

«Значит, Ядро всем управляет».

«Кто знает, какая там у них иерархия? Важно отыскать соответствующий маршрут, который можно было бы рационализировать и осуществить, как ты и хотела».

«А зачем Бездне создавать для меня Казимира?»

«Я не думаю, что твои мысли достаточно сильны, чтобы привлечь внимание центра. Возможно, это узел восприятия, имеющийся у тебя на борту, внедрил сон о Казимире в созидательный слой. К таким мощным мыслям здесь не привыкли. Большая часть слоев не реагируют на всплески сознания, они просто выполняют свою роль. А узел восприятия в Бездну еще никто не привозил. Его функция в том и заключается, чтобы повторять какое-то воспоминание до бесконечности. И созидательный слой отреагировал, как ему и положено. Ничего личного».

Джастина посидела в кровати, стараясь усвоить его объяснения.

«Если силы моих мыслей недостаточно, чтобы привлечь их внимание, зачем тогда искать Ядро?»

«Сон принимают все, кто подсоединился к Гея-сфере. Понимаешь?»

«Ох».

«Не пытайся отыскать Ядро, это пустая трата времени».

«Но ты только что сказал…»

Гор опустился рядом с кроватью на колени и взял Джастину за руки. Из-под золотой маски лица пристально смотрели его глаза.

«Ты должна отправиться в Маккатран».

«Там никого не осталось. Небесный Властитель сказал, что все люди ушли в Ядро».

«Я ему не верю. Отправляйся в Маккатран. Это очень важно. Там сосредоточены все люди, находящиеся в Бездне».

«Но как? „Серебряная птица“ не может летать».

«Неправильно. – Гор усмехнулся ей в лицо. – Ты ведь в Бездне. Ты обрела телепатические силы. „Серебряная птица“ не может лететь сейчас».

«Ох! – Она задумалась над его словами. – Ох!»

«Узнаю свою девочку. Твой ум не уступает твоей красоте».

«Но, папа, ведь тогда Казимира не будет. Мне придется его убить».

Гор отпустил ее руки.

«Прости. Давай-ка это обсудим».

«Если я вернусь в прошлое, его не будет».

«О слезы Христа! – Гор театральным жестом приложил руку ко лбу. – Не грузи меня своим либерализмом. Только его нам сейчас и не хватает».

«Я не могу лишить его существования. Хорошо это или плохо, но сейчас он реален. Я в ответе за него».

«Это эквивалент клона, создаваемого при оживлении, только полученный из твоих воспоминаний. Жалкое подобие».

«Он живой», – упрямо сказала Джастина.

«И ты собираешься с ним жить».

«Нет, не собираюсь».

«Ты сама исследовала его ДНК и убедилась, что это не Казимир, а некий двойник, сохранившийся в слое памяти».

«Верно. Он человек. Я не могу с ним так поступить».

Гор снова взял ее руки в свои.

«Выслушай меня, дорогая. Бездна – это основное зло. Он отпечатался в ее памяти. И то же произошло с каждым, кто здесь побывал. Каждый, кто прилетел на корабле-колонизаторе, скопирован, как и каждый, кто здесь родился. Бога ради, и Овейн тоже где-то здесь, просто заморожен в памяти в тот момент, когда Идущий-по-Воде его застрелил, заморожен вместе со всей своей предыдущей жизнью. Сколько бы перезагрузок потом ни производил Эдеард, он ни разу не возвращался в прошлое, предшествующее тому моменту, когда он уничтожил заговорщиков. Он не мог заставить себя сделать это снова, потому что ему пришлось бы опять их убивать. Вот что подбрасывает нам Бездна. Он жили в те времена, которые были им отведены, и ты не в силах это изменить. Сейчас ты не в том положении, чтобы следовать их образу мышления и их этике».

«Папа, я понимаю, о чем ты говоришь, но ты не встречался с ним. Он такой хороший. Он не заслуживает этого».

«Галактика тоже не заслуживает поглощения, Джастина. И, кстати, я с ним встречался, дорогая. Я чувствовал, как при виде него твое глупенькое сердечко начинает биться быстрее. Я ощущал вкус шоколада, который вы ели, когда ты улыбалась ему и флиртовала. Ты должна отправиться в Мак-катран».

«Ох, черт побери».

Он прикоснулся губами к ее лбу.

«Посмотри на это с другой стороны. Если мы проиграем, тебе придется остаться в Бездне, и ты снова сможешь его разыскать».

«Ты абсолютно никчемный советчик, и ты это знаешь».

«Знаю. А теперь тебе пора просыпаться».

Джастина грустно кивнула, сознавая, что выбора у нее нет. Она впервые посмотрела в окно спальни. Пейзажа поместья вокруг Дома Тюльпанов она не увидела. Вместо этого их старый дом стоял на дне невероятно глубокой долины, и горы нависали над ней зелено-коричневыми волнами, готовыми вот-вот столкнуться. Вместо солнца была видна только сияющая светом полоса.

«Что это?»

Гор равнодушно пожал плечами.

«Мне пришлось кое-чем пожертвовать, чтобы видеть твои сны».

«Папа…»

«Все в порядке. – Он поднял руку, глядя на дочь с гордостью и обожанием. – Уходи. Просыпайся».

Джастина открыла глаза, и ее взгляд уперся в потолок каюты. На глаза навернулись слезы, и она сердито смахнула непрошеную влагу.

– О дьявол.

Казимир наверняка о чем-то догадается: ни один телепат не в состоянии скрыть таких эмоций.

И он, конечно же, уже ждал ее у веревочной лестницы. И даже придержал ту, пока Джастина спускалась.

– Что произошло? – спросил он.

– Я должна улететь, – решительно ответила она.

– Понятно. Но это же хорошо, не так ли? Ты узнала, как добраться до Ядра. Ты ведь туда хотела попасть?

– И я не могу взять тебя с собой, – с запинкой добавила она.

– Я понимаю.

– Нет, ты не понимаешь.

Она глубоко вздохнула и поцеловала его. Удивление на его лице мгновенно уступило место восторгу.

– Казимир, я хочу, чтобы ты знал. Если есть хоть один шанс вернуться, я обязательно это сделаю. Я отыщу тебя. Обещаю. Загляни в мои мысли и убедись, что я говорю искренне.

Он посмотрел на нее с нескрываемым обожанием, отчего Джастине сделалось еще хуже. Она никогда не думала, что снова увидит этот взгляд.

– Я вижу искренность твоих мыслей, – заверил ее Казимир. – Делай то, что ты должна сделать.

Джастина села на землю в нескольких метрах от опоры «Серебряной птицы». Предвечернее солнце приятно согревало лицо и руки. Она подогнула ноги и приняла одну из поз йоги. Казимир устроился на корточках чуть в стороне и настороженно следил за ее действиями. Джастина, бросив на него прощальный взгляд, сосредоточилась.

Она направила свои мысли на узел восприятия, чтобы при помощи его программы усилить концентрацию. В памяти всплыл момент, когда Эдеард, стоя на вершине скалы, обращался к материи Бездны и заглядывал в прошлое. Джастина в точности повторила его действия, постаралась так же сформировать мышление и направила про-взгляд в окружавшую ее пустоту.

Вот ее собственное тело в цепочке множества образов, протянувшейся взад и вперед по земле и уходящей в люк корабля. Вот она разговаривает с Казимиром, излучая такую непреодолимую печаль, что чувство угрожало затопить ее целиком. Она протолкнулась дальше, увидела, как «Серебряная птица» спускается с неба. Дальше.

Процесс оказался невероятно трудным. Без поддержки узла восприятия ей бы ни за что не удалось сохранить концентрацию внимания. Трудно было поверить, что Идущий-по-Воде смог сделать это без какой-либо помощи. В ее памяти всплыл тот единственный момент, к которому она хотела вернуться. Разум удержал его, инстинктивно сопоставляя с воспоминанием, сохранившимся в вечной памяти Бездны. А потом ей оставалось только внедриться в него. Положившись на поддержку узла восприятия, она старалась сформировать свою мысль таким образом, к какому совершенно не привыкла, и где-то в физическом мире раздался крик отчаяния. Единственный бесценный момент, соединяя настоящее и прошлое, был перед ней. Джастина напряглась. Бездна начала перезагрузку…

Тринадцатый сон Иниго

Архивный зал находился на третьем подземном уровне Спиральной башни, где располагалась штаб-квартира гильдии оружейников. Всего на этом этаже было двадцать помещений, объединенных одним кольцевым коридором. Во всех хранились самые секретные образцы оружия и боеприпасов, известные мастерам гильдии. Здесь, за тройными дверями, закрывавшими вход в каждый зал, многие столетия лежали и скорострельные ружья, и длинноствольные пистолеты, давно забытые всеми остальными жителями Кверенции. Здесь же хранились механизмы для производства этого оружия и слитки необходимых редких металлов.

Попасть даже в саму Спиральную башню было довольно трудно: единственный вход в нее всегда надежно охранялся. Все посетители могли пройти только в сопровождении мастеров гильдии. На первом и втором подземных этажах тоже круглосуточно дежурили вооруженные охранники. На случай проникновения нарушителей под покровом маскировки в коридорах и на лестницах имелись хитроумные ловушки.

Но для тех, кто собрался в архивном зале через два дня после того, как скромная экспедиция Топара покинула Маккатран, секретность была необходима. Грандмастер Овейн тепло приветствовал каждого из одиннадцати своих гостей. При виде просторного сводчатого зала никто из них даже не пытался скрыть трепета и волнения. В центре зала стоял простой деревянный стол с тринадцатью стульями. Вдоль всех свинцово-серых стен возвышались стеллажи с кожаными свертками, где хранились образцы всех видов оружия и пуль, изготовленных оружейниками гильдии за два тысячелетия. С выгнутого потолка свисали длинные светильники, выполненные в виде падающих капель.

Последним в зал вошел Байз. Он улыбнулся друзьям, и три массивные двери зала закрылись за его спиной. Сложные замки повернулись, задвигая стальные засовы и надежно закрепляя их.

– Мой бедный мальчик, – ласково приветствовала бывшего главу Сампалока госпожа Флорелл. – С возвращением домой.

– Спасибо, бабушка.

– Ты получал провизию, что я тебе посылала? Я специально заказывала в пекарне на улице Джоселл булочки с малиной, которые ты так любил еще в детстве.

– Да, конечно, это очень любезно с вашей стороны.

– Ссылка была ужасной, да?

– Довольно неприятной.

– И довольно дорогой, – добавил Таннарл. – Половина твоей семьи остановилась в моем охотничьем домике.

– За что ты получишь достойную компенсацию, – примирительно произнес Овейн. – Ну, ну, мы здесь не для того, чтобы ссориться из-за мелочей. Близится наш день.

– Он близился два года назад, – заметил Байз. – А потом появился этот.

– Сейчас Идущий-по-Воде рыщет по провинциям в поисках бандитов, – сказал Буат. – А когда найдет, уже не вернется.

– Не будь так уверен в этом, – возразил Овейн. – Он обладает невероятно сильным даром телекинеза. Маккатран не видел ничего подобного со времен Раха. И даже Раху было не под силу изменять городские постройки.

При воспоминании о своем особняке Байз сердито вспыхнул.

– Осторожнее, кузен, – сказал Таннарл. – Ты близок к ереси.

– Я просто констатирую факт.

– Неужели вы всерьез верите, что он сможет избежать расставленной мной ловушки? – спросил Буат. – Мы специально выманили его за хрустальную стену, чтобы лишить преимуществ, которыми он пользуется в городе.

– Результат почти неизбежен, – заявил Овейн. – Даже если он выживет, ему не к кому будет возвращаться. Об этом мы позаботимся. Наши союзники готовы.

– Без сопротивления не обойтись, – предупредил Буат.

– Прокляни их Заступница, – бросил Таннарл. – Я настаиваю, что нельзя ждать…

В архивный зал сквозь пол плавно поднялся Идущий-по-Воде. Черный плащ окутывал его тело, словно потухшая туманность. Он внимательно всмотрелся в лица всех собравшихся. Кое-кто из них вскочил на ноги и потянулся за пистолетом, но после его презрительной усмешки все оставили эту идею.

– Выборы дали нам мэра и Высший Совет, – заговорил Идущий-по-Воде. – Никаких изменений или революций не будет. Мы не станем единым народом, пока сами этого не захотим.

– И что же ты предлагаешь? – спросил Овейн.

– Я ничего не предлагаю. Ваше время истекло.

– На этот раз – да, – сердито буркнул Байз. – Но будут и другие возможности.

– Их не будет, – заявил Идущий-по-Воде. – Я уже видел, что произойдет, если вы победите.

Странное утверждение заставило Овейна нахмуриться. Из-под его обычно непроницаемого мысленного щита прорвалось ощущение неуверенности.

– Ты не можешь нас арестовать, – заявила госпожа Флорелл. – Мы не подвластны обычному суду. А в Высшем Совете, где тебе придется утверждать арест, у нас много сторонников.

– Верно, – согласился Идущий-по-Воде. – Это было бы бессмысленно.

Таннарл пересек зал и третьей рукой потянулся к замку. Механизм на внутренней двери звонко щелкнул, и засовы скользнули в гнезда. Дверь распахнулась. За столом раздались изумленные возгласы. Вместо коридора за дверью показалась гладкая серая стена. Выхода из зала больше не было.

– От ваших последователей я частенько слышал, что слишком слаб, – продолжал Идущий-по-Воде. – Что мне не хватает решительности. Если и вы так считаете, значит, вы плохо меня знаете. Ваша революция закончится здесь и сейчас. Без вас ее бы не было. Без скорострельных ружей попытка переворота обречена. В Маккатране сохранится демократия.

Его плащ распахнулся, из-под него показалась рука, обращенная ладонью вниз. Из-под пола поднялось скорострельное ружье, и пальцы Идущего-по-Воде сомкнулись.

– Нет, – воскликнул Овейн. – Это противоречит всем твоим убеждениям.

– Нельзя верить всему, что говорит разочаровавшаяся девочка-подросток.

Овейн поморщился, ощутив укол страха.

– Ты не посмеешь, – заявила госпожа Флорелл. – Моя семья не позволит.

– Теперь это моя семья, – спокойно возразил Эдеард.

Одиннадцать третьих рук протянулись к Эдеарду, стараясь отыскать слабое место в его защите, но тщетно. Между непроницаемыми стенами заметались телепатические посылы с призывом о помощи.

– Я всю жизнь знал, что часто надо сделать что-то неправильно, чтобы потом выйти на верный путь, – сказал Идущий-по-Воде. – Теперь я постиг истину этой фразы. Именно так я и поступлю.

Его палец нажал на спусковой крючок. И держал до тех пор, пока магазин не опустел.

В пятом зале хранилось три сотни скорострельных ружей. Все они, завернутые в промасленную ткань, были аккуратно расставлены на стеллажах вдоль стен и готовы к бою.

Эдеард вернул использованное оружие на место. А потом попросил город избавиться от ружей. Пол под стойками изменил структуру, стал пористым, и смертоносное оружие кануло в забвение.

Эдеард про-взглядом обследовал остальные хранилища. В восьмом зале обнаружились патроны для скорострельных ружей. Город бесшумно поглотил все ящики. Во втором зале были сложены длинноствольные пистолеты. В семнадцатом он обнаружил огромные орудия со стволами толще его ноги, укрепленные на небольших колесных подставках. Рядом стояли пирамиды железных шаров величиной с кулак – Эдеард понял, что это пули к ним. Он содрогнулся, представив себе причиняемые ими разрушения. Всё тихо опустилось под землю. Последними в твердом полу утонули стеллажи с образцами из архивного зала.

Тайному могуществу гильдии оружейников пришел конец. В Маккатране больше не было внутренней угрозы мэру и Высшему Совету.

«Кроме выборов. И споров между гильдиями. И изворотливых торговцев-взяточников, готовых на все ради выгоды. И благородных семейств, стремящихся к неограниченному могуществу».

Эдеард улыбнулся своим мыслям. Непостижимая и потрясающая жизнь Маккатрана. «Но теперь это забота Финитана».

Теплое полуденное солнце посеребрило белые столбы, обрамляющие Золотой Парк. Последние цветы на кустах и лианах своей пышной красотой славили уходящее лето. Эдеард прошелся по аккуратным дорожкам, собираясь с мыслями и копя решимость для следующего поступка.

Ему нелегко было отыскать про-взглядом хрупкие силуэты душ родителей. Эдеард остановился у одного из столбов на краю парка со стороны Чемпионского канала. В ярком сиянии отраженного металлом света он до предела напряг свои силы.

И призраки появились, как обычно стоя в нескольких футах от него.

«Спасибо», – поблагодарил он их.

«Ты видишь нас?» – удивленно спросила мать.

«Да, мама, теперь я могу вас видеть».

«Мой сынок».

«Отец. Я не заслуживаю вашей бесценной заботы».

«Это наш долг. Ты – все, что осталось от нас».

«Теперь уже нет. У меня есть жена. У нас будут дети. У них тоже будут дети. В них останется ваше продолжение».

«Мы должны присмотреть за ними», – сказала его мать, но голос ее прозвучал неуверенно.

«Нет, – возразил Эдеард. – Вам пора уходить. Я сам смогу о них позаботиться, и лучше, чем вы думаете. Вы слишком дорого заплатили за то, чтобы поддержать меня. Вам нельзя больше здесь оставаться. Уходите в Ядро. Еще не поздно. Никогда не поздно».

«Ах, Эдеард».

«Я здесь».

Он протянул руку. Его мать прикоснулась к ней кончиками пальцев. Волна губительного холода прокатилась по его телу, но Эдеард сдержался и даже сумел улыбнуться.

«До свиданья, мама, – сказал он и прикоснулся губами к ее губам. – Когда-нибудь мы встретимся в Ядре. Я обещаю».

Она тоже улыбнулась, несмотря на глубокую печаль и мучительную боль, и отвела руку. Отец с нежностью обнял ее.

«Счастливого пути», – пожелал им на прощанье Эдеард.

Он без сожаления проводил взглядом тающие в теплом ясном голубом небе хрупкие силуэты.

В тот день в Золотом Парке было много людей, спешивших насладиться последними летними деньками. По траве на лужайках с криками бегали и играли дети. Подмастерья, отлынивавшие от обязанностей, собирались в тени огромных мартоз, пили пиво и сплетничали о своих мастерах.

Салрана шла по потрескавшимся плиткам дорожки и радовалась жизни. Парни мечтательно смотрели ей вслед, но строгое бело-голубое одеяние послушницы служило надежным барьером, защищающим от любых попыток привлечь ее внимание. Через желтовато-коричневый мост из песчаника она вышла в район Йисидро. Впереди показалась таверна «Голубой лис», круглое трехэтажное здание со странными шестиугольниками, выложенными в медно-красных стенах. Из-за узких стрельчатых окон здание казалось выше, чем было на самом деле.

После недолгого колебания Салрана проскользнула в небольшую боковую дверь. На границе видимости ее про-взгляда что-то мелькнуло, словно туманный столбик, пронесшийся по переулку. Она нахмурилась, но больше никаких ощущений не было, и Салрана торопливо поднялась по лестнице на третий этаж.

Члены благородных семейств давно выбрали «Голубой лис» для своих тайных свиданий: исключительно толстые стены его комнат избавляли от необходимости поддерживать пелену уединения. Проникнуть в их тайны могли только самые одаренные медиумы. Салрана достала заранее переданный ключ и открыла дверь комнаты.

Цветные прозрачные портьеры рассеивали яркий солнечный свет. Такие же ткани прикрывали стены. На комоде горели свечи, распространяя сильный мускусный аромат. Широкая кровать была застелена шелковыми простынями и меховой полостью.

Рядом с кроватью Салрану поджидала ее любовь. Жар нетерпения окрасил ее щеки, и она поспешно сбросила одеяние послушницы, открыв недавно подаренный тонкий кружевной лифчик. Вознаграждением ей были нежные объятия и поцелуй. Ласковые руки спустили с плеча одну бретельку. И снова последовал поцелуй. За первой бретелькой опустилась вторая. С каждым разом поцелуи становились все более интимными и страстными. Тонкое кружево открыло грудь. Из горла Салраны вырвался восторженный вздох, и, не в силах больше сдерживаться, она бросилась в объятия, даря в ответ страстные поцелуи.

Эдеард сбросил маскировку. Салрана вздрогнула от неожиданности. В ее мыслях появился оттенок вины.

– Ты, – мрачно произнес Эдеард. – Я должен был догадаться.

– Но не догадался, верно? – презрительно бросила Ранали. Она набросила на плечи атласный халатик и убрала с лица пряди растрепавшихся волос. – Я думала, что ты уехал из города.

– Не ты одна так ошибалась. Твои друзья тоже. И твоя семья. И ваши приятели-заговорщики.

Ранали широко открыла глаза. Сначала в них вспыхнуло удивление, а потом, когда ее телепатические запросы остались без ответов, его сменила тревога.

– Что ты натворил? – прошипела она.

– Они тебе не ответят. Никогда.

– Отец? – воскликнула она.

– Да благословит Заступница его душу. Я уверен, больше ему не на кого рассчитывать.

– Ублюдок!

Ранали задрожала, еле сдерживая слезы.

– А мне вы готовили худшую участь, намного худшую.

Ранали совладала с истерикой и окинула его вызывающим взглядом.

– Что же ты приготовил для меня?

– Ничего. Без Овейна и твоей семьи ты ничего собой не представляешь Хозяйка борделя, только и всего.

Салрана нерешительно шагнула вперед.

– Эдеард…

– Ничего не говори. Я тебя не виню. Знаешь, что может эта стерва сделать с твоим сознанием, знаешь, что она с тобой уже сделала?

Еще не договорив, он ощутил перемену в ее мыслях: там, где раньше царила доброта и сердечность, теперь появилась резкая грубость.

– Конечно, знает, – злорадно ответила Ранали, покровительственно обнимая Салрану. А та прильнула к ней, словно ища поддержки. – Я показала ей настоящую жизнь.

– Они воспользовались твоим гневом, когда я тебя оставил. Эта… Это порождение Хоньо, она пришла к тебе в тот момент, когда ты была наиболее уязвимой. Ваша встреча не случайна. Салрана, я знаю, как действует Ранали. Ее гнусное искусство способно исказить твои мысли. То, что должно сиять красотой, после ее вмешательства оборачивается пороком. Ты не любишь ее, это извращенное влияние привлекательности, испытываемое твоей истинной сущностью.

– Нет, – с мягкой решимостью возразила Салрана. – Я сама отыскала Ранали.

– Они использовали тебя. Она, и Овейн, и другие. Их интересует лишь твое прошлое, наше общее прошлое. Видит Заступница, ты – лишь еще одно оружие против меня. Вспомни, в случае провала засады ты ведь должна была выманить меня из города, верно?

Салрана недоуменно обернулась к Ранали, потом снова посмотрела Эдеарду в лицо.

– Я бы не сделала этого.

– Ха. – Эдеард прикрыл глаза, чтобы унять боль, вызванную воспоминанием об участи Салраны. – Ты сделала. Салрана, прошу тебя, позволь мне тебе помочь. Есть и другие люди, кто сможет показать, как искажены твои мысли, как подло обманула тебя эта дрянь.

– Так вот чего ты добиваешься! – с неожиданной злостью воскликнула Салрана. – Отнять у меня Ранали? Оставить ни с чем? Опять?

– Это не…

– Я сама разберусь.

– Они собирались получать от тебя потомство. Салрана, ты же понимаешь, что это неправильно.

– Твоя сила сделала тебя Идущим-по-Воде, – сказала Ранали. – Твой талант привлек Кристабель, и теперь ты стал членом благородного семейства, в твоем распоряжении богатство и земли. Твоим детям обеспечены такие привилегии, каких в вашем жалком Эшвилле не могли и представить. Почему бы Салране не позаботиться о своих детях? Почему они не имеют права наслаждаться преимуществами обеспеченной жизни?

– Но вы ей этого не даете, – гневно возразил Эдеард. – Вы воспользовались ее беззащитностью, вы заставили ее позабыть о ее истинной сущности.

– Она тебе наскучила, и тогда я показала ей, что может предложить общество Маккатрана, – торжествующе заявила Ранали. – Брак, дети, семья – все это наши обычаи, начало которым положил сам Рах. Наши семейные договоры взаимовыгодны и никого не вводят в заблуждение. Кто ты такой, Хоньо тебя забери, чтобы нас осуждать?

Эдеарду невыносимо хотелось ее ударить. Но это означало бы его поражение.

– Я не брошу тебя, – сказал он Салране. – Она поступила с тобой подло и несправедливо, и когда-нибудь ты поймешь это сама. Клянусь Заступницей, я буду рядом.

Теперь и Салрана посмотрела на него с презрением. Ее лицо так точно отражало выражение лица Ранали, что Эдеарду стало не по себе. Салрана взяла руку Ранали и поднесла ее к своей обнаженной груди.

– У тебя своя жизнь, у меня – своя. Я имею на это право даже в твоих представлениях о морали. И я сделала свой выбор. Я выбираю Ранали. Мою любовь, мою повелительницу.

Эдеард заметил злорадную усмешку на лице Ранали.

– Это еще не конец, – сказал он.

Он понимал, что фактически признается в своем бессилии, но был не в силах придумать, что еще сделать.

«Ну почему она не видит, в кого превратилась? А может, она все понимает. О Заступница!»

– Сегодня ты победил, – насмешливо сказала Ранали. – Прояви немного великодушия. Идущий-по-Воде может себе это позволить.

Эдеард выскочил за дверь, даже не позаботившись набросить маскировку.

Он вернулся в особняк семьи Кальверит и, никем не замеченный, взобрался на десятый этаж. Даже сейчас он боялся, что все это окажется лихорадочным сном, что Кристабель… Он опасался, что увидит ее и все иллюзии развеются. «Старый добрый эшвилльский оптимизм. Глупо. Я знаю точно, что все это реально».

На десятом этаже он набрался храбрости и прошел в комнату, выбранную Кристабель для своего кабинета. В ней пока еще не было никакой мебели, кроме стола и стула. Отсутствовали даже портьеры на окнах, поскольку комната медленно менялась, приближаясь к варианту, придуманному Кристабель вместе с Эдеардом: с большими окнами и белыми осветительными розетками. Он знал, что стены постепенно сдвигаются, чтобы увеличить соседнюю гостиную, но процесс шел настолько медленно, что глаза не замечали никаких изменений. Перед его отъездом Кристабель отметила, что десятый этаж уже совсем не такой, к какому она привыкла в раннем детстве. Она была так счастлива и взволнованна, что Эдеард не стал возражать.

Эдеард обнаружил Кристабель согнувшейся над столом, и ее перо, как всегда, стремительно порхало по бумаге. Она морщила красивый лоб, изучая очередной толстый журнал, куда записывались все доходы семьи. На краю стола высилась целая стопка таких же гроссбухов.

«Моя жена».

– По-моему, тебе скучно, – заговорил он.

Кристабель вздрогнула и улыбнулась стоявшему в дверном проеме Эдеарду.

– Я даже не ощутила твоего приближения, – воскликнула она. – Ты подкрадывался ко мне тайком? А как ты здесь оказался? Как же бандиты? Не мог же ты так быстро их отыскать.

– Нет, конечно. Но теперь мне известно, кто это и где они находятся. Им придется подождать еще денек. Я хотел вернуться домой и побыть со своей красивой супругой.

Она радостно улыбнулась, подбежала к нему и крепко поцеловала.

– Как приятно. Хотя Финитан тебя убьет, это же очень важная миссия.

Эдеард обнял ее обеими руками, мечтая никогда не отпускать – никогда. Он бросил взгляд в окно через цветущую оранжерею, на раскинувшийся внизу прекрасный город.

– Некоторые уже пытались.

Она нахмурилась и постучала его по груди.

– Ты в порядке? Выглядишь… усталым.

– Нет. Все хорошо. Просто я только сегодня понял, что есть вещи, которые нельзя удержать, как бы ни старался.

Кристабель еще раз его поцеловала.

– Но я тебя хорошо знаю, ты будешь пытаться снова и снова. И поэтому я тебя люблю.

Содержание

Питер Гамильтон
Темпоральная Бездна

Глава 1

Восьмой сон Иниго

Глава 2

Девятый сон Иниго

Глава 3

Джастина

Десятый сон Иниго

Глава 4

Одиннадцатый сон Иниго

Джастина Год третий

Глава 5

Двенадцатый сон Иниго

Джастина Год четвертый

Тринадцатый сон Иниго